У Бессмертных нет души

      — Капитан, — прошептал знакомый голос и Авул не сразу понял, кому он принадлежал. — Там повсюду… демоны. Если мы будем сидеть тут тихо… есть шанс…       — Заткнись! — с очень сильным акцентом произнёс голос из другого угла, и парень действительно притих.       Авул ощутил, как на его лицо опустили кусок ткани и зашипел от боли, мёртвой хваткой вцепившись в чужие руки. Парень подавил вскрик и тут же начал лепетать извинения, объясняя что-то про запах крови и демонов. Капитану пришлось лишь смириться с тем, что теперь он вовсе ничего не видел, только бы его оруженосец снова замолчал. А сколько времени они провели в укрытии Авул так и не понял. Как будто бы вечность уместили в одно мгновение. Потому что вскоре посреди завывания демонов и ветра снаружи, от стен пещеры отразился повторяющийся звук щелчков. Авул потянулся чтобы снять тряпку с лица, но ткань уже успела приклеиться к ране, поэтому поддалась не сразу, оторвавшись с кусочками его повреждённой плоти. А когда он всё же смог видеть, то разглядел у входа силуэт огромной сороконожки, вытянувшей голову в их сторону. Он не знал, видит ли она людей в глубине пещеры, но то, что тварь чувствует запах крови был уверен. Потянувшись за ножом на ремне, Авул остановился, услышав, как прямо над головой что-то пролетело со свистом и вонзилось прямо между глаз демону, из-за чего тот оглушающе заревел, перед тем как рухнуть на землю. Сомнений не оставалось, перед лицом такой беды как демоны, бывшие враги готовы были делить одну крышу над головой, лишь бы выжить.       — Ещё? — требовательно спросил Авул.       Его голос был настолько слабым и тихим, что услышали его лишь потому, что после смерти сороконожки в пещере вновь воцарилась мёртвая тишина. Если бы буря за стенами убежища была бы чуть громче, то вряд ли бы кто-то обратил внимание на какой-то шелест поблизости.       — Последний, — ответили ему с уже знакомым акцентом и от злости Авул готов был встать, чтобы вонзить в уже мёртвое тело демона нож, раскрошить ему череп и достать единственный уцелевший снаряд.       С одной поправкой: встать он больше не мог. Было ли дело в потере крови или яде из-под демонических когтей — правда оставалась неизменной: Авул мог шевелить только руками и головой. Оттого голос, который он тогда услышал, Авул запомнил на всю свою жизнь:       — Капитан? — слово прозвучало так беззаботно, как будто его окликнули в одном из Сейвульских коридоров. — Вы там? А! Вот вы где! И живой ведь, вот это Господин будет рад.       Кто-то стоял у входа в пещеру. Похожий на человека, или, скорее на человеческий силуэт на фоне бушующей бури. Он наклонился, чтобы пробраться в убежище, схватил Авула за его руку и волоча по земле, вытащил наружу. Не понимая, враг его схватил или нет, Авул достал нож и несколько раз взмахнул им в сторону тащившего его человека. В ответ он услышал лишь тихую усмешку, которую тут же унёс ветер.       — Помощь уже здесь, Капитан, — произнёс «силуэт». — Шах Альзир обо всех позаботился.       Голос незнакомца казался очень молодым и спокойным, но слова, которые он говорил, были произнесены с таким упоением, из-за которого вовсе не хотелось чувствовать облегчение. Все инстинкты Авула кричали о том, что человек этот был врагом и его следовало убить прямо здесь. Если бы только он мог хотя бы встать! Хотя бы крикнуть, чтобы отдать приказ своим людям и дать им ещё один шанс на выживание. Но Авул лежал на песке мёртвым грузом и задыхался от собственного гнева, под давлением беспомощности, которая обрушилась на его грудь. Человек в чёрном сделал шаг, и мир вокруг них пропал. Стихла буря, над головой растянулось тёмно-синее небо, совершенно безоблачное, как самой ясной ночью. Вот только не было на этом небе ни луны, ни звёзд. Пеленой простиралось оно над ними, ни конца ему, ни начала. А под спиной Авул чувствовал песок, но не такой грубый как мгновением раньше. Незнакомец протащил его несколько шагов, а