Время гействовать!

Утро впилось в глаза колючим светом. Рон лежал неподвижно, боясь пошевелиться: Кай спал, прижавшись лбом к его плечу, рука бессознательно обвивала его талию. На бледной коже Рона алел засос, он явно чувствовал лёгкую приятную боль от него, а ссадина на костяшках Кая напоминала о вчерашнем ударе в стену. Рон затаил дыхание. «Он ненавидит меня. Сейчас проснётся и сбежит», — гвоздями царапалась мысль. Но Кай лишь глубже вжался в его бок, спутанные русые пряди упали на ресницы, скрывая неуверенную улыбку: он тоже не спал. *** Грег подловил их у выхода из библиотеки. Его взгляд скользнул по шее Рона, где фиолетовое пятно явственно проступало из-под воротника. — Ого, ботаник, — он фальшиво рассмеялся, — Так много боролся со злом, что примкнул к нему? Я так и знал. Обычный заднеприводный. Студенты замерли, как стая птиц перед грозой. Кай, шагавший впереди, резко обернулся. Его спортивные плечи напряглись под тонкой тканью худи, челюсть сжалась, но вместо привычной язвительности в голосе прозвучала тихая сталь: — Повтори. Грег заколебался, почувствовав, что почва уходит из-под ног. Рон, бледный, сжал стопку книг до хруста корешков. — Ты... ты фальшивка, — Грег фыркнул, отступая. — Целуешься с мужиками, а прикидываешься... Кай двинулся вперёд стремительно, но не для удара. Его ладонь легла на затылок Рона, пальцы вцепились в чёрные непослушные пряди, губы грубо прижались к его рту — на глазах у остолбеневшей толпы. Рон ощутил ужас, смешанный с острым счастьем. Колени подкашивались, он благодарил бога, в которого не верил, что его свитер достаточно длинный... Он отдался поцелую, болезненно вцепляясь в сильную спину парня. Хотелось плакать и смеяться, жить вечно и раствориться от стыда прямо сейчас. — Да, целуюсь, — Кай оторвался, дыша часто и возбуждённо. Его голос дрожал, но слова звучали чётко: — И если твоя тупая рожа, Грег, ещё раз скривится — разобью и не поморщусь. Тишину взорвали аплодисменты Эшли. Рон, оглушённый, увидел, как Грег растворяется в толпе, а вокруг них образуется пространство — не враждебное, а уважительно-неловкое. Кай схватил его за руку, потащив прочь, но теперь уже не прячась.

***

Комната встретила их знакомой тишиной. Кай прислонился к двери, вдруг потеряв всю браваду. Его мускулистая грудь вздымалась, срывая ритм. — Я... не планировал этого. Просто увидел, как он... и... Рон снял очки, дрожащими пальцами вытирая линзы. На переносице остались красные следы. — Ты разрушил всё. Наши правила, тайну... — Нахрен правила! — Кай сорвался с места, мечась по комнате. — Я устал врать! В школе врал отцу, что не плачу. Здесь вру, что ненавижу их. А теперь вру себе, что ты для меня просто... Рон перекрыл расстояние за два шага. Их лбы столкнулись, дыхание смешалось — мятное и горькое от кофе. Поцелуй был другим: медленным, исследующим, как будто они читали друг друга на ощупь. Кай сгрёб его за талию, прижимая к себе так, что рёбра заныли, но Рон впился пальцами в его плечи, не желая отпускать. Они рухнули на кровать, сбрасывая одежду с дрожащих рук. Кай застонал, когда губы Рона коснулись шрама на груди, следа от старой драки. — Тихо, — прошептал он, но Рон провёл языком по выступающим ключицам, заставив его вздрогнуть. Неопытность выдавала себя: Рон запутался в застёжке джинсов Кая, а тот, смеясь сквозь прерывистое дыхание, помогал дрожащими руками. Когда наконец кожа коснулась кожи, они