Истинные. Младшие

      — Ну и? — спросил Хенджин, когда Чонин и Феликс уже сидели на заднем сидении машины и ехали вместе с ним домой.       — Что ну и? — отозвался Чонин.       — И как давно вы спелись?       — Мы случайно встретились на концерте, — не задумываясь, выпалил Ликс.       — Ну да, конечно, — склонил голову Хван и посмотрел на омегу через зеркало заднего вида.       — Феликс имел в виду, что он шел домой, а я на концерт, и мы встретились, и он увязался за мной. Я не смог отмазаться, так что вот.       — Да, я шел после встречи с Уёном.       — Ликси, детка, мне неприятно от того, что ты мне врешь. Разве я когда-нибудь давал повод не доверять мне?       Феликс опустил голову, ему стало очень стыдно за свое поведение, настолько стыдно, что он расплакался:       — Прости, Джинни, я не знаю, зачем начал тебе врать, мне правда жаль. Мы уже давно общаемся с Чонином.       — Блять, — выругался Ян.       — Чонин, почему ты так не хочешь, чтобы Минхо и Джисон узнали, что вы общаетесь?       — Да потому что они ведут себя как родители: один строгий и равнодушный, а второй гиперопекающий.       — Ты боишься, что они будут ругаться?       — Я боюсь, что пулей вылечу из дома, нахуй, если Минхо узнает, что из-за меня его ангелочек попал за решетку.       — Хорошо, обещаю, что этого он не узнает. Если вы пообещаете, что это был первый и последний раз, когда мне пришлось вытаскивать вас из участка.       — Обещаем! — хором ответили младшие.       — И все же как мы сейчас будем объяснять, почему я поехал встретить Чонина, а вернулся с вами двумя?       — Скажем, что я написал тебе по дороге, и ты решил заехать еще и за мной, — предложил Феликс.       — Ликси, когда ты научился так врать? — покачал головой Хван.       — Отстань от него, — вступился Ян, — он и так весь дрожит, — неожиданно для самого себя, Чонин обнял Феликса и прижал к себе: — Тише, не плачь, Веснушка.       Это все было очень странно, но в данный момент Ян как будто не мог вести себя иначе:       — Не видишь, что ли, что ему, блять, очень жаль? Он сожалеет.       — А как бы ты реагировал, если бы твой парень тебе наврал, а сам сбежал тайком не пойми куда?       — Не знаю, у меня никогда не было парня. Но если бы он извинился, я бы простил на первый раз.       Хенджин тяжело вздохнул:       — А если он сбегает уже не первый раз? И я сейчас не про ваши ночные похождения. Да, про них я тоже в курсе.       — А про что ты тогда, блять?       — Он говорит про тот раз, когда я уехал с Минхо почти на месяц в глэмпинг, заранее ничего не сказав Джинни и Хани, — вытирая мокрый нос отозвался Феликс и сильнее вжался в Чонина, словно ища в нем защиту, хотя понимал, что у Хенджина есть полное право злиться на него.       — Вот именно про это, — подтвердил его слова Хван.       — Вы с Минхо сбегали от истинных? — Чонин отодвинул от себя Ли и удивленно на него уставился. — Охуеть! Да вы, ребята, полны сюрпризов.       — Можно я тебе про это потом расскажу?       — Окей.       — Джинни, мне правда очень-очень жаль. Если ты меня простишь. Обещаю, что больше не буду тебе врать никогда-никогда! — слезы с новой силой потекли по щекам омеги.       Хенджин сам чуть не плакал, глядя на слезы возлюбленного:       — Хорошо, я тебя прощаю. Но при условии.       — Проси все, что захочешь!       — Ты вернешься ночевать в общую спальню и будешь честно всем говорить, когда направляешься тусоваться с Чонином.       — Что? — воскликнул Ян. — Я против!       — Хочешь, чтобы Ликси ночевал с тобой? — лукаво прищурился Хван, глядя через зеркало на обнимающихся младших.       — Дурак! Я не это имел в виду, блять! — залился краской Чонин. — Мы никогда не спали вместе. Я про то, что не собираюсь каждый раз отчитываться, что тусуюсь с Ликсом.       — Ты и не будешь, это за вас обоих сделает Солнышко. Так нам всем будет спокойнее, мы ведь одна семья, не так ли?       — Ну пиздец… Ты заставляешь меня жалеть, что я тебе написал.       — А у вас были другие кандидаты для внесения залога?       — Нет.       — Ну вот тогда сиди тихо и не выпендривайся.       Чонин чуть не сказал, что сообщать Феликсу будет не о чем, поскольку он больше с ним тусоваться не намерен, но потом вспомнил то чувство, которое испытал в участке и понял, что он не готов отказаться от общения с Ликсом. Это было так непривычно и странно. Впервые за долгое время он привязался к кому-то настолько, что не хотел отпускать. Ян посмотрел на Феликса и снова сильнее прижал его к себе.       — Ладно, хуй с вами, пусть говорит, что тусит со мной, — наконец выдал Чонин.       Хенджин сдержал обещание, и Минхо с Ханом не узнали о ночном происшествии. Зато они знатно удивились, когда на следующую ночь Феликс сначала снова перенес свою подушку в общую спальню, а потом заявил, что спать он пока не пойдет, а отправится гулять с Чонином.       — В смысле? Прямо сейчас? — удивился Джисон.       — Это он тебя позвал? — нахмурился Минхо.       — Одевайтесь теплее, там похолодало, — предупредил Хенджин.       — Хорошо. Да, сейчас. Нет, он не звал, я сам напросился.       — А какая необходимость гулять ночью? Вам что, вечером не гулялось? — возмутился Хан.       — Ну-у-у, ночью особая атмосфера, — загадочно улыбнулся Феликс.       — Пусть идет, вы сами в его возрасте разве не гуляли по ночам? — заступился Хван.       — Но Ликси завтра на работу, а Чонину в школу, — справедливо заметил Минхо.       — Кажется, ты не собирался быть нам папочкой, — напомнил Феликс.       — Всё, ладно, я сдаюсь, — Ли-старший поднял руки в вверх, — иди гуляй. Только недолго, — все же не смог не добавить он.       — Хорошо, спасибо!       Феликс радостно вбежал по лестнице на второй этаж и постучался к Чонину.       — Ты еще не собрался? — удивился он, когда тот открыл ему в домашней одежде.       — Сейчас, дай мне пару минут, я почти.       — Можно я подожду у тебя?       — Заходи, если хочешь, — он раскрыл дверь и позволил Феликсу зайти в комнату.       Ликс множество раз мимолетно проходил тут, чтобы выбраться на улицу через окно или влезть обратно, но ни разу не находился в комнате Чонина в качестве гостя. Он с любопытством осмотрел постеры на стенах и прочитал названия незнакомых ему групп. Пока Ян одевался, Феликс заметил на письменном столе разбросанные листки с чем-то похожим то ли на стихи, то ли на тексты песен. И все они были подписаны I.N       — А это что такое? — поинтересовался омега.       — Да так, хуйня всякая.       Чонин торопливо сложил листы в неровную стопку и убрал в ящик стола.       — Погоди, это твоё?       — Ну да.       — Это стихи?       — Ну типа, но там хрень, ничего интересного.       — Можно мне посмотреть?       Ян замялся и неуверенно посмотрел на Феликса:       — Тебе правда интересно?       — Конечно!       — Обещаешь не подъебывать потом?       — Даю слово!       — Ну ладно, только сильно не ржи, там всякие глупости.       Чонин достал стопку с листами, долго в них рылся, никак не решаясь показать.       — Ты сегодня тоже писал?       — Ну да.       — Дай почитать сегодняшнее.       Глаза Яна расширились, и Феликсу показалось, что бета слегка покраснел.       — Бля. Ну ладно, — решительно выдохнул Ян. — Похуй! Читай.       Он выхватил из стопки листок и протянул Ликсу.

