Игры с Дьяволом заканчиваются плохо, в случае Сэмми — катастрофа

Сэм пытался сосредоточиться на отчете, который нужно было сдать еще вчера, но присутствие Дьявола в комнате делало эту задачу практически невыполнимой. Тот развалился на диване Сэма, небрежно перелистывая какой-то дешевый журнал, который он, очевидно, нашел где-то в квартире, и время от времени издавал тихие, скучающие вздохи. Каждый такой вздох заставлял Сэма напрягаться еще сильнее. Наконец, Дьявол отбросил журнал в сторону. — Сэмми, — протянул он лениво, поворачивая голову и устремляя на него свой пронзительный взгляд, от которого у Сэма всегда бежали мурашки. — Скажи-ка мне, что тебе больше нравится? То, что сзади, или то, что спереди? Сэм чуть не подпрыгнул на стуле. Краска мгновенно бросилась ему в лицо. Он резко обернулся, сверкая голубыми глазами. — Я не буду с тобой такое обсуждать! — выпалил он, голос предательски дрогнул от возмущения и смущения. О чем, черт возьми, он вообще говорит? Дьявол усмехнулся, его глаза хитро блеснули. — Да ладно тебе, Сэмми, — он по-прежнему говорил этим обманчиво-дружелюбным тоном, который Сэм ненавидел больше всего. — Я же тебе друг. Разве друзья не делятся такими… предпочтениями? — Нет! — отрезал Сэм, отворачиваясь обратно к своему столу и делая вид, что снова погрузился в отчет. Хотя буквы перед глазами плясали, а уши пылали. — «Друг. Да уж, конечно..» — Хм, — Дьявол сделал вид, что задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Ну, как хочешь. Мне вот лично… — он сделал многозначительную паузу, и Сэм почувствовал, как напрягся, ожидая какой-нибудь очередной пошлости, — …задница. Сэм замер. Он не был уверен, что правильно расслышал, но прежде чем он успел что-либо сказать или сделать, он почувствовал, как взгляд Дьявола буквально прожигает ему спину, чуть ниже поясницы. Дьявол действительно откровенно и с каким-то оценивающим интересом смотрел на его… зад. — Хэй! — Сэм вскочил со стула, резко оборачиваясь. Лицо его было пунцовым. Он инстинктивно сделал шаг назад, словно пытаясь прикрыть ту часть тела, которая внезапно стала объектом такого пристального и совершенно неуместного внимания. Дьявол рассмеялся – тихо, но с таким откровенным удовольствием от произведенного эффекта, что Сэму захотелось провалиться сквозь землю. — Что «хэй», Сэмми? — невинно спросил он, хотя в его глазах плясали бесенята. — Просто констатирую факт. У некоторых экземпляров она бывает весьма… выразительной. Сэм с трудом сглотнул, чувствуя, как жар смущения расползается по всему телу. Он не знал, что сказать, что сделать. Просто стоял, красный как рак, под этим издевательским, но каким-то до жути притягательным взглядом. И снова это ощущение – быть просто объектом, игрушкой в руках чего-то древнего, могущественного и совершенно безразличного к его чувствам. Или, может, не такого уж и безразличного, если его так забавляет смущать Сэма до потери пульса. Сэм стоял, красный как рак, под этим издевательским, но каким-то до жути притягательным взглядом. Он чувствовал себя голым, несмотря на одежду, и совершенно выбитым из колеи. — Ты… ты вообще понимаешь, что говоришь? — наконец выдавил он, голос все еще был напряжен от смущения и гнева. — Ты читал этику между боссом и подчинённым? За такое… — он запнулся, не зная, какой именно «карой» пригрозить существу, которое, вероятно, само писало правила для ада. Дьявол лениво поднял бровь, на его губах все еще играла эта всезнающая усмешка. — Что? — он сделал шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Сэм невольно отступил еще на полшага, пока не почувствовал за спиной холод стены. — Посадить могут? Да брось, Сэмми… Его голос был тихим, почти мурлыкающим, но в нем слышались стальные нотки, от которых у Сэма по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с недавним смущением. Это был уже знакомый озноб, предвещающий что-то опасное. — Кто меня посадит, а? Твои какие-нибудь профсоюзы жнецов? Или, может, ты напишешь на меня жалобу в небесную канцелярию? — Дьявол усмехнулся, его глаза сверкнули красным на долю секунды. — Милый, наивный, Сэмми. Ты все еще пытаешься играть