замерли — Кай, мускулистый и золотистый от веснушек, Рон — бледный, угловатый, видно все рёбра. Они лежали в одних трусах, рассматривая друг друга. — Ты... красивый, — выдохнул Кай, касаясь живота Рона. Худого, не подкаченого. Рон покраснел. — Разве? Он чувствовал себя блёклым на фоне красавца Кая. Тот перекатился на спину, утягивая Рона на себя. Его руки огладили бока и ключицы, губы коснулись острого локтя. — Ты красивый, — повторил он, скользнув вдоль позвоночника, целуя, покусывая каждый выступ. Рон всхлипнул от щекотки, вжался лицом в тёплое плечо. — Я влюбился в тебя именно такого. Рон покраснел, тряхнул головой, пытаясь прикрыть глаза своими черными волосами. Кай перехватил его подбородок, пристально глядя в лицо. — Тссс, что, опять прятаться? Рон отвёл взгляд. — Мне стыдно, — пробормотал он, борясь с желанием уткнуться ему в шею. — За что? — Кай приподнял его подбородок свободной рукой. — Не знаю. Я неопытный. Понятно, что с парнем я впервые. Но и девушек у меня не было. Они меня не привлекают. — Эй, слушай... — Кай сел, заставил Рона развернуться лицом. В комнате темнело, серые тени заползали на голую кожу. — Какая разница? Разве не обо мне мы думаешь, когда... — Кай неловко махнул рукой. — Развлекаешь себя? Рон рассмеялся, краснея сильнее: — А ты обо мне думаешь? Что-то представляешь? И как давно? — Всегда. С первого курса. Кай наклонил голову, пряча лицо в тени. Он не привык к искренним разговорам — на язык в таких случаях ложилась язвительность или грубость. Но с Роном хотелось быть открытым, особенно сейчас. — Я всё время о тебе думал, — Кай взъерошил короткие пряди Рона, заправленные за ухо. — То, как смотришь, как смущаешься, как смеёшься тихо. Рон вытаращил глаза, пытаясь осознать, какие они оба, оказывается, лицемеры. Кай усмехнулся, наклонившись всё ближе до тех пор, пока их лица не оказались в нескольких сантиметрах. — Мы просто идиоты, — прошептал он, касаясь губ Рона своими губами. Рон всхлипнул, обвивая руками его шею. Теперь он, чувствуя себя гораздо более уверенно, впервые позволил себе взять инициативу на себя. — Редкостные придурки, — согласился он между короткими поцелуями, но углубился, упиваясь Каем и вкусом его губ. Они тесно сплелись на кровати, ладони Кая ласкали Рона, оглаживая тазовые кости, спускаясь на бёдра. Рон тихо вскрикнул, уткнувшись носом куда-то под ключицу Кая. — Потише, соседей потревожишь, — тот хихикнул, нежно глядя на партнёра. Рон рассмеялся ещё громче и веселее: — Ну уж нет. Эти гомики нас не стеснялись, вот и мы не будем. Покажем, что мы самые гейские геи на этаже. Кай не успел возмутиться — Рон оседлал его, впившись пальцами в волосы. Теперь он вел бой: влажно ласкал губами шею, кусал ключицы, заставляя Кая терять рассудок и тихо постанывать. — Боже, — выдохнул Кай глухо, запрокидывая голову. — Ты же будешь моей смертью. — Возможно, но не раньше, чем лет через шестьдесят. Я ещё не наигрался, — игриво ответил Рон, и Кай залюбовался, тихо простонал, перехватил запястье Рона, прижимая его руки к своей гладкой груди. — Ты будешь таким же садистом в постели? Рон тихо рассмеялся, покрывая поцелуями его лицо: — Не думаю. Я буду нежным активом. — Придурок, — рассмеялся Кай, толкнув его на кровати. Перевернулся, нависая над Роном, удерживая запястья над его головой. — Только что говорил, что девственник, а теперь рвёшься быть верхним, — он медленно скользнул губами