The Night Shift (Ночная смена)

***

— Хоби, ну пожалуйста! — Нет! — Всего один раз! — Нет! — Я больше никогда тебя ни о чём не попрошу! — Не верю я тебе, маленький оболтус! — Я не… — Да-да, маленький и безответственный раздолбай! — Хосок не дал брату договорить. — Как можно было забыть оформить отпуск?! И вспомнить об этом только накануне? — Ну, забыл, — Чонгук поджал губы и посмотрел исподлобья. — Зато я помню, что у меня самый лучший старший брат, который точно не оставит меня в трудной ситуации, да? Закрыв глаза, Хосок устало вздохнул. Так было с самого их детства. Чонгук косячил, а Хоби разгребал. Вот и сейчас мелкий дьяволёнок хотел свалить со студенческими друзьями на Чеджу во время каникул, но совершенно забыл, что помимо учёбы у него есть подработка в кофейне. — Ты понимаешь, что просишь меня отработать за тебя неделю ночных смен? — И прошу тебя с уважением… — Ночных смен! А у меня и своя работа есть, между прочим. — Я буду месяц потом покупать тебе вкусняшки в кофейне. И «Спрайт»! Много «Спрайта»! Хосок осуждающе посмотрел на Чонгука, который таращился на него своими огромными глазищами, но глубоко в душе Хоби знал, что, конечно, он сделает всё, о чём просит братишка. Однако оставалось ещё одно, по поводу чего очень хотелось возмутиться. — Из-за тебя я пропущу свою любимую передачу. — The Night Shift? Ты можешь слушать её в кофейне. В полночь там почти нет посетителей, никто и внимания не обратит, если ты поменяешь волну на радио. Старший Чон вздохнул. Крыть больше было нечем. — Ладно, оболтус, уговорил. Что там мне нужно знать, помимо варки кофе? — ХОООБИИИ, я тебя обожаю! — Чонгук подскочил с дивана и повис на брате как в детстве, забыв, что был уже на голову выше и гораздо шире в плечах, так что Хосок с трудом удержался на ногах. — Там всё очень просто. Как я уже сказал, народу немного. Обычно около десяти вечера ещё заходят люди, а потом затишье почти до утра. Ну, бывают отдельные личности, но их немного. И несколько постоянников, запомни на всякий случай, что они берут… — Запомнить? — Хоби поморщился. — Они не называют свои заказы? — Ну, конечно, они мооогут, но обычно мы спрашиваем «Вам как обычно?», и они просто кивают. Господин Кан всегда пьёт капучино с двумя кусочками сахара. Ты сразу его узнаешь, он высоченный, один глаз чуть косит и всегда в шляпе. Соён, наоборот, миниатюрная, прямо в кармашек поместится. Ходит с двумя косичками. Ну и выглядит как творческая натура. Знаешь, странная одежда, скетчбук в руках, берет, руки в шариковой ручке. Ей надо приготовить банановый раф с шоколадной печенькой. И всегда около одиннадцати заходит Юнги. Он… Чонгук прервал тираду и задумался. — Что «он»? — Ну, он — Юнги. Мрачноватый, часто в чёрном, неразговорчивый. — Ты сейчас описал половину Сеула. — Ну а если так и есть! Слушай, Хоби, ты сразу его узнаешь, 100%. Всегда выглядит немного усталым. Он пьёт большой американо без сахара. — Отлично, такой нестандартный напиток, — пробурчал Хосок, а потом посмотрел на часы. — Ладно, давай повторим. Великан в шляпе, фея с косичками и ходячая депрессия в чёрном, всё верно? — Он не ходячая депрессия! — попытался защитить своего клиента Чонгук, но всё равно рассмеялся. — Ладно-ладно, как скажешь. Так, а у меня уже The Night Shift, не беспокоить ближайший час и потом до утра. — Разумеется, не буду, — Чонгук кивнул несколько раз, подтверждая своё намерение не отвлекать старшего брата. — Хоби, ты лучший, я тебе уже говорил? — Угу, цени это. — Я ценююююю!.. Но Хосок уже не слушал, предвкушая обожаемое «Приветствую вас, ночные странники. Это AgustD, ваш проводник по лабиринтам ночных размышлений».

