Программный сбой

       Можно было сказать,что ХРАЗ развивается не по дням, а по часам, по каждой маленькой крупице новой с момента обнуления информации.       В расход шло всё, что можно было найти в кабинете. Ручки, карандаши, тетради, папки, стол, стулья, диваны и прочие первые встречные предметы были изучены за почти неделю безделья в кабинете академика Сеченова, в ожидании пока этот самый академик пройдет все стадии принятия.       Однако после перемирия изменилось мало что: покидать кабинет ХРАЗу было запрещено, спускаться со стола было категорически не желательно, а если и приходилось, то за ним, как две мамочки, следили близняшки. Нет, трудно спорить, кабинет у министра промышленности замечательный, но у ХРАЗа скоро мозговые шестерёнки заржавеют от отсутствия аналитической деятельности, для которой он, пардон, был создан.       Он ведь уже давным давно просчитал, что места его зарядной станции до другого конца стола было ровно двести двадцать шесть маленьких робо-шагов. Никаких препятствий, кроме трогательной золотой "Сипухи" на подставочке. Стол академика обычно не был завален какими-либо лишними вещами. На нем даже пыль скапливалась, создавая ХРАЗу только дополнительное занятие в виде сомнительной, но старательной уборки.       Исключительное безделье быстро наскучило. Поэтому ХРАЗ, чтобы не тратить дневной заряд попусту, начал строить абсурдные логические цепочки. Например, совершенно недавняя: "если стол Сеченова не используется полностью, тогда зачем такой большой? У него комплексы?" — Наверняка ХРАЗ точно не знал, что это выражение значит. — "Но комплексов у ДимСергеича полно: "Вавилов" там, "Павлов"... Наверное, как и всё в этом кабинете, неразумно длинный стол был некой метафорой."       Робот то и дело рассматривал огромные самолёты, совершенно обманчиво заполняющие пустое пространство кубического этажа. Анализ таких вещей ХРАЗу давался так туго,что он сразу откладывал это в папку "задать об этом вопрос академику". Стоит ли говорить, что от обилия таких наивных и откровенно детских вопросов у гендира участились мигрени?       Погулять по кабинету непосредственно своей маленькостью ХРАЗу давали редко и только под присмотром: то близняшки ходят попятам, смотря, чтобы малыш не грохнулся на пол при очередной попытке покорить верхнюю полку замысловатого книжного шкафа, то Штокзаузен, откровенно не понимающий зачем роботу живая няня, поднимал его на ладонях к окну, показывая вид на бурлящий жизнью "Челомей".       ХРАЗ сидел на краю бессмысленно огромного стола, в совершенно человеческом жесте подперев свою железную голову ручками. Манипуляторы не вились вокруг него ярким веером, огоньки не мигали, сканируя окружение на предмет чего-нибудь нового и интересного. Он просто сидел и ждал, когда Дмитрий Сергеевич закончит писать очередные важные бумаги. О том, почему все не делается в электронном формате на "Грушах" ХРАЗ учтиво спрашивать не стал, правильно оценив то, какую реакцию он получил в прошлый раз на поток совершенно важных для него вопросов о нелогичности поведения человеков.       В какой-то момент нули и единички в размышлениях ИИ пришли к тому, что кабинет академика — пусть родной и безопасный — приелся настолько, что ещё немного и робот на своих двоих сбежит отсюда сам, если конечно старшие железные девочки не поймают его зашкирку и не сдадут споличным. Они дамы строгие. Михаэля вот точно можно было провести. Заболтать там, обвести вокруг манипулятора и выпросить хотя бы немного материала для изучения. Хотя бы капельку того мира, который он вынужден наблюдать из окна.       