Аквамарин

But if I'm all dressed up

They might as well be lookin' at us

And if they call me a slut

You know it might be worth it for once

      Бесспорным преимуществом нахождения в отношениях – в отношениях с Иво, если быть точной – было, что секс мог перепасть в любой момент, не надо было даже специально наряжаться, краситься и куда-то тащиться. Лу это очень сильно подкупало, хотя она вообще не ожидала однажды обнаружить себя сосредоточившейся на одном-единственном человеке, как не ожидала и того, что кто-либо может открыто и искренне сделать её центром своего мира.       Самым любимым подвидом спонтанного секса достаточно быстро стали моменты, когда они просыпались среди ночи дико возбуждёнными и в полусне начинали трахаться как в последний раз. Бессмысленным было бы отрицать, что их безумно тянет друг к другу на физическом уровне – псионичка и не знала, что так бывает, пока не обнаружила себя регулярно просыпающейся от снов эротического характера, в которых Мартен неизменно участвовал, с каким-то нереальным количеством естественной смазки между ног и собственными руками, фривольно лапающими лежащего рядом Приора. Тот охотно принимал её ласку, даже если ещё не проснулся сам, чтобы распустить руки в ответ, и снились ему в такие моменты уж точно не очередные горы отчётов.       Таковым стало и утро второго дня их короткого отпуска, а дни, начавшиеся с того, что тебя довели до оргазма, наговорили кучу нежностей и зацеловали с ног до головы, по мнению Лу, с трудом могли по итогу оказаться паршивыми. Было только начало девятого, и они со спокойной душой могли бы спать дальше, но внезапно для обоих нашлись собственные дела – Марку нужно было переговорить с Иво перед началом рабочего дня по нетерпящему отлагательств рабочему вопросу, а Лу написала мама с просьбой позвонить как будет время, чтобы обсудить её скорый приезд в Нью-Пари по делам.       В списке событий, которые псионичка всегда считала невозможными, но которые в этом году всё-таки случились, определённо значилось, что её мать решила открыть собственный бизнес в Нью-Пари, а именно продавать вязаную одежду ручной работы. Впервые Лу об этом узнала из мельком прочитанного уведомления о сообщении где-то посреди хаоса второй после госпереворота недели, ничего не поняла, но время и силы открыть чат с мамой и вчитаться в написанное появилось часов двенадцать спустя.       Вконец устав от весьма скромных условий, в которых прожила почти всю жизнь, и вдохновившись начавшимися переменами в обществе, Энн Рид решилась на то, о чём в тайне мечтала ещё с детства – профессионально заняться дизайном одежды, продавать её, шить и вязать на заказ. Все необходимые творческие навыки были у неё в наличии, причём весьма на высоком для самоучки уровне, но сосредоточиться женщина собиралась на вязании, поскольку на коммерческом уровне ни в Нью-Пари, ни в городах поменьше на этом никто ещё не концентрировался, поскольку люди привыкли видеть вязание пережитком доштормового прошлого, типичным хобби для домохозяек и бабушек, а значит, ниша была свободна. Своими изделиями Энн уже давно приторговывала втайне от Тайлера, деньги были не такими большими, чтобы заинтересовалась налоговая, но сформировали какую-никакую заначку на крайний случай. Доставшуюся в наследство от отца Лу квартиру в Ле Лож можно было использовать в качестве залога, чтобы получить кредит на открытие малого бизнеса. Оставаться там жить Энн не собиралась.       Планам мамы Лу – мягко говоря – очень удивилась, опасаясь, что та может по неопытности и доверчивости нарваться на мошенников на каждом из этапов претворения замыслов в жизнь, поэтому лично вычитывала каждый договор, проверяла заполненные регистрационные бланки для налоговой, изучала бизнес-план, составленный на удивление грамотно, и тематические сайты, которые мама, явно прошерстила до неё в рамках подготовки. Мозгом псионичка понимала, что советчик по предпринимательским вопросам из неё сомнительный, она никогда на себя не работала, но позволить финансового консультанта они себе не могли, так что приходилось разбираться самим.       Прекрасно помня, как друзья несколько месяцев назад отговаривали её идти служить в КС, хотя это было наилучшим для неё вариантом заработать на нормальные условия жизни, Лу не собиралась обрубать крылья собственной матери и отговаривать от стремления к мечте, да и вязала та вправду красиво и оригинально. Предупредила только, что времени и возможности бегать с ней по делам у неё нет и ещё долго не предвидится, на постоянной основе она может только подкидывать денег с зарплаты и пустить жить в свой жилой блок в Термитнике, что Энн полностью устраивало. Псионичка никогда с мамой близка не была, поэтому понятия не имела, что та всю жизнь мечтала о собственном бутике, и удивилась, какой деятельной и упёртой она может быть, если захочет. Такие перемены хоть и пугали непредсказуемостью будущего, но определённо радовали: мама уж точно заслуживала больше, чем работа кухаркой на заводе и жизнь в Ле Лож могли ей предложить.       