Программный сбой

      Сеченов любил бросать себе вызовы. Полимерная перчатка эксплуатировалась им лично уже больше года. Она заменяла ему не только целый набор стационарных инструментов, но и настоящего коллегу. Искусственный интеллект в умелых руках гендиректора "Предприятия" исполнял свои функции так, как не исполнял бы любой робот-лаборант или ученый-человек.       Разработка ХРАЗа Лебедевым и Сеченовым отняла много времени и сил. Алексей Владимирович смеялся, что в каждого своего искусственного помощника он вложил часть своей души или по крайней мере то, что от нее осталось. А Харитон Радеонович, на удивление не принимавший в этом проекте никакого участия, был ревностно рад, что у Димы наконец появилась личная разработка, требующая максимальной увлечености, и тот наконец не будет дёргать его по пустым поводам.       Создание Хранителя Знаний должно было стать новым витком развития искусственных разумов, однако, как это часто бывает в момент обучения ИИ, со временем ХРАЗу требовалось больше. Больше знаний, материалов, спектров, ощущений... И в этом не было ничего удивительного. Аппетиты у шести сенсорных манипуляторов были неутолимые.       И Дмитрий Сергеевич решил подарить ему тело. Что-то на основе весьма человекоподобных ВОВчиков, только, как водится, «быстрее и функциональнее».        Сеченов вычерчивал чертежи и стругал детали почти год. Наконец ему удалось разработать идеальный по своему видению корпус: маленький — всего тридцать сантиметров в высоту — лёгкий и компактный. Полимерный носитель помещался прямо в торс, обеспечивая безопасность чуть большую, чем в отсеке перчатки.       И свершилось бы то самое великое торжество науки с причитающимися прорывами в области роботостроения, если бы мир был справедлив. Даже в самом успешном и чистом проекте известных гениев должна быть пригоршня чрезмерной увлечённости. Именно она повлияла на то, как сильно все пошло наперекосяк. Полимер по недосмотру оказался разогрет до критической отметки и буквально испарился в процессе переноса, безвозвратно повреждая хранимую в нём информацию.       На первичную отладку ХРАЗа после инцидента ушло неприлично много времени. Сеченов слишком долго не мог принять факт потери его маленьким коллегой девяносто трёх процентов памяти. И на деле ведь ИИ помнил кто он, помнил лица учёных, кабинет и собственное предназначение. Это то, что было глубоко и надёжно прописано в его коде. Ни один даже самый сильный сбой не стёр бы эту информацию. Но увы, ХРАЗ, к ужасу учёных, забыл всё, что было связано с научной деятельностью и прогрессом текущих опытов.       Обнуленный до настроек годичной давности, ХРАЗ не понимал сложившейся вокруг него трагедии. Лебедев — второй человек в графе создателей — был расстроен настолько,  что сидел с ним подолгу,  жалея его, поглаживая по отполированной железной блестящей макушке и приговаривая что-то совершенно иррациональное, применимо человеческое о том, как скоро тот "поправится". Дмитрий Сергеевич ходил из угла в угол и мрачно поглядывал на металлическую куклу на руках у Лебедева. Гендиректор долго молчал, отворачивался, затем говорил несколько фраз, буравя взглядом крохотное тельце, и снова замолкал.       То и дело учёные наблюдали, как ХРАЗ изучает новый корпус. Сначала его не слушались тонкие стальные ноги. Треугольные стопы плохо держали узенький конусообразный торс с важной выемкой для заряда полимерного аккумулятора, находящегося глубоко в брюшке в надёжной и крепкой колбе.  Руки-хваталки с четырьмя пальчиками неуклюже гнулись, когда робот пытался взять что-нибудь в руки. Удобнее всего оказалось вертеть своей маленькой гладкой головой с плоским "лицом" и красной звездой прямо посередине. Из неё, по прототипу перчатки, вылезали шесть тоненьких щупов-манипуляторов, воззряясь на этот мир яркими синими огоньками.       