Поток этих рассуждений неприятно нагрел корпус, оттого ХРАЗ глубоко вздохнул и выдохнул, обеспечивая вентиляцию всего маленького тельца через маленький вентиляционный шлюз. Вздох не прошел мимо ушей Сеченова, откровенно застывшего над строчкой бюджета одной промышленной поставки. Он уже битый час ставит подписи, хотя мог бы сделать это быстрее. Михаэль был прав — стоило отдохнуть ещё в обеденный перерыв, появившийся в жизни и работе академика так же внезапно, как и сам влюбленный по уши немец.       Качнув головой, Сеченов глянул на робота, чей чистенький корпус блестел на солнышке.       — Твои системы в норме, ХРАЗ? — Осторожно спросил он, откладывая титановую ручку с гравировкой Предприятия.       Малыш перестал болтать ногами, свободно висящими с края, и повернул лицо алой звёздочкой к шефу.       — В норме, товарищ Сеченов. — ХРАЗ задумчиво пожужжал и продолжил уже тогда, когда от него отвернулись. — А когда вы дадите мне работу, шеф? Судя по фрагментам поврежденной памяти, мы часто и помногу работали с вами. Я не прав? Как часто я долго не принимал участие в вашей научной деятельности? Интересно, влияло ли это на мою самообучающуюся систему? Отражалось ли это на вашей производительности?       — ХРАЗ, послушай, — мягким тоном перебил его лепет академик. — Пожалуйста, дождись момента, когда я вернусь к текущим исследованиям. Это без ожидания невозможно, пока я не закончу работать над... этим. — Дмитрий слегка обречённо закатил глаза и указал на стопку листов. Пока на его столе существует эта груда канцелярского мусора, он сам пристегнут и к креслу, и к столу, и к кабинету. Если конечно не придет Михаэль и нежно не заставит его забыть о своих цифрах, планах, сводках и отчётах.       — К тому же, сейчас твоей приоритетной задачей является – ты помнишь? – накопление и систематизация знаний о людях и мире. Сканируй, изучай, взаимодействуй. Только, пожалуйста, следи за техникой безопасности.       ХРАЗ почти натурально по-детски надулся, сложив тоненькие ручки на корпусе. Он поднялся и, игнорируя пристальный взгляд, сел жопкой на текущем документе перед академиком.       — Но товарищ Сеченов, я изучил все, что есть в вашем кабинете: посчитал количество окон, дверей, высоту потолков, количество единиц мебели. Близняшки себя изучить не дают. Их протоколы закрыты для меня, будто моё ПО слишком молодо для них! И даже ваши паттерны поведения на рабочем месте я уже запомнил. — В синтезной речи робота сквозила настоящая обида и скука. Кто бы мог подумать, что ХРАЗу, перешедшему в новый корпус, будет легче даваться эмуляция эмоций.       Академик задумчиво повел глазами по кабинету и замер на одном из окон, всматриваясь в не слишком приветливое весеннее небо. Он чувствовал себя неправильной матерью, заперевшей ребенка дома за непослушание. От этого сравнения к щекам прилила краска.       — Хорошо, что ты предлагаешь?       — Отпустите меня погулять. Пожа-алуйста. — Сбой речевого модуля забавно растянул его фразу. — Я буду максимально осторожен, честно! Вы ведь в этом видели причину неудач моего эксперимента? — У академика что-то засосало под ложечкой. Чёртова сентиментальность никогда не доводила его до добра.       — Тебе нельзя выходить отсюда без сопровождения. Близняшки с тобой не пойдут, потому что должны находиться рядом со мной. Михаэль так же занят и не может идти. А альтернатив у меня нет. Так что, в другой раз, ХРАЗ. — Академик не сдержался погладить подушечками пальцев гладкую холодную макушку, надеясь хоть немного загладить свою вину. Прикосновения к корпусу, на удивление академика, оказывали весьма благоприятный эффект. Робот становился послушным и отзывался приятным жужжанием.       Все вернулось к начальному состоянию: Академик пишет, ХРАЗ скучает, но теперь с бо́льшим чувством собственной ненужности. Так пролетел ещё час, прежде чем академик поднялся со своего места и молча покинул кабинет, лишь на секунду остановившись перед близняшками. Красотки остались в кабинете, не проследовав за своим создателем. Значит шеф не покидает "Челомей", значит никаких интересностей не будет.       