Приди ко мне сейчас,

Побудь со мной хотя бы час.

Хочу понять, что ты не сон,

Что ты на самом деле он,

Кто растревожил сердце мне

Когда один блуждал во тьме.

Ты как фантазия, мечта,

Не быть нам вместе никогда.

Я помню тихий шепот твой —

Меня накрыло с головой.

С тобой всегда я словно пьян,

Но, может, это лишь обман?

К тебе на встречу я спешу,

«Не исчезай» — тебя прошу.

Ты как видение, как сон,

Я не хочу, чтоб таял он.

I.N

      Феликс дочитал и застыл:       — Вау, — тихо слетело с губ. — Это ты сам написал? Я не знал, что ты умеешь так…       — Как? — напрягся Чонин.       — Красиво, — завороженно выдохнул Ликс.       — Шутишь? Это ж чушь полная, — фыркнул бета.       — Неправда! Это очень чувственно и проникновенно!       Ян изменился в лице:       — Ты правда так считаешь?       — Конечно! А про кого оно?       — Да так… Это не про кого, просто выдумка, — соврал Чонин.       — Эх, а я уж понадеялся, что это я твоя муза, — Феликс сам смутился своих же слов и покраснел.       — Ха, а что, если ты?       — Мне было бы очень приятно, — расплылся в счастливой улыбке Ли.       Чонин замялся. Они стояли близко друг к другу в его крошечной, освещенной лишь настольной лампой комнате и смотрели друг другу в глаза. На мгновение показалось, что весь мир перестал существовать и остались лишь он и Феликс. Такой милый, нежный, драгоценный Феликс. Тот перед кем хотелось сбросить маску и быть настоящим собой, тот, кто всем своим поведением показывал, как сильно ему нравится Чонин, тот, кто казалось готов идти за ним и в огонь и в воду. Его истинный.       — Ну тогда ты угадал, — наконец выдохнул Ян.       — Это мне? Правда мне? — чуть ли не подпрыгнул от радости Ликс.       — Да, говорю же тебе, ёпта, — засмеялся Чонин и на сердце стало очень легко и спокойно.       — Спасибо! — омега сделал шаг навстречу и молниеносно чмокнул Яна в губы.       — Ты что делаешь? — отшатнулся тот.       — Благодарю тебя за стихотворение, — захлопал глазами Ли. — Мне еще никто никогда не посвящал стихи.       — А слова на что? Чего сразу целоваться-то!       — Извини, я забыл, что ты не любишь всё это. Просто я решил, раз я тебя так вдохновил, что ты бы хотел…       — Но не так же, блять. Не с бухты-барахты.       — А как?       — Ну, первый поцелуй должен быть в какой-то романтической обстановке, чтобы там музыка подходящая и все такое.       — Ой, — Феликса вдруг осенило. — Ты никогда раньше не целовался?!       — Нет, конечно. С хуя ли, ёпта?       — Значит, я украл твой первый поцелуй!       — О чем и речь, — нахмурился Ян.       — Прости-и-и, я совсем об этом не подумал. В следующий раз я буду более внимательным к деталям. Но можно тебя обнять?       — Да.       Феликс нежно прижался к Чонину, и тот поплыл. Он думал, что не любит объятия, но оказалось, что важно кто и как обнимает. Например, сейчас с Феликсом это было очень даже приятно.       — А что значит И точка Эн? — спросил Ликс, не разжимая рук.       — Это типа мой ник. Айэн.       — Айэн? Звучит прикольно! Мне нравится. Можно я буду иногда тебя так называть?       — Можно, — Чонин вдохнул пьянящий запах волос Феликса и чмокнул парня в висок. Хоть он не мог чувствовать сладкий запах Ликса, он все равно чувствовал смесь запахов от его шампуня, лосьона для тела и стирального порошка — и все эти простые запахи раскрылись на Феликсе в невероятном букете.       — Дашь мне почитать другие свои стихи? — Ли наконец-то разжал объятия.       — Ну ладно, читай, хули нет? — Ян протянул парню остальные свои листки.       Феликс с деловым видом погрузился в чтение и только иногда издавал звуки восхищения:       — Ух ты! Ничего себе! Это тоже ты написал?       Стихи были разные: про свободу, про тоску, про скутер, но много было про любовь, что сильно удивило Феликса. Он был уверен, что раз Чонин заявил, что нетактильный асексуал, то и романтика ему чужда, оказалось совершенно наоборот. В стихах было много орфографических и пунктуационных ошибок, но поскольку Ли сам еще не очень хорошо выучил язык, он этого не замечал.       — А еще есть? — прочитав около 20-ти штук, спросил Ликс.       — Были, но я их выкинул, — ответил Чонин с кровати, на которой он сидел уже полностью одетый и напряженно наблюдал за гостем.       — Почему?!       — Там совсем хуйня, я оставил только те, что мне более менее нравятся.       — Как жаль, — вздохнул Феликс и, отложив стихи, направился в сторону Яна. — А почему ты в сегодняшнем стихотворении написал «не быть нам вместе никогда»?       — Я… — Чонин растерялся. — Не знаю, просто так. Я же говорил, чтобы ты не придавал особого значения тому, что там написано.       — Звучит так, как будто ты это хочешь, но что-то мешает. Мне бы хотелось узнать, что.       — Мешает? Ну мы слишком разные, из разных миров.       — И что? Если мы истинные, значит не такие уж мы и разные. ЕМТ считает, что мы идеально друг другу подходим, — расплылся в улыбке Феликс. — Почему ты такой испуганный?       — Я нормальный, тебе показалось. Ну что, пойдем? Я собрался? — бойко ответил Ян.       — Пойдем.       Пока парни шли в гараж, Чонин достал пиво, на этот раз довольно крепкое, и вторую бутылку протянул Феликсу. В гараж они пришли уже навеселе.       — Включи какую-нибудь музыку, — попросил Ли.       Чонин включил свой плейлист и достал еще две бутылки пива.       — Будешь?       — Угу.       — Сегодня пиздец холодно, чтобы ездить на скутере, давай просто тут зависнем, — Ян сделал глоток и затянулся сигаретой.       — Хорошо, — кивнул Феликс, устраиваясь на матрасе и заворачиваясь в плед. — Можно мне тоже сигарету?       — Держи, — Чонин по привычке отдал ему свою, а себе достал новую.       — А ты знаешь, что это называется косвенным поцелуем? — хихикнул Ликс, вдыхая едкий дым.       — Что именно?       — Ну сначала фильтр касался твоих губ, а теперь моих, ты как будто передал мне поцелуй через сигарету.       — Звучит пиздец как поэтично, — глаза младшего сверкнули озорным огнём. Он сделал несколько больших глотков, чувствуя, как алкоголь начинает постепенно дурманить мозги. — Можно к тебе под плед?       — Конечно, — Ликс приподнял угол пледа, приглашая к себе.       Чонин приютился рядом и сделал еще несколько больших глотков.       — Не пей так быстро — горло заболит!       — Не парься, со мной ничего не случится, я закаленный, — подмигнул бета и в пару глотков допил бутылку.       — Ужасно холодно, даже под пледом, — признался Феликс.       — Обнять тебя?       — Да, пожалуйста.       Чонин прижал омегу к себе и уткнулся носом ему в макушку. Он почувствовал себя легко и безмятежно.       — Айэн?       — Да.       — Спасибо за то, что заступался за меня тогда в машине. Хоть я и заслужил гнев Джинни, мне была приятна твоя защита.       — Пожалуйста, ёпта, — расплылся в улыбке Чонин. — Обращайся.       Феликс засмеялся и начал падать на матрас, утягивая за собой обнимающего его Чонина.       — Всё, я кажется уже пьян, — хихикнул Ликс.       — Я тоже немного, — Ян положил бычок в пепельницу, стоящую на полу и протянул ее Феликсу, тот сделал последнюю затяжку и выдохнул в лицо беты.       — Эй, ты чего творишь? — Чонин выхватил у омеги окурок и, отставив пепельницу в сторону, завалился на Феликса, со смехом зажав его руки по обе стороны от лица. — Охуел, что ли?              В этот момент у Яна на телефоне заиграла романтическая песня. Чонин посмотрел на счастливо смеющегося Ликса, он был обезоруживающе прекрасен. От былой дерзости Яна не осталось и следа. Он осознал, что безумно хочет поцеловать этого веснушчатого парня под собой.       Феликс все понял по тому, как Чонин изменился в лице, по тому как его дыхание участилось, а взгляд скользнул на губы омеги. Ли прикрыл глаза и с трепетом прижался сильнее к лежащему на нем бете.       — Ликси… Я… Я не умею целоваться.       Феликс распахнул глаза и улыбнулся:       — Хочешь, я тебя научу?       — Угу, — будь Чонин трезвым, возможно он бы смутился, но пьяные мозги говорили, что сейчас самое время.       — Приоткрой рот и расслабь губы, — прошептал Ли.       Ян сделал то, что ему велели и приблизился максимально к лицу Феликса, почти касаясь его губ своими.       — А теперь просто повторяй за мной, — омега облизал свои пересохшие губы и обхватил ими нижнюю губу Чонина. Тот в свою очередь сомкнул губы вокруг его верхней губы, чувствуя, как по телу побежали приятные мурашки. Потом они поменялись, и теперь уже Чонин осторожно обхватил нижнюю губу Ликса.       — А сейчас очень медленно оближи губы, — попросил Феликс.       И когда Ян начал это делать, омега осторожно лизнул кончик его языка своим. Чонин сдавленно всхлипнул и облизал язык омеги в ответ. Их губы снова сомкнулись, нежно лаская друг друга.       — Вот так, у тебя отлично получается, — прошептал Феликс, углубляя поцелуй и заставляя бету тихо постанывать, сильнее сжимая его в своих объятиях.       — Ах, Ликси… Ликс… М-м-м…       Чонин осмелел и начал постепенно перехватывать инициативу, двигаясь так, как подсказывали ему желания его тела.       