Навсегда связаны

–Глеб, мне плохо, вызови скорую пожалуйста, — в глазах потемнело, голова закружилась, я чувствовала, как медленно теряю сознание. –Скорая уже едет, разговаривай со мной, чтобы не отключится, — парень аккуратно взял меня на руки и понес в зал, там положил меня на диван и лег рядом. Я положила голову ему на грудь. –Глеб, а как мы назовем нашего ребенка? Ты вообще хочешь, чтобы у нас были дети? Глеб, а я хочу еще в Карелию, давно мечтала там побывать, — не знаю от чего, но одинокая слеза скатилась по моей щеке. –Малыш, все будет хорошо. В Карелию съездим, дети будут, главное — не переживай. Сейчас врачи приедут. Тебе надо будет лечь в больницу, пожалуйста, это же уже не первый раз, когда такое случается, нас скорая наверно заблокирует на всех номерах, мы дозвониться не сможем, — я издала тихий смешок. На самом деле да, это правда, в последнее время такие явления стали стабильностью. Я могла за неделю раза три или четыре упасть в обморок, один раз даже впала в кому на две недели, Глеб не отходил от моей койки ни на шаг, как сказали врачи. Я ненавижу больницы. Да, вот она — мечтающая о светлом будущем Валерия Родионова, которая не хочет лечить и держать в норме свое здоровье. Странно? Да. Глеб: –Милая, ты слышишь меня? — я крепко держал руку девушки, смотря на ее лицо. Она была очень бледная, глаза медленно открывались и также медленно закрывались, мое сердце было уже где-то в коленках, мне страшно каждый раз, что с ней что-то случится. Я не переживу, я вновь сорвусь и начну употреблять, а под наркотой я могу и суицидником стать. –Глеб, мы поедем в Карелию? — на ее лице появилась маленькая улыбка, а по моим щекам потекли слезы. –Да, обязательно, все будет хорошо и..— я не успел договорить, как ее увезли в какое-то помещение, похожее на операционное отделение. Оттуда вышла блондинка в белом халате врача и подошла ко мне. В руках она держала какие-то бумажки, и ручку. –Здравствуйте, я так понимаю, вы родственник девушки, которую привезли? — она посмотрела на меня своими переливающимися голубыми глазами. –Я ее парень, что с ней? — девушка передала мне бумажки и ту самую ручку. –Вот здесь надо заполнить все ее данные, о которых спрашивается. Меня зовут Екатерина Аркадьевна, я ее лечащий врач, сейчас вашу девушку повезут делать снимок, у нее явно какая-то серьезная болезнь по симптомам, — табун мурашек прошелся по моему телу. Я не ожидал услышать этих слов. Одни врачи говорят, что нехватка витаминов, другие — болезнь. Кому верить? –Когда я смогу ее увидеть? — я не заметил, как начал лихорадочно теребить в руках шнурок от толстовки — волнение и тревога били по моему телу. На момент мне показалось, что кровь начала в миллионы раз быстрее течь по моим сосудам. –Не переживайте так, сейчас я посмотрю снимок, потом приду к вам, сообщу сделанные мной выводы, а позже, решу — нужна ли ей операция. Если ваша девушка будет нуждаться в оперировании, мне нужно будет ее согласие и ваше, — спокойным, даже немного убаюкивающим, мягким голосом проговорила Екатерина Аркадьевна. В ее глазах я видел, как она не менее меня переживала за Леру, но не показывала этого. Мало ли у нее таких пациентов много было — практика. Единственное, что мне остается делать — это лишь ждать. Ждать, пока врач что-то скажет. А еще, мне сейчас жизненно необходим крепкий кофе. Слишком много нервов было потрачено, также, я не высыпался последние несколько дней. Четыре часа сна, двенадцать часов работы, а все остальные часы — это возня по больницам и врачам с Лерой. Теплый кофе взбодрил меня, но при этом я успел вздремнуть пару минут или час.. Меня разбудила лечащий врач моей девушки. –Я посмотрела снимок — у Валерии Николаевны опухоль мозга, — Екатерина после сказанных слов опустила взгляд в пол, будто виновата. –Я..