губы загладят поцелуем нежным всё

В темноте я нашарил руку Джеймса. Она казалось необычайно холодной, и я крепко сжал её, будто пытаясь согреть. Джеймс вздрогнул, но руку не убрал. В комнате внезапно стало очень тихо – мы оба затаили дыхание, и никто из нас не решался нарушить эту тишину. Я бессознательно стал поглаживать тыльную сторону его ладони большим пальцем своей руки. Джеймс был первым, кто нарушил молчание: – Оливер, что ты делаешь? Я не ответил, лишь схватил его руку крепче, пропуская свои пальцы через его, скрепляя наши руки в подобие замка. Моё тело будто двигалось само, отделившись от сознания и повинуясь желаниям, которые я подавлял долгое время, сам того не осознавая. Я лежал, смотря в потолок сквозь непроглядную темноту, пытаясь понять, что делаю и чего добиваюсь. Джеймс нарушил спокойствие первым, повернувшись ко мне лицом. Я его не видел, но чувствовал на себе его взгляд. – Мы собираемся лежать так всю ночь? – его голос дрожит, но в нём слышится насмешка. – А что, у тебя есть идеи получше? – Ну… да, вообще-то. Я чувствую, как он слегка приподнимается и, кажется, нависает надо мной. Я чувствую, как рядом с моей головой прогибается матрас от упора его руки, а затем… его губы на удивление горячие. Очень контрастирует по сравнению с холодом его руки, которую я всё ещё сжимаю в своей. Поцелуй был неуклюжим и неловким. Казалось, мы оба не совсем понимаем, что делаем и как это произошло. Моя рука прошлась по его затылку и притянула ближе к себе, углубляя поцелуй. Словно голодный зверь внутри меня получил, наконец, желанную пищу. – Оливер… – Джеймс отстранился первый, выравнивая дыхание. Я видел блеск его глаз. Мне показалось, или в них стояли слёзы? – Тшш… не говори ничего. Просто не говори ничего, ладно? Я провёл пальцами по его щеке, собирая с них солёную влагу. Значит, не показалось. Он перехватил мою руку и прижал её к своим губам. – Поверить не могу, что это происходит. – Да… я тоже. Он снова припал ко мне в поцелуе и в этот раз он был куда более хаотичным и неистовым. Я не понял, в какой момент Джеймс сел на мои бёдра – но вот он на мне, а его дыхание прерывисто. Его поцелуи гуляют от моих губ до горла и ключиц, и обратно, а руки сжимают ткань моей спальной футболки. И вот я уже сам забываю, как дышать, а внизу живота наливается тепло. Мои руки обвили его шею, не позволяя отстраниться. Не то что бы на это были причины, но часть меня боялась, что это сон и он внезапно исчезнет. Из моего горла вырвался внезапный стон, когда я почувствовал трение на члене. Сидя на моих бёдрах, Джеймс начал двигаться. Я посмотрел вниз. Наши тела разделяли лишь два куска ткани. Джеймс тёрся своим членом о мой сквозь бельё и пытался сдерживать нарастающие стоны. Получалось плохо, собственно, как и у меня. Кажется, нужно контролировать уровень шума, потому что родители или сёстры могут нас услышать, но в этот момент было так пофиг… Ощущения были восхитительными. В какой-то момент хотелось сорвать мешающую ткань, уложить Джеймса на спину и… я отогнал возникшую перед глазами картину. Это ведь был наш первый раз, верно? Наши отношения и так были запутаннее некуда. Прежде, чем сделать всё "как надо", нам нужно будет уладить некоторые моменты. С Джеймсом хотелось сделать всё правильно. Мои размышления прервала накатывающая волна оргазма. Джеймс уже не сдерживался. Его движения стали более рваными и яростными. Он тоже был близко. В порыве он вновь припал ко мне в поцелуе, а я крепко схватился за его бёдра и прижал к себе. Оргазм накрыл нас одновременно.

***

– И что теперь? – спросил Джеймс, когда наконец смог восстановить дыхание. Он лежал в моих объятиях, а его голова покоилась у меня на плече. – А что теперь? – я запустил свои пальцы ему в волосы и стал легонько массировать голову. Откуда только это странное желание так его комфортить? Никогда не замечал за собой таких порывов. – Ну… эта ночь что-то значит или всё, что происходит в Вегасе, остаётся в Вегасе? – Конечно, всё, что происходит в Вегасе, остаётся в Вегасе. Но Вегас в Неваде. А мы в Огайо.