Хрустальный лотос

Цзинь Лин сидел напротив Цзян Чэна, внимательно наблюдая за ним. Запястье правой руки было забинтованно, заставляя мальчика нервничать. Ещё же вчера все было хорошо, а сегодня его дядя сидит с забинтованной рукой и старается особо ей не шевелить. Подросток сидел в напряжении, боясь что с родным человеком может что-то случится. Однако кажется главе Цзян было наплевать на все. Мужчина спокойно завтракал левой рукой, а взгляд выражал прежнее недовольно. Возможно Жулань просто накручивает себя. Родственники ели в тишине, до тех пор пока Цзинь Лин не подал голос. -Цзюцзю, я сегодня иду на ночную охоту с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи Глава Цзян внимательно посмотрел ребенку в глаза и задумался. Он и сам хотел чтоб его племянник отвлекся, но не знал как это сделать. Цзинь Жулань почти всегда проводил время с ним. Они вместе ходили на прогулки, охоту, да и впринципе мальчик был очень привязан к взрослому. Правда вот Цзян Чэн не всегда был готов к такому вниманию к себе, поэтому иногда отсылал младшего в Ланьлин Цзинь. Но раз уж сегодня омега захотел пойти на ночную охоту с друзьями, то он не против. -Хорошо, только будь осторожен и не забудь сигнальные огни-кивнул мужчина, смотря на то как лицо ребенка удивлённо вытягивается. Нахмурившись Саньду Шеншоу выдохнул и грозно стрельнул глазами в ребенка. -Чего удивляешься, паршивец? Раз уж у тебя появились товарищи, то ты со своей удачей в неприятности не вляпаешься. И не смей возвращаться без добычи, иначе ноги переломаю-угрожая произнес омега, отправляя в рот кусок острого мяса. Подросток расслабленно выдохнул и кивнул. Попрощавшись с главой брюнет пошел готовится к охоте, ему было необходимо собраться с мыслями и проверить, все ли с его вещами в порядке. Оставшись наедине со своими мыслями Цзян Ваньинь отложил палочки для еды и глянул в окно. На удивление сегодня погода была довольно теплой. Сидеть дома брюнет не желал, поэтому поднявшись из-за стола направился в свою спальню, чтоб переодеться, а после пойти на прогулку по пристани. После тяжёлого пробуждения тело ломило. Особенно сильно ощущалась ломата в руках и шее. Метка до сих пор жгла, оставляя за собой неприятные чувства и желание содрать её с руки. Однако лекарь нагло запретила вообще касаться запястья, объясняя это тем, что он не дай бог занесет инфекцию, или ещё хуже разодрет запястье до мяса. Ваньинь глупым мальчиком не был, поэтому понимал всю степень проблемы. Либо он воссоединиться со своим альфами и будет жить с ними, либо он умрет от болезни, пожирающей его, там что-то из двух, третьего не дано. Мысли о истинных забивали всю голову и как бы мужчина не старался их игнорировать, ничего не выходило. Сущность в наглую отказывается оставить альф в покое. Мужчины нужны сколько не Цзян Чэну, сколько его омеге. Раз за разом в голове возникал образ Ванцзи и Вэй Ина, которые уходили, оставляя омегу в кромешной темноте. Они оставляли его одного, с разрушенным кланом и ребенком на руках. Раздраженно нахмурившись, Цзян Ваньинь ускорил шаг, стараясь прогнать из головы непрошеные мысли. Проходя мимо учеников Ваньинь на секунду остановился, внимательно наблюдая за ними. Пристань Лотоса потихоньку приобретала прежнее величие. Мужчина изо всех сил бился за счастливое и процветающее будущее своего клана. Он знал что не все адепты готовы к таким изнурительным тренировкам, однако все равно не позволял им отлынивать от них. Тренировки были важной составляющей. Адепты должны быть выносливы и сильны, крепки духом и телом. И несмотря на то, что Глава отсутствовал на тренировке, молодые юноши и девушки продолжали усердно работать, совершенствуясь. Гордость одолевала брюнета каждый раз когда он смотрел на своих адептов. Он видел их старания и гордился их стремлением стать лучше для того чтобы в будущем защищать свой орден и свою семью. На секунду мужчина подумал о том, что ему необходим преемник. Если в ближайшее время его сразит смертельная болезнь, то клану нужна будет опора, на которую можно будет положиться. Это должна быть исключительно альфа, чтоб в будущем она не столкнулась с тем же что и он. Неважно кто это будет, девушка или парень, главное, чтоб это была альфа. Кивнув самому себе Саньду Шеншоу