Истинные. Младшие

      Истинные так и сидели с Ликси по очереди, поэтому все вместе дома собрались только, когда того выписали через несколько дней. Феликс приехал вместе с Ханом, поскольку Минхо сразу же из больницы отправился на работу. Ликс был все еще слаб и тут же отправился спать, когда он проснулся альфы уже вернулись с работы и о чем-то спорили в гостиной. Феликс тихо открыл дверь и прислушался.       — Не надо меня успокаивать, — сурово сказал Минхо. — Я по горло сыт его выходками!       — Он еще вчера был ребенком, мы должны быть терпимее, — стоял на своем Хенджин.       — Но он уже не ребенок и должен нести ответственность за свои поступки! Из-за него Ликси чуть не погиб. Дважды!       — Хорошо, тут он тебя сделал, — послышался голос Джисона, который вероятно тоже участвовал в споре.       — Что ты имеешь в виду? — недовольно переспросил Минхо.       — Ты только один раз чуть не прибил Джинни, а Чонин целых два раза стал виновником травм Ликса.       — Минни, Хани прав, мы же не выгоняли тебя из дома за твои косяки.       — Не выгоняли, только Хан сам от меня ушел, если вы забыли. А еще обижался и делал вид, что меня не существует после того, как у Ликси случился выкидыш.       — Ну вот можешь не разговаривать с Йенни, обижаться на него сколько считаешь нужным, но выгнать его я не позволю.       — Это мой дом! — внезапно твердо сказал Минхо.       — Ты опять начинаешь? — чуть ли не взвизгнул от негодования Джисон. — Это наш дом, даже если смотреть с финансовой точки зрения, так что ты не можешь один решать, кто будет здесь жить, а кто нет!       Феликсу стало невыносимо слушать этот разговор. Держась за стену, он дошел до гостиной и чуть ли не кинулся в ноги Минхо.       — Пожалуйста, не выгоняй Йенни! Умоляю! — на глазах выступили слезы. — Я сам виноват, что согласился это принять.       Трое старших принялись ловить Феликса и усаживать на диван.       — Детка, никто никого не выгоняет, — ласково сказал Хван.       — Если вы выгоните Чонина, я уйду вместе с ним! — безапелляционно заявил Ли-младший.       — Ликси, ты чего? — Минхо удивленно уставился на младшего.       — Да! Я уйду с ним, потому что мы оба виноваты, — всхлипнул тот.       — Никто никуда не уйдет! — твердо сказал Хенджин и грозно посмотрел на Минхо. — Так ведь?       Ли-старший недовольно скривился.       — Попомните мои слова, в следующий раз может оказаться слишком поздно! — он махнул рукой и вышел из комнаты.       А Джисон с Хваном остались утешать, все еще всхлипывающего Феликса.       Истинные были уверены, что Чонина еще нет дома, и что он этот разговор не слышал. Но тот, не желая попадаться Минхо на глаза, пробрался в дом через окно, и слышал спор старших с самого его начала. Под конец у него самого потекли слезы, и он так же незаметно спрятался у себя в комнате. Его сердце разрывалось от боли, он не сомневался, что Минхо прав, что сам Чонин на его месте рассуждал бы точно так же — зачем нужен истинный от которого одни проблемы: Ян жил с ними меньше полугода, а за это время по его вине ангелочек Феликс уже успел загреметь в полицейский участок, попасть в аварию и чуть не умер от анафилактического шока из-за наркоты, которую ему скормил Ян.       “От меня одни проблемы, — размазывая слезы по лицу, думал Чонин. — Всем станет лучше, если я исчезну. Я всегда был одиночкой, таким и останусь”.       Он торопливо собрал самые необходимые вещи, запихнул их в спортивную сумку, так же через окно выбрался из дома и направился в гараж. Он планировал пока пожить там, а потом найти работу и снять комнату, где-нибудь на окраине.       