Хрустальный лотос

      Быть омегой в мире заклинателей было сущим испытанием. Для многих кланов рождение омеги было позором и унижением, поэтому чаще всего их скрывали или уничтожали. Клан Цзян был удивительным исключением. Когда на учебе в Гусу сущность Цзян Чена проявила себя в полной красе, Лань Цижень сразу же написал об этом хозяйке Пристани Лотоса. Мадам Юй была довольна. В отличие от женщин, мужчины омеги были выносливее и крепче. Они могли выносить около 5 детей при этом без серьезного вреда для здоровья. Для хозяйки Пристани Лотоса было важно, чтоб её сын принес на свет больше одного наследника. У неё самой получилось подарить супругу только двух детей. С родами Цзян Яньли у Госпожи проблем не возникало, но когда женщина рожала своего сына возникли резкие проблемы со здоровьем. Во время беременности Мадам Юй сильно и много болела, а период родов начался раньше на неделю. На протяжении двадцати семи часов женщина мучалась от боли, пытаясь родить своего ребенка. Когда же Цзян Ваньинь наконец родился, то он был подозрительно тих. Мальчик ни произнес не звука, он не плакал, не кричал, ничего. Это настолько напугало врачей, что они несколько недель наблюдали за состоянием наследника и госпожи. К счастью все было хорошо.       Чтобы с её сыном точно все было в порядке, Юй Цзыюань настояла на поиске истинного альфы своего сына. И какого же было удивление всей семьи Цзян, когда в вернувшимся с Гусу Вэй Усяне будущий глава клана признал своего альфу. Однако хозяйка Пристани Лотоса быстро смерилась с этой участью. А позже пришло письмо из Гусу Лань, которое шокировало всех. Лань Ванцзи признал в Цзян Чене свою омегу.                                     ***       Цзян Ваньинь был в отчаянии. Тот кого он так сильно любил и благословлял, вернулся. Спустя долгих тринадцать лет, его альфа вернулся. Однако взгляд, когда-то любящий и обожаемый, сменился на насмешливый и даже в какой-то мере жестокой. Сущность, сначала ликующая от долгожданной встречи с альфой, замолчала и забилась в угол сознания, скуля от обиды и отчаяния.       Добил Главу Цзянь его второй истинный. После смерти Вэй Ина, Лань Чжань отказывался принимать парня, виня его в смерти возлюбленного. На протяжении долгих лет, Ваньинь терпел этот холод и игнорирование, считал, что горе оправдывает Второго Неврита. Сейчас же, спустя тринадцать лет, Цзян Чен понял, не оправдывает. Мысль о том, что возлюбленные никогда его не любили поселилась в голове сама собой. Вспоминая все прошедшие моменты, глава клана, пришел именно к такому выводу, сохраняя в себе и пуская корни боли и холода в свое усталое сердце. Окончательно сменившись со своей участью Ваньинь оставил парней одних, пригрозив Вэй Усяню, что непременно разоблачит его.                  К вечеру Цзян Чен уже был у себя в Пристани. Приказав слугам никого не пускать в свои покои, омега заперся там и просидел до поздней ночи. Питавшее его отчаянние медленно, но верно расползалась по всему телу, заставляя брюнета содрагатся от рыданий. Он вновь был ненужным, вновь был жалким. Возможно с ним именно поэтому и встречались, потому что он был жалок.       