капитану показалось, словно за это время они пересекли все Земли Тайн по два раза и усталость от этого пути тащила его вниз как зыбучие пески. С последним шагом бесконечная синева над головой задрожала, сквозь неё начали прорезаться знакомые витиеватые узоры и яркие шёлковые ткани. Вокруг них снова стало светло, и когда Авул моргнул, он оказался в тронном зале, а вокруг него столпись люди. Послышались крики служанок, обронивших свои подносы на отполированный мраморный пол. На этом же полу лежал мужчина в повреждённой броне, израненный и тяжело дышащий. Авул понятия не имел, что произошло но от этого кружилась голова. Разговоры вокруг доносились до него неразборчивым гудением и единственное, что он смог понять, было сказано тем самым человеком, который его сюда притащил: «ценный ресурс».       Очнулся он уже в госпитале, окружённый запахом множества целебных мазей. Весь перевязанный бинтами, он сдвинул полосу шёлковой ткани со здорового глаза и осмотрелся: десятки пустых кроватей окружали его. Авул был здесь совсем один. В те дни события до, во время и после бури смешались в одно неподвластное разуму месиво из ярких картинок и громких звуков. Ноги всё еще были слабыми, но Авул попробовал встать и у него даже получилось выйти в коридор госпиталя, но уже там его перехватили врачи и завели обратно, строго наказав как можно меньше шевелиться.       «Вы чудом выжили», говорил каждый, кто с ним взаимодействовал, но Авул знал, что никакое это не чудо, а вполне реальный человек, который вытащил его из когтей смерти. Он хотел найти его так же сильно, как разузнать о судьбе своих людей, но кого бы из врачей он ни спрашивал, все либо пожимали плечами, либо молчали, хотя глаза их выдавали намного больше информации, чем могли бы высказать слова. Когда ему всё же разрешили встать с постели, Авул первым делом направился к своему доверенному лицу среди королевской прислуги и приказал ему узнать как можно больше о случившемся. Парень выглядел виновато, но не стал ему перечить. Подсказал только найти одного из советников Шаха, который точно должен знать обо всём, что происходит в их государстве.       Как ему и пообещали, тот самый советник оказался в королевском саду. Совсем молодой парень, с ног до головы одетый в чёрную дорогую ткань; он сидел в тени одного из самых старых деревьев в округе, играясь с четырьмя рыжими котами солнечным зайчиком, что отражался от его браслетов. Коты беззаботно прыгали вокруг юноши, а он так же беспечно хихикал, когда им не удавалось поймать добычу. Звук его смеха пробудил в памяти Авула несколько неприятных и коротких воспоминаний, которые стали причиной ноющей боли под бинтами на его лице.       — Кошки никогда не смогут поймать отражение солнечных лучей на траве, потому что свет нельзя потрогать. Но они постоянно пытаются это сделать. Поэтому иногда им нужно позволять «ловить» его, закрывая браслеты рукой в момент, когда их лапки «касаются» блика. Тогда они думают, что охота удалась и чувствуют удовлетворение. И после можно снова открывать браслеты и давать им нового зайчика, которого они тоже захотят поймать. Ведь если цель охоты недостижима, то когда-нибудь они потеряют мотивацию её ловить и разленятся.       Он говорил, даже не обернувшись в сторону Авула, продолжая играть с животными, как будто появление рядом капитана ничего не меняло.       — Господин уже сообщил вам? — погладив подошедшую к нему кошку, спросил советник.       — Ты был там, — только и смог просипеть Авул, чувствуя боль, когда напряглись его голосовые связки.       — Конечно я там был, меня ведь послали забрать всех выживших, — проводя кошку взглядом и наконец-то спрятав браслеты под рукавом, юноша хмыкнул и поднялся с земли.       — Госпиталь был пуст.       — Соболезную, Генерал, — всмотревшись Авулу в глаза, произнёс советник и медленно прошёл мимо него, едва задевая ошарашенного мужчину плечом.       