Первым пропажу Яна заметил Феликс. Он ждал, когда тот вернется, чтобы поговорить, писал ему сообщения, но так и не получил ответа. Ликс стучался в закрытую комнату Чонина, просил его впустить, клялся, что не обижается, но все бесполезно. Полночи омега проворочился, мучаясь тревожными мыслями, а утром поделился ими с Хенджином.       — Джинни, ты не видел вчера Йенни? Ты не знаешь, он дома?       — Нет, я не видел, но я иногда по несколько дней могу его не видеть, он же тот еще ниндзя, ты же знаешь, — улыбнулся Хван.       — Да, но он не отвечает мне на сообщения. Может, ты ему напишешь, спросишь, где он?       — Хорошо.       Хенджин тут же набрал текст и отправил его младшему.       — Мне пора на работу. Как только он ответит, я дам тебе знать, идет?       — Угу, — грустно кивнул Ликс, сильнее кутаясь в домашнюю кофту.       — Думаешь, с ним всё в порядке?       — Уверен, что да, — Хван чмокнул омегу в губы и пошел на кухню.       Из-за бессонной ночи Феликс был еще больше разбит и решил все же попробовать поспать. Когда он проснулся, альфы уже уехали на работу, а Джисон хлопотал на кухне.       — Хани, Йенни не выходил?       — Нет, а что?       — Он мне вчера так и не открыл, я переживаю, что он не ночевал дома. Попробую еще раз постучаться.       Ликс поплелся на второй этаж, долго барабанил в дверь Чонина, но в ответ была лишь тишина.       — Хани, я переживаю, вдруг ему стало плохо, вдруг ему нужна помощь, — начал причитать Феликс. — У тебя есть ключ от его двери?       — Да, все двери можно открыть снаружи при желании.       — Давай откроем, — взмолился Ликс.       — А если он там пьяный дрыхнет?       — Пусть лучше он на нас собак спустит за то, что мы без спросу вломились, чем мы упустим, что с ним что-то случилось.       — Ну ладно, — Джисон ласково потрепал младшего по волосам и пошел искать ключ.       Комната Чонина встретила их непривычной чистотой и тишиной. Обычно тут был бардак, но на этот раз: кровать аккуратно заправлена, никаких вещей на стульях, на столе идеальный порядок.       — Он не ночевал дома, — вынес вердикт Хан.       Но Феликс сразу понял, что дело не только в этом, он метнулся к полкам стола, открыл их и увидел, что там пусто — листы со стихами и прочими важными для Чонина вещами пропали. Ликс открыл шкаф — спортивной сумки и теплых свитеров не было. Омега принялся судорожно шарить по полкам беты, ища подтверждение своей страшной догадки.       — Что ты делаешь? — удивился Джисон.       — Он не просто не ночевал дома, — наконец заявил Ликс. — Он сбежал.       — В каком смысле?       — В комнате нет самых важных вещей и его спортивной сумки! Он все собрал и ушел! Хани, он ушел от нас! — чуть на плача пролепетал Феликс. Он сел на кровать и схватился за голову.       — Но почему?       — Наверное, он вчера слышал наш спор.       — Разве он был дома?       — Значит был! Значит он все слышал, Хани, мы должны его найти и вернуть!       — Да-да, конечно, но где мы будем его искать?       — Я знаю, где он может быть, поехали!       Омеги приехали к гаражу, Феликс тихонько подкрался к двери и прислушался: ему показалось, что внутри кто-то есть, и он гулко постучал по металлической обшивке, но никто не открыл.       — Йенни, это я Ликси, я знаю, что ты там, открой, пожалуйста, нам надо поговорить! — взмолился Феликс.       Но в ответ последовала тишина.       — Йенни, если ты ушел из-за слов Минхо, то не переживай, никто тебя не выгоняет, он погорячился. У него бывает такое — ляпнет не подумав, а потом сам жалеет. Прости его, пожалуйста, умоляю, — безуспешно причитал Ли.       — Ну всё, хватит, пойдем, — Джисон ласково обнял младшего за плечи. — Видимо, он где-то в другом месте.       — Нет, он там, я слышал шорохи, — не унимался Ликс.       — Это, наверное, был ветер.       — Хани, я чувствую, что он там, что ему плохо. Йенни, детка, открой, пожалуйста, я люблю тебя! Хенджин и Хани тебя любят. Хани, скажи, что ты его любишь, — Феликс с мольбой уставился на истинного.       — Чонин, это Хан. Если ты там, возвращайся домой, мы все тебя любим и ждём. Минхо дурак, он потом поймет, что тоже тебя любит, ему просто нужно много времени, чтобы такое понять.       — Да-да, — затараторил Ликс, — Минни он немного тугодум, до него долго доходят чувства, он и Джинни не сразу полюбил и со мной спать не хотел, а потом так сильно захотел, что все обалдели. Не принимай его слова близко к сердцу. Он сам не понимает, что говорит.       Ликс слабо поскреб пальцами по двери и жалобно посмотрел на Джисона.       — Его там нет, если бы он там был, то обязательно бы открыл, — вкрадчиво произнес Хан. — Он, наверное, в школе или шляется где-то. Мы вернемся сюда ночью и попробуем еще раз, а сейчас поехали домой, ты весь дрожишь.       — Хани, как же так, а?       — Всё будет хорошо, мы его найдем, обещаю. Поехали.       Как только звук отъезжающей машины стих, Чонин разрыдался, наконец разжав нос и рот, которые он так долго держал закрытыми ладонью, чтобы Ликс и Джисон не услышали его всхлипов.       Феликс не ошибся, Ян все это время был внутри, но он твёрдо решил исчезнуть из жизни истинных, как бы больно ему это не было. Он свернулся калачиком на грязном матрасе, укрылся пледом, когда-то стащенным из дома, и отчаянно рыдал, оплакивая уходящий от него период жизни, такой прекрасный, вероятно самый лучший. Но он был уверен, что сам все испортил и получил по заслугам.       За несколько месяцев, проведенных с истинными он многое для себя осознал и понял. Например, что он вовсе не асексуален, просто его не интересует секс без любви. А еще он понял, что не такой уж он интроверт, как думал. На самом деле ему нравилось быть не в одиночестве, а в спокойствии. И он становился экстравертом рядом с теми, с кем ему хорошо и спокойно. Ян вспомнил, как они с истинными жарили сосиски рядом с его гаражом, вспомнил, их уютные ужины и киновечера, и слезы с новой силой побежали по уже красному и распухшему от рыданий лицу. В какой-то момент эмоций стало так много, что Чонин чуть ли не задыхался от слез. Он мечтал, чтобы Феликс сейчас был рядом и сам же ругал себя за слабость.       «Ах, Ликси, мой Веснушечка, неужели я больше никогда тебя не увижу», — крутились в голове страшные мысли.       Больше не будет поддерживающих слов от Хёнджина и доброго взгляда Хана. Но зато не будет и пугающего Минхо. А еще он больше не сможет причинить вред Феликсу, и это было самое главное.       Немного успокоившись, Ян решил все же написать истинным и объяснить причину своего ухода, чтобы они не думали, что с ним приключилась беда.       «Привет! Простите, если заставил вас волноваться. Я решил написать и сказать, что месяцы проведенные с вами, были лучшими в моей жизни, но я к сожалению не смог стать достойным вашей семьи, поэтому решил уйти. Со мной всё хорошо, не пытайтесь меня искать, я уверен, что вам без меня тоже будет лучше. Я всю жизнь буду вас помнить, извините, что подвел. Мне правда очень жаль».       Немного подумав, он дописал:       «С любовью, Чонин».       Он отправил сообщение в общий чат и выключил телефон, чтобы тот не разрывался от звонков и сообщений.       Дабы немного развеяться, Ян поехал кататься на скутере. Он мчался по шоссе на максимальной скорости, позволяя ветру высушивать его слезы. Чонин жалел, что не может просто исчезнуть, просто перестать существовать, что нужно теперь как-то жить дальше, хотя жить совсем не хотелось. Он представлял, как разбивается на полном ходу, и как боль на этом заканчивается, но к сожалению или к счастью, модель его скутера была достаточно надежной.       “Слабак! Даже убить себя не можешь!” — крутилось в мыслях. А ветер трепал волосы и постепенно уносил плохие мысли куда-то далеко.       Ян представил, как бы расстроился Феликс, если бы Чонин погиб, и ему стало так жалко возлюбленного, что он решил жить хотя бы, чтобы не причинять тому еще бОльшую боль.       “Ах, мой Веснушечка… Любимый мой мальчик. Спасибо тебе за всё”.       Чонин сам не понял, как оказался у родительского порога.       — Что ты опять натворил? — не здороваясь, спросил папа. — Твои мужики с утра телефон нам обрывают.       — Я ушел от них, — спокойно ответил Ян.       — Совсем ебнулся, что ли, идиота кусок? Ты у них жил как у Христа за пазухой! — возмутился отец из соседней комнаты. — Даже не думай снова сесть нам на шею!       — Да, у нас денег, блять, совсем нет, к тому же и Гонук теперь спит на твоей кровати.       Чонин поморщился: он не был дома с тех пор, как переехал к истинным, и уже забыл, какая тут царила атмосфера.       — Какую бы хуйню ты там не натворил — иди, блять, к ним и умоляй тебя простить, ты понял, ёпта? — потребовал отец.       — Не переживайте, я не собираюсь к вам переезжать, я найду работу и сниму комнату.       — А шарагу ты закончил? — спросил отец.       — Чё ты несешь? Ему еще месяц учиться! — ответил папа. — Как ты собрался работать, когда тебе экзамены сдавать?       — Разберусь, — отмахнулся Ян.       — Вот это по-мужски, уважаю, — отозвался отец.       — Пап, есть че-нибудь пожрать? Я со вчерашнего дня ничего не ел.       — Садись, баланды тебе плесну, так и быть, но не думай, что теперь на наших харчах будешь почивать.       — Не парься, сказал же, найду работу и всё будет путем.       — Заебись, если так.       — Как мелкие?       — Ой, смотри-ка, вспомнил, что у тебя братья есть? Хоть раз бы детям гостинцев принес, пока со своими этими жил, так нет же хуй там — устроился в теплое местечко и про семью забыл, а как беда случилась, так сразу к папке прибежал.       Ян пристыженно отвел взгляд, хлебая жидкий суп с водорослями и без мяса.       — Я не забывал, просто у меня своих-то денег нет, я сам на содержании все это время находился.       — Мог бы и продать что-нибудь из их подарков, смотрю, приодели они тебя, ёпта, знатно, — отец зашел на кухню и осмотрел сына с ног до головы. — Сколько такая куртка-то стоит?       — Не знаю, — соврал Ян. — Это подарок.       — Продай ее и на первый месяц на комнату хватит.       — Сам разберусь, — огрызнулся Чонин.       — Ишь какой борзой там стал, на старших зубы скалишь? Я тебе сейчас спесь-то быстро собью!       — Мне пора, — Ян резко поднялся из-за стола и вышел в коридор. — Спасибо за еду.       — Но ты на нас не серчай, — попросил папа. — Сам видишь в каком мы положении, один отец только работает, второй вот тоже сидит без дела.       — Да, я понимаю, — наврал Чонин и быстро ушел.       Поездка к родителям сыграла роль шоковой терапии. Ян понял, что идти ему некуда, и что у него теперь есть только он сам.       Вечером истинные собрались в гостиной и обсуждали, как им вернуть Чонина. Феликс выглядел ужасно, Джисону пришлось дать ему успокоительное, чтобы тот хотя бы перестал плакать.       — Будем по очереди дежурить у гаража, — предложил Хенджин. — Рано или поздно, он туда придет или наоборот выйдет оттуда.       — А что если он у друзей прячется? — спросил Хан.       — Нет у него никаких друзей, кроме нас, — подал тихий голос Ликс.       — Ну тогда я буду дежурить днем, а вы с Минхо по вечерам.       — А что я ему скажу, если увижу? — с видом побитой собаки спросил Ли. Он уже успел пожалеть, что хотел выгнать младшего, потому что увидел, к чему это привело, и в какое уныние повергло всех, исчезновение Чонина. Однако свое мнение относительно поступка Яна он не изменил.       — Скажешь, что тебе очень, блять, жаль, — скрозь зубы процедил Джисон. — И попросишь вернуться.       — А если он откажется?       — Что хочешь делай, хоть силой волоки домой, но чтобы он вернулся, — строго ответил Хан.       — Понял?       — Понял-понял.       — Не ругайтесь, пожалуйста, — взмолился Ликс.       Истинные несколько дней придерживались своей стратегии по поиску Чонина. Хенджин и Минхо ходили на работу почти не спавши, потому что до полуночи по очереди караулили у гаража. Но каждый раз Яну удавалось ускользнуть от них. Только спустя четыре дня Хенджину улыбнулась удача: он припарковался за кустами неподалеку от гаража, погасил фары и приготовился ждать. Погода стояла ужасная: было холодно и шел снег с дождем. Почти сразу же он увидел вяло плетущегося к своему укрытию Чонина. Хван, выскочил из машины и направился к бете, но тот, заметив старшего, взбодрился и бросился бежать. Хенджин устремился за ним.       — Йенни, остановись, пожалуйста, давай поговорим, — кричал он вслед младшему. — Просто поговорим. Мы тебя любим! Никто на тебя не обижается!       — Оставь меня! — Ян обернулся, чтобы ответить, и из-за этого его скорость снизилась.       Хван практически напрыгнул на него, они не устояли на скользкой поверхности и рухнули в грязь.       — Блять! — выругался Чонин. — Отпусти меня.       Но Хенджин вцепился в него стальной хваткой.       — Не отпущу, пока мы не поговорим.       — Я не хочу разговаривать, я уже всё сказал и написал.       — Йенни, ты действительно накосячил, но все мы не святые. Минхо косячил не меньше твоего, но, как видишь, живет с нами и прекрасно себя чувствует.       — А мне, в отличие от Минхо, совесть не позволяет оставаться с вами, после всего что я, блять, совершил!       — Чонин, — Хенджин немного ослабил хватку, сел и позволил Яну сделать тоже самое, продолжая крепко держать его за руку. — Главное, что ты всё это понимаешь и больше так делать не будешь. На ошибках люди учатся.       — Я не хочу, чтобы вы страдали из-за моих ебанных ошибок.       — Послушай, мы старше тебя и, если что-то делаем по твоей просьбе, то в этом есть и наша ответственность, не только твоя.       — Но Ликси…       — Феликсу нужно научиться критически осмыслять твои предложения, преждем чем соглашаться на них.       — Я не хочу больше его ранить.       — Ты сделал ему очень больно, сбежав из дома.       — Я хочу, чтобы это была последняя боль, которую я ему причинил.       — Тогда научись тоже думать о последствиях ваших с ним поступков, прежде чем что-то делать. Вставай, хватит сидеть на холодной земле.       — Джинни, я не вернусь, — твердо заявил Ян, поднимаясь.       — Ты хочешь, чтобы Ликси всю жизнь страдал?       — Он рано или поздно успокоится.       — Нет, не успокоится, потому что ты не просто какой-то случайный парень, ты его истинный, наш истинный. Знаешь, что это означает?       — Что мы созданы друг для друга?       — И что мы всегда будем на стороне друг друга и никогда не бросим.       — Это глупо! Без меня вам объективно лучше.       — Чонин! Я не пойму, ты хочешь поменяться или хочешь остаться косячником?       — Конечно, я хочу стать лучше.       — Тогда перестань бегать от трудностей, а возвращайся домой и докажи себе и нам, что ты способен на большее.       — А что, если я не способен? — его голос задрожал, а в глазах блеснули слезы.       — Мы верим в тебя, мы поможем, главное давай больше без самодеятельности.       Ян молчал, боясь, что если заговорит, то расплачется.       — Йенни, мы тебя любим, слышишь?       — Угу.       — Ты наша семья, а мы твоя. Ты хочешь быть частью этой семьи?       