по правилам мира, который едва ли замечает мое существование, не говоря уже о том, чтобы диктовать мне условия. Он наклонился еще ближе, и Сэм почувствовал его дыхание на своей щеке – прохладное, с едва уловимым запахом серы и чего-то древнего, как сама вселенная. — Твоя «этика», Сэмми, — это забавные маленькие правила, которые люди придумали, чтобы не перегрызть друг другу глотки слишком быстро. Для меня это… — он щелкнул пальцами, — …пыль. Пустой звук. Моя этика — это мои желания. И сейчас, — его взгляд снова скользнул вниз, задержавшись на мгновение там, где недавно был предмет его «восхищения», а затем вернулся к глазам Сэма, — мне нравится тебя дразнить. Нравится видеть, как ты краснеешь. Это… освежает. Сэм сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Бессилие и унижение боролись в нем с непонятным, запретным трепетом. Он ненавидел это. Ненавидел Дьявола за то, что тот так легко мог выбить его из равновесия, заставить чувствовать себя мелкой, незначительной букашкой. И ненавидел себя за то, что какая-то часть его… откликалась на эту опасную игру. — Прекрати, — прошипел он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто… прекрати. У меня работа. — О, работа, — Дьявол выпрямился, делая вид, что только что вспомнил об этом. — Конечно. Важная работа по переправке душ. Такая рутина. Неудивительно, что тебе хочется немного… разнообразия. И я здесь, чтобы его обеспечить. В той или иной форме. Он подмигнул Сэму и, развернувшись, снова плюхнулся на диван, подхватывая несчастный журнал, словно ничего не произошло. Но Сэм знал, что это не так. Воздух в комнате все еще был наэлектризован. И он чувствовал на себе этот невидимый, но такой ощутимый взгляд, даже когда Дьявол делал вид, что читает. И слова «мне вот лично задница» эхом отдавались в его покрасневших ушах, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме ощущения этого прожигающего взгляда. Сэм, стараясь вернуть самообладание, хотя бы внешнее, прошёл к своему столу и сел обратно за стул. Пальцы слегка дрожали, когда он взял ручку и попытался сосредоточиться на строчках отчета. Бюрократия, обычно такая утомительная, сейчас казалась спасительным кругом, чем-то понятным и предсказуемым в этом хаосе эмоций, который устраивал Дьявол. Он заставил себя уткнуться в бумаги, надеясь, что если будет достаточно усердно игнорировать своего «соседа», тот, возможно, потеряет интерес. Как бы не так. Прошло несколько минут относительной тишины, нарушаемой лишь шелестом страниц журнала и скрипом ручки Сэма. Но он чувствовал, что это затишье перед бурей. И не ошибся. — Так что? — голос Дьявола, ленивый и тягучий, снова нарушил тишину, заставив Сэма вздрогнуть. — Какая часть тебя привлекает больше? Ты так и не ответил, Сэмми. А мне, знаешь ли, любопытно. У каждого же есть свои маленькие фетиши, не так ли? Даже у такого правильного мальчика, как ты. Сэм с силой стиснул зубы, так что заходили желваки. Он не повернулся. Он просто продолжал смотреть в отчет, хотя буквы расплывались перед глазами. — Заткнись, — процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда от бумаг. Голос был низким и напряженным, как натянутая струна. Дьявол издал тихий смешок, который Сэму показался издевательским до глубины души. — О, мы стали грубыми? Какая прелесть. Но это не ответ, Сэмми. Неужели так сложно признаться? Или ты боишься, что твои тайные желания окажутся… слишком человеческими? Слишком предсказуемыми? Сэм резко впечатал ручку в стол. Чернила брызнули, оставляя на бумаге уродливую кляксу. — Я сказал, заткнись! — он почти выкрикнул это, резко оборачиваясь на стуле. Лицо его снова пылало, но на этот раз в глазах горел не только смущение, но и откровенный гнев. — Тебя это не касается! Ничего из этого тебя не касается! Хватит меня доставать! Дьявол чуть приподнял бровь, глядя на эту вспышку с нескрываемым интересом. Кажется, он добился именно той реакции, на которую рассчитывал. — Касается, Сэмми, еще как касается, — он медленно поднялся с дивана, его движения были плавными и хищными. — Все, что касается тебя, касается и меня. Разве ты еще не понял этого простого