Робот уже собирался попробовать плакать полимерными слёзками от всепокинутости, когда в кабинет вошёл академик, приобнимающий за спину крепкую мужскую фигуру в форме. Шел он грузно, слегка вразвалочку, потрясывая сильными руками. Его светлые глаза быстро нашли ХРАЗа и вперились в него так, будто ребенку показали новую игрушку.       — ...Видишь какое дело, Сергей, это крайне необходимо для его развития, но совершенно неудобно сейчас ни для одного доверенного лица. Может попробуешь? Последнее задание перед отпуском, честное слово. — Сеченов по-отечески похлопал военного по плечу, над нашивкой отряда "Аргентум" и ладонью указал на стоящего на столе робота.       — Это вы меня в няньки роботу записываете, шеф? То-то я понял, чего Шток ворчал... И куда его? Ну там, в комплекс какой или Диснейленд? Хотя, развлечение, как по мне, одинаковое.       — Начни с простого парка. — Академик легко покачал головой, улыбаясь одной из своих лёгких снисходительных улыбок. — Всего час, Серёж, ему будет достаточно.       ХРАЗ вертел моськой с одного человека на другого, скрепляя обрывки диалога в мысль, приведшую его в восторг. Он возбуждённо затоптался на месте, почти прыгая. Полимер в колбе внутри заметался от предвкушения, а система глюкнула на нейронный всплеск. Конечно ему очень хотелось. Конечно он был готов следовать всем указаниям нового человека, лишь бы оказаться в области нового изучения.       Сергей выслушал ученого, как старший ребенок указания матери по младшему. Кажется, что вся эта затея ему так не нравилась, что он был готов всеми способами соскочить с этого дела. Он глянул на робо-ребенка с прищуром и наклонился к нему, оперевшись крепкой ладонью о стол.       — Ну привет, мелочь. Даже необычно как-то... То на руке своими щупальцами жужжал, то теперь такой маленький стоишь на своих двоих. — Плутоний рассматривал робота со всех сторон, то и дело тыкая пальцами грудь, живот и крохотные плечи.       — Простите, товарищ, мы ранее работали вместе? — Палец майора был перехвачен у самой центральной звёздочки.       — Э-э...так я это, майор Сергей Нечаев. Как это не знакомы, железка? Шеф, чё это с ним? — У Нечаева на лице отразилось искреннее непонимание с толикой секундного беспокойства.       — Имела место быть нештатная ситуация, в ходе которой Хранитель Знаний потерял около девяносто трех процентов памяти. — Дмитрий Сергеевич моментально потускнел, складывая руки в карманы светлых брюк. — Потому он не помнит ни тебя, ни вашей совместной работы, ничего. Оттого его и нужно вывести в среду новых-старых объектов для изучения. Он быстро восполнит пробелы, я думаю. Всё-таки начинаем мы не с круглого нуля. С базами данных ему работать все ещё небезопасно, а вот прогулка в сопровождении моего лучшего агента может помочь ему больше прочих простых способов. Заодно и снова познакомитесь.       Старший мужчина выпрямил спину и даже немного задрал нос, всем видом показывая, что возражения не принимаются и, более того, не выслушиваются. Что уж скажешь, директор ставит себя по-директорски.       — Приступайте, агент Плутоний, и помните, что эта разработка одна из самых важных и секретных. Так что доверяю       Сергей выдавил из себя "так точно, Дмитрий Сергеевич" и бесцеремонно подхватил ХРАЗа на плечо, где маленький робот мог ухватиться за его воротник и крепко держаться.       Улица встретила двоих путешественников приятной майской погодой: нежаркое солнышко освещало прямой бульвар до самого конца улицы у кромки платформы. Ветерок шуршал деревьями, несильно покачивая их молоденькие, только раскрывшиеся листья. После недавнего дождя по расписанию климатконтроля приятно пахло озоном. Нечаев даже на секунду забыл в каком раздражении пребывал от глупого задания в последний день перед отпуском. В такую погоду бы романтично гулять за руку с Катей, а не возиться с высшим интеллектом.       