Чонин вспомнил как на днях побывал у родителей и уже не смог сдержать слез.       — Хочу, но я… Вы… Я не хочу, чтобы вы…       — За нас не беспокойся, наша жизнь — это наша ответветственность. И мы выбираем провести ее с тобой.       — А как же Минхо?       — Он сожалеет.       — Он не будет против, если я вернусь?       — Нет.       — Точно?       — Обещаю. Иди сюда, — Хван вздохнул и прижал к себе, всхлипывающего младшего.       Ян обнял в ответ и расплакался еще сильнее, размазывая слезы на грязном от земли и снега лице.       — Знаешь, что? Я без понятия, что на счет тебя, но лично я уже чертовски замерз и, если мы сейчас же не поедем домой, то я рискую сильно заболеть.       — Прости.       — Поехали домой, пожалуйста.       — Угу.       — Где твои вещи? — вкрадчиво спросил Хенджин.       — В гараже.       — Давай заберем их. И не вздумай снова убегать, потому что я готов гоняться за тобой хоть всю ночь.       Чонин усмехнулся себе под нос и поплелся за сумкой.       За те несколько дней, что он прожил в гараже, он изрядно осунулся: щеки впали, под глазами залегли тени, кожа побледнела. Быстро найти работу ему не удалось, поэтому в целях экономии он питался только лапшой быстрого приготовления и водой. Первое о чем он подумал, когда сел в машину к Хвану, было то, что он сегодня наконец-то нормально поест и ляжет спать в чистую, теплую постель.       — Мы дома! — радостно заявил Хенджин, пропуская Яна вперед. — Я привел нашего Чонина!       — Йенни вернулся? — раздался восторженный вопль Феликса из спальни, и тут же послышался топот босых ног по полу.       Ликс прямо в чистой пижаме напрыгнул на грязного с головы до ног Яна и крепко обнял, сдерживая слезы облегчения.       — Где ты пропадал столько дней? Мы так тебя искали!       — Ликси, осторожнее, я тебя испачкаю, — Чонин отстранился от омеги, и только тогда тот обратил внимание на его внешний вид и хванов тоже.       — Боже, что с вами случилось?       — Вы что, подрались? — обалдел вышедший следом Хан.       — Нет, просто упали в грязь, — успокоил его Хенджин. — Наш малыш заставил меня побегать.       — Прости, — пристыженно отозвался Чонин, которому все еще было не по себе от возвращения. С одной стороны он был рад, снова оказаться дома, а с другой хотелось снова убежать, лишь бы не испытывать чувство вины и стыда.       — Это всё ерунда, главное, что ты дома! — Хван осторожно приобнял младшего.       — Так, раздевайтесь прямо тут и сразу все несите в стирку, иначе мне потом весь дом отмывать придется, — скомандовал Джисон.       — Как скажешь, любимый, — со смешком отозвался Хенджин.       — Ликси, тебя это тоже касается, — остановил старший омега младшего, который хотел было уже пойти в гостиную. — Сейчас принесу вам чистую одежду.       — Спасибо, Хани.       Один только Минхо не вышел встретить Чонина, чему тот был несказанно рад, потому что больше всего боялся увидеть именно его.       Переодевшись в чистое, истинные собрались на кухне и как завороженные наблюдали, как Ян в обе щеки уплетает остатки ужина.       — Как знал, что надо было побольше приготовить, — улыбнулся Джисон.       — Шпашибо, ошень вкусно, — с набитым ртом отозвался Чонин.       — Кушай, кушай.       — Йенни, я так рад, что ты снова дома, — Феликс весь светился от счастья.       — Мы все рады, — уточнил Хан.       — Кроме Минхо, — угрюмо заметил Ян.       — Он тоже рад, я думаю, просто ему стыдно за свое поведение, поэтому он прячется в комнате, но за него можешь не переживать.       — Вы уверены?       — Абсолютно. Вот еще чайку попей, — Хан заботливо поставил рядом кружку.       — Спасибо большое, — Ян расплылся в милой улыбке, демонстрируя свои очаровательные ямочки на щеках.       — Боже, как же я скучал, — Ликс не удержался и пару раз чмокнул Чонина в висок и щеку.       — Я тоже скучал, — во взгляде беты было столько любви и тепла, что у Феликса по телу побежали мурашки, а старшие почувствовали себя лишними.       — Ну, мы наверное пойдем спать, — Хенджин потянул Хана за рукав. — Ликси, ты сегодня у Чонина ночуешь?       — Ага, — мечтательно отозвался тот.       — Нет, стоп, подожди! — внезапно отрезал Ян. — Я… Мне нужно побыть одному и все обдумать.       — Что обдумать? — испугался Феликс.       — Как мы будем жить дальше.       — Как раньше, разве нет?       — Как раньше я не хочу.       — Но почему?       — Это опасно для тебя.       — Что ты имеешь в виду?       — Я завтра расскажу, хорошо? А сегодня, с вашего позволения, я пойду спать один.       Феликс снова стал мрачнее тучи от такого заявления, а к горлу подступил ком.       — Ну ладно, — только и смог выдавить он из себя.       — Надеюсь, ты не надумал снова сбежать? — нахмурился Джисон.       — Нет-нет, не переживайте, — замахал руками Чонин.       — Ну ладно, отдыхай. Ликси, пойдем, — Хван обнял Феликса и повел его в спальню. Хан последовал за ними.       А Чонин убрал со стола и отправился к себе в комнату. Он дико устал — последние несколько дней он плохо спал, поэтому он рухнул в постель и отрубился.       Он проснулся уже после обеда и долго размышлял о том, как сказать Феликсу, что они больше не будут тусоваться вместе. Наконец, он вышел из комнаты и пошел завтракать. Это был будний день, и все кроме Хана были на работе. Ян открыл мессенджер и увидел сообщение от Хенджина.       “Приедешь сегодня на тренировку?”       “Нет, я пропущу” — быстро напечатал бета и отложил телефон.       Он вспомнил слова Хенджина: “Докажи себе и нам, что ты способен на большее”.       “Надо взять себя в руки и сдать наконец эти ебанные экзамены”, — твердо решил Чонин и пошел готовиться.       Вернувшись с работы, Феликс первым делом направился к Яну.       — Ты вчера пообещал все объяснить, — напомнил он, садясь на кровать рядом с бетой.       Чонин напряженно молчал, подбирая слова.       — Ликс, в общем такое дело…       — Какое? Что случилось?       — Я думаю, что нам не стоит общаться какое-то время, пока я не повзрослею и не пойму, что не представляю для тебя опасности.       — О какой опасности ты говоришь? — недоумевающе похлопал глазами омега.       — Я еще очень молод и глуп, поэтому совершаю много хуйни, которая вредит как мне, так и тебе. Но мне-то ладно, но вот тебя я не хочу больше подвергать опасности, а тебе опасно тусоваться со мной.       — Но Йенни…       — Не перебивай, прошу, — взмолился Ян. — Поэтому я решил, что пока я все еще распиздяй, нам стоит держаться подальше друг от друга.       — А сколько тебе нужно времени, чтобы перестать быть распиздяем? — задумчиво протянул Ликс.       — В душе не ебу, но я честно буду стараться стать лучше, повзрослеть и поумнеть. Я обещаю, что сдам экзамены и поступлю в университет в этом году.       — Но ведь на взросление могут уйти годы… — растерянно подметил Ли.       — Да.       — И ты все это время не будешь со мной общаться? — его глаза заблестели влагой.       — Я не совсем… Я не сказал, что вообще не буду с тобой общаться. Просто мы не будем тусоваться вместе, как раньше.       — Но мы продолжим встречаться?       — Боюсь, что нам стоит взять паузу на это время.       — Но… Но почему?       — Я же говорю, в целях твоей безопасности.       — Но я…       — Ликси, прошу. Это те условия, на которых я согласен вернуться жить к вам. Если ты на них не согласен, я уйду.       — Но как же так… Я не понимаю…       — Я уверен, что ты меня поймешь и даже скажешь мне спасибо по итогу, но пока что просто прими мое решение как данность.       