Часть 1 Наглец в этом саду.
30 ноября 2025 г., 13:47
Принц, научившийся прятать раны за гордостью.
Солнце, смеющееся сквозь сомнения.
Мозг, острый как лезвие, верный как расчёт.
Щит, что защищает и обнимает крепче всех.
Искра, наряжающая даже боль в красоту.
Молчание, от которого перестаёт дрожать сердце.
Осторожный рыцарь, что боится не битвы, а взгляда.
Насколько бы, они не были разными, насколько бы, у них не было разное мировоззрение. Неважно сколько бы они поссорились, а потом помирились. Они знают что, в конце концов, все они отдадут жизни друг за друга. Потому что Семья – это не обязательно то, что связывается лишь кровью.
***
«Что может быть хуже этого дня?» – подумал он про себя. Он малейшего представления не имел об этом парне. Но ему хватило сегодняшнего. Сполна. И хотя это кажется невозможным, но ему бы хотелось забыть его. Но все мы понимаем что, они встретятся и явно не один раз. ––––– — Зажми эту часть, Минхо. — проговорил старик, поправляя очки а после прижал пергамент к доске. — Да вот так. — И так всё. — аккуратно вставив ось обратно и закрепив вал, заключил парень с вишного-красными волосами. Он повел рукой по деревянной раме. — Держится. Элрион выпрямился, с одобрением смотря на карту. — Последний штрих за тобой. Как всегда. Минхо кивнул, и положил приборы в чемодан наставника. — Знаешь, — начал старик закатывая рукава. — Сегодня редкий день Ли Минхо. — Какой то праздник? — закрыв чемодан и застегнув молнию он спросил. — Почти. — наставник прокашлянул. А это означало что, он собирался рассказать длинный монолог. Минхо повернулся к нему и представился слушать. — Давным давно, появилось редкое небесное явление — Поцелуй светил. Раз в несколько десятков лет, именно сегодня 8 числа Солнце и Луна, вопреки природе, сходятся в одном небе. Говорят, в этот миг небо замирает, время становится мягким и податливым, как воск, а между мирами открываются тропы. Старейшины передавали из уст в уста: В этот день каждый человек может встретить свою вечную любовь. Не случайную, не мимолётную, а ту что связана с ним нитью судьбы. Иногда — это радость. Иногда — испытание. Но всегда — знак. И лишь те, кто не ищет любви — действительно её встретят. — Ну да. Особенно если всё это время сидеть за учебниками. — Минхо поднял взгляд на его учителя. — Ты же правда думаешь только об учебе и только. Никакой романтики. — Я просто в легенды не верю. — Это не просто легенды. У многих сердец нашлись половинки в день Поцелуя светил. Ты просто считываешь вероятности и анализируешь в голове, а любовь это не математика, Минхо. Тут надо слушать сердце, оно тебе подскажет лучше. Я слушал свое сердце. Юноша задумчиво смотрел себе на руки. Притупленная боль всё ещё присуствует. Таиться глубоко, глубоко в сердце. Хоть он и сказал что, больше не будет вспоминать, это оказалось гораздо труднее. Это не про простил человека или забыл про свою давнюю оплошность Это просто время с неправильным человеком. Учитель обратил внимание на смену настроения в его лице, но не стал ничего говорить. Просто ждал, дал время, не спешил. А Минхо будто почувствовав что увлекся мыслями, вернул на него свой взгляд. И продолжил как обычно, хоть старший и ожидал чего-то другого. — Наставник, разве может одно явление поменять твою жизнь? — усмехнулся Минхо. Выходит естественно и учитель ничего не заметил. По крайне мере не спросил. — Может да, а может нет. Судьба непредсказуема. - улыбаясь говорит ему наставник. — Просто, думаю..какие шансы что, можно встретить какого-то человека, который окажется твоей вечной любовью? Эти шансы единичны. Если вообще возможны. Разве бывает «вечная любовь»?. Этот термин используют лишь писатели в своих стихотворениях и романах, чтобы в красках описать как влюбленные любят друг-друга. — Вот дурень. — наставник легонько ударяет его по руке, на что Минхо шипит. — Когда люди любят они могут любить вечно. Когда могут поговорить, обсудить, быть искренними, без громких слов понимать друг-друга. Любить вечно можно, даже когда смерть разлучает вас. Ведь там, на небе вы опять соединитесь. Каждому дано любить, вот только сможет ли каждый найти свою вечную любовь? Эти слова сподвигнули его на определенные мысли. Но его голова уже забита другими вещами, не хватало ещё и думать о том что, напряжет его мозг точно не на один день. Тогда его голова точно взорвется. — В любом случае, мне это не интересно. — Ох что же с тобой делать, дитя? — Ничего. Просто задайте домашнее задание. Старик ударил его уже по макушке. — Хватит уже про учебу. Минхо схватился за место удара. — Может вы перестанете меня бить? — А когда это я бил? — он изобразил будто удивлен, спрятав сзади руки. Минхо засмеялся и бросил спокойно. — С такой памятью, не забудьте кто я, наставник. Так ладно, мне уже пора. В классе остались эти двоя. Значит что-то может случиться. — он поклонился, и быстрым шагом вышел из класса. Элрион кивнул, после посмотрел на стол. На выглядывающий кусок бумаги под картой. Тяжело выдохнув, он убрал карту в сторону. Минхо появился внезапно, от чего пришлось накрыть тем, что попалось на руку. Обведя взглядом буквы, старик медленно сел на стул. Медицинские документы. Он взял их после положил в сумку. Тяжело выдохнув он пробормотал. — Минхо, Минхо. Как мне тебе рассказать..?***