по его ключице, проводя кончиком языка по ложбинке между грудными мышцами. — Ты будешь моим, и точка. Рон хитро усмехнулся, не сопротивляясь, но ответил: — Я уже твой. А ты мой. Но будет справедливо, если я буду сверху. Ты был верхним, когда трахал девушек. Кай подавился вдохом, поспешил склониться, поцеловать этот дерзкий рот. — То были девушки, — пробурчал он, нежно прикусив Рона за ушко. — Именно. А с парнем готовься раздвинуть ножки. Рон жадно облизнул губы, высвободил руки и притянул парня к себе за ягодицы. Кай тихо всхлипнул, чувствуя, как горячие ладони оглаживают его сквозь трусы. Это напрягало: не посягательством на задницу, а преградой в виде ткани. — Ты не представляешь, что говоришь, — он уткнулся лицом в его грудь. Рон был сильный, несмотря на худобу, и Каю казалось, что можно утонуть в его запахе. — Сможешь со мной совладать? Он сел, разглядывая Рона, оседлав его бёдра. Рон высвободил руку, оттянул резинку трусов, освободив вставший член Кая с обнажившейся темно-розовой головкой, нежно провёл по стволу, едва касаясь. — Красивый. Но сейчас меня интересует твоя жопа. Кай подавился воздухом, прикрывая лицо ладонью. — Боже, как я вообще пережил всё это время без тебя, — он наклонился, целуя Рона коротко и быстро, потом развернулся на кровати, ложась на живот и прогибаясь в пояснице. У него перехватило дыхание от волнения и смущения. — Ты вообще знаешь, что делать? Рон тоже едва не задохнулся от такого вида. — Поверь, я много учился. Использовал, хм.. видео-уроки, — он счастливо рассмеялся. Стянул трусы с Кая и раздвинул его ягодицы. Ахнул от восторга и возбуждения. Кай сильнее прогнулся, чувствуя, как горячий язык Рона касается самого чувствительного места. — Ты просто... — прохрипел Кай, вцепившись в простыню, — самый ужасный. Рон ласкал его, сперва робко касаясь ануса языком, а вскоре уже трахая им, упиваясь стонами Кая. Тот уткнулся лицом в подушку, отчаянно пытаясь хоть так подавить громкие всхлипы. — Р-Рон, Рон... — он вцепился в простынь так сильно, что костяшки побелели. — Пожалуйста... Его член дёрнулся от прикосновений Рона. Кай всхлипывал, сжимался вокруг его языка, ему казалось, что мир перевернулся, что все в этом мире знают, что сейчас происходит с ним, но это было неважно. Важно было лишь мокрое уверенное воздействие сзади и его, Кая, рваные вздохи. Рон сел, потянулся, полез в тумбочку, уверенный, что там у Кая смазка. И не ошибся. Нанёс её на пальцы. — Готов? Кай кивнул, с замиранием сердца прислушиваясь к звукам за закрытой дверью. — Да, — он не знал, как потом смотреть в глаза соседей. И плевать. Рука Рона коснулась его бедра, а губы легли на затылок чуть ниже линии роста волос в коротком успокаивающем поцелуе. — Расслабься. Всё будет хорошо. Кай усилием воли расслабился, впуская палец Рона внутрь. Тот был медленный, осторожный, растягивая его, и Кай чувствовал себя уязвимым, открытым, но с каждым прикосновением к простате внутри разливалось блаженное тепло. — Как приятно, — он прикусил губу, всхлипнув. Рон старался не торопиться, хотя желание сжигало. Но он ждал этого так мучительно долго, что теперь растягивал сладостное предвкушение. Кай приподнял голову, посмотрел на него, задыхаясь: — Д-делай уже!.. Казалось, ещё немного такого медленного ритма и он начнёт хныкать и умолять. Рон вынул пальцы, стянул с себя трусы, перевернул Кая на спину, вгляделся в лицо: растерянный, как