Так нельзя.

Прошла неделя. Неожиданно, но почти безболезненно. Вару и Пик постепенно притерлись друг к другу: без взрывов, но и без явных проявлений дружбы. Сначала были молчаливые завтраки — Пик за чаем, Вару за кофе. Потом совместные пробежки, сначала вынужденные, потом… почти привычные. Вару всё еще злило его равнодушное спокойствие, но он уже не ощущал в нем угрозу. Пик, в свою очередь, начал отпускать редкие, почти незаметные замечания — в основном про еду, график, усталость — и однажды даже подкинул Вару книгу, сказав, что «в этом хотя бы герой не ноет». Разговоров было мало, но молчание стало менее напряженным. Вару уже не пытался сбежать, а Пик — не вел себя как надзиратель. Они просто… были. Все же, Феликс посоветовал малому забыть Эйрана и жить настоящим. Номер Эйрана Вару не дали, со словами "Тот уехал и навряд-ли вернётся, смысл сейчас с ним общаться" это была лишь отмазка, так как парень понимал, что родители не хотели общение между теми. Это огорчало.И теперь — вечер пятницы. Они шли по аллее к парку. Вару жевал жвачку и то и дело косился на Пика. Пока Вару не спросил: — Ты всегда такой скучный? — лениво спросил он. — Только рядом с детьми, подобными тебе, — отозвался Пик, не глядя. — Гениально. Ты, может, ещё и с котами не разговариваешь? — Зависит от кота.— Сухо сказал он, скорее с сарказмом нежели правду. Вару хмыкнул, запустил руки в карманы и замедлил шаг. Было странно — впервые за долгое время не хотелось сбежать, уколоть, доказать что-то. Просто хотелось идти. Слушать, как листья шуршат под ногами, и ловить короткие, почти случайные фразы Пика. — Ты, кстати, больше не выглядишь так, будто хочешь меня придушить, — сказал Пик Вару скосил взгляд. И спросил то ли у самого себя, то ли ему отвечал вопросом. — А до этого выглядил так? —Слабо сказано. Ты — как радио. С помехами. — Я обиделся.— Нет, слова старшего не задели, он просто решил выразить свое недовольство. — Только не молчи. Будет подозрительно. Потом они оба усмехнулись, когда дошло насколько этот диалог бессмыслен. Совсем немного. Вару вдруг остановился и посмотрел на небо — вечернее, почти серое, с просветами. — А ты ведь останешься, да?— За столь недолгое время он перехотел подставлять того или пакостить — Смотря как себя поведешь. — Тогда... останься. Я... не думал, что кто-то может просто быть. Не требовать. Не объяснять. — Это и называется "работа". — Нет. Это уже не только работа. Пик ничего не ответил. Просто пошел дальше, чуть замедлив шаг, чтобы Вару догнал его. И тот — догнал. Без спешки. Они вышли к мосту. Под ним вяло текла река, отражая редкие фонари и неровные облака. Кайнт облокотился на перила, свесившись чуть вперед, а Савельев остановился рядом, скрестив руки на груди. Молчание снова вернулось — но уже другое. Тихое, плотное, как тёплый плед. — Когда ты уйдёшь, — вдруг сказал Вару, не отрывая взгляда от воды, — мне, наверное, будет скучно. — Ты уверен, что это именно скука? — спокойно спросил Пик. — А что ещё?