Предпоследние дни будто подсказывали, что солнце прибавит жару в полную. Даже в ранний утренний подъем, она будто хотела жечь макушку своими лучами. Сейчас ситуация стало хуже. Жужжание насекомых стало громче, будто те сошли с ума из-за жары. О прохладном воздухе вообще не идет речи. Но именно в такую жару в голову обычно приходят самые… «гениальные» идеи. — Так…Ликси, подай гвоздь, — он протянул руку не поворачиваясь к парню. Голос у него был такой сосредоточенный, будто он собирался чинить королевскую карету, а не какую-то тарахтящую конструкцию. — Маленький или длинный? — спросил тот самый «Ликси», сидя на корточках у груды инструментов. Вокруг были разбросаны болты, веревки, порванная ткань. И почему то здесь мука рассыпалась… Откуда она вообще здесь? Их уверенности наполняющей весь класс, можно было бы позавидовать. Хотя последствия таких озарений, всё же имеются. — Феликс. — парень сказал серьезно, оборачиваясь на друга. — Золотой. Он даст нам 10 тысячную скорость. Юноша оживленно кивнул, веря в это как последний дуралей. Торжественно передал золотой гвоздь, наблюдая, как друг с фанатичным блеском в глазах прикручивает его к задней части устройства. — Закончил!! — слишком ликующий возглас, заставил Феликса подскочить и застыть в немом восторге. Перед ними стояла конструкция, которую они гордо назвали «Воздуходуй 3000». Это чудо инженерной мысли собиралось из: – деревянной швабры в качестве оси, – ложки, найденные в старой кладовке, ржавые и непригодные для использования. – и основания от сломанной этажерки. Для антуража и «больше обтекаемости». – Веревки, которые завязаны бантиком. – и банан..? А нет. Кожура что прикреплена сверху всего этого чудо. Выглядело всё сомнительно, держалось на честном слове, уверенности, и с помощью гвоздиков и веревок. — Воздуходуй 3000, подари, мне уже холодный ветер, — Феликс прикрывая глаза, величественно воскликнул и вытянул руки в стороны. — Чанбин, включай. — он приоткрыл один глаз на друга ожидая действия. Парень оглядел их изобретение. Всё криво косо, но в их глазах выглядело оно шикарно. Руки явно не из плеч растут, но кому какая разница, верно? С этими мыслями, он уверенно взялся за одну веревку, которая жалко свисала вниз. Пока не зная, какие последствия приведёт их "замечательная" идея. — Давай испытаем! — Чанбин с азартом, потянул за веревку. И тут БАЦ! Одна из ложек отлетела прямиком в стену. Вторая в доску, третья на пол. Неожидавшие этого, два инженера с нулевым образованием, сразу сели на корточки. И они забыли, что та мука, которая была на рассыпана на полу, была также в этой великолепной конструкции. Воздуходуй буквально взорвался, и мука как туман накрыла помещение, после став причиной кашля юношей. Он проходил по коридорам размышляя об этом. Звук шагов отдавались неким эхом по стенам. Последнее время он много думает. Слишком много. Про выбор, несущую ответственность, ожидание, давление, камень на плечах. И воспоминания. Темные, без капли света. Которые никак не хотят уходить. Это было ярко чтобы забыть. Но слишком больно чтобы хотеть вспомнить. Он вроде как понимает что не виноват, но вину чувствует. За что? За то что дал им расстаться? Или за то что позволил себя ранить? Он не знает.. Бывает порой себя загоняет что его пару дней не увидишь. Не только вина на него давит. Он ведь принц. Он наследник. Сядет на трон, будет править целым королевством. Этикет, манеры, знания, боевая готовность, техника, всё всё он должен знать. И все так порой уверены что из него точно всё получится. Все будто точно знают каким королем он будет, раз все говорят:«Королевство ещё больше процветет, когда наследник сядет на трон.», «С нашим наследником королевство точно будет иметь будущее.», «С таким наследником вам точно не боязно, ваше высочество.» Откуда они знают? Минхо ещё не знает. Он, конечно, усердно учиться. Знает весь этикет, какая ложка для супа, какая вилка для мяса. Умеет кататься верхом, мечом хорошо владеет. Также читает книги, познает карту королевства. Все экзамены проходит. Практику вообще за просто. Вот только уверенности от этого не прибавляется. Откуда он может знать что будет завтра. Всё ведь может измениться. А неизвестность его пугает. Задумываясь, он не заметил как дошел до кабинета. Он положил руку на ручку, открывая медленно дверь. Оставлять Феликса и Чанбина вместе конечно тупая идея. Они могут сотворить то, о чем и не подумаешь. Но выбора не было. Другие ещё не пришли. Так что пришлось их оставить, конечно рассказав монолог о том чтобы они ничего не сотворили. Всего лишь то полчаса тихонечко посидеть. Не сложно ведь. Открывая дверь он конечно представлял что, они что-то да сделают. Но никак ложку прилетевшую ко лбу. — АЙ! — юноша взялся за лоб, смотря на прилетевший в него предмет. Он медленно поднял ложку и посмотрел на тех двоих так, будто убьет их этой же ложкой. Хотя почему будто? — Вы двое…! — Минхо, братец, честно мы не хотели.. — перебивший его Феликс тараторит и сразу кланяется, надеясь на пощаду. — Может мы поговорим мирно? И ты уберешь ложку..? — теребя край манжета рубашки, он аккуратно показывает на ложку в его руке. А Минхо держит ложку уже как нож. Феликс сглатывает. И отходит назад от одного его взгляда. К слову он ещё не поднял голову. — Ли Феликс. Что здесь происходит?!!