всегда взъерошенный, ещё более прекрасный. Кай обвил его ногами, притягивая к себе. Они снова стали лицом к лицу, кожа к коже. — Ты не представляешь, как давно я мечтал об этом, — выдохнул Кай, проводя рукой по его спине. — Быть снизу? — удивился Рон, медленно вставляя смазанный член. Кай прикусил губу. — Нет. Быть с тобой, — он сжался от вторжения. — Чувствовать тебя близко. — Ему не нравилось быть слишком сентиментальным, но сейчас невыносимо хотелось быть откровенным. — Я хотел быть с тобой... теперь такое ощущение, что всегда. Рон лёг на него. Как он мечтал: кожа к коже, ближе некуда, ощущая умопомрачительную узость Кая на своём члене и жаркое дыхание на лице. Поцелуи стали мокрыми, горячими, почти отчаянными от желания близости. Кай, хоть и был снизу, вел себя напористо и даже грубо, кусая губы Рона, проводя руками по его спине, насаживаясь сильнее. — Ещё.. Быстрее... Слова заполняли комнату, а звуки их тел тонули в коротком дыхании. Кай не знал, куда себя деть, сжимая простыни в руках, но его губы не оставляли ни на секунду губы Рона. Рон двигался грубее, не столько из-за требования Кая, сколько повинуясь собственной страсти. Казалось, звуки стали слишком громкими, комнату заполняли короткие всхлипы, горячее сбившееся дыхание, шлепки, хлюпанье смазки. Кай сдался, откинув голову, сильнее прогибая спину, позволяя углубиться глубже. — Быстрее.... Боже, Рон... Он старался не орать, чтобы не сообщать соседям об их занятии слишком подробно, но каждый толчок посылал электрический ток прямо к низу живота. Член пульсировал, разрядка приближалась. Род ускорялся. — Боже, Кай... Как в тебе хорошо. Безумно хорошо. Мой сладкий узкий мальчик. Кай от такого обращения задохнулся: — Заткнись... И кончил себе на живот, не веря, что такое произошло без прикосновений к члену. Рон наблюдал этот момент: широко открытые глаза Кая стали черными, губы распахнулись, выпуская полувздох, полустон, а бедра дернули вперёд, ещё теснее притягивая Рона. Кай всхлипнул, прикусил губу, но не отвернулся. Парнем владело чистое восхищение. Рон кончил в него с хриплым рычанием, сел рядом, не отрывая взгляда, любуясь Каем, трогая его взмокшие волосы. Кай казался удивительно уязвимым, глядя едва осознающим реальность взглядом. Он не стал прятать лицо, позволяя Рону разглядывать его. — Я тебя люблю, — прошептал Рон, лёг и поцеловал парня, прижимая к себе. Кай вдохнул его аромат, с трудом успокаивая дыхание. — Ты делаешь меня чокнутым, — буркнул он едва слышно, сильнее прижимая к себе Рона.

***

Утром Рон проснулся от щекотки — Кай, положил на его грудь щёку с отросшей щетиной. Рон приподнялся, ворча от боли в мышцах. Хотел посмотреть время. На экране телефона остался его незаконченный стих: Комета без курса, на небе пустом Найдешь ли когда-то потерянный дом? А может вдали, в черноте бытия, Другая комета дождётся тебя? За окном, на их стене, кто-то дописал радужными красками поверх послания Рона: «Свобода — это выбор быть собой». Кай, заметив, фыркнул, но пальцы его нежно переплелись с пальцами Рона. Они шли по кампусу, не скрываясь. Грег прятал глаза, Эшли подмигивала. — Знаешь почему я не жалею, что был гомофобом? — спросил Кай с улыбкой. — Потому что ты придурок, не умеющий признавать ошибки? — спросил Рон, лукаво прищурившись. — Возможно. Но в первую очередь потому, что иначе я бы не встретил тебя. И он обнял Рона, напоминая всем, чей это парень.