факта? Мы связаны, маленький жнец. Гораздо теснее, чем тебе хотелось бы думать. Он сделал несколько шагов к столу Сэма, останавливаясь прямо перед ним. Сэм вынужден был поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. И в этих темных, бездонных глазах он увидел не только насмешку, но и что-то еще – что-то глубокое, собственническое, почти… голодное. — И мне нравится знать о тебе все, — прошептал Дьявол, наклоняясь так, что Сэм снова почувствовал его ледяное дыхание. — Каждую твою мысль, каждый твой страх, каждое твое… желание. Даже то, которое ты так старательно пытаешься скрыть. Так что, Сэмми? Перед или зад? Не томи. Может, наши вкусы совпадут. Сэм смотрел в эти гипнотизирующие глаза и чувствовал, как его гнев тонет в волне какого-то странного, парализующего отупения. Он был в ловушке. И Дьявол это прекрасно знал. И наслаждался каждой секундой его мучений. — Я... Сэм попытался опустить взгляд, но пальцы Дьявола мягко, но неумолимо приподняли его подбородок, заставляя встретиться с темными, насмешливыми глазами. Он тут же отвел взгляд в сторону, к стене, к окну — куда угодно, только бы не видеть этого бесконечного удовольствия на лице того, кто явно наслаждался его смущением. — Оставь меня в покое... — голос его дрогнул, почти перешел в слабый всхлип. Дьявол замер на мгновение, изучая его реакцию, затем медленно отступил, будто давая передышку. Сэм тут же развернулся к столу, схватил первую попавшуюся бумагу и уткнулся в нее, словно она могла спасти его от этого невыносимого напряжения. Но передышки не случилось. Теплое дыхание коснулось его уха, губы Дьявола почти касались кожи, когда тот начал шептать — низко, нарочито медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус: — Знаешь, Сэмми... если бы ты только видел, как выглядишь сейчас... Голос был густым, как мед, и таким же липким, проникающим куда-то глубоко, под кожу. — Такой взволнованный... такой... Горячий язык слегка коснулся мочки уха. Сэм вздрогнул так сильно, что чуть не уронил ручку. — Ч-что ты... — он сглотнул, голос предательски дрожал. — Шшш... — Дьявол прижался губами к его виску, не целуя, просто ощущая, как под ними бешено бьется пульс. — Не надо слов. Ты и так говоришь достаточно... без них. Его рука скользнула по плечу Сэма, медленно, слишком медленно опускаясь вниз, к груди. — Вот, например... — пальцы остановились над сердцем. — Оно сейчас вырывается из груди. И всё из-за меня. Разве это не прекрасно? Сэм замер. Он ненавидел это. Ненавидел, как тело реагирует на каждое прикосновение, ненавидел, что не может просто вскочить и уйти, ненавидел... ...что какая-то часть его этого хочет. Дьявол рассмеялся — тихо, словно читая его мысли. — Ох, Сэмми... если бы ты знал, какие мысли сейчас крутятся в этой милой головке... И прежде чем Сэм успел что-то ответить, губы вновь коснулись его уха, на этот раз с едва слышным, но абсолютно отчетливым звуком поцелуя. — Но мы ведь еще не закончили, правда? Сэм сжался еще сильнее, его пальцы вцепились в собственные волосы, будто он пытался отгородиться от мира, от этого навязчивого прикосновения, от самого себя. — Оставь меня... — он был на грани, его голос был приглушен, почти детский, словно он и правда верил, что если закрыть глаза достаточно плотно, то все это исчезнет. Но Дьявол не исчезал. Его пальцы медленно скользили по шее Сэма, ощущая каждый напряженный мускул, каждый учащенный пульс под кожей. — Такой хороший мальчик... — шептал он, и в его голосе звучало что-то почти... ласковое. Если бы не ледяная насмешка, прячущаяся в каждом слове. — Такой послушный. Его ладонь опустилась ниже, скользнула под воротник рубашки, касаясь ключицы. Сэм вздрогнул, но не отстранился — будто парализованный, будто загипнотизированный. — Ты даже не пытаешься убежать... — прошептал Дьявол, наклоняясь так близко, что его губы почти касались раскаленного уха Сэма. — Почему, Сэмми? Сэм не ответил. Он просто не мог. Его тело дрожало, но не от холода — от чего-то другого, чего-то, что он отчаянно пытался игнорировать. Дьявол улыбнулся — он чувствовал это. — Ты боишься? — его пальцы медленно расстегнули первую