Две соленые дорожки разделили лицо Феликса на три равные части.       — Это жестоко, — только и смог произнести он.       — Прости, но так будет лучше для тебя же.       — Не будет, я не могу жить без тебя.       — Я буду тут, если я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом, просто пока что никаких совместных тусовок и никаких отношений.       — Ты просто режешь меня без ножа.       Чонин тяжело вздохнул.       — Возможно, но я чувствую, что поступаю правильно.       Феликсу ничего не оставалось, кроме как принять условия Яна. Но он был безумно подавлен и несколько дней ходил с глазами на мокром месте. Хенджин и Джисон как могли утешали Ликса, пытаясь объяснить ему, что Чонин со временем может изменить свое решение, и что нужно немного подождать.       — А я считаю, что он в коем-то веке поступил правильно! — заявил Минхо, когда Феликс в очередной раз перед сном жаловался на несправедливость Яна по отношению к нему. — Нечего тебе с ним время проводить, пока он не поумнеет.       — Ты сам-то уже давно поумнел, чтобы так рассуждать? — возмутился Хан. — Сам еще буквально вчера хуйню творил, а теперь смотрите на него, умником заделался.       — Я творил хуйню, потому что у меня были проблемы с гормонами, — отрезал Ли.       — А когда ты грозился Чонина из дома выгнать, с чем у тебя были проблемы? — не унимался Джисон.       — Пожалуйста, вы хотя бы не ругайтесь, — взмолился Ликс. — И так паршиво.       — Прости, — уже спокойно ответил Хан.       — А передо мной извиниться не хочешь? — ехидно поинтересовался Минхо.       — Обойдешься, — Джисон сделал недовольное выражение лица и лег спать со стороны Хенджина.       Последующие несколько дней атмосфера накалялась только сильнее: Чонин избегал Феликса, заставляя того переживать; Минхо, хоть и поддерживал это решение Яна, отказывался с ним разговаривать и всячески показывал, что не одобряет его прошлое поведение; Хан пилил Минхо и настаивал на том, что если он и дальше так продолжит себя вести, то бета снова сбежит.       — Сколько еще ты будешь на него дуться?       — Сколько посчитаю нужным.       — Он хочет исправиться. Ему сейчас нужна наша поддержка. Из-за тебя он даже в зал ходить перестал.       — А ты сам-то по сколько месяцев со мной не разговаривал, когда я косячил? Даже когда я решил исправиться и пошел к врачу. И даже когда я пил лекарства, ты все еще делал вид, что меня не существует. Думаешь, мне тогда не нужна была твоя поддержка? — возмущался Ли.       — Вот и не повторяй мои ошибки, ты, как никто, должен понимать, насколько в такие моменты важно принятие близких.       — Ну ничего, у него есть вы с Джинни, такие все понимающие, когда речь идет не обо мне.       — А мне-то за что прилетело? — не понял Хенджин. — Я вообще всегда был на твоей стороне, ты разве забыл?       — Ты да, но не Хан.       — И правильно делал, иначе бы ты так и продолжил косячить! — стоял на своем Джисон.       — Я так больше не могу! — вдруг закричал Феликс. Все замолчали и уставились на него. — Это не дом, а психушка какая-то. Сколько можно ругаться?       — Ликси прав, — кивнул Хван.       — Чонин меня избегает, вы с Минни без конца ругаетесь, Джинни разрывается между всеми, пытаясь помирить, а мне уже начинает казаться, что я схожу с ума.       — Прости, милый, — смягчился Хан. — Я не знал, что ты так болезненно переносишь наши споры.       — Которые между прочим ты начинаешь, — подметил Минхо.       — Если бы ты не дулся на Чонина, я бы не начинал!..       — Так, стоп! Хватит, — Хенджин встал между ними и развел руки в стороны, словно судья на боксерском ринге. — Я понял, что нам нужно.       — Что? — хором спросили истинные.       — Нам жизненно необходим семейный психолог.