Почему тут катапульта из ложек и муки по всему классу?! — Минхо закашлял. — Это..Воздуходуй 3000. — Феликс пододвинул к себе нервозно и быстро стул, словно это защитит его от Минхо. — Прототип охлаждающей системы. Инновация, так сказать… — Инновация? — Минхо прошёлся взглядом по конструкции: кожура, ржавые ложки, гвозди, порванная ткань, верёвки. Его выражение стало каменным. — Это похоже на чьё-то приговорённое к смерти будущее, а не на инновацию. — Но мы почти добились успеха! — вмешался Чанбин, — Мука даже разошлась равномерно, видишь? — Видишь, — тихо передразнил Минхо. — Сейчас ты у меня точно увидишь. Нельзя было вас двоих вместе оставлять. В этот момент дверь снова открылась, и в класс вошёл Хисын, спокойно, как ни в чём не бывало и тут же закашлялся. — …ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? Следом с ним зашёл Сынмин, с свитками в руках, как будто его вообще ничего касалось. Он на секунду застыл, оценивая всё взглядом. Его бровь поднялась. — Пыльная атака, — сипло выдал Феликс из-за стула. — Не дыши глубоко. — …Вы всерьёз скрутили банановую кожуру с ложками и ремнями? И что это? — Да, — без малейшего смущения ответил Чанбин. — «Воздуходуй 3000». Новый этап в развитии науки. Сынмин прошел мимо них подходя к своей парте. Положив свитки на парту он оборачивается. — Одарённые инженеры, — сказал он в абсолютной тишине и сарказме. — Всё сделано, грубо говоря из говна и палок. И вы ещё и удивлены, что оно взорвалось?! — Мы не удивлены, мы впечатлены, — подал голос Феликс. — А ты просто не понимаешь наших высот мышления. И в этот момент в класс зашёл Ёнджун, не ожидая вообще ничего. — А …что здесь произошло?! — удивленно вскинул брови. Сынмин окинул его взгляд и остановившись на волосах, потом посмотрел на свою тетрадь. — Произошло бедствие от рук двух одаренных инженеров. — он опять посмотрел на его волосы. — Но даже это зрелище не сравнится с той катастрофой, что случилась на твоей голове. На волосах у тебя будто единорог свои отходы оставил. Тишина. Хисын прячет смешки. И за что получает колючий взгляд свою сторону, за что сразу оправдывается. — Выглядит необычно, но тебе идет. А Сынмина просто завидует, что у него волосы не флуоресцентные. — То то же. — после Ёнджун окидывает Сынмина взглядом. — Если моя голова катастрофа, то твоя - доказательство, что некоторые бедствия происходят ещё до рождения. — он переводит взгляд в сторону, смотря на разбросанные предметы. — Кто мне объяснит, что тут… Феликс резко выскочил из укрытия и вцепился в его плечо: — Ёнджун-хён! Защити меня! Минхо снова смотрит, как будто собирается выкинуть меня в окно! — он посмотрел на его волосы. — Твои волосы шикарно выглядят. Тебе так идет розовый цвет. Это новая поставка? Вышли другие цвета? — он начал менять тему, чтобы Минхо по щелчку пальцев забыл, почему получил ложкой по лбу. — Ли Феликс Вальмонт! Хватит всегда прятаться за Ёнджуном! Ёнджун в недоумении смотрит на Феликса, который затаился у него за спиной и тяжело выдыхает. Он оборачивается к нему и младший сразу припадает в объятия, утыкается носом в его плечо, но старший его отстраняет и смотрит прямо в глаза. Феликс не хотя смотрит в ответ, с виноватыми глазами. — Феликс, что вы тут устроили? — спокойно спрашивает он. Юноша крепче обнимает старшего, глядя своими большими глазами. — Хён, мы правда не хотели чтобы такое случилось…но идея ведь то шикарная! На почве того что жара невыносимая, в наших мозгах зародилась мысль. Мы собрали механизм, который будет посылать нам холодный воздух. Это же гениально! — А в ваших мозгах не рождалась мысль, что конструкция из барахла – это не очень? — глядя на пол, где как раз таки и была их конструкция, он перевел взгляд на Феликса. — Что уж говорить о том что, оно может не сработать. — Рождалась. Но быстро улетучилась, так как мы были в полной уверенности, что всё получится. — он оглядел их творение с грустью. — Вам двоим особенно нельзя таким заниматься! Разве вы не учли урок, с прошлого и позапрошлого раза? Когда чуть ли не взорвали кабинет алхимии, и не уронили цветы, которые вам двоим было поручено перетащить из кабинета в коридор. Да, там расстояние было максимум пять метров! И вы умудрились разбить пять горшка с цветами. — Минхо строго проговорил, скрешивая руки на груди. — Вообще-то четыре. — добавил притихший Чанбин. — Один уцелел. — Лучше помолчи. — проговорил Хисын. Минхо повернулся на него, от чего тот застыл на месте и поднял руки. — Хорошо, молчу! Юноша обернулся, посмотрев на брата который также укрывался от него. Феликс бросил на него виноватый взгляд и тихо прошептал: — Надежда умирает последней..? — Моё терпение умирает последней! — прошипел Минхо. И указал на брата и друга. — Вы двоя, быстро уберитесь, не хватало ещё чтобы Тревейл это увидела. — он сел на свое место. Феликс прикусил губу, все прекрасно поняли чей урок сегодня первый. Он сразу выскочил из-за спины Ёнджуна и сев на корточки, начал собирать отлетевшие детали. Чанбин тоже влился в уборку. — Додуматься до такого..