Мама приезжала в Нью-Пари вечером во вторник, и Лу нужно было наконец убраться в жилом блоке, купить продуктов, встретить её, отвезти к себе в Термитник и хотя бы первые пару ночей переночевать там с ней, да и с делами после собственной работы помочь. То, что ей какое-то время придётся видеться с Иво только в рабочее время, казалось чудовищным испытанием, девушка пыталась вспомнить, чем раньше занималась по шестнадцать свободных от работы часов в сутки, как засыпала и просыпалась без него, но затуманенное влюблённостью сознание напрочь отказывалось доставать эти детали из анналов памяти. Такая зависимость от нахождения рядом с Мартеном псионичку пугала своей схожестью с зависимостью от какого-нибудь наркотика – знала же ведь, что так будет, но в омут прыгнула не просто с головой, а ещё и с хорошего такого разбега. Да и однажды показаться любовнику прилипчивой и навязчивой не хотелось.       Чтобы не мешать друг другу говорить по телефону, они с Иво разделились – на правах человека, редко бывающего на свежем воздухе, он выбрал уйти в их небольшой сад, а Лу даже не потрудилась вылезти из постели. Чуть больше получаса спустя, когда разговор с мамой был окончен, девушка натянула вчерашний комплект из белой рубашки и шорт и отправилась искать Приора. Сомневаться, что он благоразумно предупредил свою охрану, что какое-то время будет один на заднем дворе, не приходилось, да и по внешнему периметру забора были расставлены датчики движения, а отель усилил меры безопасности на своей территории на время визита высокого гостя, но псионичка по пути всё равно успела себя напугать, представив, что будет, если Мартена, к примеру, похитят у неё из-под носа.       Эта странная тревога испарилась столь же стремительно, как и появилась, достаточно было увидеть Иво, и представшая взору сцена вызвала непреодолимое желание улыбнуться: мужчина задремал, лёжа в гамаке в тени деревьев, уронив рабочий планшет себе на грудь. Из одежды на нём был лишь стандартный для инквизиторов чёрный домашний халат, ноги его были босыми, распущенные волосы рассыпались в живописном беспорядке, а красивое лицо застыло в хрупком умиротворении. Солнечные лучи ненавязчиво проникали сквозь пышные кроны деревьев, температура воздуха была ещё не слишком высокой, было абсолютно тихо, и разрушать момент не хотелось, поэтому Лу, оглянувшись, приметила место у одного из деревьев и присела прямо на газон, опираясь спиной о ствол, подтягивая колени к груди.       Псионичке хотелось сохранить этот момент в своей памяти навсегда и мысленно возвращаться в него всякий раз, когда она будет нуждаться в покое, успокоении и тишине. Главным, конечно же, было присутствие здесь Иво – такого беспечного и расслабленного, сладко дремлющего на лоне природы, ведь в повседневности он очень редко мог позволить себе подобное, хотя в отдыхе нуждался не меньше, чем другие люди, как умело бы это ни скрывал.       Лу потеряла счёт времени, сидя под деревом и впитывая в себя царящую вокруг атмосферу, не двигаясь, размеренно дыша и мягко улыбаясь. Мартен же проснулся сам, когда брошенный под боком рабочий смартфон неприятно упёрся в ребро, и сразу же увидел наблюдающую за ним девушку. Против ничего не имел, поскольку и сам всегда был рад полюбоваться ею, чем занялся и сейчас, отчего его черты лица смягчились ещё сильнее, украшенные влюблённой улыбкой на тонких губах. Все слова, вопросы и комментарии были лишними, Лу и Иво позволили тишине царить и дальше, растягивая блаженный момент ещё на несколько минут, ласково глядя друг на друга, утопая в самых нежных и светлых чувствах.

***

      Проведя какое-то время в бассейне, любовники перекусили имевшимися у них в номере снэками и фруктами, приняли душ, вымыли и высушили волосы и завалились досыпать, поэтому во второй раз один и тот же день для них начался уже после полудня. На улице было самое настоящее пекло, на небе не было ни облачка, а по прогнозам синоптиков сегодняшний день должен был стать самым жарким за это лето, поэтому покидать кондиционируемое помещение раньше захода солнца не хотелось. Никуда не торопясь, они заказали поздний завтрак в номер, поели и устроились в гостиной, к просмотру выбрав доштормовой документальный фильм про обитателей океана – именно подобное показывали многие телевизионные каналы в середине воскресного дня, чтобы угодить и взрослым, и детям.       Иво не имел ничего против, когда Лу попросилась заплести ему волосы, а потому сидел на ковре, опираясь спиной о диван, пока девичьи пальцы колдовали над густыми прядями его длинных волос. Конкретной идеи, что ему заплести, у псионички не было, поэтому она, сидя на краю дивана, отчасти попросту перебирала роскошные смоляные локоны, тщательно их расчёсывала, приятно проводила ногтями по коже головы, примерялась к текстуре и податливости приорских волос. Косы Лу плела хорошо, научилась ещё в детстве и развила навык во времена интерната, поскольку и практично было, и воспитателям нравилось, что они с Малой так опрятно убирают волосы, а у этого были свои плюсы.       - Готово, иди смотри, - с гордостью сообщила девушка, вручая Иво кончик косы прямо в руку, потому что резинки для волос у них при себе не было, а идти её искать было лень.       Отвлекаясь от вполне увлекательного рассказа о глубоководных рыбах, Приор послушно зафиксировал сложный «колосок» пальцами, поднялся на ноги и прошёл к большому зеркалу, висевшему между гостиной и символической прихожей. Лу же не упустила возможности проводить его взглядом, в который раз подмечая, как соблазнительно инквизиторский домашний халат обрамлял его пятую точку. У неё даже идеи не было, кто занимается дизайном одежды для инквизиторов, но она была неизменно им благодарна, потому что эти люди явно знали, что делали, даже в условиях строгих стандартов.       