Прикосновение тьмы

      Дейнерис не могла не замечать, как её тело менялось с каждым днём. Её животик становился всё более округлым, мягким, тёплым—явное подтверждение того, что внутри неё росла новая жизнь.       Но беременность давалась ей непросто. Почти каждое утро начиналось с приступов тошноты, а головокружение порой заставляло её хвататься за края мебели, чтобы удержаться на ногах. Еда, которая раньше казалась ей вкусной, теперь вызывала отвращение, а усталость накатывала внезапно, без предупреждения.       Она не ожидала, что будет чувствовать себя так плохо.Но ещё больше она не ожидала, насколько заботливым окажется Халбранд.       Он был рядом, каждое утро, когда она просыпалась с тошнотой. Он приносил ей воду, поддерживал её, когда она слабела, помогал ходить, если ноги подкашивались. Если ей хотелось чего-то особенного—он находил это, даже если приходилось идти в соседние деревни.       А если у неё не было сил—он просто сидел рядом, его пальцы осторожно касались её руки, её живота, словно он уже чувствовал связь с ребёнком, которого ещё не видел.       — Ты справишься, — говорил он ей, когда она чувствовала себя особенно плохо. — Ты сильная.              Она смотрела на него, удивляясь, насколько легко ему было принять эту новую роль. Дени видела, он будет хорошим отцом. Его взгляд мягко скользил по её лицу, задерживался на её губах, на её волосах, но больше всего — на её округлившемся животике.       Каждый раз, когда он видел, как он растёт, его сердце наполнялось странным ощущением — смесью восторга и осознания того, что там, внутри, зарождалась жизнь. И эта жизнь была частью его.              — Здесь наш малыш… — шептал он ей порой, проводя ладонью по её животу. Его пальцы были тёплыми, осторожными, словно он боялся случайно нарушить что-то хрупкое.       Он любил чувствовать её живот, любил думать о том, как там, внутри, уже начинает биться маленькое сердечко, которое станет частью их семьи.       Но любовь его проявлялась не только в этом. Халбранд пристально следил за каждым её шагом.       Если Дейнерис вставала ночью, он тут же просыпался, наблюдая, чтобы она не упала, чтобы ей не стало плохо.       Если она плохо ела — он находил что-то, что ей могло понравиться, старался угодить её изменившимся вкусам.       Если она не могла уснуть — он укладывал её рядом с собой, его ладонь бережно ложилась на её живот, а голос звучал тихо, успокаивающе.              — Тебе нужно отдыхать, любимая, — говорил он, его губы касались её лба. Он был рядом каждую секунду, каждое мгновение, словно его единственная цель — защищать её и их ребёнка.       Дейнерис любила своего малыша всем сердцем. Каждое движение, каждый толчок наполнял её теплотой, нежностью, осознанием того, что внутри неё росла маленькая жизнь.       Она проводила ладонью по животу, когда ребёнок давал о себе знать, и иногда тихо улыбалась, представляя его. Она шептала ему слова любви, рассказывала, какой мир ждет его, как она защитит его, как он будет окружён заботой. Но по ночам приходили кошмары.       Она просыпалась резко, в холодном поту, её дыхание было сбившимся. Её разум возвращал её туда, где осталась её семья, где она чувствовала себя частью чего-то, что теперь казалось далёким.       Она видела свою бабушку Рейнис и Рейниру, слышала их голоса, но не могла к ним приблизиться.       Она видела Деймона, его тёмный взгляд, его молчаливое ожидание. Но больше всего ей снился её брат Эйгон. Его образ преследовал её, его голос звучал в её голове, его взгляд был наполнен чем-то, что заставляло её чувствовать вину. Она предала его. Так ей казалось.       По ночам она слышала рёв своих драконов, слышала, как они зовут её, как их голоса наполняют воздух. Но каждый раз её сон заканчивался одним и тем же. Зимняя роза. Её любимый цветок. А на лепестки капала кровь, ее кровь...       Она видела Железный Трон, видела, как на нём сидит её брат, а кровь медленно растекалась по всему тронному залу, стекая вниз, прямо к ней. И тогда она просыпалась.       Единственным спасением было почувствовать движение ребёнка внутри неё - его маленькие толчки, словно он пытался успокоить её, сказать ей, что она не одна. Она тянулась к нему, ладонь ложилась на её живот, её дыхание замедлялось.       А рядом всегда был Халбранд. Его ровное, спокойное дыхание, его рука, лежащая на её талии, его присутствие. И только это спасало её от погружения в тот ужас, который настигал её по ночам.       