— Тот негодовал. — Иногда тишина — не пустота. Иногда — это след. Вару фыркнул, но без издевки. — Ты опять с этими своими полуфразами. Мог бы хоть раз сказать что-то нормальное. — Нормальное — по твоим мерка что? — Ну… не знаю. Сказать: «Эй, Вару, ты стал лучше». Или: «Я не жалею, что работаю с тобой». Или хотя бы: «Ты не такой идиот, как в начале недели». Пик медленно повернул к нему голову. Взгляд — прямой, без насмешки. — Хорошо. Ты не такой идиот, как в начале недели. Устроит? Вару ухмыльнулся. — Всё-таки можешь, если захочешь. Они стояли ещё какое-то время. Прохладный ветер тянул от реки, заставляя воротники подниматься выше. Пик вдруг пошевелился, как будто собирался уходить, но остановился. Посмотрел куда-то в сторону, на мокрые от росы плиты, на перила, облупившиеся от времени. Потом снова на Вару. — А ты… ты правда стал лучше, — сказал он, тише. Без подкола. Без привычной бронзы в голосе. — И я не жалею. Молчание. Только ветер между зданиями. Вару не ответил сразу — будто эти слова нужно было переварить. Повернуть в руках, как вещь редкую, непривычную. Он чуть наклонил голову, будто хотел заглянуть в лицо Пику, проверить — не шутит ли. Тот только пожал плечами и отвёл взгляд. — Ладно, забудь. Слишком пафосно получилось, — буркнул он, делая шаг назад. — Не забуду, — тихо сказал Вару. — Даже не надейся. Пик снова остановился, полуобернулся. И на этот раз на лице мелькнула улыбка — не резкая, не дерзкая, а усталая и тёплая, как вечер после долгого дня. — Тогда идиотски будет, если ты теперь не ответишь чем-то. Неравный обмен, как-никак. Вару фыркнул. Посмотрел вверх, будто там, на небе, могла быть подсказка. А потом просто сказал: — Мне с тобой спокойно. Даже когда ты ворчишь. Даже когда молчишь. Это… редкость, наверное. И теперь Пик молчал. Но в его взгляде было что-то, что не требовало слов. И этого, на удивление, хватало. *** Дом пустовал, сейчас выходной, родители вернуться не скоро, сказали лишь к началу следующего месяца, это и радовало парня и огорчало. Вару закрыл ноутбук и потянулся, бросив беглый взгляд в сторону кухни. Там возился Пик — по звуку, скорее разбрасывая посуду, чем раскладывая её. — Ты опять оставил плиту включённой, — сказал Вару, без упрёка, но достаточно громко, чтобы было слышно. — Я на секунду отвернулся, — ответил Пик, не оборачиваясь. — Не сгорело же ничего. — Пока. Ответ повис в воздухе. Пик поставил чашку на стол с чуть громким стуком и вышел в комнату, вытирая руки о штаны. — Ты говоришь со мной так, будто я бесполезен, — тихо сказал он. Вару не сразу ответил. Потом встал. — Нет. Я говорю с тобой так, будто ты рядом. Это не одно и то же. Пик усмехнулся — коротко, нервно. — Отлично. Тогда скажи мне что-нибудь нормальное, если ты такой мастер диалога. — Хорошо, — сказал Вару и сделал шаг ближе. — Я волнуюсь, когда ты не думаешь. Потому что если не я замечу, кто тогда? — Это не забота. Это — контроль. Ты следишь, не заботишься. Да и что такая мелочь как ты может сделать? — А ты, выходит, вообще ни то ни другое. Просто ходишь, как ветер в доме. Без маршрута и цели. — Потому что если начать всё планировать, исчезнет хоть что-то живое. Секунду они стояли друг напротив друга, как две скалы, между которыми натянута слишком тонкая нить. Потом Пик вздохнул и сел на подлокотник кресла. — Ладно. Ты прав. Я забываю. Но ты — перегибаешь. Но уж не тебе решать, моя единственная работа это следить за тобой, но я делаю намного больше этого. Ты понимаешь? Нам нужно найти общий язык. Вару кивнул, медленно. — Может ты и прав. Если оба действительно захотим, то может и поладим. —Как же ненавижу тебя. Но каков же ты внутри, что тает. Предложение было нагло проигнорировано и скорее послано нахуй. В ответ лишь; — Смертельной ночи. И быстрые удаляющие шаги.