— помотал головой Ёнджун. Феликс хотел уже ответить, но заметил взгляд Минхо на нём, и продолжил убирать. — Наши золотые гении. — усмехнулся Сынмин. И уже через несколько секунд, Чанбин убрал последнюю веревку за шкаф. И всё они закончили. Правда мука всё ещё видна. Поэтому они собрали её метлой что была в их классе. Чисто, будто ничего и не было. После «шестеренка» друзей садятся на свои места. Сынмин аккуратно макнул пером в чернила и собирался писать, когда заметил воздушный, словно парус рукав рубашки на своей тетради. Он недоумением посмотрел на него. — Твои крылья лежат на моей тетради, птичка. Ёнджун повернул голову не понимая о чём речь, далее посмотрел на парту. И поднял взгляд на него, конечно закатив глаза. — Это вовсе не крылья. Просто широкий, волнообразный рукав. — руку убрал, от чего в лучшем образе показалась вся длина рукава. К слову, она кажется могла закрыть собой сумку. — Ты точно уверен что это рубашка, а не костюм птицы перед миграцией? Только не улетай раньше экзаменов. Услышав стёб Ёнджун посмотрел на него косо. — Для особо одаренных это называется мода. И даже если я одену костюм птицы, я всё также буду выглядит великолепно. Потому что я Чхве Ёнджун Дюваль. — Представляю. Курицу с розовыми волосами. — Ким Сынмин Вотрен! — юноша ударил его по плечу. Парень тихо фыркнул, пряча смешок. Феликс сидевший сзади них засмеялся над ними. И тут Чанбин оживляется и предлагает одну абсурдную мысль. — Не ссорьтесь, не ссорьтесь. Я открою свой магазин одежды, и у вас прекратятся вечные перепалки. — выдвигает руки вперед и отводит их в стороны, смотря куда то верх, словно там что то написано. — БинФэшн! — Не думаю что Чанбин и мода совместимы. — говорит наконец Минхо. — Почему нет? Мой магазин обрел бы популярность. Бинфэшн – только для истинных. — он вытянул руку верх, и поднял указательный палец, а голову опустив вниз. Вторая рука у ремня. Словно какая то звезда. — Да, прямо чувствуется степень твоего вкуса…ниже плинтуса. — бросает Ёнджун. От возмущения его и так столь маленькие глаза расширяются. А рука так и остается висеть в воздухе. А Феликс смеётся закрывая рот рукой. Чанбин хочет уже возмутиться и ответить как его опережает Вотрен. — Если бы у Чанбина был бутик одежды, то одежду могли бы использовать, лишь как тряпку для мытья полов. — вставляет и всё также что-то пишет и обводит, и выводит возмущение Со на новую планку. Ёнджун лишь усмехнулся. А Феликс уже не может перестать смеяться с всего происходящего. Минхо даёт ему кувшин с водой, чтобы он выпил и успокоился. — Эй! Для мытья полов? — бросает руку на спинку стула, тихим стуком. — По крайней мере, у меня был бы магазин, а не коллекция старых чернильных пятен, как у некоторых. — посмотрев и указывая на его свитки перо в руках. — Ну что ж, если ты когда-нибудь решишь открыть этот великий магазин – Бин Фэшн, дай знать. Я обойдусь стороной. — он поднял голову и посмотрел на него. — Честно, звучит как болезнь кожи. — Эй! В смысле болезнь кожи?! — на секунду он задумывается. — Значит дело в названии? Хорошо, как вам..— он подумал пару секунд, и сразу ответил. — BINFIT? На это предложение все оглянулись друг на друга, сдерживая смех. — BINFIT: будь модным, пока бьёшься топором! — проговаривает Феликс будто читая газет, сжимая руку в кулак, вызывая тем самым смех всех ребят, что пытались сдержаться. Чанбин в стороне смотрит на друга, как на предателя, мол “от тебя я такого не ожидал”. Это подхватывает Ёнджун и произносит с театральной паузой. — BINFIT — сила в штанах. И не только мышечная. — он поворачивается с изящной грацией на стуле. — BINFIT — возможно, вызывает слёзы у эстетов. — мрачно добавил Сынмин, будто зачитывает с предупреждением. — Эй! — возмутился Чанбин. — По крайней мере, у меня есть вкус. — Хоть и…своеобразный. — BINFIT — одежда, в которой можно победить врага и модный вкус одновременно. — саркастично говорит Минхо. — BINFIT: мода, которая шокирует. Буквально. Один раз ударило током от ткани! — Феликс вживаясь в роль и вставая со своего место как глава прогнозов. И сразу после возвращаясь на стул, почти задыхаясь от смеха. — BINFIT: потому что кто-то должен одеваться хуже тебя. — протянул Ёнджун, одаривая Чанбина снисходительным взглядом, полный трагической модной боли. — BINFIT: если ты не знаешь, что надеть, просто… не надевай это. — заключил Хисын. Тут уже все заливаются смехом, пока Феликсу там уже плохо. Он