Семь.

Чанбин уже и не помнит, каких усилий стоило ему восстановить свою жизнь и вывести ее на сегодняшний уровень. В темной кухоньке его личного загородного дома словно замерло время. Ветер за окном, гнущий ветки деревьев, и круглая полная луна — точно такие же, как и семь лет назад. Семь лет назад, в такую же светлую ночь, закончилась война и началась новая линия жизни без тех, кого так безумно любили. Чашка кофе остыла, а мысли уносятся в кажущийся таким далеким 2047 год. Той теплой осенней ночью, в середине октября, с ним случилось то, чего он желал меньше всего. Ночь победы ознаменовалась также и темным пятном насилия над ним самим. Невольно он опускает взор на многофункциональные биометрические часы, которые хранят в себе все данные о владельце. Маленькая розовая цифра 6 пульсирует мягким светом в ночной темноте. Как там говорила мама... Ищи плюсы в минусах. Безумие, но Чанбин нашел свой маленький плюсик. Сначала — на положительном тесте беременности, а после — и в биометрическом файле медицинских данных. Топот маленьких ножек выдернул из мыслей, и в кухоньку по винтовой лестнице спустилась юная дочь. — Папа... Почему не спишь? — невинное создание с милыми ямочками на щечках бесцеремонно забралось на колени и сонно ткнулось носиком в плечо. — ХанНа, у меня встречный вопрос. — Мужчина взъерошил темную копну кудряшек, улыбнулся дочери и тихо ответил, будто боялся спугнуть сонное чудо. — Просто нет сна. Как идет подготовка к празднованию, не расскажешь папе? — Ох... я совсем забыла выучить стишок. — забавно шепелявит дочь в ответ, показывая просвет меж зубов. — Я выучу... честно-честно. А ты придешь? — Конечно приду. — Бин устремляет свой взгляд за окно и баюкает засыпающую в теплых объятиях дочь, думая лишь о том, как тяжело досталось ему это маленькое счастье. В эту ночь, вопреки своим же правилам, он несет дочь в свою спальню и уютным коконом обвивает ее своими руками всю оставшуюся ночь, стараясь забыть прошлое хотя бы на сегодня. *****flashback***** Когда началась третья мировая, Чанбину едва исполнилось 18 лет. Амбициозный подросток, участвующий во всех школьных проектах и жаждущий стать репером мирового уровня. В то последнее лето люди и представить не могли, что осень окрасит не только листья деревьев, но и землю бурыми всполохами крови. Тогда, бросив все и скрыв свой вторичный пол, Бин подал заявку на участие. Ему тогда казалось это таким правильным, он даже там умудрился попасть в гарнизон своего хорошего друга, Чана. Годы пролетели незаметно, но гарнизон, казавшийся бесконечным, так сильно проредел, оставив едва ли тридцать человек, знающих друг друга от макушки до пят. Окидывая взглядом территорию, Бин зацепился за смешливого Хенджина, который раздавал всем очередную "улетную" дурь. Все привыкли, это было чем-то, что помогало забыть о боли физической и моральной, что мертвым грузом лежала на груди совсем юных бойцов. Война началась 7 сентября 2044 года и продлилась целых три года, завершившись 12 октября 2047. Забрала всех тех, кого так сильно любили, оставив дыру в сердце. Поэтому ребята и поддавались, отдавали последние гроши за порцию *розового дурмана*. Почти все. Бин лишь покачал головой и подхватив под руку Сону, повел того в лазарет, оставляя ребят праздновать окончание войны. — Придурки… — тихо, сипло прошептал юнец, висевший плетью на руках брюнета. Силы казалось покидают юное тело с каждым вздохом, несмотря на оказанную помощь. Со бережно уложил мальчишку на койку и присел рядом, на самый край. — Сону~я... ты ведь знаешь. Это просто их способ. Даже если я соберу и выкину, Хенджин и Богом достанут еще. Хитрожопые предприниматели. –ладонью прикасается к горячему лбу и с отчаянием тянется к аптечке, ищет препараты более подходящие для юного бойца. Последний врач, присланный в гарнизон, сбежал накануне окончания войны, бросив все свои инструменты. Бин лишь надеялся, что тому удалось найти выход и он где-то далеко, где не найдёт никто и никогда. — Я знаю, Бин~а... знаю. Хочу поспать, побудешь со мной пока не усну? —приняв лекарство и запив его водой, Сону дождался кивка и лишь после повернулся на здоровый бок прикрывая глаза. Усталость брала своё, а дырка в плече постоянно кровоточила, ослабляя сильнее. Лазарет Чанбин покинул лишь темной ночью, когда состояние друга стабилизировалось, а бешеные псы казалось разошлись по своим местам, оставив лишь тлеющий костерок посреди поляны. Он долго смотрел вдаль, это вошло в привычку за годы, и невольно расслаблялся, поддаваясь ночной песне ветра. Внутренняя тревога вспыхнула сигнальными огнями, вынуждая оглянуться и заметить надвигающийся силуэт пышущего угрозой тела. В бег он срывается, не смея даже поворачивать головы. Там впереди маячит старый заброшенный склад, до которого расстояние казалось бесконечным, а ноги путались. Только сейчас, впервые за годы, он вспомнил о том, кем является на самом деле. Омега. Единственный омега в гарнизоне, без единого намека на оружие. И каким бы сильным он был, альфа был сильнее. Тот, что позади, раздувая ноздри, следует за ним, точно сильнее. Забравшись по полуразрушенной стене склада, Бин замирает на секунду, оглушенный ароматом альфы, достигшим его, и этого мгновения хватает, чтобы враг повалил наземь и прижал всем телом к пыльному полу. В голове пульсирующей болью отдаются последние мольбы о том, чтобы его отпустили. Но губы словно склеены, неразделимы. Он молчит, пока его раздевают, и до боли знакомым рычанием приказывают расслабиться. Расслабиться не получается никак, по щекам текут слезы, а руки шарят по полу в поисках хоть чего-нибудь, чтобы ударить нападающего, но как назло ничего не было. Тело дрожит и отдает тупой болью там, где два тела соединяются в единое целое, уничтожая здравый рассудок, оставляя за собой выжженное поле вместо цветущей багряными розами любви. Он смирился. Затих и больше даже не шевелился, устал, его разум устал сопротивляться этой боли. Альфа покинул его, когда небо зацвело алыми и багряными всполохами на горизонте, а от Чанбина, юного мальчишки, мечтавшего стать репером, не осталось и следа. От Чанбина, который пережил долгую войну и болезни, все потери… В то утро он ушел первым, с тех пор так и не осмеливаясь обернуться назад. Только зашел попрощаться с другом и выпить блокаторы запаха, последние, что остались у него с самой последней доставки. Сону спал, такой юный, совсем еще ребенок, а уже прошел войну. Он оставил ему лишь записку с адресом, где тот мог бы его найти. Прижимаясь губами ко лбу юного альфы и роняя последние слезы, Чанбин дал себе обещание: больше не плакать, никогда. Даже если мир снова перевернется с ног на голову, он не будет плакать. Уходя в то утро, он еще не знал, что мир не только перевернулся с ног на голову, но и оставил вечную печать, напоминание об этом дне.