Увидев себя в отражении, Мартен мягко усмехнулся и встал вполоборота, чтобы разглядеть сложное плетение, и псионичка видела, что ему явно нравится – не так, чтобы всерьёз выйти на люди в подобном виде, конечно, а в качестве баловства, когда заняться нечем и никуда не надо.       - У тебя явно талант, - похвалил Иво её труды. – Даже распускать жаль.       - Ничего, не обижусь, - улыбнулась Лу, наблюдая следом, что пальцы он разжал с видимым сожалением, отчего густые волосы сразу начали расплетаться сами по себе. – Мне важен был процесс, а не итоговый, так сказать, продукт.       По телевизору началась реклама, и мужчина выключил звук с помощью голосового управления по пути к дивану. Лу к тому моменту пересела на пол рядом с местом, где до этого сидел Иво, и расслабленно дожидалась его, наблюдая, надеясь, что он и без подсказки сядет вплотную к ней. Так он и сделал, а потом внимательно изучил её лицо, мягко улыбаясь – Лу млела от его влюблённого взгляда.       - Я так счастлив с тобой, - полушёпотом сообщил Мартен, глядя в её глаза. – Не верю, что ты у меня есть.       - Настолько сильно коса нравится? – способ привычно отшутиться нашёлся за долю секунду, и псионичка иронично приподняла бровь.       В ответ Мартен тихо покачал головой, продолжая улыбаться ей: он хорошо её знал, а потому и не думал обижаться на то, как она реагировала на подобные высказывания.       - Нравится проводить с тобой время, видеться каждый день. Нравится твоё чувство юмора и все-все твои шутки. Нравится, как ты сопишь во сне. Нравится, как на тебе смотрятся мои рубашки. Нравится держать тебя за руку, пока едем в машине. Нравится возвращаться с тобой домой, делить свой дом с тобой. Нравится заниматься с тобой любовью. Нравится слушать твои истории о друзьях, интернате – да о чём угодно. Нравится, как ты провоцируешь перерывы, когда я с головой ухожу в работу. Нравится, как ты ворчишь о непрактичности новых нарядов, но выглядишь неизменно сногсшибательно в любой одежде. Нравится носить тебя на руках. Нравится, как ты привозишь мне свои любимые снэки и напитки на пробу. Нравится подолгу разговаривать с тобой о чём угодно. Нравится выходить с тобой в свет, чтобы все видели, какая восхитительная у меня девушка. Нравится, что с тобой мне не надо притворяться, можно говорить правду и слышать правду в ответ. Нравится, как ты смотришь на меня, когда я для тебя играю на виолончели. Нравится, как ты подходишь и обнимаешь меня со спины, когда я готовлю. Нравится твой смех. Нравится дарить тебе подарки, радовать тебя чем-нибудь. Нравится, как мило ты смущаешься. Нравится засыпать с тобой, а наутро просыпаться и первым делом видеть тебя, чувствовать твоё тепло.       Иво эту спонтанную речь не готовил, слова сами лились из самого сердца, бьющегося всё быстрее. Псионичка слушала, замерев, не перебивая, гадая, чего это он вдруг, но услышанное ей определённо нравилось.       Итог своей длинной речи Приор подвёл кратко:       - Я люблю тебя, Лу Рид.       Вплоть до этого неожиданного признания, которое неожиданным на самом-то деле было только для неё, с её губ не сходила совершенно идиотская улыбка, но тут Лу почувствовала, что лицо замерло в гримасе страха. Отчего-то стало страшно, дыхание перехватило, а вот пульс, наоборот, ускорился, конечности словно онемели, и девушка при всём желании не смогла бы пошевелиться, сделать что-то, сказать – повести себя как адекватный человек, услышавший признание в любви от кого-то бесконечно дорогого её сердцу.       Бомонд Нью-Пари за последние недели сошёлся во мнении, что роман Приора с собственной телохранительницей-псионичкой всё же имеет смысл: для трудоустройства её личность была тщательно проверена, соглашение о неразглашении было подписано, она всегда под рукой, что весьма удобно, если вдруг нужно будет снять напряжение, которого в жизни главы Инквизиции точно немало. Молодая, красивая, неглупая, так почему бы не хвастаться ею, появляясь на людях во внерабочее время? Лу с ними, в целом, была согласна: во взаимности их с Мартеном чувств она не сомневалась, но всё, чему её научила жизнь, упрямо твердило, что так не бывает и долгосрочных перспектив у их романа нет.       Без труда получалось представить достойную спутницу жизни для Иво, которую он наверняка ещё встретит, когда их чувства пройдут. Она будет холёной красавицей из центра с состоятельной и, главное, полной семьёй и отсутствием в биографии тяжёлых моментов, трагедий и травм. У неё будет прекрасное, непременно высшее образование, безукоризненная начитанность, она наверняка будет выпускницей музыкальной школы по классу, скажем, фортепиано. Баретти не сможет к ней придраться, потому что у неё будет безупречное воспитание и манеры, и вообще он ей будет не указ. Она обязательно поможет Иво помириться с родителями и очень им понравится – даже нет, они примут её как родную! Она без проблем родит Иво детей и станет замечательной матерью, с лёгкой руки покорит весь высший свет и будет идеальной супругой Приора Инквизиции. Лу же в истории Мартена останется лишь мимолётной интрижкой, пикантной деталью для сплетен, ноткой термитной экзотики, скрасившей серые будни до встречи с той самой.       Страх в сознании псионички упрямо твердил: Иво влюблён, он любит её сейчас, а когда чувства пройдут и в отношениях им будет поставлена точка, вся боль достанется ей одной.       