бьет себя по коленям от смеха. И пару раз кашлянул и выпил воду приходя в себя. Наконец они успокаиваются. Чанбин сидел, молча разглядывая всех по очереди, и, наконец, со вздохом пробормотал: — Вы все просто завидуете. — Конечно. Твоей абсолютной модной бесстрашности, — съязвил Ёнджун, закатив глаза. Хисын закрывает рот от смеха. Новый круг смеха от одного недовольного лица Чанбина. В класс начали заходить остальные ученики, принося с собой шум, болтовню, смех, и порции сплетен. Минхо посмотрел на них и устало откинулся на сиденье стула. Сейчас начнется. Каждый день стены слышат как шепчутся девочки, делясь самыми свежими новостями. Они как раз садятся на предпоследнюю парту. Сохи и Кюрин. Сохи всегда совала свой нос куда не надо. Всегда задает некомпетентные вопросы, от чего кажется что она просто роется в чужом нижнем белье. А может не кажется? Кюрин получает сплетни нагревая уши. Хоть она и не задает невежественные вопросы, её уши оказываются там где не надо. Спереди них прямолинейная Жизель, которая говорила что думает, ломая этим чьё то эго. Точнее эго надменных и высокомерных парней. С рядом застенчивая Ниннин что прячется всегда сзади. У них крепкая дружба. Они очень близки. Очень. И может кто то бы и обратил внимание, как они постоянно смотрят друг на друга, но увы все заняты гораздо другими прелестями. Например Йеджи староста, которая спрашивает почему в воздухе летает пылинки муки. Кажется у неё дергается глаз. А тут Сан с Уёном спорят, а рядом сидевший Хонджун слушает их перепалку. На первой парте Юна поправляет нежно розовый бантик на волосах. Таким образом класс наполнился. — А вы слышали одну сплетню? — начала Кюрин. Ёнджун закатил глаза. — Она никогда не перестанет греть уши? — Кюрин не Кюрин если бы перестала это делать. — ответил ему Хисын. — Она всё удивляет. Её ухо то здесь то там. — Чанбин положил голову на руку. — Какая сплетня? Что уже произошло? — нетерпеливо спросил Уён. — Что за сплетня? — Кюрин не томи! Девчонка выдержав вопросы, делая интригу, постукала по парте руками изобразив барабанную дробь. — Хаюн помолвлена с Инсоном. Минхо особо не прислушивался в их разговор, но уловил все слова детально. Слова повисают в воздухе, будто кто-то резко приглушил все звуки в классе. А точнее в его голове. Принц застывает, опустив взгляд в учебник. Его пальцы, до этого лениво постукивавшие по столу, замирают. Феликс украдкой смотрит на брата, затем на Чанбина, который лишь сжимает губы, будто собирается что-то сказать, но передумывает. Сынмин отводит взгляд, задумчиво перебирая кончик пера. Ёнджун, замерший с приоткрытым ртом, медленно переводит взгляд на Кюрин. В его глазах ясно читается: «Ты совсем с ума сошла?!» Друзья смотрят на Минхо, но тот не проявляет эмоции. Будто застыл во времени. В его голове вероятно всего происходит буря. Надо что то делать. Но когда Хисын хотел положить руку на его плечо, он посмотрел на них. — Всё в порядке. Со мной всё хорошо. — он отвернулся, и сел прямо. Тишина. Все лишь хотели спросить как дверь медленно распахнулась. Ручка двери медленно коснулась стены, и в класс будто нагрянул гром. Или как объяснить то, что даже солнце спряталась за облаками. Разговоры и смех затихли сразу же, как будто сама реальность приостановила дыхание. Четкий звук каблуков слышный с коридоров, заставляющий дрожать от страха, словно отчет последних секунд до чего-то неотвратимого. Доминика Мортелис Тревейл зашла в класс. Она не смотрела — проникала взглядом. Холодные, выверенные движения, идеальная осанка, нету ни одной лишней волосинки. Мортелис выглядела строго, могущественно, и устрашающе. Без единого лишнего жеста. Аура – словно ледяной туман. Было ощущение, что сама дисциплина приняла человеческий облик. Она остановилась у кафедры, слегка приподняла бровь. Кто-то неловко сглотнул. А кто то боялся пошевелиться. После осмотрев всех, посмотрев каждому в глаза, она спокойно но также твердо бросила. — Урок начался. — голос не был громким. Но он мог заставить всех стоять стрункой. — Кто не готов уже могут выйти из класса. — Тишина. Никто не встал. — Все умные, значит? Минхо смотрел на чистый лист перед собой. Мысли поглощали с каждой секундой. Пальцы чуть подрагивали. Он не знает что чувствует. Он понимает но где то больно. В районе груди. Всё было кончено два месяца назад. Но он до сих пор винит себя за слабость.***