пуговицу рубашки. — Или... тебе нравится? Сэм резко вдохнул, когда холодные пальцы коснулись его кожи. — Прекрати... — это было больше похоже на стон, чем на приказ. — Но мы же только начали... — Дьявол намеренно тянул слова, наслаждаясь каждой реакцией. Его рука скользнула еще ниже, ладонь прижалась к груди Сэма, чувствуя, как бешено бьется его сердце. — Видишь? — он прошептал прямо в ухо. — Оно стучит только для меня. Сэм сжал зубы. Он ненавидел это. Ненавидел, как его тело предательски отзывается на каждое прикосновение. Ненавидел, что не может просто заставить себя оттолкнуть его. Но больше всего он ненавидел... ...что где-то глубоко внутри ему это нравилось. Дьявол рассмеялся — тихо, почти нежно. — Ты дрожишь, Сэмми... — его губы коснулись виска. — Как мило. И прежде чем Сэм успел что-то сказать, его рука двинулась еще ниже. Сэм резко схватил запястье Дьявола, его пальцы впились в холодную кожу, но вместо того, чтобы оттолкнуть — он потянул его руку еще ниже. Дьявол замер на мгновение, его темные глаза расширились от неожиданности, а затем — вспыхнули диким, ненасытным интересом. — О-о, Сэмми... — его голос стал гуще, темнее, в нем заплясали искры настоящего удивления и голода. — А я и не знал, что ты такой... решительный. Сэм не отвечал. Его дыхание стало прерывистым, щеки пылали, но он не отпускал его запястье, ведя его вниз, к поясу, к тому месту, где его собственное тело уже предательски реагировало. Дьявол рассмеялся — низко, хрипло, почти рыча. — Так вот как ты хочешь играть? — его свободная рука впилась в волосы Сэма, резко запрокидывая его голову назад, заставляя смотреть в эти бездонные иссяня чёрные глаза. — Ты уверен, малыш? Потому что если мы начнем... назад пути уже не будет. Сэм сглотнул. Его губы дрожали, но в глазах — не страх. Вызов. — Или ты... испугался? — прошептал он, бросая его же слова ему в лицо. Дьявол зарычал по-настоящему — и в следующий миг его губы впились в шею Сэма, зубы скользнули по коже, оставляя горячий след. — О, Сэмми... — он прижал его к столу, его голос звучал как обещание и угроза одновременно. — Ты сам этого захотел. — И кажется.. не только я? — Сэмми взглянул решительно на Дьявола находя рукой пах мужчины — так ведь.. папочка? — Сэмми откровенно ухмылялся, ему надоело бояться, надоело это всë, но самомазохизм кажется его конек Дьявол резко замер, его глаза вспыхнули настоящим огнем – не игривым, не насмешливым, а яростным, ненасытным. — Папочка? — его голос стал опасно тихим, низким, как гром перед бурей. Он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Ты смеешь так называть меня, Сэмми? Но Сэм не отступил. Его пальцы сжались, намеренно вызывающе, и Дьявол резко вдохнул – впервые за всю эту игру по-настоящему застигнутый врасплох. — А что, разве не так? — Сэмми оскалился, его голос дрожал, но не от страха – от азарта, от ярости, от желания сломать эти правила. — Ты же любишь меня контролировать... так возьми. Если сможешь. Тишина. И затем — взрыв. Дьявол вцепился в него с такой силой, что стол с грохотом опрокинулся, бумаги разлетелись по комнате, а Сэмми ощутил спиной холодный пол. Но ему было уже не до этого – потому что губы Дьявола жадно прижались к его, зубы впились в нижнюю губу, а руки разрывали одежду, как будто он и правда готов был его съесть. — Ты сам напросился, — прошипел он между поцелуями, его голос больше не был игривым – он звучал как обещание расплаты. — Я сломаю тебя, Сэмми. До последнего кусочка. И ты будешь begging for more. Сэмми засмеялся – хрипло, почти истерично, его пальцы впились в плечи Дьявола, притягивая его ближе. — Попробуй. И Дьявол попробовал. Дьявол взревел — нечеловеческим, животным звуком, в котором смешались ярость, голод и восторг. Его пальцы впились в бедра Сэма, безжалостно прижимая его к полу, а зубы оставили кровавый след на его шее. — Ты хочешь играть в жестокие игры, малыш? — его голос был огнём и сталью, каждое слово обжигало. — Тогда получи. Он рванул вниз оставшуюся ткань, обнажая кожу, и Сэм резко выгнулся, но не от боли — от шока, от неожиданного наслаждения, которое пронзило его, как молния. — Видишь? — Дьявол