Феликс под ним начал сладко стонать и ерзать, прижимаясь пахом к ноге беты.       — Айэн, Йенни… — ласковое прозвище родилось как-то само в его разнеженном сознании.       Оба тяжело дышали, плавно скользя ладонями по телам друг друга. Ян почувствовал, что начал перевозбуждаться и, разорвав поцелуй, сел.       — Думаю, для первого раза достаточно, — смущенно улыбнулся он, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.       Ликс приподнялся на локтях:       — Тебе не понравилось?       — Почему не понравилось?       — Мне было так хорошо, а ты остановился, — чуть ли не захныкал омега.       Чонин смущенно почесал голову:       — Прости, я просто боюсь, что потом будет тяжелее остановиться.       — А нам и не нужно останавливаться, — лукаво улыбнулся Феликс.       — Ты что, блять, задумал лишить меня девственности? — сдавленно засмеялся Ян. — Я не готов.       — Не обязательно сразу заходить так далеко, есть и другие способы справиться с возбуждением, — подмигнул омега.       — Нет, всё, на сегодня хватит. Пойдем домой.       — Как скажешь, — Ликс надул губы и уставился на истинного.       — Ладно, еще один поцелуй, и потом пойдем домой. Тебе завтра на работу, а мне в ебучую шарагу.       Он наклонился и они снова поцеловались, на этот раз уже увереннее и более страстно.       Обратно они шли держась за руки и, когда оказались дома, снова поцеловались, прежде чем разойтись по своим комнатам.       — Ликс.       — Да?       — Не говори никому, что я пишу стихи, хорошо? Это личное.       — Хорошо.       — И про поцелуй тоже не говори, ладно? — заискивающе попросил Ян. — Пусть это будет наш секрет.       — Ладно, — грустно кивнул омега.       Утром Феликс ходил сонный и разбитый.       — А я говорил тебе, что спать нужно по ночам, а не шастать непонятно где, — ворчал Джисон, накладывая младшему омеге еду.       — Я ни о чем не жалею, — вяло улыбнулся Ликс.       — Ёнджун сказал, что менеджер на тебя жалуется, что ты все время сонный и из-за этого косячишь. Такими темпами ты вылетишь оттуда в два счета, а мне таких трудов стоило устроить тебя в кондитерскую без образования и опыта работы.       — Прости, я постараюсь быть внимательнее, — Феликс виновато втянул голову в плечи, наливая себе уже вторую кружку кофе за утро.       — И от тебя опять пахнет сигаретами, — заметил Минхо.       — Это кофе, — попытался отмазаться Ликс, но поймал на себе недовольный взгляд Хенджина. — Ладно, я вчера курил, признаюсь.       — Так и знал! Мне из-за тебя пришлось бросить, а теперь ты из-за Чонина начал курить?!       — Он плохо на тебя влияет, — покачал головой Джисон. — Ты должен быть тем, кто подает ему пример, а не наоборот, понимаешь?       — Да, но для начала мне нужно заслужить его доверие.       — А можно это делать как-то не пускаясь во все тяжкие? — попивая кофе, спросил Хван и приподнял одну бровь.       — Я… — Ликс не знал, что ответить. — Я подумаю. Но вы сейчас ведете себя, как родители.       — Мы ведем себя, как люди, которые о тебе заботятся, — участливо сказал Хан. — Мы же тебя любим и хотим, чтобы у тебя все было хорошо.       — Спасибо, — Феликсу правда стало совестно, но желание сблизиться с Чонином было сильнее желания угодить остальным истинным.       — Я в следующий раз пойду гулять с вами! — сказал Джисон.       — Что? Зачем? — от такого заявления Ликс сразу проснулся.       — Что значит зачем? А почему я не могу пойти с вами? — нахмурился Хан. — Я вам помешаю?       — Нет, конечно нет! Просто Йенни… В смысле Чонин, он не любит, когда много истинных сразу.       — Вот как… А может мы просто ему не нравимся?       — Ему в целом не нравятся люди, — признался Ликс.       — Ну охренеть! — возмутился Минхо. — Мы его тут кормим, поим, одеваем, и видите ли недостаточно хороши, чтобы ему нравиться.       — Я думаю, что причина не в нас, а в тех людях, с которыми он общался до нас. Они отбили у него желание всяческих контактов с кем бы то ни было. Давайте дадим ему время привыкнуть к нам по очереди. Пусть сначала привыкнет к Ликси, а там видно будет, — говоря это, Хенджин успокаивающе гладил Минхо по руке. — Тебе ли не знать, каково это, когда на тебя давят и ждут быстрого сближения?       — Хорошо, ты прав. Дадим ему время.       — И все же спроси у него, вдруг он будет не прочь моей компании, — попросил Джисон.       — Хорошо, я спрошу, — вздохнул Феликс. — Но ничего не обещаю.       — Спасибо, солнышко.