Эхо вечной войны

1

— Тут выгружаем? — поинтересовался мужчина, почесывая свою рыжую бороду, сквозь которую сочился пот, смешавшийся с пылью. Его ладонь пахла дегтем и дохлой плотью.

— Да их по-хорошему сжечь надо, а не просто бросать посреди дороги. Но управленец приказ дал. — Второй грустно вздохнул, сплевывая в сторону канавы, где уже торчали руки и ноги, а рядом, напитавшись соками умерших, росло широкоствольное дерево.

Колеса деревянного обоза со скрипом перетирали по дороге. От тел в телеге несло гнилью, прелым мясом и желчью — запах, что липнет к нёбу и выворачивает кишки.

Постепенно катафалк остановился у нужного места. В ствол растения были вбиты деревянные доски, сложенные крестом. Отметка нечестивого места.

— Ну не спи, ты за ноги, я за руки...

Первый труп со слизким шлепаньем улетел в яму. Брюхо его вздулось, как у жабы, треснувшее в трёх местах — из ран сочилась желтоватая жижа. Второй полетел следом, ломая позвоночник об ствол дерева. На его лице застыла синяя кожа, а глаза вылезли из орбит. Мертвецов не жалели, поэтому в процессе выгружения обоза они не скупились на дополнительные увечия. Один из трупов, пока его тащили, лишился головы — топор гильотины-палача не попал в цель, поэтому бедняга еще был с черепушкой, когда его начали выгружать.

— Эх, какая баба, такая красота, да в петлю залезла. — Мужик кивнул на девушку, что лежала поверх других. Ее щеки ещё были налиты румянцем, кожа сохранила цвет — бледная, почти белая, с фиолетовыми прожилками на шее. На груди расцвел узор из синих пятен, будто кто-то нарисовал цветы морозом. — Да ты ее еще поцелуй... Церковь потрави, нечего, нечего. — Второй сплюнул, накрывая нос платком. Запах смерти был везде — в воздухе, в одежде, в зубах. — Да что ж им не живется... Девушка чувствовала, как еще касаются грубые руки, не скупящиеся на полапывания груди. Пальцы скользили по пятнам на её платье — одному новому, другому старому, засохшему. Она слышала, как один из них буркнул: «Может и поцелую».

— Апа... — она открыла глаза, смотря на незабываемое солнце, что резало радужку, будто ножом. — Матерь божья, отец и сын!! — мужчина вскрикнул как девчонка, отрывая от неё свою ладонь. — Ведьма! — Заткнись, болван, сейчас этих выгрузим, потом будешь верещать. Давай хватай и не придумывай... — он взглянул на то, что девушка шевелилась, и замер. Ее рука дернулась. Они отбросили тело в сторону, будто горячий уголь. Она с силой упала на землю, загинаясь от боли. — Так коли она живая, что ж с ней делать-то? — рыжий посмотрел на товарища с перепуганными глазами. — Это ж её обратно вести, да в церковь ставить. — Значит, господь так решил, коли надо, значит так будем. Выгрузив оставшиеся тела, они взглянули на тело девушки, облаченное в белое хлопчатое платье.

