У Бессмертных нет души

      — Замолчали. Замолчали, — очень тихо повторял женский голос, который Авул тут же узнал. — Хорошо, что замолчали. Так много кричать плохо. Плохо, когда кричат, громко. Плохо кричат, но больше не будут. Нет, не будут.       Камера Ридай была недалеко от того места, где стоял Авул, поэтому он мог распознать все слова, произнесённые дочерью ведьмы. Он так же слышал тихое шуршание, скрежет чего-то о камень и редкий булькающий звук, за которым следовало два шага и всё снова повторялось. Она явно была чем-то занята так сильно, что не обратила внимания на вошедшего в темницу Авула даже когда он зажёг все лампы в коридоре.       — Плохо, что он пришёл, но хорошо. Вы больше не будете меня мучить, больше не будете говорить все те страшные вещи. Больше нет, слышите? Я вас не слышу, — она засмеялась так горько, словно плакала.       Авул никогда не симпатизировал её безумию, но, если верить словам его подчинённого — Ридай была единственной, кто хоть что-то знал о произошедшем. А теперь ему даже видно было, что она вела себя так, будто случившееся как-то на неё повлияло. Вопреки своему острому нежеланию, генерал всё же подошёл к двери в камеру девушки, вытянув перед собой всё ту же масляную лампу.       Заметив свет, Ридай замерла и перестала бормотать бессмыслицу. Она мгновенно всмотрелась в глаза приблизившегося Авула, совершенно не моргая, словно намеревалась прожечь в нём сквозную дыру своим взглядом. А потом, будто наконец-то узнала его, расслабилась и улыбнулась.       Рассмотрев то, во что девушка превратила свою камеру, генерал не разделил её спокойствия. Стены были исписаны рунами и едва различимыми из общей картины словами. Стоящая посреди устроенного ею же хаоса, Ридай была запятнана своей краской по самые локти. Красные капли на её одежде уже потемнели, но зловонный запах никуда не исчез. Смрад был настолько сильным, что Авул ощутил головокружение и желание отпрянуть от двери.       — Ты тоже пришёл за именем? Как скверно. Какая неудача, — вновь заговорила Ридай. — Они кричали его имя. Повторяли снова и снова.       На миг позабыв о запахе, Авул поддался вперёд и тут же пожалел. Тело его качнулось на ровном месте и свет масляной лампы отразился от чего-то у его ног. Мужчина опустил взгляд и заметил наплечник с эмблемой Стальной Гвардии. Ремнями он всё ещё был закреплён на руке, но понять кому она принадлежала было невозможно — конечность не просто отделили от тела, её отбросили далеко от торса. Даже дикие звери не были настолько жестоки.       Кровь, которая вытекала из раны, исчезала под дверью камеры возле генерала. Она и была той самой краской, которой Ридай разрисовала стены.       — Скажи мне его имя, — оторвав взгляд от руки, приказал он.       — Слишком громко! Они кричали много и громко. Матушка их понимала, спроси её, — испугавшись голоса Авула, девушка прижала кулаки к своим ушам и упала на землю.       — Скажи мне всё, что ты слышала! Каждый звук!       Ридай вскрикнула и только сильнее зажмурилась, начав бормотать что-то похожее на молитву. Авул уже готов был открыть дверь камеры и заставить её наконец-то выдать ему всё, что она знает о случившемся, но генерал вовремя остановил себя. Как раз когда дверь в начале коридора тихо скрипнула. Послышался удивлённый выдох, а после человек в чёрных одеяниях вошёл внутрь, брезгливо переступив через одну из частей тел у входа.       В полумраке коридора его легко можно было бы потерять, если бы не его бледная кожа и совершенно нечеловеческие фиолетовые глаза. Он двигался медленно, держа руки за спиной и всё время смотря вниз, чтобы не коснуться останков под ногами. Лишь приблизившись к Авулу, юноша поднял свой взгляд и поклонился.       — Генерал, — вместо приветствия произнёс он. Авул перевёл взгляд на Ридай, которая всё ещё сидела на земле, покачиваясь из стороны в сторону в такт своему шёпоту, и выждал ещё пару мгновений перед тем как ответить на приветствие:       — Советник, — продолжая наблюдать за девушкой, он даже и не думал отходить от её камеры.       Но сколько бы времени не выжидал Авул, Ридай никак не реагировала на появление ещё одного человека у своей камеры. Зато Советник подошёл ещё ближе и заглянул сквозь стальную решётку. Он сморщил нос неприятному запаху и склонил голову, рассматривая руны на стенах.       — Изобретательно, — подметил он, прежде чем снова посмотреть на Авула. — Но я здесь явно не ради этого, верно?       — Нет, — сухо ответил мужчина, прежде чем окончательно оставить свою предыдущую догадку. — В этом крыле содержался Савир Алумар, капитан Аль'Афэй.       Развернувшись на месте, Авул направился в сторону единственной открытой камеры, даже не взглянув на Советника, который был вынужден следовать за ним. В отличие от генерала, юноша шёл медленно, тщательно выбирая участки земли на которые можно было наступить.       — Да, умелый вор, который годами избегал правосудия, а потом что-то произошло и он оказался здесь. Мне доводилось слышать, но это вне моей компетенции, — переступив через чей-то меч, Советник устало выдохнул.       Из-за его осторожности он сильно отстал от генерала и теперь тот стоял у входа в камеру, наблюдая за попытками Советника не запятнать свою обувь.       — Тем не менее теперь это дело касается лично тебя, — сиплый голос генерала прозвучал ещё более грубо чем раньше.       Помедлив с ответной реакцией, Советник решил сначала всё же дойти до камеры и только потом озвучить свои мысли. Он заглянул в небольшое помещение, остановившись прямо перед мужчиной и всё ещё держа руки за спиной. Внимательно скользнув взглядом по свисающим цепям, а потом и по лежащим на полу кандалам, он деловито хмыкнул. Подойдя к стене, на который остался неглубокий порез в месте, где обрывались цепи, Советник провёл по нему кончиками пальцев, а после осмотрел и сами обрубленные звенья, словно сравнивал их.       — И почему же? — абсолютно непринуждённо прозвучал вопрос, когда юноша наконец-то выпрямился и вернул свой взгляд на Авула. Наблюдавший за всем представлением со стороны, генерал приподнял бровь и медленно переместил свой вес с одной ноги на другую, прежде чем ответить:       — Потому что здесь орудовал демон, — его свободная рука обхватила рукоять меча, пока сам мужчина следил за реакцией Советника. — И во всём Сейвуле есть только один демон с доступом в эту тюрьму.       С перехваченным от удивления дыханием Советник обернулся. Он вскинул правую руку, приставив пальцы к груди и склонил голову, нахмурив брови. Как будто действительно был оскорблён чужими словами.       — Вопиющая несправедливость! — не повышая голоса, возмутился он. — В этом месяце это уже вторая ваша попытка обвинить меня в том, к чему я совершенно не имею отношения. Его Величество действительно отправляет меня в Скалу, чтобы вести допросы. Но моя специализация это шпионы и предатели, а не любители блестящих безделушек.       Меч в ножнах звякнул, словно ожил и возомнил себя боевым конём, нетерпеливо бьющим копытом в предвкушении очередного сражения. Авул медленно выдохнул, взглядом впиваясь в каждый сантиметр юноши напротив. Любая невовремя дрогнувшая мышца могла стать началом его конца, но подобно всем демонам, Советник продолжал умело играть свою роль.       Стоило генералу прийти к этой мысли, как тело демона расслабилось, рука сползла вниз, едва касаясь чёрной ткани, а губы растянулись в самодовольной улыбке. Секундой позже он вновь сцепил пальцы у себя за спиной.       — Голова ещё не болит? — внезапно спросил он и тут же продолжил, не позволив Авулу и слова вставить. — Видите ту руку? Поднимите её, — кивнув в сторону лежащей недалеко от генерала отрезанной руки, Советник добавил. — Пожалуйста.       — Что ты…       — Ну хотя бы пните её. Не лезть же мне туда самому?       Генерал сдержанно выдохнул, совершенно не глядя на ту самую руку. Крепче сжав эфес меча, он достал оружие из ножен, широко взмахнул им, рассекая воздух перед Советником. А тот смотрел Авулу прямо в глаза, с едва ли прикрытым вызовом во взгляде; разве что не ухмылялся.       Резким шуршащим звуком лезвие меча вонзилось в песок у ног Авула и с чуть более неприятным скрежетом проскользило до оторванной части тела. Уткнувшись остриём в пластину наплечника, генерал почувствовал сопротивление и сильнее надавил на рукоять. Меч застрял. Не шевелился, сколько бы усилий он не прилагал для его движения. Рука словно приросла к полу.       В стороне послышался тихий выдох — сдержанная Советником усмешка, но внимание мужчины сфокусировалось только на руке, что не поддавалась на любые попытки её хотя бы качнуть.       — Не сдвинется, — хмыкнул юноша. — Они довольно упрямы.       Когда Авул поднял взгляд с пола на Советника, тот уже медленно шагал к небольшому холлу, где пересекались коридоры. Он тщательно выбирал места, куда можно было наступить без вреда своей обуви, поэтому генерал нагнал его за пару размашистых шагов. Меч его всё так же был в руке, то ли намеренно, то ли действительно в размышлениях заблуждал и в ножны вернуть забыл. Одно было ясно: Советник не просто так завернул в коридор, что вёл вглубь скалы.       Все останки были почти на треть погружены в песок, это Авул заметил после того как понял на что следует смотреть. А проводник его с каждым мигом всё больше погружался во тьму, даже прихваченная в последний момент масляная лампа не помогала теперь различить границы его силуэта.       — Не обращайте на них внимание, тогда и отстанут, — произнёс Советник внезапно.       И слишком вовремя. Авул только и успел ощутить будто проход начал сужаться, а ноги от земли поднимались с трудом. Как будто не насытившись одними лишь останками, скала позарилась на живых.       — Кто они? — генерал наконец-то озвучил вопрос, что не давал ему покоя долгое время.       — Разрешите? — возникнув слева от Авула, юноша протянул руки к его лампе.       Генерал нахмурился, однако позволил тому забрать единственный источник света, оставшись наблюдать за тем как демон поджигал с её помощью другие фитили. В просторном помещений стало светло и запахло кунжутом. Огромный монолитный камень из отполированного песчаника стоял в самом центре комнаты, а высушенные ритуальные травы и инструменты хранились в нишах вокруг него. Авул наконец-то понял, куда его привёл Советник.       — Я нахожу забавным, что вы назвали это место «Чистая комната», — начал юноша и улыбнулся. — Но важно другое: после смерти заключённых их тела оказываются тут. Генерал, вы знаете, что происходит после того как ваши люди оставляют их тут?       — Могильщик проводит похоронный обряд и потом тело сжигают.       — Как благородно! Даже на убийц вы не жалеете полыни, — он усмехнулся и пламя сразу всех зажжённых свечей дрогнуло.       — За богохульство предполагается наказание в тридцать ударов плетью, — бросил в ответ Авул и с умышленно громким свистом возвратил оружие в ножны.       — Генерал, — протянул он с уловимой ноткой разочарования в голосе. — Я похвалил ваше благородство, а вы даже в этом углядели злой умысел. Пожалуйста, напомните мне, как зовут могильщика?       Вопреки тому, что Советник говорил тихо, голос его эхом глубоким отдавался в голове мужчины. Воспользовавшись паузой, юноша вложил лампу обратно в руки генерала не сводя взгляда с его шрама на лице.       