Она прекрасно осознавала, что это не просто разобьёт ей сердце.       Нет.       Это её уничтожит.       Но вот само сердце – её бесстрашное, колотящееся с безумной скоростью сердце – так плохо думать про Мартена уж точно не собиралось, и, услышав от него слова любви, восторженно возопило от осознания: да, именно так банально и зовётся то, что Лу к нему чувствует, но чему она боялась подбирать название. Какое бы продолжение ни получили их отношения, это будет потом, а сейчас было сейчас, и Иво сидел рядом с ней, любяще и счастливо рассматривая её лицо, не требуя и не ожидая ответа на признание.       - Иво, я…       Мужчина перебил её мягко и осторожно:       - Всё в порядке, Лу. Ты не обязана ничего отвечать. Я лишь хотел, чтобы ты знала.       Псионичка протестующе мотнула головой, не давая себя сбить, и постаралась придать голосу как можно более убедительное звучание даже с учётом онемевших губ:       - Я тоже тебя люблю.       На лице Приора промелькнуло удивление, быстро сменившееся облегчением, он на мгновение прикрыл глаза и с каким-то смущением даже поджал тонкие губы, растянувшиеся в счастливой улыбке. Положив правую руку девушке на плечи, он порывисто прижал её к себе, оставил пару смазанных поцелуев на скуле и виске, после чего прильнул к приоткрытым губам. Руки Лу дрожали от количества и яркости испытываемых эмоций, но на поцелуй она ответила со всей охотой, чувствуя, как сильно печёт щёки от выступившего идиотского румянца.       - Милая моя… - ласково шепнул Иво, отстраняясь и глядя ей в глаза. – Любимая…       - Я люблю тебя, Иво Мартен, - отчётливо и с расстановкой повторила псионичка, словно пробуя эти слова на вкус.       Осознанно говорить, что любишь кого-то, оказалось странно, потому что до сих пор она только друзьям по пьяни говорила, что любит их, и, наверное, родителям в глубоком детстве.       - Я опасался, что если признаюсь тебе в любви случайно, между делом, без перечисления причин, почему, то могу тебя напугать.       - Да ты и с предварительной речью всё равно напугал, - нервно усмехнулась Лу, чувствуя себя нецелованной девчонкой; румянец со щёк так и не сходил.       - А я-то полагал, что вы, мадемуазель Рид, не робкого десятка, - безобидно поддел её мужчина.       - Иди ты! – она шутливо стукнула его по плечу, кажется, краснея ещё сильнее, а он перехватил её руку и нежно поцеловал. – Но речь я оценила. Мне надо выкатить ответную?       - Как хочешь, требовать её от тебя я не стану, но мне было бы интересно послушать.       Лу задумалась на несколько секунд, спешно пытаясь уместить хаос из мыслей и чувств последних двух месяцев во что-то связное и доступное к выражению словами.       - Мне нравится проводить с тобой практически всё своё время, ты не напрягаешь, и я тебе никогда не мешаю – ты сам говорил. Нравится, что ты не пытаешься изменить меня под себя, а принимаешь такой, какая есть. Нравится узнавать новое благодаря тебе. Нравится, как ты сыпешься с моих шуток. Нравится, что даёшь видеть тебя домашним, уставшим, грустным, страстным – любым, короче говоря. Нравится, что на руках меня носишь, будто я ничего не вешу, хотя я рослая. Нравится, насколько ты нежен и галантен со мной, не скрываешь, что обожаешь меня с пяток и до макушки. Нравится, что ты, когда берёшь готовку на себя, не устраиваешь перформанс с маленькими изящными порциями, а готовишь похавать, чтобы мы оба наелись. Нравится, насколько ты хорош в постели, и я благодарна, что ты научил меня разнице между сексом и занятием любовью – это прям тема…       Задумавшись посреди своей импровизированной речи, что она вообще несёт, псионичка поморщилась и покачала головой:       - Крэп, не получается у меня так поэтично, как у тебя. Ерунду какую-то говорю.       В ответ Иво лишь прижал её крепче, поцеловал в макушку, а затем снова посмотрел в глаза, не пряча счастливой улыбки. Его сердце тоже колотилось как бешеное, внутри всё переворачивалось, голова шла кругом, и в глубине души Приор боялся, что происходящее – лишь проделки его воображения. До Лу он и не знал, до чего счастливым может быть и насколько яркие эмоции испытывать, а сейчас всё было как во сне наяву.       - Лучше и быть не могло, не переживай.       Усилием воли заставив себя не загоняться, девушка решила, что стоит от болтовни перейти к действиям, и прильнула к губам Мартена. Пальцы левой руки, которой она его обнимала, запутались в рассыпавшихся прядях его волос, окончательно уничтожая следы заплетённой ею косы, а вот правая ладонь нашла его щиколотку и начала дразняще поглаживать, постепенно пробираясь под подол приорского халата, вверх по ноге. Не раз в своей жизни Лу весьма буквально залезала девушкам под юбки, но забавно было, что этот узкоспециализированный опыт периодически пригождался ей наедине с главой Инквизиции. Свободная рука мужчины в то же время пробралась под майку её пижамы и требовательно ласкала затвердевшие соски.       Зная, что торопиться им некуда, любовники наслаждались каждой секундой единения, полностью охваченные эмоциями, вызванными взаимными признаниями в любви – казалось, альтернативным путём достичь такой эйфории возможно было лишь, приняв наркотики. Задрав подол халата до согнутых колен, Лу поверх белья накрыла ладонью наливающийся кровью член и принялась потирать его, ощутимо надавливая. Даже такие слабые фрикции заставляли Иво периодически судорожно вдыхать, пока он, потянув её за волосы у корней на затылке и тем самым заставляя откинуть голову назад, мокро целовал и слегка прикусывал шею девушки.       