я даже не знаю..ее можно как-то вылечить? Нужна операция? — меня как ошпарило кипятком или ударило током. Я подскочил и начал метаться перед глазами блондинки. –Операция нужна, но..она платная, — блонди все также смотрела в пол. Ей будто стало стыдно просить деньги за свою же работу. –Куда переводить деньги, где оплачивать? — я знал, что любая сумма — не помеха. Если надо будет, я возьму на себя кредит, естественно о котором не скажу Лере. –Потребуется два с половиной миллиона рублей, как оплатить операцию и все мелкие моменты вам расскажет Анна, что стоит на регистратуре, — я, в знак понимания выше сказанных слов, кивнул. К счастью, для меня два с половиной миллиона рублей — это мало. У меня есть вторая карта, на которой лежат деньги, дохуя денег. Сама она находится у Сереги, потому что если эта карта попадет мне в руки, я сорвусь. Начну употреблять опять, проебу все деньги в казино и на каких-нибудь спортивных и игровых ставках. Если мне нужны деньги, количество которых нет у меня на повседневной карте, я просто звоню Сереге, он высылает мне нужную сумму, а я трачу туда, куда надо. Естественно, с предоставлением фотоотчета и чека продюсеру. Оплатив операцию, возвращаюсь к Кузнецовой. Фамилию Екатерины Аркадьевны я прочел на бейдже, что висел на ее халате. Надо бы побольше узнать об этой Екатерине, отзывы прочитать. Все-таки в ее руках жизнь матери моих будущих детей. Вбив в поисковик «Врач Кузнецова Екатерина Аркадьевна. Отзывы.» Прочитав большинство, я сделал вывод, что она ахуенный врач. Многие люди на сайте этой больницы говорят, что она жизнь спасла их родственникам. Значит, ей можно доверять. Дай Бог все будет хорошо. * * * –Простите, я забыла вас спросить. Как вас зовут? — я не заметил, как вновь уснул. –Глеб, просто Глеб, — протерев сонные глаза, я размял шею, так как больничная лавка не самое удобное место для сна. –Хорошо Глеб, тогда можете ко мне обращаться просто Катя, так сказать на равне. Сейчас принесу вам бумаги на подписание согласия на оперировании Леры, она пока что не в состоянии, чтобы разговаривать, поэтому ее согласие и подпись не нужны, — глаза Кати начали как-то странно бегать по моему лицу. –Не понял. Что значит «не в состоянии»? — я смотрел на девушку в недоумении и пытался поймать ее взгляд. –Глеб, она в коме. Мы удалили часть опухоли, — мир пронесся вокруг меня за секунду. –И что дальше? Что теперь? — я пытался сдержать свои эмоции. –Надо ждать, я посмотрела ее историю болезней, она уже была в коме две недели. Подождем, если она не очнется, нам придется удалить оставшуюся часть опухоли и..и она умрет, — единственное, что я сейчас хотел сделать — это увидеть Леру, поцеловать ее. –Можно я на пару минут зайду к ней в палату? –Нет, нельзя. Там врачи сейчас ставят специальное оборудование, а также, ей после операции нужен покой, не надо тревожить ее, несмотря на то, что она лежит в коме, она все чувствует и, как говорят ученые, может даже слышит. В общем, нельзя, — я хотел придушить Кузнецову. Я же, сука, нормально попросил, по-человечески. Что в этом сложного, просто на пару минут меня впустить к любимой девушке? Я решил, что дождусь, пока врачи уйдут, а Родионову привезут в специально-отведенную палату. Дождавшись, я тайком пробрался к девушке. Я видел ее: бледноватое лицо, закрытые глаза, слегка посиневшие губы. Аккуратно подойдя к ней, я поцеловал ее в лоб. Вдруг, позади себя я услышал звук захлопнутой двери. –Глеб! Я же попросила — не тревожить ее, — Катя подошла ко мне, взяла меня под руку и увела. –Извините, но мне очень нужно было ее увидеть, вы просто не понимаете, — выйдя на улицу вместе с врачом, я достал пачку сигарет и закурил, поднося