Сумасшедший

— Обед, – закричала санитарка в половине двенадцатого, и снова послышался гул. Эндрю вскочил с кровати, быстро пришел в себя и направился к двери. Все побежали, чтобы получить свою порцию, на этот раз был гороховый суп.    Эндрю обожал гороховый суп, и запах вкусной еды заманил его так, что он в ту же минуту забыл обо всём на свете. Он был так голоден, что съел бы целую кастрюлю. — Можно мне тарелку супа, пожалуйста, – протянул он миску санитарке. Получив свою долю, он тут же возвращался к себе, как вдруг увидел его. Того самого, из-за которого он здесь очутился, Наполеон, чёрт его побери, не будь он ладен. — Подождите! Стойте, я вам говорю, – закричал Эндрю.      Наполеон шёл со своей тарелкой вместе с каким-то человеком, который звал себя графом Дракулой. Они смеялись как безумные, всё время говоря какой-то бред. Даже сами не понимали, о чём говорят. Граф Дракула не мог остановиться, он так смеялся, что вокруг все шугались. Они не слышали Эндрю, они никого вокруг не замечали. — Наконец-то я тебя нашёл, — сказал Эндрю, настигнув его, еле дыша. — Ты кто? – посмотрел на него Наполеон. — Как это? Это же я, Джон! — Не знаю я никакого Джона. Впервые тебя вижу. — Ты шутишь, Наполеон? Мы же с тобой разговаривали. «Хотя прошло много времени, о чём я думал, он же вряд ли меня вспомнит, он столько всего мне наговорил в то время», — подумал он про себя. – Ладно, я к тебе потом подойду.     Наполеон смотрел вслед за ним стеклянным взглядом, с некой осторожностью. И снова к Эндрю зашла медсестра, чтобы дать очередные лекарства, и тот начал разговор: — Скажите, пожалуйста, а тут можно разговаривать с другими пациентами, пойти в их палаты и проводить с ними время, скажем так, как друзья? — Конечно, можно. Тут все вполне открыты к разговорам и хорошо ладят. Однако есть те, которые очень агрессивно себя ведут и никого к себе не подпускают, вот с ними будьте осторожны. — А вы не знаете некого Наполеона, наверное, слышали о нём? — Ох, не говорите! Фантазёр тот ещё, таких ещё поискать. Я здесь работаю только два года, но говорят, что он здесь ещё с самого детства. Его нашли в лесу весь испуганный и безумный. Рассказывал, что на их какую—то волшебную страну напали, что ему надо обратно и пытался пройти через дерево. Местные посчитали его сумасшедшим и направили к нам. Поначалу, говорят, он кричал днём и ночью, плакал и хотел сбежать отсюда. Сейчас он немного пришёл в себя, ведь его лечат уже много лет. Приступы бывают лишь иногда, а говорят, раньше каждый день с его безумием боролись. Жаль его, мы не знаем его настоящего имени, он звался неким Люмиреном. Странное имя, конечно, мы подумали, что он всё выдумал, и стали называть его просто Люм. Позже, после долгих прочтений книг и изучения нашего мира, он просил всех звать его Наполеоном. И это имя осталось у него. Теперь все зовут его так. — А почему он изучал наш мир? — Поговаривают, он кричал, что не знает ничего об этом мире. Что здесь всё не так, всё серо и грустно, что в его мире всё ярко и красочно. Ну и решили, что у него потеря памяти и дали ему вспомнить всё. — А сейчас как он себя ведёт? — Как сказать, были многократные попытки сбежать. Однако его быстро ловят и держат с завязанными руками, иначе никак. Ой, что же я вам всё это рассказываю, забылась совсем. Отдыхайте, полежите, к ужину мы вас позовём. — А скажите, пожалуйста, в какой палате он находится? — Да по коридору и справа. Так, всё, хватит на сегодня разговоров, отдыхайте, мистер Эндрю.       Медсестра покинула палату, и Эндрю начал строить план, как бы подобраться к Люмирену. Теперь Эндрю узнал его имя — Люмирен. Какое прекрасное имя, интересно, как ему дали это? Действительно, имя было волшебное, словно эльфийское. Может, он совсем не англичанин, а испанец какой—то? Надо было поскорее выяснить.    Под покровом ночи, когда все врачи ушли домой, а дежурные медсестры остались, Эндрю решил воплотить свои помыслы и направился в то самое место, по коридору справа. В его сердце бушевало море сомнений, но его решимость была сильнее. Он ощущал огромный страх и в то же время некую радость своего приключения. И вот перед ним дверь, сердце бьётся, может лучше не надо? Ну и чёрт с ним! Нет! Надо, надо идти вперёд. Эндрю не знал, почему его так сильно тянет к Люмирену, он чувствовал в нём родную душу. «Тук—тук». Нет ответа. Ладно, будь что будет. Дверь отворилась. — Наполеон, ты тут? Ты не спишь?     