Уроки закончились и ученики выдвинулись выйти из класса. Девочки болтая вышли первыми. Следом за ними вышла троица. И только шестеренка осталась в классе. Минхо собирал тетради и книги в сумку, и заметил что перед ним стоит Хисын. Он поднял голову смотря на него и собираясь спросить, как он ответил первее. — Минхо, с тобой точно всё хорошо? — беспокойство в его голосе было заметным. — Да всё нормально..я даже думаю..— он неуверенно начал. — Нужно её поздравить….— он пытается улыбнуться. Фальшиво и паршиво получается если честно. В комнате холодеет, хотя за окном пялящее солнце. Минхо опускает глаза.. На кухне. Раннее утро. Минхо сидит, уставившись в тарелку с холодным рисом. Феликс в свободной рубашке, с лохматыми волосами, ставит перед ним тост. — Ты снова не ел? — Не хочу. — Она писала тебе?.. — Нет. — Тогда почему ты выглядишь, будто она умерла? Молчание длящийся на несколько секунд. И только: — Потому что, может, так было бы проще. Все пары глаз сразу уставились на голос. Сынмин замирает, Ёнджун убирает зеркало на парту, Хисын кашляет. Поперхнулся. У Феликса отвисает челюсть, которую закрывает Чанбин. Минхо смотрит на друзей, и понимает к чему поведется разговор. — Постой…минуту. — говорит Хисын выпивая воду из того же кувшина. — Минхо, не говори что ты правда хочешь этого. — спрашивает Со с расширенными глазами от удивления. — Братец, ты правда..? — Поздравить? Что, прости? — резко выпаливает Ёнджун. — он замолкает на долю секунды. Его взгляд становится стеклянным, губы дрожат. Минхо просто замер. Почти даже не моргает.. — Ты..это серьезно сейчас сказал…? — на взрыв бомбы замедленного действия по имени Чхве Ёнджун Дюваль остается считанные секунды. Я не знаю…может хотел быть выше этого..показать или хотя притвориться что могу простить.Или хотя бы убедить себя в этом. Что я не сломался. Хотя внутри всё гниёт. Минхо чувствует чью-то руку на своём плече. Хисын. Его голос звучит тише, но серьезнее, чем обычно. — Ты уверен? Ты не ни о чём пожалеешь? — говорит Хисын, заглядывая в его глаза. И это самое глупое. Я отдавал ей всё, но всё равно думаю, что не дотянул. Почему? Почему я всегда недостаточен? Он медленно посмотрел на него. И Хисын увидел всё. По зрачкам Минхо. Хоть и выглядит он спокойным. Глаза не соврут. — Возможно лишь в том, что не смог показать ей всю свою любовь, на которую был способен...— говорит он мягко и задумываясь на секунду. И бомба взрывается. — Не ты Минхо. А она! — голос срывается и чуть ли не походит на крик. — Это она тупая, неблагодарная курица, которой всегда было мало. Ты был готов ей весь мир отдать. — Феликс тянется к нему, мягко сжимает его плечо, в попытке остудить друга. — Ёнджун, нельзя так про неё говорить. — Минхо тихо вставляет. — Как ты можешь защищать её, после всего что она сделала? — отвечает раздражённо представитель семьи Дюваль. Прикосновение Феликса не помогают остудить пылки характер друга, так что, он боязливо поворачивается обратно. — Я её не защищаю. Просто... — он выдавливает, будто проглатывает стекло. — ...она не делала ничего плохого. — слишком ровно. Даже для лжи. Врать друзьям легко. Себе — сложнее. Я ведь сам знаю, что было. Но если я признаю это вслух — значит, всё это было по-настоящему. И боль — тоже. — Ох правда? — он сделал удивленный вид. — А кто тебе истерики на ровном месте устраивал? Или может срывался на тебе? Или, а! — он щелкнул пальцами. — Бросил тебя кто, напомни? Я просто не понимаю. Как ты можешь всё ещё так говорить о ней? Она буквально выжимала из тебя все соки! Ты бегал за ней, когда она винила в своем капризе тебя! Был верен ей, когда она могла при тебе с кем-то флиртовать! Она манипулировала тобой, выкручивая твою душу и после строила из себя невинность!! — он с силой ударил по столу. Звук раскалывает тишину, заставив вздрогнуть. Видеть такого злого друга им приходилось видеть лишь в двух случаях. Первое: после каждых не согласованных и не планированных встреч с Хаюн. А по последствиям их разрыва, долгое время, он был в спокойствии. Второе: когда у него терялось вдохновение. А это было редко. Так что можно считать что он был спокоен до этого момента. — Я всё ещё помню как ты приходил после встреч с ней как выжитый лимон. И потом винил себя что «недостаточно старался». На секунду он перевёл дыхание и взгляд. А после вернул взгляд на него и свой обвинительный тон. — Она сделала тебе столько кошмаров. Но стоило лишь ей сказать одно "ну милый", без извинений, без раскаяния, без ни-че-го, ты прощал ей всё и снова становился её марионеткой. И всё начинается заново, по кругу. Он чуть повысил тон, что не осталось без внимания. Феликс чуть сжал руку Чанбина, поглядывая на брата и друга. А тот нежно поглаживал его своей. — Ты не забыл что в тот день вашей ссоры, ты был весь подавленный, что не разговаривал с нами целую неделю?! А мы все тут волновались и переживали. Думаешь это нормально? Это всё ничего?. — Ёнджун..— тихо говорит Минхо. — Нет, дай сказать. Потому что, если ты и дальше будешь оправдывать её, я правда сорвусь. Она делала с тобой что хотела, как с игрушкой. Ты пропадал, молчал, ходил, как тень. А теперь — “надо её поздравить”? Да она тебя сломала, Минхо. И даже не оглянулась. Минхо прикрыл глаза, и тяжело выдохнул. Сложно очень сложно. Слова Ёнджуна ударили метко по болевым точкам. Горькая правда, которую ему нужно было услышать. И хотя Ёнджун никак не хотел его ранить, но получилось. Но не из-за него. А из-за самого себя. Из-за слабости которую он не может преодолеть. — Я..знаю что её характер не самый лучший..