2

Окончательно Наташа проснулась, когда обоз наскочил на камень. Движение ей давались с трудом, поэтому она могла лишь что-то несвязно бурчать, да щурить свои глаза от ярких лучей солнца. Деревня, к которой они направлялись, выглядела как скопление небольших домиков вблизи городка. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием листьев под легким ветром и случайными звуками отдаленных голосов. Домики были построены из дерева, их крыши покосились, а окна были затянуты не привычным стеклом, а мочевыми пузырями скота, от чего дополнительной устойчивости не создавалось. — Смотри, там за холмами замок уже виднеется, — указал палкой один из мужчин, его голос прорезался сквозь тишину. — Значит, скоро будем. — Не смотри туда. Наташа попыталась приподняться, но ноги ее не слушали. Она чувствовала себя разбитой и истощенной. Ее взгляд упал на руки, покрытые синяками и царапинами от заноз. Кровь запеклась на коже, напоминая о боли, которую она испытывала, и страх внутри нее усилился. Она всхлипнула, пытаясь собраться с мыслями, но воспоминания были обрывочными, больше оставались ощущения стали с горле. — Кто...? — спросила она, голос дрожал. — Добрые дяди, искупители душ людских, — ответил второй мужчина, его лицо было суровым, но в глазах мелькало что-то, что могло быть сочувствием. — Ты бы думала прежде чем делала. Раз живая, значит, Господь тебя простил.А мы подавно. Постепенно они подъехали к самому поселению, где их уже ждали пара человек с новым грузом. Они стояли у костра, кутаясь в потрепанные плащи, и смотрели на обоз с настороженностью. Мужчины внимательно следили за приближающимся обозом. Их лица были закрыты капюшонами, а фигуры, сгорбленные от холода. Один из них, высокий и худой, подошел ближе, прищурившись на повозку, в которой находилась Наташа. Его руки сжимали длинный нож, который он то и дело вертел в пальцах, будто размышлял, стоит ли использовать его. — А эту чего не выкинули....Ладно, черт с ним. Грузите! — заявил тот, его голос был резким. Окружающие не спешили ему возражать. — Да погоди ты, — вмешался рыжий, спрыгивая с повозки. Он потянул за собой мешок, в котором что-то глухо ударилось о дно. — Вы как проверяли умерших? Тут живая девка. Фомы дочь.Коль сирота, так можно в яму сбрасывать, да землей засыпать? Толпа переглянулась, выражения их лиц менялись. Кто-то сделал шаг назад, другие наоборот придвинулись ближе, желая рассмотреть девушку получше, подключились другие зеваки. — Как живая?! Да не может того быть, — фыркнул незнакомец, убирая нож.—Что нам теперь делать с этим? Наташа была поднята за шкирку одним из мужчин, его рука сжала ее плечо с такой силой, что она почувствовала боль, пронзающую сквозь кожу. Приоткрыв заплытые глаза, она взглянула на него с надеждой, но в его взгляде читался лишь звериный страх. Этот человек, казалось, не видел в ней ничего, кроме угрозы. — Что с ней делать-то? — Надо в церковь вести, пусть Отец решает, что с ней делать, — ответил другой мужчина, его лицо было серьезным, но в глазах мелькало что-то похожее на сострадание. Он один, кажется, понимал, что Наташа нуждается в помощи, а не в наказании. Однако его слова встретили сомнение. — Может кол забьём, вдруг ведьма! — выкрикнул кто-то из людей, и эта идея быстро начала набирать обороты. Голоса стали громче. — А если помрёт по дороге? — раздался голос одной из женщин , более спокойной, но также обеспокоенной. — Тогда её снова сюда.— после этого взгляд был прикован к обозу. — Мы отвезем её в храм. — сказал один из мужчин, пытаясь успокоить остальных. — Но если мы просто убьём зато что она ведьма, а на самом деле не так , то должны быть готовы к тому, что нас настигнет кара Божья. Один из самых ярых противников Наташи, высокий мужчина с темными волосами, заявил: — Я не хочу рисковать ради какой-то девчонки, которая может быть проклята! Мы должны действовать сейчас, пока она не натворила бед. Эта фраза вызвала одобрительный гул среди группы. — Церковь…Но если она действительно проклята, то и святая вода может не помочь. — А если она невинна? — вмешался молодой парень, тот самый, что раньше заступился за Наташу. — Если мы просто отдадим ее на милость священника, и он скажет, что с ней всё в порядке? Старик покачал головой. — Не всё так просто, сынок. Иногда демоны умеют маскироваться. Они могут обмануть даже святых.Там уже будет решать совет. — Пожалуйста… — прошептала она, чувствуя, как дрожь пронзает ее тело. —В храм.. В то время когда решалась её жизнь, девушка лишь старалась подавать признаков жизни, периодически открывая глаза чтобы посмотреть на небо, а после так же закрывая их. Сил практически не было.