Идея, как в этот раз сделать возлюбленному хорошо, пришла сама собой весьма скоро, когда они избавляли друг друга от такой ненужной сейчас одежды. Псионичка жестами подсказала ему пересесть с пола на диван и мягко толкнула в грудь раскрытыми ладонями, безмолвно повелевая откинуться на спинку и устроиться полулёжа, развела его колени в стороны и устроилась между ног, подушечками пальцев выводя путанные узоры на напрягшемся подтянутом животе, спускаясь всё ниже, не забывая задержаться на пирсинге. Они пристально смотрели друг другу в глаза, убеждаясь, что не испытывают ни капли смущения, каким развратным происходящее бы ни было.       Иво издал протяжный стон и прикрыл глаза, когда мягкие губы девушки сомкнулись вокруг головки, а язык неспешно очертил окружность по контуру, прежде чем пустить член глубже в рот. Препятствуя возможному вмешательству, Лу поймала руки мужчины своими и пригвоздила их к сидушке дивана, переплела пальцы, давая понять, что подсказок ей в этот раз не нужно и всё будет по её правилам. Расслабленное горло принимало набухший пенис всё проще с каждым ритмичным качком головой, язык старательно скользил по нежной коже, особое внимание уделяя венам. Параллельно псионичка налаживала дыхание через нос, чтобы в лёгких хватало кислорода для собственного комфорта. Она ещё никого в своей жизни не хотела так сильно, как Иво, и это срывало тормоза, хотелось попробовать с ним каждую позу, каждый способ доставить друг другу удовольствие, а ещё больше заводило знание, что эти желания абсолютно взаимны.       Мартен мягко остановил её, когда опасно приблизился к тому, чтобы кончить, высвободил руки и потянул к себе на диван. Небрежно подвинув две подушки к ближайшему подлокотнику, мужчина пересел туда и снова устроился полулёжа, усадил Лу у себя между ног, прижал её спиной к своей груди, уложил её голову себе на плечо. Левая его рука аккуратно устроилась на изящной девичьей шее, давая волю собственническим чувствам, а вот пальцы правой без спешки, но целеустремлённо запустил ей между ног. Самая простая манипуляция над набухшим клитором заставила псионичку рефлекторно попытаться свести бёдра, однако Иво её опередил – скрестил их голени, зафиксировал, не дав соприкоснуться даже её коленям.       В попытке пристроить руки хоть куда-нибудь, чтобы не мешать, поскольку Приор и сам прекрасно знал, что и как делать, левой рукой Лу обняла его за шею, а правой – за талию. Взгляд же свой она при всём желании не смогла бы отвести от правой руки мужчины, стараясь запомнить всё в мельчайших деталях – контраст оттенков их кожи, вены и перекатывающиеся мышцы сильного предплечья, длинные изящные пальцы, которые то ласкали клитор, то спускались ниже, глубже, проникали во влагалище, в то время как центр его ладони вместо них накрывал самую чувствительную точку и продолжал её стимулировать. Прорываясь даже сквозь столь яркие физические ощущения, в голове набатом било осознание: на это воспоминание она будет дрочить ещё очень и очень долго.       На время оставленный без должного внимания член Мартена прижимался к спине Лу, тёрся о позвонки, слегка размазывая выступивший предэякулят, не давая забыть о себе, и она нечеловеческим усилием остановила себя за считанные секунды до достижения оргазма, вывернулась из хватки любовника. Учитывая, что они признались друг другу в любви непосредственно перед сексом, кончить непременно хотелось, глядя в глаза Иво, который об этом, кажется, задуматься ещё не успел, но послушно соскользнул чуть ниже и позволил себя оседлать, пожирая псионичку голодным взглядом. Рвано выдохнул, когда она, коротко сжав пенис стенками влагалища, начала двигаться, и вцепился ладонями в её тазовые кости, чтобы ненавязчиво контролировать ритм, когда ускорилась.       Гордо выпрямив спину, Лу насаживалась на член раз за разом, левой рукой жадно сминая собственную грудь, представляя и давая Приору воображать, что это он сам столь собственнически к ней прикасается, а правой возобновляя стимуляцию клитора. Они с таким наслаждением сводили друг друга с ума, позволяли безумию охватить их, накрыть с головой подобно волне, и без раздумий тонули в страсти всякий раз, когда занимались любовью.       Псионичка кончила первая и едва успела упереться левой рукой в подлокотник справа от головы Иво, чтобы не упасть на него, содрогаясь, а мужчина обвил её талию руками и успел подмахнуть бёдрами всего два раза, прежде чем остатки его выдержки себя исчерпали, вынуждая кончить следом. Реагируя на это, Лу медленно легла ему на грудь, сложила голову на плечо и прикрыла глаза, чувствуя, что Мартен прижимает её крепче, чтобы и не подумала отстраниться, пусть даже просто лечь рядом. Следующие пару минут в просторной светлой гостиной были слышны лишь их сбивчивые попытки отдышаться.       - Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, - прошептал Иво, как молитву, которую прежде не смел озвучить.       - И я тебя, и я тебя, и я тебя, - девушка тепло усмехнулась.       