подозвал к себе одного из слуг. -Подготовь мне список лучших учеников и учениц альф к концу недели Пожилой мужчина поклонился и направился выполнять поручение. Тем временем Глава Ордена Цзян направился дальше. Запах лотосов успокаивал. Нежный аромат цветов полностью окутывал омегу, позволяя прикрыть глаза и задышать свободнее. Это напоминало о временах когда они с Вэй Ином и Цзян Яньли гуляли по Пристани, разговаривая и громко смеясь, о временах когда он и Вэй Усянь плавали в воде, доставая для сестры и матери лотосы, о временах когда его мать бранила отца, но все равно принимала от него подарки. Этот родной и нежный запах напоминал о том, что когда-то они все были живы, что они когда-то были семьей, что Цзян Чэн не был один. Сейчас жизнь в Юньмен Цзян шла ровным ходом. Клан ни с кем не вел вражды, войн и т.д. Прошлые ужасы медленно улетали из-под пальцев, забываясь, но одновременно с тем всегда были в памяти уставшего главы. Вдохнув полной грудью, мужчина проигнорировал жжение в запястье и направился в Храм Предков. Мужчина не был там с момента смерти Цзян Яньли. После того как его сестра покинула этот мир, Цзян Ваньинь думал только о том, как бы защитить её маленького сына и среди всех этих забот ему было не до посещения храма, а затем он просто забыл. И вот сейчас, стоя на коленях перед алтарём, Цзян Чэн чувствует, что это то, что ему было необходимо. Это место приносило покой, словно он вновь вернулся в прошлое, к нежным рукам матери и объятиям отца. И пусть они были не лучшими родителями для него, Ваньинь все равно им бесконечно благодарен. Мужчина делает поклон, чувствуя как к горлу подступает ком. -Матушка, отец, простите меня. Я должен был навестить вас раньше, но у меня никак не выходило-брюнет замолкает прикрыв глаза. На языке вертится множество слов, но он не может ничего сказать. Глава Цзян вновь чувствует себя провинившимся подростком, стоящим перед матерью и не способным на слова. Омега продолжает стоять на коленях, не говоря не слова. Его душа постепенно успокаивается. Становится легче. Однако омега внутри продолжала требовать присутствие альф, рыча и рыдая, и заглушить её не получалось. Мозг сам подкидывал воспоминания тринадцатилетней давности. *** Альфы никогда не касались Цзян Чена без особой на то нужды.Это злило, заставляло в гневе сжимать руки, а Цзыдянь на пальце мягко искрить. Парень видел как возлюбленные ведут себя друг с другом. Вэй Ин и Лань Чжань любили целоваться, много целоваться. Они прижимались друг к другу безудержно цепляясь за плечи, и целуясь так страстно, что смотря на них, зубы сводило от боли, а губы немели. Омеге не нравилось это. Партнёры совершенно забыли о нем, предпочитая держать в стороне от всех утех и удовольствий. И как бы обидно не было, Цзян Ваньинь принимал их решение. В конце концов он собирался быть только с теми, кто собирается взять его в мужья. Сидя в палатке, парень наблюдал за тем, как альфы воркуют между собой. Казалось что от раздражения у брюнета начал дрегатся глаз. Отложив книгу, которую до этого читал Цзян Чен завозился и перевернувшись на бок лег спать. Сон никак не мог прийти в это время, особенно учитывая что и день сегодня был спокойным. Единственное ради чего юноша лег так рано, так это чтобы не видеть воркующих друг с другом альф. От одного взгляда на них на душе становилось пусто, а злость и гнев поднимались табуном. Собравшись с силами Ваньинь закрыл глаза, стараясь игнорировать знакомые голоса и смех. Когда дремота потихоньку начала подступать омега ощутил возню возле себя, а после крепкие руки с обеих сторон. Как Лань Ванцзи оказался впереди, парень не заметил, но он точно почувствовал Вэй Усяня сзади себя. -А-Чен, чего это мы легли так рано?