огонь зажигалки к сигарете, что была между губами. –Я все понимаю, просто и ты меня пойми. Мне выговор сделали, а тебя теперь не пустят к ней в палату ближайшие две недели. Ты сам виноват, — Кузнецова, не дав мне сказать и слова, ушла обратно в больницу. * * * Первая неделя без Леры прошла за многочисленными бутылками бухла. В начале второй я уже понял, что так нельзя. Прибравшись дома, я поехал на студию. Странно, но во время мини-запоя вдохновение на написание новых треков приходило лучше. И я по пьяни накатал несколько текстов для нескольких песен. Новый альбом. Я посвящу его Лере. Спустя неделю.. Прошла целая неделя. За этот маленький промежуток времени я написал несколько треков. Альбом закончен на 70%. Я решил, что допишу его тогда, когда узнаю, что с Лерой все хорошо. Сидя дома за просмотром фильма, мне на телефон поступил звонок от незнакомого номера. –Алло, Глеб? Это Катя Кузнецова — лечащий врач Леры. Тебе разрешили сидеть в палате девушки, сколько угодно, — на моем лице появилась улыбка. Я буду сидеть днями-ночами возле больничной койки. –Спасибо большое, пока, — блонди попрощалась и бросила трубку. Спустя четыре дня.. Вот уже четыре дня я сижу у койки Родионовой. Она даже не шевелится. Лишь грудь ее приподнимается и опускается, когда дышит. Вдруг, держа за руку зеленоглазой, я почувствовал, как она шевелит пальцами. Сердце застучало в разы сильнее. Я перевел взгляд на ее лицо: глаза медленно открывались.. –Катя, тут Лера очнулась.. — осведомил я врача, позванив ей. –Сейчас буду, — холодно и сухо ответила та. –Глеб, пойдем поговорим, — блонди вывела меня из палаты Родионовой. –Что такое? Все же хорошо, она очнулась. Когда ее выпишут? –Глеб, понимаешь..Это временно, она скоро вновь впадет в кому. Я провела обследования, сделали вновь снимок, выяснилось, что часть опухоли, которая осталась, так сказать «давит на мозг», тем самым провоцируя впадание в кому. Если удалить опухоль — Лера умрет, а если не удалить — ее здоровье намного ухудшится и она на постоянной основе будет засыпать на несколько недель, а потом просыпаться на пару часов, примерно, на 72 часа. Даже при втором варианте она рано или поздно умрет, поэтому, выбор за тобой. Либо мы удаляем опухоль и она..умирает, либо, она умирает от боли с страданиями, подумай хорошенько, сообщи об этом самой Лере, поговорите с ней, — Катя заботливо меня обняла. Мой мозг кипел, я не знал, что мне делать. Во мне смешались всевозможные чувства от злости до грусти и боли. Я не могу взять и потерять свою любовь, убить все чувства к ней. Спустя два часа.. Мне удалось уговорить Леру удалить опухоль. К слову, получилось наоборот — она меня уговаривала. Она прекрасно понимала, что с постоянной физической болью жить не сможет, но тогда мне придется жить постоянно с душевной болью. При любом раскладе один из нас будет страдать от боли. –Глеб, пообещай мне, что когда ты найдешь себе девушку и если у вас будут дети, вы обязательно всей семьей съездите в Карелию, — по моим щекам потекли слезы. Я не смог сдержать свои эмоции. А надо ли? Почему я должен сдерживать то, что чувствую, когда ко мне приходит понимание, что больше никогда не увижу и не услышу свою любовь. –Обещаю. После смерти Леры.. После смерти Леры прошел месяц. Первые две недели я очень сильно бухал. Но из запойного пиздеца меня вернуло понимание незаконченного альбома, который посвящен Лере. Приехав на студию, поработав добрых четыре часа, я все-таки закончил начатый альбом. Я назвал его «Когда ты откроешь глаза». Возможно, понимание того, что Родионовой больше нет, и что она больше никогда не откроет глаза, ко мне не до конца пришло. Но дописав альбом, высказавши все в песнях, мне стало легче. В голове лишь одно слово: Обещаю.