На большом голографическом экране, надолго оставленном без внимания, уже давно шла не реклама, а продолжение передачи, заинтересовав псионичку видами китов, выпрыгивающих из океанских вод. Пульт она как раз оставила на том же подлокотнике, поэтому ловко достала его и включила звук, наполняя помещение размеренным голосом неизвестного мужчины, увлекательно рассказывающего про крупнейших представителей млекопитающих – настолько увлекательно, что сюжет про китов они досмотрели до конца, даже не двигаясь. Лишь когда речь зашла про осьминогов, любовники отвлеклись и посмотрели друг на друга, осознавая комичность ситуации: Иво всё ещё был внутри Лу, и эта теплота и влажность всё равно были приятны им обоим на всех уровнях, хотя кровь от пениса уже отлила, ноги девушки успели затечь от стояния на коленях, да и в целом после секса принято было обниматься и целоваться. Но нет же – киты в первую очередь.       Глядя Приору в глаза, Лу прыснула со смеху, и он тихо рассмеялся следом – счастливые два идиота, что с них взять.       В программе главы Инквизиции на раннее послеобеденное время значился поход в спа, ради чего руководство отеля с утра закрыло спа-зону для остальных гостей под предлогом «технического обслуживания». Благо, что в середине дня почти все были на озере или у бассейнов, поэтому служба охраны высокого гостя смогла незаметно для посторонних заблаговременно проверить все помещения и персонал.       Лу Мартен, разумеется, пригласил с собой, поэтому, когда пришло время собираться, она облачилась в хлопковый бледно-голубой сарафан длиной ниже колена, несколько лет назад импульсивно купленный на распродаже. Подобной одежды у неё обычно не было из практичных соображений, да и носить такое было некуда, но тогда она не смогла не купить его, потому что сел как влитой, очень ей шёл, и скидка была очень большой. Надеть его конкретно в этом случае было стратегическим ходом: Иво вчера в порыве страсти помимо всего прочего оставил россыпь мелких синяков у неё на бёдрах, и никакая другая её аутентичная одежда для отдыха их бы не прикрыла. Засосы и следы от укусов на шее и ключицах псионичка частично прикрыла распущенными волосами, частично – замазала тональным кремом, чтобы Баретти не быканул, чего она в непотребном виде появляется рядом с Приором.       Закончив сокрытие следов и убедившись, что в целом хорошо выглядит, Лу пошла в гардеробную проверить, на какой стадии сборов находится её спутник. К её удивлению, от самого Мартена не укрывшегося, он уже был в приорской униформе, надевал тунику в качестве последнего штриха. Разве что волосы, кажется, собирать не собирался.       - Мне нельзя покидать своё жилище без формы инквизитора, Лу, - напомнил Иво в ответ на лёгкое недоумение на лице возлюбленной. – Даже в подобном случае.       Сообразив, что её реакция могла быть воспринята как негативная, псионичка поспешила исправить ситуацию – приблизилась к мужчине, стоявшему перед зеркалом, и крепко обняла со спины, встречаясь с ним взглядом в отражении:       - Я люблю тебя с полным осознанием и принятием твоей должности, а также всех сопутствующих заморочек.       Благодарно, чуть смущённо улыбнувшись ей в ответ, Мартен развернулся и прижал Лу к себе, привычно чувствуя метафоричное парение бабочек в животе. У него не было никого ближе и дороже, чем она, и её полное принятие всего, чем он являлся, значило бесконечно много. За спиной, кажется, вырастали большие и сильные крылья, и ему всё было под силу. Нежась в его объятиях, девушка подумала, может, Иво тут и не единственный, кто в любой щекотливый момент может подобрать правильные слова.       Охранники, готовые сопроводить их в спа отеля, ждали у двери под предводительством Кея, который кожей чувствовал переливающиеся через край положительные эмоции начальника и напарницы, украдкой многозначительно взглянул на последнюю – Лу этот взгляд прекрасно знала и от эмпатика ловила уже едва ли не чаще, чем от Малой, надеющейся посплетничать о пикантных подробностях личной жизни представителей их социальной группы. Было даже смешно чувствовать себя по уши влюблённой школьницей, и псионичка догадывалась, что любовник её ощущает себя примерно так же и на тот же возраст – два счастливых влюблённых идиота.       Выбранный ими с Иво пакет спа-процедур Лу пришёлся по вкусу, а ещё сильнее наслаждаться им получалось, примерно припоминая местные расценки и зная, что платить за это удовольствие не ей. Параллельно задумывалась о том, что для службы охраны было бы проще – тщательно проверить всех сотрудников спа, получавших непосредственный доступ к телу Приора даже на столь короткий срок, или найти среди имеющихся инквизиторов, церковников и сотрудников КС проверенных людей с опытом оказания разнообразных спа-услуг и на несколько часов занять столь необычным заданием. Коллегам своим она, разумеется, доверяла, но всё же полностью расслабиться не могла, пугая себя идеями о том, как Мартену могли бы исподтишка причинить вред прямо у неё под носом. Защищать его любой ценой псионичка была готова не потому, что ей за это платят сравнительно большие деньги, а потому что любила его искренне и безмерно.       А по возвращении в номер Лу ждал сюрприз. Иво загадочно поглядывал на её всё время, пока они шли, и не дал разуться, когда дверь номера закрылась за их спинами, вместо этого повёл к выходу на террасу. Не заметить дорожку из лепестков роз и свечей на батарейках (настоящие расставлять никто бы не разрешил даже для Приора из соображений противопожарной безопасности), приглашающую вглубь их небольшого сада, было бы предельно сложно. Вела та к накрытому безупречной белой скатертью круглому столу, сервированному для двоих, с бутылкой чего-то явно дорогого и вкусного в ведёрке со льдом, а рядом стояла опрятная тележка с блюдами, укрытыми железными колпаками – один в один, как у официантов, доставлявших им еду в номер, что было логично. В вазе на столе стоял букет разноцветных гладиолусов – Лу догадывалась, что любовник запомнил историю про то, как ей Йонас с Томой подарили их в честь выступления на творческом вечере в интернате, и знал, что ей эти цветы очень нравятся.       