Волшебник долгое время не прикасался к ХРАЗу вообще — слишком тяжело переживал принятие. Робот мало того, что потерял память, он потерял часть своей только формировавшейся личности. Секрет роботов Лебедева заключался в том, что ученый вкладывал в свои создания паттерны и черты собственного характера. Да, порой, из любопытства не самые, в общем понимании, правильные, зато придающие новым созданиям крепкие характерные отличия. Только вот ХРАЗ после сбоя утратил и это. Теперь он слишком часто впадал в откровенно детские состояния — дулся, если на него не обращали внимания, грустил, если создатели спорили из-за него, излишне эмулировал эмоцию радости, если дело касалось попыток вернуть его в научную деятельность. Но все чаще это раздражало теряющего терпение Дмитрия Сергеевича, который и так вложил в развитие этого ИИ слишком много.        В какой-то момент отчаяние потери довело академика до того, что он был готов забросить проект ХРАЗа в ящик с чувством собственного достоинства и сжечь, забыть, как страшный сон. Но рука не поднялась уничтожить существо, в котором были заложены его собственные паттерны. Приходилось стыдливо смириться с тем, что ХРАЗ исправно отражает часто откровенно инфантильное поведение генерального директора.       Отрицание, гнев, торг и депрессия проходили, как по учебнику, и обострялись всякий раз, стоило Диме взглянуть на мини-робота, сидящего, выпрямив тонкие ножки на столе, пока Штокхаузен осторожно вливал в глубь его звезды свежий полимер через шприц.       ХРАЗу так и не выдали основных задач — лишь объяснили, что с ним произошло и почему вокруг натуральный траур.       Робот не смог понять своих чувствительных человеков, а потому тратил все своё чрезмерное количество свободного времени на изучение новых возможностей. Это значило прогулки туда-сюда по рабочему столу академика, затем, под присмотром Штокхаузена или Лебедева, те же скитания по гигантскому кабинету гендира.       Только спустя неделю после инцидента Сеченов осмелился вновь заговорить. Он осторожно отвлёк крошку от рассматривания причудливого окна и поднял своего роботизированного ребёнка на ноги перед собой.       — Я могу вам чем-то помочь, товарищ Сеченов? — Синтезированный голос был слишком хриплым и взрослым для такого малютки, помещающегося на столе. Робот плавно сложил свои руки за спиной в излюбленном жесте зама гендира и участливо склонил голову в бок.  Малыш очень хотел быть полезным.       — Да, ХРАЗ, — Сеченов собрался с мыслями, — крайний инцидент с потерей тобой памяти оказался непредвиденным и сильно ударил по КПД твоей работы. И, буду откровенен, по моей уверенности в том, что продолжать вести твой проект хоть немного целесообразно…       ХРАЗ задумчиво зажужжал, раскладывая по архивным полочкам нули и единицы обработанной информации. Пока это давалось ему с ощутимым трудом, поэтому многое он интерпретировал неправильно, неловко переспросив:       — Создатель, вы хотите меня уничтожить? — Сначала хотел, — не стал отрицать Сеченов, испытывая тягучее чувство стыда за необдуманное желание убить собственное детище.       — Но и я, и товарищ Лебедев не можем не видеть в тебе потенциала для будущих исследований.       Из маленькой звездочки заинтересованно выползли шесть нейросенсорных контактов, попеременно мигающих приятным синим светом. Манипуляторы собрались в пучок и внимательно всмотрелись в сосредоточенное лицо ученого.       — И это значит, что с завтрашнего дня начинается твоя усиленная реабилитация. — Дмитрий Сергеевич, смиренно выдохнул, признавая для самого себя второй шанс. Проект ХРАЗа долго выжимал его полностью, он просто не мог позволить себе бросить столь ценное создание.  Пусть и из чистого эгоизма.       Робот ненадолго подвис, а после сделал несколько маленьких шагов к своему создателю, протянув две тоненькие ручки наверх. Сеченов, поняв его не сразу, взял ХРАЗа на руки, неволей умилённо сжимая губы на то, как робо-ребенок прижался к его груди.             — Позвольте отметить первое исследование, товарищ Сеченов? Я узнал, что объятия у людей — жест особого доверия, вежливости, выражения любви или благодарности. Пожалуйста, интерпретируйте мои действия в последнем значении.       Дмитрий перевел задумчивый взгляд с точки на столе на свое детище и, пусть это не имело логики по отношению к маленькому роботу, накрыл его тельце второй рукой, приобнимая.       — Хорошее исследование, ХРАЗ, зафиксируй результаты и оцени самостоятельно. Впереди у нас ещё много работы.