Чувствуя невероятную боль, Цзян Ваньинь начал строить гнездо. Порывшись в сундуках, мужчина достал комплект одежды сестры, свой и племянника. Только три человека, за исключением родителей, всегда были рядом. Брюнет начал осторожно выстраивать гнездо, мысленно коря себя за это. Он взрослый мужчина, он не должен рыдать как девчонка и вить гнезда. Однако внутренняя омега отчаянно требовала этого и кто глава Цзян такой, чтоб препядствовать ей в этом желании. Как только гнездо было свито, мужчина лег в него, свернувшись комочком. Даже во время аннигиляции солнца, когда Вэй Ин пропал на три месяца, Ваньинь не чувствовал такой боли как сейчас. Прижав к себе свое одеяло, брюнет ненавидел себя за эти мысли и чувства. Ему нужно было избавиться от чувств к альфам, оставить их одних, чтоб они были счастливы, пусть и без него.       Дверь в его спальню отварилась и в комнату зашёл омега, имевших знакомый запах ликорисов. -Цзюцзю-Цзинь Лин подошёл к дяде, останавливаясь около кровати. На территорию чужого гнезда было запрещено заходить даже истинным омеги. Период гнездования мог начаться в любой момент, в основном это происходило когда омега был расстроен или в стрессовой ситуации. Цзинь Лин знал правила, поэтому без разрешения не смел заходить на чужую территорию. Его дядя метался по кровати, сжимая в руках одеяло. После встречи с Мо Сюаньюем и Ханьгуа-Цзюнем его Цзюцзю вернулся в пристань хмурым и грозным. Внутренняя сущность Цзинь Жуланя требовала помочь родственнику, утешить его и крепко обнять.       Посмотрев на племянника пустыми глазами Ваньинь осторожно убрала одеяло и похлопал по месту рядом с собой. -Иди сюда, паршивец. Юноша медленно снял с себя обувь и послушно лег рядом с дядей, чувствуя как тот крепко обнимает его, прижимая к себе. Последний раз они так обнимались когда мальчику было 7 лет. Тогда он вместе с адептами клана Цзян, во главе которых естественно был его дядя, приехал в башню Кои к Цзинь Гуанъяо, по важным вопросам. В тот день Жуланя обижали сильнее и хуже, из-за чего омега вновь полез драться. Из этой потасовки победителем он не вышел. Весь избитый и заплаканный мальчик пришел в покои к родственнику и виновато опустил голову и ждал пока Цзюцзю его отругает. Но Цзян Чен лишь устало вздохнул и скинув все подушки и одеяла на кровать выстраивая гнездо. Они пролежали обнимаясь до самого утра.       В это раз в успокоении нуждался Ваньинь, поэтому прижимаясь к старшему, парень слушал как тот спокойно успокаивается. -Цзюцзю...-тихо начал подросток. Старший омега сильнее сжал племянника в объятьях. -Ничего не говори. Цзян Чен так и уснул, прижимая Жуланя к своей груди.                               ***       Вэй Ин шел по лесу в компании Лань Чжаня и шебетал о том как он скучал и как настрадался. Брюнет абсолютно не удивился тому, что Второй Нефрит узнал его, в конце концов они были истинными. Идя рядом с альфой темный заклинатель продолжал разговор, при этом наблюдая за колебаниями темной ци.       После неожиданной встречи с Ванцзи и шиди, Усянь уловил лёгкое колибание сущности Цзян Чена и заволновался о том, что ему может быть некомфортно рядом с ним. Однако и Лань Чжань не подходил к омеге близко, смотря на него равнодушным взглядом. Встреча закончилась тем, что глава клана Цзян ушел домой, пообещав поймать его и переломать ему ноги. Но что-то было не так, что-то, что Старейшина Илин упускал. -Лань Чжань-начал брюнет, равняясь с мужчиной и смотря на него. Янтарноглазый обратил свое внимание на возлюбленного. Спустя много лет ожидания, много лет проигрывания расспроса, тот за кого Второй Нефрит был готов отдать жизнь, наконец вернулся. Однако в голове также всплывал взгляд грозовых глаз.       