прикусил его ключицу, заставляя Сэма вскрикнуть. — Ты уже дрожишь. И это только начало. Его ладонь скользнула между ног Сэма, грубо, без предупреждения, и пальцы впились в него так, что мир перед глазами взорвался белым светом. — Т-ты... чёрт!.. — Сэм закинул голову назад, его тело выгнулось, но Дьявол не отпускал, не давая ни секунды передышки. —*Нет, Сэмми, не чёрт, — он приподнялся, его глаза пылали, а на губах играла безумная улыбка. — Ты сам выбрал, с кем играть. А теперь... прими последствия. Он втолкнул в него пальцы глубже, и Сэм взвыл, его ногти впились в пол, оставляя царапины. — Так... вот чего ты хотел? — Дьявол наблюдал, как его тело дергается, как дыхание рвётся из груди. — Ты думал, сможешь переиграть меня? Сэм не отвечал — он не мог. Его мысли расплывались, тело горело, а где-то в глубине души просыпалось что-то тёмное, что-то, что жаждало ещё. — Па-почка... — он простонал, не осознавая, что говорит, и Дьявол засмеялся — триумфально, жестоко. — Да, Сэмми. Я здесь. И тогда он забрал его полностью. Дьявол не стал больше медлить. В его движениях не осталось ни намёка на игривость — только безжалостная решимость. Одним резким толчком он вошёл в Сэма, разрывая его на части, заполняя собой так, что у того перехватило дыхание. — Смотри, Сэмми, — он прошипел, вцепляясь пальцами в бёдра Сэма, оставляя синяки, — как легко ты ломаешься. Сэм закатил глаза, его тело выгнулось в неестественной дуге, но Дьявол не дал ему опомниться — тут же начал двигаться, глубоко, грубо, без пощады. Каждый толчок отбрасывал Сэма назад, заставляя его скрежетать зубами, но он не просил остановиться — потому что не мог, потому что не хотел. — Ты... чёртов... извращенец... — он выдавил сквозь стиснутые зубы, но его голос сорвался на стон, когда Дьявол намеренно ударил в самое чувствительное место. — А ты обожаешь это, — Дьявол наклонился, его губы коснулись дрожащего уха, — чувствуешь, как твоё тело предаёт тебя? Как оно требует больше? Сэм захлёбывался от каждого движения, его пальцы впились в плечи Дьявола, но не чтобы оттолкнуть — чтобы удержаться. — Я... ненавижу... тебя... — Лжешь, — Дьявол ускорился, его дыхание стало грубее, а в глазах вспыхнуло что-то по-настоящему первобытное. — Ты ненавидишь то, как сильно тебе это нравится. Сэм зажмурился, но было уже поздно — его тело взорвалось волной невыносимого наслаждения, выжигая всё внутри. Он закричал, но Дьявол не остановился — напротив, он впился зубами в его плечо и довёл до конца себя, заполняя Сэма горячей тяжестью. Тишина. Только прерывистое дыхание. Дьявол отстранился, его глаза сверкали удовлетворением, когда он наблюдал, как Сэм беспомощно дрожит под ним. — Ну что, Сэмми? — он провёл пальцем по его вспотевшей груди, оставляя ледяной след. — Всё ещё думаешь, что можешь переиграть меня? Сэм не ответил. Он просто лёг на спину, закрыв глаза, но его губы дрожали — от злости, от стыда, от чего-то ещё, чего он не хотел признавать. Дьявол засмеялся — тихо, победоносно. — Не переживай, малыш. Это только начало. — Неужели я настолько тебя вывожу из равновесия? — прошептал Сэмми, его губы дрогнули в победной ухмылке, прежде чем сознание помутнело, увлекая в тёмные воды забытья. Дьявол замер на мгновение, затем медленно ухмыльнулся, обнажая острые клыки. — Даже очень... — его голос прозвучал непривычно хрипло. Пальцы непроизвольно сжали запястье бесчувственного Сэма. — Почему же? Он наклонился ближе, горячее дыхание обожгло бледную кожу: Потому что ты — единственный, кто осмелился играть со мной в открытую. Единственный, чей вызов... возбуждает. Его язык медленно провёл по очертаниям губ Сэма, будто пробуя на вкус эту дерзость. — Но не думай, что это даёт тебе преимущество, — внезапно вцепился зубами в шею, оставляя кровавую метку. — Я всё ещё решаю, когда игра заканчивается. Подхватив бесчувственное тело на руки, Дьявол уложил юношу на диван, а сам как обычно исчез в клубах чёрного дыма, оставив после себя лишь смятую одежду и тяжёлый, пропитанный грехом воздух. Где-то в глубинах ада раздался его последний шёпот: — Спокойной ночи, Сэмми. До нашей следующей... игры.