***

      Дейнерис сидела в своей комнате, её пальцы аккуратно двигались, петля за петлёй, создавая узор из тонкой нити. Вязание успокаивало её, помогало отвлечься от мыслей, но сегодня её разум был переполнен воспоминаниями. Внезапно дверь приоткрылась, и Сесилия тихо вошла внутрь.       — Как ты себя чувствуешь? — её голос был мягким, внимательным. Дейнерис подняла взгляд, её глаза были наполнены печалью, которую она не могла скрыть.       — Я… думаю. Сесилия села рядом, наблюдая за ней, понимая, что что-то тревожит её.       — О чём? Дейнерис медленно отложила вязание, её пальцы слегка дрожали.       — О снах, которые преследуют меня. О моем брате Эйгоне. Она глубоко вздохнула, вспоминая его.       — Мы были близки. Несмотря на то, что у нас были разные матери, нас связывало нечто большее. Её голос стал тише, словно она боялась произносить эти слова вслух.       — А мой отец… Саурон убил его. И тогда все рухнуло. Сесилия молчала, давая ей пространство, позволяя ей говорить, не перебивая. — Моя мать, Рейла Таргариен… — её голос задрожал. — Была женой и сестрой моего отца Рейгара… когда она узнала, что он мёртв, тогда... Тогда я видела ее в последний раз… Вскоре после вести о кончине отца, она покончила с собой, бросившись из самой высокой башни на камни побережья.  Она опустила взгляд, её глаза заслезились, но она не позволила себе разрыдаться. Ее так и не нашли. — Так я осталась совсем одна. Единственные, кто опекали меня… Эйгон и мой дядя Деймон. Сесилия внимательно слушала, её взгляд был полон сочувствия.       — Ты скучаешь по ним. Дейнерис кивнула, сжимая пальцы.       — Очень. Они были моей семьёй. Моей единственной защитой. Она сделала паузу, затем посмотрела на свои руки, на те нити, которые она плела. — Но теперь всё иначе. У меня есть Халбранд. Теперь он моя семья. И скоро будет ребёнок. Её голос был ровным, но в нём всё ещё слышалась печаль. — Мне пришлось отказаться от своей семьи ради новой жизни. Но иногда мне кажется, что я потеряла слишком много. Сесилия взяла её руку в свою, сжимая её крепко.       — Но ты не потеряла себя, Дейнерис. Ты несёшь их память. И твой ребёнок… он будет частью всего того, что ты любила. Дейнерис смотрела на неё, и в этот миг впервые за долгое время в её глазах мелькнул проблеск надежды.       Вечер окутал деревню густым покрывалом тьмы, но в доме ещё горел мягкий свет, отбрасывая тёплые отблески на деревянные стены. Она сидела у окна, её пальцы лениво поглаживали подлокотник, а взгляд был устремлён в сумеречный горизонт. Она ждала Халбранда. Но вдруг, краем глаза, она заметила движение в отражении стекла. Едва уловимый силуэт промелькнул среди теней. Её сердце сжалось. Она резко повернула голову и её взгляд выхватил из темноты орка.       Существо скользило между деревьев, его массивный силуэт двигался осторожно, но уверенно. Тревога молнией пронзила её сознание. «Что он здесь делает?»       Она мгновенно пригнулась, стараясь спрятаться, чтобы орк не заметил её у окна. Её дыхание стало прерывистым, она прижалась к стене, пытаясь остаться незаметной. В голове уже звучал один вопрос: «Один ли он?»       Она вскочила. Быстрые шаги вынесли её из комнаты, она устремилась на кухню, где Сесилия спокойно протирала пыль, не подозревая ни о чём.       — Я… — Дейнерис судорожно вдохнула. — Мне кажется, я видела орка. Тряпка выпала из рук Сесилии, её глаза расширились.       — Орка? Здесь? В деревне? Дейнерис кивнула, её пальцы сжались в кулак.       — Если он здесь, возможно, он не один. Сесилия сделала шаг назад, её лицо побледнело.       — Этого не может быть… Но прежде чем они успели что-то ещё сказать, раздался резкий стук в дверь. Глухой, громкий, настойчивый.       Дейнерис молниеносно вскинула руку, показывая Сесилии жестом, чтобы она не открывала. Тишина в доме стала густой, затаившей дыхание. Они не двигались. Только слушали. Но затем раздался знакомый голос.       — Маргери!       Халбранд постучал в дверь с той же уверенностью, что и всегда, но не успел он дождаться, пока её откроют, как вдруг дверь медленно отворилась, и Дейнерис бросилась к нему, её руки мгновенно сомкнулись вокруг его шеи, прижимая его к себе.       — Что такое, любовь моя? — спросил он, его пальцы осторожно зарылись в её волосы, ощущая их мягкость.       Но Дейнерис не отпускала его, её дыхание было неровным, а сердце билось слишком быстро.       — Мне кажется, я видела орка, — произнесла она, её голос дрожал, но был твёрдым. Халбранд посмотрел на неё, затем усмехнулся, пытаясь развеять её страх.       — Ты плохо спишь, любимая. Возможно, тебе просто показалось. Но Дейнерис покачала головой, её взгляд оставался напряжённым.       — Я уверена. Он был здесь, в деревне. Халбранд нахмурился, но прежде, чем он успел что-то сказать, Сесилия повернулась к нему, её голос был ровным, но в глазах промелькнуло беспокойство.       — А где мой муж? Халбранд слегка удивился её вопросу.       — Он покинул кузницу ещё в обед. Я думал, что он пошёл домой. Сесилия напряглась, но скрыла это, лишь слегка сжав пальцы.       — Иногда у него такое бывает. Он может задержаться.       Но внутри неё уже зародилось тревожное чувство. К такому позднему часу он всегда возвращался.       После ужина в доме повисла странная тишина. Все разошлись по комнатам, но Дейнерис чувствовала, что Сесилия расстроена. Она видела это по её глазам, по медленным движениям, по едва заметной дрожи в пальцах.       — Может, стоит поискать его? — предложила она. Сесилия лишь покачала головой.       — Нет. Он вернётся. Но её голос звучал неуверенно.       Дейнерис понимала, что что-то тревожит её, но Сесилия не хотела говорить об этом.       Когда Дейнерис легла в кровать, она думала о том, что произошло за этот вечер. О странном орке, который, как ей казалось, проскользнул в тени. О словах Халбранда, который пытался убедить её, что всё в порядке. Она уже начала погружаться в сон, когда вдруг услышала мягкие шаги. Она открыла глаза и увидела Халбранда.       Он стоял рядом с кроватью, его губы тронула лёгкая улыбка, а глаза горели чем-то особенным. Он наклонился ближе, его пальцы скользнули по её щеке, а голос зазвучал тихо:       — Я хочу кое-куда тебя отвести. Дейнерис удивилась, её брови слегка приподнялись.       — Куда? Так поздно? Она почувствовала лёгкую тревогу. Особенно после того, что видела ранее. — Это плохая идея, Халбранд.       Но он не собирался уступать. Он провёл пальцами по её волосам, затем наклонился ближе, его дыхание коснулось её кожи.       — Ты боишься?              — Да.       — Со мной тебе нечего бояться. Он говорил уверенно. Его губы коснулись её лба, затем щёки. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я покажу тебе кое-что, что развеет все твои страхи.       Лес был густым и тревожным, его древние деревья тянулись к небу, словно тёмные призраки. Ветви изгибались в странных формах, некоторые были сломаны, а другие качались на ветру, издавая пронзительный скрип. Темнота окутывала всё вокруг, лишь лунный свет пробивался между щелями листвы, оставляя слабые пятна серебра на влажной земле.       Воздух был тяжёлым, наполненным запахом сырости и прелых листьев, а из глубины леса доносились непонятные звуки—далёкий шёпот ветра, иногда похожий на тихие шаги, на чей-то сдержанный смех.       Дейнерис чувствовала холод, пробирающийся под одежду, заставляющий её зябко поёжиться. Но больше всего её пугали звуки.             Каждый шорох в кустах, каждый хруст ветки под ногами заставлял её вздрагивать, сердце забивалось быстрее.       — Тебе нечего бояться, — повторял Халбранд, его голос был тихим, но твёрдым. Но она не могла избавиться от тревоги. Он вёл её всё глубже, а лес становился мрачнее, плотнее, тёмнее.  