— он не знает на что надеется и зачем, но продолжает говорить о ней хорошо. Его тут же перебивает Дюваль. — Не самый лучший? Минхо, называй вещи своими именами. У неё отвратительный, мерзкий, и самый ужасный характер который я когда-либо видел. Не считая нашу Мразоту. У неё этот титул на достойном первом месте. Он собирается вставит факт который, как бы кто не старался не изменит и не забудет. — К тому же я и ты, прекрасно знаем как я к ней отношусь. Не жди от меня любезности. Раз ты просто будешь сидеть и смотреть на её свадьбу. — выпаливает Дюваль. Мне больно. Но не от слов. От себя самого. От того, что я всё ещё… не отпустил. Он чуть успокаивается и выдыхает полной грудью. И напоследок говорит. — Ты достойнее. Ты всегда был лучше. А она — просто красивая оболочка с гнильцой внутри. И мне плевать, сколько у неё теперь титулов. Она — чёртова заноза. И я не забуду, как ты смотрел в стену весь вечер вместо того, чтобы сказать хоть слово. Не забуду, как мы тебя теряли, пока она играла в «бедную леди». — он отводит от него взгляд. — К тому же она ничему не сожалеет, раз спустя лишь два месяца помолвилась. Минхо молчит. Мысли бьются в голове, как пчелы в стеклянной банке. Он всё понимает. Он осмысливает его слова. Ёнджун никогда не сделает больно. Минхо знает. Он просто скажет правду. Жгучую, горькую. Но никогда не соврет, со сладкой, красивой ложью. В этом весь Ёнджун. Надежный, прямолинейный, заботливый, друг. Что прям в точку попадает по всем ранам. Хоть и не желая этого. Внутри, у себя в сознании Минхо осознаёт, понимает и просит прощение. За слабость, за то разрушил, хоть и не осознанно, и лишь на одну неделю, их связь, за то что позволил манипулировать собой. За то что не смог отпустить. За все время между ними будто искры летали. В разговор не вмешивается ни Феликс, ни Хисын. Понимают что лучше не высовываться. Они оглядываются друг на друга. Сынмин смотрит на свои свитки, хотя понятное дело, не о них сейчас он думает. — А теперь, — вдруг прерывает молчание Чанбин, — кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, где у нас хранится шоколад. Потому что, клянусь, если я сейчас не съем что-то сладкое, взорвусь уже я. А крики в этой комнате — квота, вроде как, исчерпана. Феликс тихо фыркает и убирает свою руку от его и ударяет легонько. Сынмин моргнул и отложил свитки. Ёнджун, всё ещё злой, скрестил руки на груди, но взгляд стал мягче. Минхо даже не улыбается. Ещё слишком рано. Но воздух становится легче. — Ты вечно голодный, — бормочет он, не глядя. — Конечно. Потому что кто-то не разрешает приносить булочки на утренние собрания, — парирует Чанбин. Он подмигивает Феликсу. — Хотя, Феликс, может, ты тайно прячешь под мантией брауни? — Я больше не рискую после того, как вы чуть не сожгли библиотеку из-за орешков, — фыркает тот. Напряжение уходит, как туман на солнце. Минхо поднимается, на секунду замирает, будто боится пошевелиться и наконец делает шаг. Он не уверен, куда. Просто прочь от стола. Прочь от слов, от воспоминаний. Он ещё не готов говорить. Но готов слушать. А потом… потом он пойдёт к старому дубу. Передохнуть. Подумать. Остаться один. По крайней мере, он так думал. — И куда ты собрался идти? — уже чуть хриплый, но спокойный голос произносится сзади. Минхо поворачивает голову смотря на Чхве. И все пары глаз уставились на него, ожидая ещё одного "легкого разговора". И уже готовы были подняться и отговаривать его, когда Дюваль поднялся со своего места. Но он лишь медленно подошел к Минхо. — Если планируешь сбежать в сад то, я с тобой. — говорит он последнее слово почти шепотом, но Минхо всё равно услышал. Минхо поднимает глаза на него. Всё трескается сразу. Друзья смотрят на это и медленно встают со своих местов, когда Ёнджун утягивает Минхо в дружеские объятия. Сынмина конечно пришлось тащить. И вот так они обнимаются все вместе. С разных сторон, делясь с друг другом теплом. — Вкус у тебя конечно как у Чанбина. — говорит Ёнджун, поглаживая его спину. — Эй! БинФэшн и БинФит прекрасные названия для магазина! — возмущается очередной раз Чанбин. — Боже, ты можешь быть потише? Прямо в моё ухо! — из-за его громкого голоса Хисын закрывает уши. Чанбин на это кричит ещё раз, но уже ближе к его уху. Хисын вопит, отворачиваясь, пытаясь спасти свои ушные перепонки. — Ага, конечно. Лучше оставь это дело Ёнджуну. У него хотя бы руки из правильного места растут. — добавляет Сынмин стоящий в позади и не особо приближается к этой кучке. Феликс заливается смехом утыкаясь куда-то в лопатки Минхо, Хисын похлопывает Сынмина тоже посмеиваясь. Все смеются и лишь один Чанбин недовольный смотрит на своих друзей, но не удерживается и тоже смеётся. И утягивает Сынмина ближе, тот недовольно, но подходит ближе. Ёнджун усмехается и проговаривает. — Не уж то маленькая похвала от Ким Сынмина Вотрена? — драматично прозвучало от него. — На большое не надейся. — отвечает он пытаясь выбраться из схватки Чанбина. Ёнджун на это фыркает и бормочет себе под нос. Минхо незаметно улыбается краешком губ, смотря на свою вторую семью. Как все они смеются, вжавшись в кучу. От