Застигнутая врасплох красотой такого жеста и пониманием, что подобное Мартену нужно было запланировать, заказать и скоординировать заранее, да и людей пришлось наверняка припахать немало, псионичка перевела взгляд на стоящего рядом любовника, который довольно улыбался восхищением на её прекрасном лице. Таким сюрпризам было место в глупых романтических фильмах, а не в реальности, и девушкам вроде неё их не устраивали – по крайней мере всё, что Лу усвоила в сознательной жизни, об этом кричало, но Иво явно думал иначе, и в глубине души она была бесконечно этому рада.       - Вот это ты заморочился, - признала псионичка, смущённо улыбаясь.       - Для тебя я готов делать куда большее, ангел мой, - мягко напомнил Приор и, не давая ей выразить привычную скептичность касательно такого прозвища, повёл к столу.       Уже пододвинув за ней стул, уточнил:       - Позволишь оставить тебя на пару минут? – уточнил мужчина. – Хочу переодеться.       - Разве что только на пару, - с напускной строгостью разрешила Лу.       - Буду предельно расторопен.       Когда его силуэт скрылся за дверью террасы, псионичка, не вставая, воровато достала телефон и сделала фотографии всей этой красоты на память. Показывать кому-либо и тем более постить в интернете она уж точно не собиралась, просто хотелось задокументировать такой галантный жест от Иво, чтобы запомнить всё в деталях и быть уверенной, что это был не сон.       Вернулся Мартен действительно меньше, чем через пять минут, облачённый в уже ставший привычным свободный хлопковый комплект столь же привычного чёрного цвета, без обуви, да и волосы снова были распущены. Руки он держал за спиной, что от внимательного взора Лу не укрылось, поэтому мужчина полусерьёзно предупредил:       - Не пугайся только, пожалуйста, я хочу кое-что тебе подарить.       - Вы меня совсем избалуете, месье Мартен, - нервно отшутилась псионичка.       Мягко улыбнувшись её справедливой догадке и уж точно не собираясь оную опровергать, Иво присел рядом со стулом возлюбленной, достал из-за спины квадратный и плоский футляр для украшений, обитый синим бархатом, и ловко его раскрыл, демонстрируя содержимое – комплект из колье и серёжек. Распахнув глаза, Лу растерянно разглядывала потрясающе красивые украшения из – предположительно – серебра с прозрачными камнями, половина которых была нежно-голубой.       - Хрена се подгон!.. – вырвалось справедливое восклицание, но девушка быстро сориентировалась, смутилась и поспешила поправить себя: - А, ой, то есть, ничего себе, какой роскошный подарок...       В довершение Лу неловко кашлянула, встретилась взглядом с Мартеном, и они рассмеялись от ненавязчивой глупости происходящего. Хорошо хоть Баретти её изначального высказывания не слышал, а то опять бы мозги стал полоскать и на какие-нибудь курсы этикета по второму кругу отправил.       - Выглядит безумно дорого, - констатировала псионичка, снова переводя взгляд на ювелирные изделия, мерцающие в мягком свете ненастоящих свечей. – В плане, не удивлюсь, если они дороже моего мотоцикла даже. Это правда мне? За что?       Подмечая изменения в её мимике до малейших деталей, Приор мысленно выдохнул с облегчением: украшения ей явно понравились, он не прогадал.       - Правда тебе, - мягко отозвался мужчина и поднёс её руки к губам, чтобы оставить нежные поцелуи на костяшках. – За то, до чего ты невероятный человек, и за то, насколько я с тобой счастлив.       - …и примерить можно? – уточнила Лу.       - Разумеется, можно. Это твои украшения.       Принимать настолько дорогой подарок было неловко, хотя финансовому состоянию Приора тот едва ли мог нанести хоть сколько-нибудь ощутимый урон, да и ощущение нереальности происходящего только усиливалось, но в блеске камней было что-то настолько манящее, что хотелось хоть раз в жизни не загоняться и попросту наслаждаться происходящим.       Примерять подаренные украшения псионичка пошла к тому же зеркалу между прихожей и гостиной их апартаментов, и Мартена повела с собой, чтобы помог с застёжкой колье и оценил вид. Тёплый приглушённый свет нескольких источников, заполнявший первый этаж, мало подходил для того, чтобы в полной мере оценить сочетание серебра и безупречно огранённых камней двух цветов, но общая идея была понятна – элегантно, со вкусом, дорого, но не вычурно. Даже распущенные волосы и сарафан картину не портили своей повседневной простотой.       - Мне очень нравится, - честно призналась Лу, снова краснея под полным обожания взглядом своего возлюбленного. – Спасибо тебе огромное. Сама я себе подобное точно бы никогда не купила.       - Я захотел подарить тебе этот комплект сразу же, как только его увидел. Голубые камни – натуральный аквамарин. Очень похож на цвет твоих глаз.       