наконец, среди деревьев возникло нечто. Полуразвалившаяся старая кирпичная башня.       Она выглядела запустелой, её стены были покрыты трещинами, кирпичи осыпались, а сверху тянулся плющ, словно сама природа пыталась скрыть это место. Воздух здесь был иначе пропитан—странный, застывший, будто древнее время застыло вокруг этого места. Дейнерис замерла, её пальцы сжались в кулак.       — Зачем ты привёл меня сюда?       Она смотрела на него, её голос дрожал. Она не понимала. Но ей было страшно. Халбранд мягко взял Дейнерис за руку, ведя её внутрь старой полуразвалившейся башни.       Хоть её свет и был ослепительным, он не мог отвести свой взгляд. Попросту не хотел этого делать.       Воздух внутри был холодным, стены покрыты тонким слоем плесени, а в углах виднелись древние паутины. Лунный свет пробивался сквозь узкие трещины в кирпичной кладке, отбрасывая зловещие тени на пол.       Дейнерис чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Почему он привёл её сюда? И тогда она увидела мужчину, который уже ждал их в глубине помещения. Он стоял неподвижно, его фигура растворялась в тени, но глаза блестели в слабом свете.       Она резко остановилась, но Халбранд не дал ей отступить.       — Всё в порядке, — сказал он тихо, его голос был глубоким, тёплым… но в то же время необычно настойчивым. Он повернулся к ней, отпустил её руку, а затем опустился на одно колено. Дейнерис замерла. Её сердце колотилось.       Халбранд смотрел на неё снизу вверх, его глаза светились чем-то неукротимым, чем-то древним.       — Маргери, — начал он, его голос наполнился чувством. — Ты принадлежишь мне. Мы всегда были связаны… Он сделал паузу, его пальцы провели по её руке, по запястью, его прикосновение было мягким, но властным.       — Я уже внутри тебя. В твоей крови. Её дыхание замерло. — Где бы ты ни была… я всегда найду тебя. Эти слова зазвучали пугающе.       Дейнерис почувствовала нечто странное, чувство, которое сложно было определить. Любовь? Да. Но и нечто более глубокое, более могущественное.       Халбранд смотрел на Дейнерис, его глаза горели в тусклом лунном свете, а голос звучал мягко, но неотступно.       — Станешь ли ты моей женой? Дейнерис знала, что отказаться она не может.Страх всё ещё жил внутри неё, тихий, настойчивый, необъяснимый. Но когда она открыла рот, её голос был спокойным и ясным:       — Да. И в тот же миг она почувствовала нечто странное. Будто её воля затуманилась. Будто она уже не осознаёт до конца своего решения. Будто она подчиняется ему, а её мысли не принадлежат ей самой. Халбранд улыбнулся, удовлетворённый её ответом.       Они надели кольца, те самые, которые он выковал собственноручно—тяжёлые, прочные, с узорами, которые Дейнерис казались древними и таинственными.       Металл был холодным, но когда кольцо коснулось её пальца, она ощутила непонятное тепло, словно в нём жил какой-то смысл, который она не понимала.Мужчина, проводивший обряд, выглядел необычно. Его кожа была бледной, глаза слишком тёмными, а движения неестественно плавными, будто он жил в мире, отличном от их. Но Дейнерис не подала виду. Она знала, что всё здесь было странно.       Халбранд мог сделать предложение дома, он мог встать на одно колено рядом с их очагом, но он привёл её сюда, в это тёмное, сырое место посреди ночи. И вроде всё было хорошо. Но её внутреннее предчувствие говорило об обратном.       Мужчина, проводивший обряд, стоял неподвижно, его длинные пальцы медленно обхватывали тёмную чашу, украшенную странными символами, которые Дейнерис не могла разобрать.       Затем он извлёк нож—лезвие узкое, изогнутое, с потемневшим металлом, словно оно хранило в себе следы давних жертвоприношений. Дейнерис инстинктивно дёрнулась назад, её дыхание резко сбилось. Но Халбранд удержал её, его хватка была крепкой, его руки словно вжались в её кожу, не позволяя ей вырваться.       — Мы должны пожертвовать свою кровь, любовь моя, — его голос был глубоким, низким, пропитанным силой.Дейнерис замерла, её сердце бешено билось в груди.— Она смешается в этой чаше… — продолжил он, его глаза горели, они светились тем же зловещим огнём, который она видела раньше.— А потом мы выпьем её. И свяжем друг друга древними узами – навсегда. Дейнерис почувствовала ледяной страх, пробежавший по её позвоночнику. Её пальцы дрожали, её разум кричал ей бежать, но тело отказывалось слушаться.       — Халбранд… здесь, в Вестеросе, нет ни одного такого свадебного обряда! Она сопротивлялась, её голос сорвался на дрожащий крик, но его руки не отпускали её. Мужчина с чашей молча наблюдал, его глаза были слишком тёмными, слишком отстранёнными, словно он знал нечто, что было недоступно обычным людям. Дейнерис чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, её дыхание стало прерывистым, а пальцы судорожно сжимались. — Халбранд, пожалуйста… Её голос дрожал, наполненный отчаянием, мольбой.       — Я не буду этого делать. Она попыталась вырваться, её тело напряглось, но его руки держали её крепко, не позволяя отступить.       — Маргери, — он произнёс её имя так мягко, но так настойчиво. — Я люблю тебя. И так нужно.       Она сопротивлялась, её движения становились резкими, её плечи дрожали. Но Халбранд не отпускал её. Его взгляд пылал, в нём читалось что-то неукротимое, древнее, непоколебимое.       И тогда она почувствовала прикосновение металла. Он взял её руку, его пальцы крепко сомкнулись вокруг её запястья, а затем лезвие ножа скользнуло по её коже.       Она стояла перед Халбрандом, её сердце билось неровно, а пальцы дрожали от напряжения.       — Я не понимаю, — её голос был тихим, но полным тревоги. — Почему всё так? Почему мы женимся… вот так? Она обвела взглядом сырое помещение башни, зловещую чашу, мужчину, чьи глаза продолжали пугать. Это не похоже на обычную свадьбу. Она чувствовала всем своим нутром, что что-то здесь не так. Халбранд смотрел на неё с непоколебимой уверенностью, его губы чуть дрогнули, словно он хотел успокоить её, но его выражение оставалось настойчивым.       — Всё это ради тебя, любовь моя. Ради нашего ребёнка. Его голос был низким, проникновенным, но Дейнерис не могла избавиться от ощущения давления. — Но… — она перевела взгляд на кольцо, на его руке. — Почему здесь? Почему ночью? Почему всё это похоже на какой-то обряд?       Халбранд шагнул ближе. — Потому что это — больше, чем просто свадьба, Маргери. Это связывает нас… навсегда.       — Я не уверена, что хочу этого… — наконец призналась она, её голос был едва слышен. Но Халбранд не отступал.       — Ты уже часть этого, любимая. Ты уже связана со мной. Его слова звучали как судьба, как нечто неизбежное, что она не могла изменить. В воздухе повисло томительное ожидание. Мужчина, проводивший обряд, смотрел на них, его тёмные глаза блестели в полумраке башни. Он медленно поднял чашу, украшенную загадочными узорами, которые словно мерцали при слабом свете.       — Испейте, — произнёс он глубоким, размеренным голосом. — И тогда вы навсегда будете связаны… не только телом, но и душой. Дейнерис задержала дыхание. Она почувствовала, как Халбранд сжал её пальцы, его ладонь была тёплой, но в его прикосновении ощущалась власть, уверенность, судьба.       Они взглянули друг на друга, и он медленно наклонился, его губы коснулись её в глубоком, сладком поцелуе. Это было не просто прикосновение—это был момент, который запечатал их связь, момент, в котором не осталось сомнений. Он осторожно опустился на колени, его руки мягко легли на её живот, ощущая жизнь, что росла внутри.       Халбранд закрыл глаза, его дыхание стало тёплым, его губы нежно коснулись её округлого живота, даря им обоим немую клятву.       — Мы едины. Навсегда. В этот миг время словно замедлилось, а их судьба окончательно сплелась в нечто большее, чем просто любовь…