После смерти Вэй Усяня Лань Ванцзи разорвал все связи с главой Цзян. В тот вечер альфа просто ушел, оставив брюнета одного. Ваньинь тогда ничего не сказал, лишь смотрел партнеру в след. На душе что-то оборвалось когда при следующей их встрече Цзян Чен посмотрел на альфу усталым и пустым взглядом, но Лань Чжань игнорировал партнёра, полностью посвятив себя поискам Вэй Усяня. -Лань Чжань, скажи, что произошло между тобой и Цзян Ченом когда меня не было?-поинтересовался Вэй Ин, смотря прямо в янтарные глаза.       Второй сын главы Лань остановился, смотря на землю пустым взглядом. Тринадцать лет молчания с Цзян Ченом ощущались чем-то неправильным, но одновременно с тем чем-то нужным. Лань Чжань знал, что нужно поговорить с омегой, расставить все точки над "и" и решить что они будут делать вместе. Но любовь к Вэй Усяню затмевала все чувства к омеге. -Лань Чжань. Что ты сделал?-спросил Старейшина Илин, вспомнив взгляд своего шиди, который тот бросил на альфу. -Я расстался с ним-тихо сказал Лань Ванцзи смотря вниз.       И кажется весь лес замер в один момент. Между альфами воцарилась тишина, заставляющая мужчин отвести взгляды друг от друга. Вэй Усянь шокировано уставился на землю. Он ожидал любых слов и оправданий по этому поводу, но уж точно не того, что такой благородный альфа, как Лань Чжань бросит Цзян Чена одного. -Что?! Зачем!? Что между вами произошло?!-закричал Вэй Ин, хватая янтарноглазого за плечи.       Теперь взгляд Ваньиня был объяснен. Глава Цзян был в обиде, может даже в гневе. Ведь его бросили одного, взвалив на омежьи плечи бремя воспитывания ребенка и восстановление клана. Вернувшись назад в мир живых, Вэй Усянь ожидал увидеть, что его возлюбленные вместе, даже может быть уже в браке, чего уже он не ожидал так это того, что они будут игнорировать существование друг друга. Вздохнув бывший Старейшина Илин решил, что сейчас лучше разобраться с другими проблемами, а уж потом поговорить с Ваньинем. -Ничего, ничего, сейчас мы разберемся с нашим Дрожайшим другом, а потом поговорим с Цзян Ченом, хорошо?-брюнет ласково погладил метку на запястье любимого.       У них была одинаковая, отличающийся только несколькими рисунками. У его партнёра на запястье изображен тигр, словно готовый напасть в любой момент. Над тигром летал ворон, расправив величественные крылья. Символы двух его истинных. У самого же Вэй Ина был сидящих тигр, рядом с которым спал китайский дракон. Что было на запястье у их омеги никто из мужчин не знал. Омега тщательно скрывал этот факт от альф. Глава Цзян не позволял узнать, что нарисовано на его руке, лишь из-за того, что тогда это выдаст то как он видит своих альф. Да и Ванцзи, и Усянь признавали, что были довольно любвеобильны и еслиб они узнали, что за метка на запястье их возлюбленного, то точно залюбили бы его до потери пульса, чтобы там не было изображено.       Обменявшись взглядами, альфы направились в путь, искать зацепки, касаемо проклятой руки. Несмотря на занятость ни один из мужчин не забывал о своем омеге. А метки на руках подогревали воспоминания, теплом развивающимся по телу.