-спросил старший, осторожно кладя руку на бедро возлюбленному. Ваньинь нахмурился и сильнее сжался, немного двигаясь вперёд от крепких рук шисюна. Однако впереди юноша наткнулся на крепкую грудь Ванцзи, который мягко положил руку на талию младшего, осторожно сжимая. Ощущать себя в кольце крепких рук было непривычно. Альфы предпочитали касается его по отдельности и то без необходимости не делали этого. Чаще всего прикосновения следовали со стороны Усяня, в то время как Ванцзи обычно лишь смотрел. -Отпустите, если захотели поразвлечься, то развлекаетесь друг с другом-сказал глава Цзян, пытаясь как-то отодвинутся от сильных тел. Душу все ещё скребла обида за то, что парни ворковали между собой, совершенно забыв о существовании омеги который также требовал ласки и любви. После потери Пристани Лотоса и смерти родителей, младшему особенно сильно нужно было внимание, чтоб ощущать себя нужным, любимым, чтоб чувствовать заботу и заботится самому. И если в течение трёх месяцев пока они с Ванцзи искали Вэй Ина он ощущал себя нужным и любимым, то после того как его шисюн вернулся, чувство защищённости и любви пропало. Нахмурившись Цзян Ваньинь крепко схватил ослабевшие руки Усяня и попытался убрать их с себя, но хватка вовремя усилилась, и ладони переместились на талию младшего крепко обнимая и прижимая к себе. -Усянь-зашипел брюнет, пытаясь отцепить с себя крепкие руки. Никак не реагируя на возмущения шиди, Вэй Ин начал медленно осыпать тонкую шею поцелуями. Лань Ванцзи, наблюдающий за всем, осторожно зашевелился, перемещая руки на ладони младшего и осторожно сжал их. -Ваньинь-тихо сказал Второй Нефрит, внимательно смотря в глаза партнёра. На шее ощущались горячие поцелуи, а руки обжигал холод тонких пальцев. Это контраст был обжигающим, пьянящем, странным и завораживающим. Вэй Ин медленно перешёл поцелуями с шеи на щеки, а потом и на губы. Целоваться с альфой, перед взглядом второго альфы было странно. Однако поцелуй продлился недолго. Как только Усянь отстранился, Ванцзи быстро заменил его губы своими. В отличие от шисюна, Второй Нефрит более мягко целовал его. Он не спешил, не давил на омегу, ласково переплетая с ним языки и с нежностью прикусывая губы. Пока партнёры Старейшины Илин миловались друг с другом, он перешёл к более активным действиям. Стягивая с шиди нижние одежды, Усянь начал покрывать тело поцелуями, чувствуя как младший тихо ёрзает, но отвечает на поцелуй Лань Чжаня. Сняв штаны омеги, альфа отметил как тот сжался и оторвался от поцелуев со Вторым Нефритом. -Усянь!-в грозовых глазах появился страх и паника, однако Второй сын главы Лань быстро помог главе Цзян отвлечься. Схватив тонкое запястье Второй Нефрит потянул младшего на себя. В итоге Ваньинь сидел на коленях Лань Чжаня, опираясь спиной на грудь мужчины. Сжав ноги сильнее Цзян Ваньинь, прикрыл пылающее лицо руками. Такое внимание альф было неожиданностью, раньше они не смели так целовать его, так ласкать и уделять ему столько внимания. Аккуратно раздвинув стройные ноги, Вэй Ин устроился между ними и приблизился к лицу своего младшего брата. -Не смущайся, ты ведь сам этого хотел-руки Вэй Усяня осторожно перехватили тонкие запястья и крепко их сжав, альфа открыл пылающее лицо младшего-Ну глянь, ты такой красивый, да Лань Чжань? Янтарные глаза потемнели, а старший тихо рыкнув, сильнее сжал талию парня, и потёрся носом о пахучую железу. -Красивый... Поцелуи вновь посыпались по изнеженому телу, заставляя омегу заскулить и застонать. *** В тот вечер они не зашли дальше поцелуев и пейтинга, отпустив дрожащего и сонного омегу, альфы пообещали что после войны, они станут супругами и все у них будет хорошо. Ничего не будет. Теперь альфы для него никто и Ваньинь для них никто. Стоя на коленях перед алтарем Цзян Чэн чувствует как в груди поднимается кашель. Закашлявшись мужчина зажал рот рукой. В груди появилась невероятная боль, а после кашля на ладони остались цветы незабудок и фиалок. Боль была адской, крови было много, цветов было ещё больше. Внутренняя сущность выла, билась из одного угла сознания в другой. Мужчина чувствовал как сущность требует альф рядом. Однако умом брюнет отказывается даже вспоминать об мужчинах. Губы обсохли, кровь застыла на них, а на земле были лепестки цветов. Дрожа всем телом, глава Цзян поднимается на ноги, сжимая в руках бутоны. Нет, он не собирается сходить с ума и бегать за Лань Ванцзи и Вэй Усянем. Он, Глава Юнмэн Цзян, гордый и величественный Саньду Шеншоу, будет бороться со всем в одиночку, игнорируя свою сущность. Ни один человек не заставит его унижаться перед двумя альфами, не желающими признавать его своим. Цзян Чэн последний раз кланяется перед родителями и направляется на выход из храма, гордо запрокинув голову и сжимая в руках кровавые цветы.