На слове «натуральный» девушка мысленно добавила нолик к предполагаемой стоимости этих украшений. В целом, у неё было очень мало представления о том, сколько подобное стоит, и то, сколь тактично Мартен не стал упоминать природу бесцветных прозрачных камушков, давало повод подозревать, что они тоже ни разу не синтетические и весьма благородного происхождения. Лу чувствовала себя самозванкой, потому что такие роскошные подарки от него должна была получать та эфемерная безупречная девушка, которой Единый уготовил стать спутницей жизни Иво Мартена, а не страстное, но мимолётное увлечение вроде неё. Всем нутром псионичка предчувствовала, до чего невыносимой будет боль, когда в качестве любовницы Приору она станет больше не нужна. Лу пока не призналась бы в этом и самой себе, но её сердце принадлежало Иво, и его любовь становилась жизненно необходимой. Вот поэтому она столько лет и избегала любого намёка на отношения.       - Я догадываюсь, что покрышкам ты бы обрадовалась намного сильнее, но я в них решительно ничего не понимаю, так что рисковать не стал, - с безобидной иронией произнёс Мартен, заметив едва уловимое изменение во взгляде любимой и трактовав его по-своему. – С радостью инвестирую в них, скажи только, какие надо.       - Издеваешься? – тут же встрепенулась девушка. – Мне очень нравится подарок, и я безумно благодарна! Непривычно просто. Ты не забывай, что я в шахтёрской деревне выросла и подобную роскошь только по телевизору видела.       Понимая, что она снова начинает нести какую-то чушь, Лу бросилась Иво на шею, крепко обняла и поцеловала. Оторвавшись на пару секунд, заглянула в глаза и шепнула, улыбаясь:       - Спасибо. От покрышек я не отказываюсь, разумеется, но этот подарок мне правда очень нравится. Уже не терпится надеть его на какой-нибудь званный ужин похвастаться.       Её слова развеселили и окончательно успокоили мужчину, счастливый блеск в её глазах стоил всех богатств в мире, а уж свои-то он всецело готов был с ней разделить.       Снимать новые побрякушки псионичке не захотелось, поэтому они с Иво просто вернулись за стол и приступили к ужину, пока тот совсем не остыл. Было безумно вкусно и красиво, уютно и легко, и они оба стремились запомнить каждую деталь, чтобы порой возвращаться в памяти в этот волшебный вечер, где были лишь они и их чувства, крепнувшие день ото дня.       Идти спать пришлось рано, потому что выезд в Нью-Пари был запланирован на шесть утра, и Лу благодарила Единого за то, что в дороге ей можно будет подремать на заднем сиденье приорской служебной машины, как и самому Приору. Рабочий день завтра никто не отменял, а дел у Мартена было привычно много.       Ведомая желанием выспаться, девушка управилась со своей вечерней рутиной немногим раньше возлюбленного и пошла согревать их постель, оставляя мужчину заканчивать приготовления ко сну и пытаться проработать бушующие на сердце чувства в адрес Лу – исключительно положительные, яркие и сильные. Спустя тридцать с лишним лет жизни Иво узнал, что такое любить и каково это – хотеть создать с человеком семью, возможно, завести детей, разделить каждый день жизни и умереть в один день. Стало понятно, почему люди ещё с античности теряли головы, проводили всю жизнь в попытках уместить это чувство в слова, развязывали войны и совершали подвиги во имя любви. Казалось, всё, что ему довелось увидеть, прожить и усвоить за свои годы, было нужно, чтобы привести его к Лу Рид, и он готов был бесконечно благодарить Единого за эту милость.       Вид псионички, нежащейся в их общей постели с телефоном в руке в полутёмной спальне, освещённой лишь маленьким ночником, который стоял на её тумбочке, напомнил Приору о первой ночи, что они провели вместе. Наутро ему нечеловеческих усилий стоило вести себя как адекватный человек, хотя хотелось попросту упасть Лу в ноги и умолять остаться с ним навсегда. В их тандеме это он уже, образно говоря, выбрал имена их детям и отдал тех в музыкальную школу. Подобного с ним ещё не случалось.       Памятуя о том, что вскоре ей придётся как минимум пару-тройку ночей провести не с Иво, а дома с мамой, и не желая терять ни минуты времени, девушка без сожалений заблокировала смартфон, отложила его на тумбочку и выключила ночник, как только мужчина забрался к ней под одеяло. Надёжные сильные руки сразу же приняли её в объятия и помогли устроиться удобнее, а она охотно прильнула как можно ближе, запустила свою левую руку под пояс его пижамных штанов и собственнически устроила на ягодице, слегка надавила ногтями.       - Могу полагать, тебе понравилось здесь отдыхать? – полушёпотом поинтересовался Мартен.       - Ещё как! Спасибо тебе огромное. Если бы не ты, я бы тут вряд ли когда-нибудь побывала, - псионичка усмехнулась. – Мне, знаете ли, месье Приор, столько не платят.       Отразив её усмешку, он всерьёз пообещал:       - Значит, будем приезжать сюда ещё.       - Только, чур, в следующий раз остановимся в одном из домиков у озера.       - Как скажешь, - Иво чуть повернул голову, чтобы шептать прямо в ухо возлюбленной, - любовь моя.       В ответ на это девушка, напротив, слегка отстранилась, чтобы видеть его взгляд, прикусила нижнюю губу, осознавая, как сильно трепещет её сердце от обещания какого-никакого совместного будущего. Словно прочитав её мысли и чувства, а точнее в очередной раз убеждаясь в их взаимности, видя подтверждение в блеске взгляда, который был различим даже в темноте комнаты, мужчина открыто и тепло улыбнулся.       В глазах Лу Иво видел собственное будущее, и представлялось оно ему безмерно счастливым.

Love to think you'll never forget

We′ll pay the price, I guess