Тишина. Лишь слышится стук бьющегося сердца Эндрю в темной комнате. Луна светилась сквозь окно, создавая пугающую атмосферу. В углу он заметил неведомую тень, неподвижно притаившуюся во мраке. Душа Эндрю замерла на мгновение в ожидании разгадки этой загадочной фигуры. Набравшись смелости, Эндрю подошёл поближе, под светом луны он разглядел силуэт человека, сидящего неподвижно. В темноте его глаза блестели, словно звёзды, и в этот момент он ощутил все чувства на свете. Он разглядел знакомые черты лица — это был Люмирен, с завязанными руками, прикованный к стулу. — О боже, Наполеон! Почему ты так сидишь? Наверное, тебя приковывают из-за твоих бегств. Но так нельзя с человеком, что за варвары они? Совсем нет милосердия к людям, – начал Эндрю, развязывая Наполеона.    Полусонный Наполеон что-то бормотал. Эндрю помог ему встать и добраться до кровати. Наполеон пришёл в себя. — Кто здесь? Призрак? Я сейчас заору. — Нет, это я, Эндрю. Тише ты, я пришёл поговорить. Да успокойся ты, дров наломаешь. — Что тебе надо? Не подходи ко мне. Отойди от кровати! – ему было трудно двигаться, тело окаменело. — Тебя каждый день так держат? Ты каждую ночь проводишь прикованный к стулу? — Всех так держат. — Нет, не всех. Только тебя, Наполеон. Ты опять пытался сбежать? — Я не знаю, почему я это делаю. У меня это само происходит. Меня что-то зовёт, мне надо идти. Но, я не знаю куда и что делать. Я забыл, и я устал, – промолвил он с душераздирающим голосом, опрокинувшись на кровать. — Давай поговорим? О чём ты хочешь говорить? Я проделал морально тяжёлый путь, чтобы войти в эту комнату и увидеть тебя. Ведь, отчасти, ты тоже замешан в том, что я здесь. — Уходи, оставь меня! Тело болит, – Наполеон уткнулся в подушку. — Нет, я не хочу уходить. — Не хочешь уходить? – Наполеон встал с кровати и направился к Эндрю, – я тебя выкину тогда, – накинувшись, он начал его отталкивать.     Эндрю не понимал его поведения, он как будто бы изменился, как будто бес вселился. Это был не тот Наполеон, с которым он разговаривал месяц назад. Измождённый человек стоял перед Эндрю, словно сама боль стояла перед ним. В его глазах тускло мерцали последние остатки света утраченной надежды. — Люмирен, пожалуйста, не выгоняй меня! – издалось эхо.     Он остановился, словно утратив опору под ногами. Его глаза, расширившись от удивления, сверкали как звёзды в ночном небе, пытаясь проникнуть в происходящее. Дыхание замерло, словно затаившись в предвкушении неожиданного момента, а сердце билось с такой силой, словно хотелось выбраться из тесных оков удивления. В его мире наступила пауза, наполненная смутными эмоциями. — Люмирен, послушай меня, – продолжал Эндрю, – отпусти меня и давай поговорим. Ты очень загадочен для меня, и я хочу понять тебя. — Я… Я… Люмирен! Люмирен… Что же это? — Я же правильно назвал твоё имя? Люмирен – правильно же? — Я… — Люмирен словно онемел и забыл дар речи. Дыхание застыло в груди, и сердце забилось в неистовом ритме. Внутренний мир переплетался с внешним, создавая бурю чувств и мыслей.     Эндрю вошёл в комнату и сел на кровать, а тот не стал этому возражать. Вдруг он упал на колени, взявшись за голову в отчаянной попытке вспомнить что-то. Мелькали обрывки воспоминаний, словно призраки во мраке, но они ускользали, оставляя его в пустоте и одиночестве собственного забвения. Эндрю испугался за него и поспешил к нему на помощь. И вдруг глубокие серые глаза Люмирена посмотрели через душу Эндрю, сквозь пелену забвения ярко пробудилась искорка воспоминания. Сердце его застучало с новой силой, улыбка вспыхнула на его лице. Он приподнялся с пола, ощущая, как сила и уверенность возвращаются к нему. "Я помню", прошептал он, и в этом мгновении он почувствовал, как частицы его сущности снова соединяются в единое целое, словно победивший герой, вновь восседающий на троне своего собственного существования. — Я всё помню. Я вспомнил себя! Да, я Люмирен, – в комнате разнёсся его счастливый смех, – О да! Это я! Я Люмирен!   Эндрю стало не по себе от его поведения, он даже на минуту пожалел, что назвал его имя. — Как ты… Как ты узнал моё имя? Кто ты? — Я друг. Твой друг, Эндрю. — Мне нужно срочно сбежать отсюда. Помоги мне, друг. Я должен вернуться домой. Я очень сильно тут задержался. — Подожди, расскажи по порядку, что происходит. Расскажи мне, кто ты? Как ты попал сюда? — Ты мне не поверишь и посчитаешь сумасшедшим, как все эти люди. — Раз я здесь и спрашиваю тебя об этом, значит, я хочу тебе верить, и я тебе верю, Люмирен. — Ты мне в тот момент не поверил. — Что? — Когда ты пришёл ко мне в первый раз. Ты мне не поверил, хотя в твоих глазах я увидел лучик надежды на себя. Но ты не сказал ничего. — Так ты… Ты помнишь всё это и делал вид, что не помнишь? — От твоей реакции на мою правду я потерял всё, и я не хотел к этому возвращаться. — Прости меня, Люмирен. Я тебе верю. Расскажи всё, как есть.