лица недовольного Сынмина, до заразительного смеха Чанбина, и Хисына который закрывает одно ухо от Чанбиненого рта. Сзади его обнимает и также смеется Феликс. И Ёнджун спереди наблюдает за ними. Так уютно и тепло. Его друзья что всегда рядом. С самого детства. И сейчас, ему правда жаль, за то что он заставил их волноваться. Что просто потерялся и не рассказал обо всём. Но даже после этого, они понимают его. Он знает что других, таких, друзей ему не найти ни в одной жизни. Да они все разные. Буквальные противоположности к друг другу. Но в этом вся суть. Противоположности притягиваются. Друзья этому самый большой живой пример. Минхо чувствует, как тяжелый комок в груди немного отступает. Он вдохнул глубже, вдыхая смех и шум, и на миг забыл боль. — Может, всё уже? — с трудом выдыхает Сынмин, сжимая плечи. — Мы слишком близко. Я нормально дышать не могу. Все хохочут, и в этом звучит простое человеческое счастье как будто оно рядом, стоит только протянуть руку.***
Он медленно открыл калитку. Скрежет заржавевших болтиков, кажется, донесся по всему саду. Юноша винными волосами шёл по небольшой тропинке к самому Сердцу. Когда он первый раз сюда пришёл, его глаза разбегались от ярких пигментов. Зеленая трава так и норовила пробежать босиком. Самые разные, красивые цветы посаженные по ряду. Также множество деревьев из-за которых воздух тут, будто чище чем где либо. Некоторые деревья давали плоды ягод и яблок. И где то, кажется, он заметил клубнику. Но что больше привлекло его внимание так это, небольшая вырытая яма посередине сада. Он хотел подойти но не был уверен. И тут же почувствовал теплую руку у себя на плече. Подняв голову, он встретился с теплыми и такими же карими глазами как у него. Она кивнула и он пошёл своими маленькими ножками, исследовать неизвестность. Сев на корточки кареглазый почувствовал что она тоже рядом. Не беспокоясь о платье и этикете она тоже села на корточки. — Минхоша, как думаешь зачем мы сюда пришли? — нежный голос донесся до него и он обернулся. — Не знаю….но место очень красивое, мама. — Смотри что у меня есть сынок. — она достала маленький мешок и взяв оттуда семена. — Мы посадим что-то? — его глаза расширились от догадки. Мама кивнула, и дала ему одну семечку. Он разглядывал её, а женщина отошла. Но вернулась с лопатой. — Это будет твой сад Минхо. — она прошептала ему. — И твоё дерево. Ты сможешь приходить сюда когда захочешь когда подрастешь. За этим садом будут следить так что не беспокойся о цветочках, они не завянут. — Мой сад? Полностью мой? И эти деревья, яблоки, ягоды цветочки – будут моими?? — Лишь твоими. Минхо подбежал к ней и обнял её. Мама улыбнулась и погладила его по голове. — Спасибо мамочка, я обещаю этот сад не опустеет…! — Я знаю. А теперь давай посадим? Столько лет прошло. Вместо той ямы с закопанной семенами, тут выросла большое дерево. У которого Минхо сидел и размышлял. Думать здесь было легче. Будто собственная комната, но с лучшим видом на природу. Как он и обещал сад не опустел. Здесь всё ещё царит жизнь. Хоть он уже не приходит сюда с мамой уже несколько лет из-за королевских дел, она точно знает что сад в надежных руках. Теперь он просто хочет облокотиться на старое, доброе дерево, тяжело выдохнуть и подумать. Он сделал пару шагов смотря на землю. Сегодняшняя ситуация выпотрошила все его силы. Действительности ему стоило бы отпустить. Но это будто рана на его теле из которой всё ещё течет кровь. Это не было Любовью. Не было то, что можно было бы назвать Счастьем. Это Токсин. Он уже не хочет вспоминать. Прикусывая губу идет быстрее. Подняв голову, замер на месте. Этот сад знает лишь маленький круг лиц, из которых состоят прислуги смотрящие за этим местом. Незнакомец был в черной накидке, и накинутым капюшоном. Лица его было не видно, но даже так чувствовалась его наглость. Он лежал на большой ветке облокотившись на ствол, нога на ногу в руке яблоко из его же сада, которую он медленно откусывал. У Минхо сжалась челюсть, побледнели костяшки от сжатой руки. Как он смеет так прохлаждаться на чей-то территории?! Есть фрукт на чём-то дереве?! Он быстрыми шагами подошёл к дереву. — Кто ты, и что ты забыл на моем дереве? — раздраженно спросил Минхо. Силуэт в черном одеянии ловко спустился с дерева, не прибегая к особым усилиям. Его рука крепко держалась за толстую ветку, и, легко и грациозно, он спрыгнул на землю. Минхо пристально наблюдал за ним, чувствуя как злость накапливается. Он заметил кожаную сумку через плечо, из которой чуть выглядывала книга и перо, его черная накидка выглядела более менее презентабельно. Подняв взгляд верх, собрался, увидев его лицо. Чёрные волосы, едва касающиеся его лба, скрывали глаза, но Минхо, несмотря на это, чётко ощущал взгляд этих тёмных глаз, устремлённых прямо в его собственные. — Приветствую его высочества наследного принца. — он подошел к нему и чуть наклонился смотря своими проницательными глазами. Минхо заметил его ухмылку. Взяв его руку, он поцеловал костяшки. — Я Хан Джисон.