Авул смотрел на то место, где совсем недавно сидел черноволосый юноша и не мог принять того, что только что произошло. Сначала советник признался в том, что все его люди мертвы, вопреки тому, что Авул успел запомнить перед тем, как увидеть то бескрайнее чистое синее небо. А потом он назвал его генералом, хотя Авул не получал никаких назначений. Более того, раньше ему уже предлагали повышение, но капитану удавалось сохранять всё на своих местах достаточно долго, чтобы чувствовать себя комфортно и продолжать делать свою работу.       Пока мысли в хаотичном порядке выстраивались у него в голове, Авул пропустил момент, когда советник уже почти покинул королевский сад. Он хотел было приказать ему остановится, но от мышечного напряжения голос совсем пропал, и Авул просто прохрипел что-то невнятное, открыв рот аки выброшенная на берег рыба. Превозмогая боль в ещё не зажитых ранах, он догнал советника — благо тот шёл медленно, словно прогуливался по саду — и схватил его за ту самую руку, на которой были браслеты. Они звонко ударились друг о друга и Авул смог рассмотреть выгравированные на них символы. Те, что обычно защищают дом и несколько новых, которые начинались как другие, что должны были пропускать в дом только удачу, или здоровье. Защита от демонов и демонический призыв: из песчаной бури его вытащил демон, которому приказывал Шах.       — Генерал! — голос советника прозвучал испуганным и на долю мгновения выбил Авула из колеи. — Ваши люди мертвы, но мы ведь с вами служим одному Господину! Я спас вас только по Его приказу и лишь Его словам я подчиняюсь, — советник говорил низко поклонившись, из-за чего не было видно его лица, но Авул слышал, как с каждым словом улыбка на лице юноши становилась всё шире и шире. — Вы ведь знаете, он — воля Сарр на нашей земле, а значит всё, что здесь происходит, Его воля тоже. Как моя жизнь, так и ваша.       Плечи советника дрогнули, как будто он рыдал или смеялся, но когда он снова поднял взгляд на Авула, то выглядел таким же испуганным, каким был схвачен. Генерал смотрел на юношу, который казался здесь лишней деталью в мозаике и чувствовал лишь исходящую от него опасность, из-за которой все мышцы в теле сводило ноющей болью, а в ушах завывал призрачный ветер.       Рука советника выскользнула из его хватки и Авул позволил демону покинуть сад и скрыться среди сотни Сейвульских коридоров. Он смотрел ему вслед, снова и снова прокручивая в памяти сказанные советником слова, пока не понял, на что демон намекал: буря была не случайной, как и нападение демонов на заставу.       Следующее, что Авул помнил: то, как бесцеремонно он ворвался в зал для аудиенций и приказал всем покинуть его, чтобы остаться наедине с Шахом. Лишь потому что Авул был тем, кем был, Альзир отпустил всех своих слуг и советников.       — Демон на службе? — прохрипел Авул, вымучивая каждую гласную.       — Без моего приказа он и шагу в сторону ступить не может. Демоны, которые боятся смерти от моих руки — полезны, — Альзир слегка приподнял свою руку, на которой красовались золотые браслеты с гравировкой из уже знакомых ему рун.       — Демоны в буре тоже?       — Песчаные бури частое явление в это время года, я видел её и поэтому не мог прислать подкрепление, — Альзир повёл взглядом в сторону. — А демоны… Мне сообщили, что вы пролили так много крови, что даже песок побагровел. Возможно, они пришли на запах, как падальщики.       — И поэтому… все мои люди, —Авул подавился приступом кашля и схватился за ближайшую колонну, чтобы не рухнуть прямо в ноги своего Господина.       — Демона послали спасать их, но вести о том, что это не простая буря, дошли слишком поздно. А когда тебя привезли в госпиталь все вообще не понимали, как ты выжил. Возможно, демоны приняли тебя за труп и убили остальных. Если бы не Советник, то ты был бы в списке погибших при защите границ Тайн.       — Тогда призовите Адептов Души, — отпустив колонну и кое-как выпрямившись, Авул заглянул Шаху прямо в глаза, разочаровавшись в том, что в них увидел.       — Капитан Авул Наир, мы последователи Хранителя Разума и Тайн — мы не можем позволить всему остальному миру рыскать по нашей земле, вынюхивая все наши секреты и переписывая бесценные знания, — Альзир заговорил медленно, словно собрался нравоучать подростка за неповиновение. — С напавшими на вас демонами разберётся Советник. А тебя я назначаю Генералом Городской Стражи. Поверь, после того, что ты сделал, от новобранцев отбоя не будет и мы восстановим все потерянные на заставе ресурсы.       Последнее слово эхом повторялось у Авула в голове, и он пустым взглядом смотрел прямо на человека, который, возможно, отдал приказ убить всех на границе. И врагов, и союзников. А выжив Авул лишь потому, что Альзир считал его одним из своих ценных ресурсов, который не мог просто так выбросить закопать на общем кладбище. Навязчивый голос Советника, сказавшего что-то о ценном ресурсе за мгновение до того, как он потерял сознание прямо в тронном зале, всплыл у Авула в памяти, и рана на лице снова отозвалась неприятной болью, заставляя его хмуриться.       — Господин. — Авул выдохнул. — Вам нужно лишь моё молчание, а не порядок в городах?       — Если ты устал, можешь уйти на покой со всеми почестями, генерал. Но королевские тайны остаются лишь у приближённых ко мне, поэтому ты должен будешь оставить их здесь, если решишь уйти.       Авул опустил взгляд, чувствуя, как его переполняет ярость. Он был в шаге от того, чтобы убить стоящего перед ним наглеца, а потом и себя, не в силах жить с таким позором. Его руки, крепко прижатые к бокам, исходили мелкой дрожью от той бури эмоций, которая бушевала в груди. А фоном всему этого хаосу в голове и душе звенел смех человека в чёрном. И когда Авул это осознал, он вдруг перестал чувствовать хоть что-либо. Его взгляд прояснился, а гнев утих, уступая место обволакивающей пустоте. Он словно стал невесомым и продолжал стоять ровно лишь потому, что тело забыло, как падать. Шах предлагал ему короткий поводок или смерть, но если Авул выберет второе, то он никогда не сможет убить тварь, которая его на это обрекла. Он выдохнул, расслабив плечи, и опустился на одно колено, склонив голову перед Шахом.       — Спасибо за Вашу щедрость, Господин, — произнёс Авул, чувствуя, как кожа под бинтами на ноге потрескалась от столь внезапного движения. — Это великая честь служить под Вашим началом.       В тот день всё изменилось. Авул больше не вмешивался в дела, которые касались соседнего государства. Он возглавил Королевскую Стражу, став одним из посланников воли Шаха. Как предполагал Альзир, когда люди прознали о том, что легендарный Авул Наир более не станет уходить в военные походы, а останется ближе к народу: количество добровольцев желавших записаться в ряды Стальной Гвардии резко возросло. Но Авул больше никогда не сидел со своими подчинёнными за одним столом. Для солдат он превратился из приближённого соратника в сурового генерала, с жутким шрамом на пол лица и грубым осипшим голосом. Столь резкая перемена не осталась без внимания и в замке, а потом и по всем городам поползли слухи о том, что произошло. Кто-то говорил, что Буря Демонов сломала его, отняла всё, даже голос, в обмен на жизнь и теперь Авул просто не хотел больше ею рисковать. Другие же, подслушав сплетни личных слуг советников, перешёптывались о том, что это Шах Альзир был вынужден принять столь чудовищное решение согнать демонов к заставе, потому что иначе Земли Тайн разделили бы судьбу Вирай.       А выживший Авул, провозглашённый героем, был вынужден продолжать слепо служить тому, кто отнял у него всё.       И лишь сам генерал, по крупицам собравший истину о том, что случилось в тот день, молча делал вид, что в упор не слышит всех этих мерзких сплетен. Зная то, что ненавистного демона можно убить с помощью зачарованных браслетов, он продолжал следить за ним. Чтобы оказаться рядом в момент, когда Советник ошибётся и наконец-то сделать то, что не удалось во время той злосчастной бури.