Кстати об этом, ХРАЗ, кажется был в восторге. По крайней мере он выпустил наружу все шесть своих щупов, восхищённо метавшихся из стороны в сторону, чтобы рассмотреть каждый зелёный кустик, каждую лужицу, лавочку и кирпичик в ровной кладке бульвара.       — Эй, пассажир, ты там завис? Иди-ка сам. — Нечаев осторожно поймал робота за руки и опустил прямо на сырой асфальт подальше от всяческой грязи — всё-таки его ещё вести обратно. — Ну ты там это, скажи, когда нагуляешься, ферштейн?       Покачнувшийся на месте робот осмотрелся, запуская дефолтный сканер окружения, засбоивший от перегруза. Воздух слишком влажный, тяжёлый; свет яркий, везде; звуки громкие, вдали и близи; земля мокрая, тут твердая, там мягкая!... У ХРАЗа разбежались манипуляторы. Буквально. Часть смотрела вперёд, другая назад, третья по сторонам и на себя в этом пространстве. Как тут не растеряться? Каждый внешний сенсор заработал на сто десять процентов. ХРАЗ даже провел внеочередную самодиагностику, убеждаясь, что каждая система работает исправно.       Малыш сделал несколько несмелых шагов вперёд, обошел свое место вокруг два раза, ушел подальше от дорожки, приподнялся на мыски и глянул на майора. Тот даже не смотрел в его сторону! Просто присел на мокрой лавочке и пытался подпалить сигарету, закрываясь от ветра крупной ладонью.       Свободы столько, что любопытство тянет ко всему дозволенному в неограниченных количествах. Сначала ХРАЗ остановился на кромке клумбы у травы, прикасаясь к ней ручками, топча ее ножками и сидя в ней жопонькой, собирая на себе капельки росы и дождя.       В траве хорошо — его совсем не видно, здесь нет никого, кроме одного дружелюбного паучка, решившего, что с рук робота гораздо удобнее спуститься с травинки на землю. Рядом росло несколько совсем маленьких жёлтых одуванчиков, в лепестки которых ХРАЗ осторожно зарылся, измазавшись в жёлтой пыльце. Теперь он выглядел как самый настоящий исследователь в полевых условиях — мокрый, грязный, зато счастливый. Интересно, что на это скажет сопровождающий?       Вынырнув парой манипуляторов наружу, робот обнаружил майора мирно курящим на все той же дальней лавочке, поглядывающим украдкой в место его укрытия.       — ХРАЗ, ты там себе железный зад застудишь, вылезай, я тебя вижу, — громко произнес Сергей, взмахнув рукой в его сторону.       Ладно, газон все рано не был так интересен, как например находящиеся рядом в провалах асфальта лужи. Самые обыкновенные мокрые и холодные лужи.       ХРАЗ с интересом первопроходца Амазонки сначала коснулся воды носком ноги, затем вступил туда по колено. Он замер в неописуемом восторге. Сенсоры фиксировали, умная программа анализировала: "лужа (обыкновенная) холодная и мокрая. Провести дополнительные исследования". С каждым новым элементом природа внешнего мира была для него все увлекательнее.       Шагая прямиком по луже, ХРАЗ тихонько хлюпал ею, увлекаясь даже записью прекрасного звука для личной аудиотеки, которая была создана им только что. Не важно зачем, пусть просто будет. Во имя науки.       Ступив на сухую землю после лужи, мини-ученый обнаружил удивительное открытие: от его мокрых ног оставались крохотные пятнышки, точь-в-точь повторяющие контур стопы. Даже маленькая эмблема предприятия виднелась на темном следе. Удивительно!        Это открытие так увлекло ХРАЗа, что у него напрочь отключилась система анализа внешней среды и от разглядывания собственных ног его бесцеремонно прервали Нечаевские пальцы. Тот едва брезгливо обхватил торс робота пальцами и поднял к своему лицу.       — Ебать тебя поленом, ХРАЗ, ну чего ты как маленький извазюкался то? Блин!.. В ерунду влез какую-то. — Огромные пальцы майора попытались оттереть с моськи робота прилипшую пыльцу, только больше размазывая на мокром металле. — Тц. "Лаской" тебя стирать можно? На бережном режиме.       — Товарищ майор, поставьте меня! — Запищал ХРАЗ, размахивая ручками и ножками. — Вопиющая несправедливость — отвлекать ученого от работы!       — У тебя ещё учёнка не выросла, малой, — ворчал на него солдат, шагая обратно к лавке и усаживая рядом с собой. — Ты давай подсохни сначала, а то сейчас влезешь куда-нибудь в самую задницу и хрен отмоешь потом.       ХРАЗ потер свою звёздочку и попытался отряхнуть торс, недовольно жужжа на этого странного Нечаева. Отвлекать от работы, когда на прогулку осталось меньше часа... Несправедливо. Поэтому все ещё мокрый робот поднялся и прошёлся сканером по форме, знакам отличия, телосложению и одухотворенному матным выражением лицу майора.       —Ты чего это делаешь, ХРАЗ?..       — Вы отвлекли меня от сканирования окружения, поэтому я сканирую вас за неимением других объектов для изучения. Вот вы знали,что у вас нет двух восьмёрок в зубном ряде верхней челюсти? Или что у вас одно ухо больше другого? Или, например, то, что размер вашей ноги не соответствует размеру вашего...       — Э-э, тихо-тихо, я понял! — Майор даже выпрямился на лавочке, раздражённо хмурясь. — Ладно, все ясно. Только с мокрой жопой ты все равно никуда не пойдешь. На вот изучи пока.       Плутоний потянулся к старой засохшей рябине, чьи плоды чудом уцелели в весьма мягком климате "Челомея", отломил маленькую веточку и протянул роботу в руки.       — Запиши там вид, класс, цвет, вкус, что хочешь, мне без разницы, просто обсохни, а там дальше потопаешь.       Нечаев вернулся к тлеющей в пальцах сигарете и хотел было прикрыть в блаженстве глаза, выдыхая столб белого дыма, как им же и поперхнулся. ХРАЗ, зависнув с засохшими ягодками в руках, взял одну самую красную и сунул прямо в рот. Не то что бы у него были какие-то вкусовые рецепторы или в целом потребность в пище, но старая ягодка быстро лопнула в сомкнувшиеся челюсти и залила обилием сока всю внутреннюю часть робо-рта. ХРАЗ завис и вынес вывод: " невкусно".       — Ну ёлки палки, прости партия! — Ругнулся Плутоний, подхватывая Хранителя на руки и спокойно вытряхивая из малыша все лишнее. — Чё ты ешь то её?!.. Фу, мерзость какая.       Он перевернул мини-ученого вверх ногами, вытрясывая из него последнее если не ягоду, так точно полимерную душёнку, чтобы точно ничего не осталось.       — Так вы сами сказали, товарищ майор. Вид, класс, цвет, вкус... — ХРАЗ стыдливо сложил ручки, испачканные соком ягод и недовольно мигнул шестью синими огоньками прямо в лицо майора.       Мужчина хлопнул себя по лицу ладонью. Если бы Нечаев принес Дмитрию Сергеевичу сломанного робота из-за поедания рябины с подачки его собственной тупости, он мог бы смело писать рапорт на увольнение. Ибо такой проёб не прощается.       — Так, нет, всё, пойдем найдем чем тебя отмыть можно, а то Дмитрию Сергеевичу тебя ещё в тазике после этой прогулки вымачивать придется.        Робот так и висел вверх тормашками, сложив руки на груди в чрезмерно обидевшейся позе. Зато смотреть на мир-перевертыш было интересно, пока Нечаев спешным шагом искал ближайший ларек с Терешковой на предмет покупки хотя бы сухих салфеток.       Робот им попался сговорчивый. Терешковы обычно горластые, а эту просто забыли обновить, поэтому за несколько копеек она спокойно продала спиртовые салфетки бытового назначения "Барыня" и даже поинтересовалась, а кто это такой маленький висит в руке человека. Только вот Сергей трепать языком на стал и сразу принялся отмывать вредную моську от рябины, земли с газона и разводов с лужи.       — Слушай, ХРАЗ, я вот тебе удивляюсь. Ты же таким умным занудой был, выдержки из Ожегова мне приводил, а сейчас...жрешь рябину и егозишь по грязи, будто никогда улицы не видел. — Робот был поднят на уровень серьезных глаз мужчины.       — К вашему сведению, товарищ майор, товарищ Сеченов сказал вам о моей критической потере памяти. Я действительно никогда не был на улице. По крайней мере с момента программного сбоя. Извините, и вас я тоже не помню. — Несмотря на строгий тон, ХРАЗ звучал виновато, будто именно он сам захотел так сломаться.       — Ладно, малой. Сеченов сказал, ты научишься. Только давай больше без грязи. Всё, чистый.       Нечаев наконец перевернул его правильной стороной вверх и усадил на своей ладони, объявляя их сотрудничество отныне более тёплым.       — Ты кстати как? Не нагулялся ещё? Может ещё три минуты ползанья по травке, потом бегом, и ты дома, а? — Несмотря на тёплый день Нечаев начинал зябнуть в лёгком комбинезоне предприятия. Роботу конечно хоть бы хны, и все так интересно, а вот ему ужасно хотелось поскорее закончить. И в отпуск.        — Три минуты? Хм, хватит чтобы изучить это. — Тоненьким железным пальчиком он указал на крышу крохотного синего ларька, где с весёлым щебетом тусовалась гурьба воробьев, поочередно отбирая друг друга несвежие крошки и семечки, любезно набросанные сюда жителями дома.       — Птички что ль? Ха, ты что серьезно? — Нечаев откровенно посмеялся. Однако встретив полный непонимания взгляд, улыбка сама медленно испарилась. — Чё, серьезно никогда птиц не видел? Даже в своих этих энциклопедиях, базах...       — Лично, никогда. Можно? — ХРАЗ, совершенно по-детски выпрашивал посмотреть на птичек. Высшая, черт возьми, форма разума хотела посмотреть на мать их пернатых комочков с лапками. Нечаев закусил губу, сдерживая смех.       Он зарылся в карман комбинезона, вынимая оттуда несколько обыкновенных жареных семечек и высыпая их перед собой. Воробьи давно просекли фишку, что здесь их кормят, а потому с радостным писком слетелись на угощение.       ХРАЗ оказался на земле достаточно быстро, под поддерживающий шепот человека быть осторожным и не напугать крылатышей.       Несколько неторопливых шагов, и робот присаживается на корточки рядом с мирно клюющей жёсткую скорлупу птицей. Худой воробей отчаянно разбивал клювиком свой сегодняшний перекус, старательно приподнимая пушистые крылышки и поскакивая лапками на месте, думая с какой стороны подступиться.       ХРАЗ наклонял голову то в один, то в другой бок, рассматривая живое создание так, будто это было лучшее, что он видел в своей крохотной жизни. Хотя почему же "будто"?        В блоке памяти моментально образовалась видеозапись с кодовым названием "прогулка №1". Личная. И товарищу Сеченову он ее не покажет. В ней не было научного смысла. Данные о воробьях ему доступны, а это видео...просто приятно пересматривать. Пусть будет числиться первым ярким воспоминанием.       ХРАЗ отвис, когда Сергей осторожно ткнул его пальцем в плечо. Птички давно наелись и с шумом разлетелись по ближайшим деревням, оставив после себя немного перьев и мусора.       — Ну все, малой, потопали, время. — Нечаев протянул ему свою ладонь,ожидая, когда тот поднимется с земли. Однако прежде чем оказаться в верхнем кармане комбинезона солдата, в качестве материала для исследования, робот прихватил с собой одно светлое пушистое пёрышко.       Кабинет академика встретил обоих уютным теплом и слегка посвежевшим Сеченовым в компании Штокхуазена. Старший учёный натурально соскучился по своему детищу, с ласковой улыбкой выслушав восхищенный рассказ о том, какие на самом деле мокрые лужи и какие яркие растут одуванчики. Пересказ инцидента с рябиной заставил майора вытянуться по струночке, испытывая на себе всю пронизывающую силу Сеченовского взгляда. Однако, Дмитрий бы не был первым человеком в науке, если бы не промолчал из чувства такта. Он ласково погладил впечатлённого робота по макушке и отпустил Нечаева с миром. В отпуск. ХРАЗа предстояло повторно отмыть и отправить на зарядку перед новыми исследованиями.