***

      Первое что увидел Цзян Чен когда проснулся, это спящие лицо племянника. Цзинь Лин мирно посапывал, прижимая мужчину к себе. Мальчик всегда старался прижимать родного человека ближе к себе, не желая отпускать. Особенно когда это так сильно нужно было его дяде, особенно когда сущность требовала огородить старшего от всех. Они всю жизнь были рядом, держались друг за друга как за спасательный круг, не позволяли упасть на дно. Цзян Ваньинь был именно тем кто всегда был с племянником. И никакие грубые, ужасные и громкие ругательства никогда не обижали ребенка, они были лишь подтверждением любви дяди к племяннику.       С трудом вылезя из объятий младшего омеги, Ваньинь устало перелез через подростка и встав босыми ногами на твердый пол, старший потянулся. -Ну, паршивец, всю руку отдавил своей головой-раздраженно сказал глава Цзян, ласково требля ребенка по волосам.       Выйдя из своей спальни мужчина приказал подготовить воду для умывания и накрыть завтрак для двоих. Как только его приказ был исполнен омега окунулся в теплую воду. Все мысли разом испарились из усталой головы. По помещению разнёсся сладкий аромат роз, заставляющий омегу блаженно вздохнуть и погрузится под воду чуть больше. Длинные волосы мокрыми прядями лежали на поверхности воды, бледные щеки покраснели от духоты, а ломота в теле заметно исчезала. Прикрыв глаза Саньду Шеншоу выдохнул, вспоминая что ему сегодня надо сделать. В последнее время все тело очень сильно тянуло, голова шла кругом, а мысли путались. И если тяжесть и ломату в теле Цзян Чен мог объяснить предстоящей течкой, то головокружение и спутанность мыслей он объсянить не мог. Также метка на запястье сильно жгла, заставляя жмуриться от боли. Сущность требовала альф рядом, чтоб они касались его, чтоб целовали, чтоб просто были рядом. Однако видя то, как они счастливы смотря друг на друга Ваньинь не хотел лезть в их отношения.       Даже когда Вэй Ин был жив он с Лань Ванцзи проводил намного больше времени, чем с шиди. Альфы действительно выглядели так, словно никто и ничто не может разлучить их, в то время как со своим омегой они вели себя по другому. Лань Чжань и Вэй Усянь страстно целовали и гладили друг друга, Ваньиня они лишь целомудренно целовали в щеку или а уголок губ. Старшие зажимались и шептались друг с другом везде, в то время как с Ваньинем они нежничали только в спальне кого-то из парней. Сначала глава Цзян оправдывал парней тем, что они хотели сохранить его невинность до свадьбы. Он ошибся. Скорее всего он был лишь игрушкой в руках двух альф, лишь заменой одному из них.       От мыслей метка начала жечь огнем, заставляя брюнета сморщится и схватится за руку. Метка начала местами кровоточить и жечь сильнее, из-за чего мужчина сжал зубы и зашипел. С трудом вылезя из бочки Цзянь Ваньинь на шатающихся от боли ногах, дрожа и тихо бурча оделся. Ещё одной важной задачей в его ситуации было на дрожащих ногах дойти до лекаря.       С трудом и помощью одного из адептов глава Цзян дошел до лекаря и сел на кушетку. Молодая девушка мягко прогнала адепта, а после подошла к Ваньинь осторожно осматривая его руку. Метка все ещё кровоточила и жгла. Лекарь нежно провела пальцем по кровавой ране и выдохнув отошла от главы, начиная наводить лекарственный отвар. -Мей, что со мной?-сквозь зубы спросил омега, жмурясь от боли. Девушка глянула на мужчину и кивнула самой себе, подмечая боль Цзян Чена и количество крови на метке. -Ваша сущность требует истинных рядом. Она бунтует из-за того, что вы пытаетесь оттолкнуть предназначенных вам судьбой-сказала брюнетка подавая Саньду Шеншоу отвар. Как только лекарство было выпито глава Цзян посмотрел на девушку скептическим взглядом. -И что будет если я продолжу отвергать их? Голубоглазая осторожно взяла руку мужчины и начала втирать обезболивающую мазь на рану. -Может развиться болезнь, которая убьет вас. Вам нужно прекратить отвегать своих альф, иначе сущность взбунтуется сильнее и убьет вас любимыми цветами ваших партнёров-сказала лекарь, отходя от главы. Слова девушки заставили омегу окончательно приуныть. Он так хотел оставить возлюбленных одних, сделать из счастливыми, а в итоге умрет сам. Мужчина прекрасно осознавал, что его истинные так необходимы ему, настолько сильно, что он готов запереть их. Цзян Чен запустил пальцы в волосы, досадно закусив губу. Как же он вляпался.