Авул точно знал, что в каждый тюрьме должен быть могильщик. Но он никак не мог вспомнить имя человека, занимавшего эту должность в Скале Тысячи Комнат. А чем дольше он думал, тем яснее понимал, что ни внешности его, ни голоса вспомнить не получалось.       Вопрос «А был ли вообще этот могильщик?» сам по себе возник в разуме мужчины вместе с усиливающейся головной болью. Авул отвёл взгляд в сторону, прищурился и устало потёр переносицу.       — Да, у них неприятный смех, — заметил Советник с вежливой улыбкой на губах.       — Кто. Они, — почти что прорычал мужчина.       — Ваши могильщики.       Слова прозвучали так невинно и простодушно, как будто сказанное было общеизвестным фактом. Брови генерала медленно упали на его переносицу, а в отражении его карих глаз плясало пламя, отражённое от ламп. Он прошёл мимо Советника прямо к столу посреди комнаты. На нём не было никаких следов, говоривших бы о том, что поверхность часто использовалась в погребальных ритуалах. Да и полынью в комнате совсем не пахло.       — Теперь когда вы поняли, они будут чаще вас донимать. Можете попросить совета у Ридай. Уверен, она будет сговорчивой пока они не съедят её «краски».       — Здесь не может быть демонов, — прошипел генерал, посмотрев на один из сотни тюремных оберегов на стене.       — Генерал, — Советник пожал плечами. — Сейчас вы находитесь в их чреве. Здесь им самое место. А вот вы тут явно лишний.       Их взгляды встретились подобно копью, влетевшему в кирпичную стену. Советник стоял, лениво покачиваясь из стороны в сторону, а генерал, шевеля одними лишь губами, покрывал его всеми возможными проклятиями. Он бы может и озвучил пару, но головная боль была настолько сильной, что начинала заглушать собственные мысли.       — Злость и обида всегда были хорошими стимулами для выживания, — как ни в чём не бывало продолжил говорить юноша. — Раньше эта скала была просто логовом для сотни мелких демонов. Позже она стала их общей могилой, а потом пришли вы, и подарили им своих заключённых. И пир, и зрелища… Кто способен от такого отказаться? — он говорил с улыбкой, явно упиваясь реакцией Авула. — Ничего страшного, скоро они доедят останки, залечат свои раны и вы сможете продолжить своё мирное сосуществование под вездесущим взором великого Шаха.       Советник едва поклонился, прикрыв глаза, словно Шах и сейчас был рядом с ними. Не более чем очередная насмешка, которую на этот раз парень даже не постарался скрыть. Он сцепил руки за спиной и размял плечи. Уже готовился уйти, даже отвернулся от генера, когда услышал тихий скрежет защитных пластин на груди Авула.       — Почему Ридай? — спросил мужчина.       — Слышит их, а вы нет? Так она ведь дочь Ведьмы! — Советник засмеялся, даже не потрудившись обернуться. — Тьма уже коснулась её души, а вашей пока что нет.       Огонёк одной из ламп в нише задрожал, и пламя медленно начало окрашиваться пурпурным цветом у самого фитиля. Советник задержал на нём свой взгляд и хмыкнул, перед тем как потянуться к огню и затушить его голыми пальцами.       — Демоны всегда оказываются там, где их совсем не ожидаешь увидеть, правда? — голос его звучал так, словно он снова над чем-то задумался, только на этот раз по-настоящему. — Эти демоны сами лишь ошмётки душ и никому навредить не могут. А вот те раны в стенах оставило демоническое оружие, или небесное, — Советник усмехнулся и пожал плечами. — Может кто-то из Аль’афэй так сильно хотел освободить своего капитана, что немного перестарался?       Осторожным движением руки Советник махнул генералу на прощание и тьма коридора безжалостно поглотила его силуэт, оставив Авула наедине со своими мыслями.       И сотней мелких демонов в стенах Плачущей Скалы.