***

— Приветствую вас, ночные странники. Это AgustD, ваш проводник по лабиринтам ночных размышлений. Здесь, в тишине, когда мир за окном замедляет свой бег, мы можем, наконец, услышать шёпот собственных мыслей. Поудобнее устроившись на подушке, Хосок чуть прикрыл глаза, наслаждаясь голосом, доносившимся из динамика. Полгода назад он открыл для себя радиопередачу The Night Shift на BangtanFM для полуночников, и с тех пор она стала его верной спутницей перед отходом ко сну. Так же как и голос её ведущего. Низкий, обволакивающий баритон, с хрипотцой. Голос Агуста действовал на Хосока успокаивающе, как чашка горячего шоколада в холодный вечер. В нём была какая-то необъяснимая притягательность, которая заставляла Хосока ждать каждую новую передачу с нетерпением. — И сегодня я хочу поговорить с вами об одиночестве, — небольшая пауза. — Не пугайтесь, я не собираюсь погружать вас в бездну экзистенциального ужаса. Давайте посмотрим на одиночество не как на проклятие, а как на возможность. Возможность побыть наедине с собой, разобраться в своих чувствах, услышать свой внутренний голос. Чону нравилось слушать философские измышления Агуста. Они были присущи только ему, что отличало The Night Shift от других передач, где диджеи бездумно ставили мешанину из треков, даже не заботясь о том, чтобы что-то сказать слушателям между песнями. AgustD же был внимателен к деталям и общей концепции. Хосоку нравились такие мелочи, поэтому он стал преданным слушателем довольно быстро. «Одиночество как возможность», — слова Агуста эхом отозвались в голове Хосока. Шум голосов, смех, прикосновения — жизнь Чона всегда была наполнена людьми. Одиночество казалось чем-то абстрактным, далёким. И всё же… Были моменты, когда после особенно напряжённого дня Хосок отключал телефон, не отвечая на сообщения. Не из нежелания общаться, а из потребности перезагрузиться, побыть наедине с собой. Именно эти моменты, пусть и неосознанно, становились для него глотком свежего воздуха. Первые ноты «Ghosting» от Mother Mother скользнули из динамика. AgustD уже ставил эту песню. Хосок, честно говоря, не был большим поклонником инди-рока. Но в этой композиции было что-то гипнотическое. В том числе и за выбор песен Чон любил слушать The Night Shift — после каждого выпуска в плейлисте оседала пара новых треков. Время от времени Хосок пытался представить себе, как выглядит Агуст. Но частенько образы в голове теснили один другой, и это был то взрослый мужчина, познавший жизнь, то слишком увлекающийся философией молодой человек, примерно ровесник самого Хосока. «Какой же ты на самом деле?» — но мысленный вопрос, разумеется, оставался без ответа. Музыка стихла, оставив после себя вибрирующую тишину. Хосок выдохнул, всё ещё находясь под впечатлением от песни. Голос Агуста, раздавшийся следом, словно вернул его в реальность: — Именно в одиночестве мы можем оценить ценность общения, тепло человеческого контакта. Именно в тишине мы можем услышать мелодию своего сердца. Так что не бойтесь одиночества, друзья мои. Примите его как часть своего пути, как возможность для роста и самопознания. А теперь давайте немного помолчим. Просто послушаем музыку и подумаем о том, что действительно важно. Под проникновенный голос Hozier, исполнявшего «Sunlight», Хосок невольно подумал о своей работе. Танцы всегда были для него не просто работой, а способом самовыражения, способом рассказать свою историю. Но в последнее время он чувствовал некоторую опустошённость. Выгорание? Может, ему нужно сделать паузу, прислушаться к себе, чтобы найти новые источники вдохновения? Треки сменяли один другой, перемешиваясь с голосом Агуста, и Хосок не заметил, как часовая передача подошла к концу. — Это был AgustD и The Night Shift. До встречи в следующую ночь. Голос Агуста растворился в тишине радиоэфира. Хосок открыл глаза. Комната казалась другой, наполненной новым смыслом. Парень посмотрел на часы. Уже глубокая ночь. — Спокойной ночи, Агуст, — прошептал Чон в пустоту, чувствуя странную близость с этим невидимым собеседником.

***

В бытность студентом Хосок кем только не подрабатывал: и официантом, и почтальоном, и курьером, и, конечно, бариста в ближайшей от университета кафешке. В отличие от неё «& Coffee» была крошечной, но до невозможности уютной. Старые потёртые диванчики, обтянутые мягким вельветом, манили утонуть в своих объятиях, а разномастные кружки, словно собранные с разных концов света, придавали месту особый шарм. В воздухе витал аромат свежемолотого кофе, смешиваясь с запахом корицы и ванили, доносившимся из печи, где пеклись маффины с черникой, — фирменное блюдо заведения. На полках, среди банок с чаем и кофе, ютились разноцветные книги, вазочки с сушёными цветами и даже маленький керамический гномик с отбитым носом. Из старенького проигрывателя лилась мелодичная джазовая композиция, создавая расслабленную атмосферу. Первая ночная смена Хосока только началась, а народу было уже прилично: хихикающие влюбленные парочки, засидевшиеся на работе офисные клерки с потухшими взглядами, ещё неушедшие в клубный отрыв студенты. Чону нравилась эта бурлящая атмосфера и, несмотря на то, что днём он отработал в студии, проведя два занятия по танцам, сейчас он был бодр и свеж, заряжаясь энергией людского водоворота. Старые навыки бариста быстро вспомнились, и готовить напитки оказалось не так сложно, как он опасался ещё сегодня утром. — Мятный мокко для Суджин! — он поставил на стойку высокий стакан с именем девушки и нарисованным рядом цветочком, когда уже переключил внимание на нового посетителя. А, кажется, это был первый из тех, о ком говорил Чонгук. Господин Кан своей шляпой чуть не задел притолоку входной двери, действительно, очень высокий. — Добрый вечер, вам как обычно? Капучино с двумя кусочками сахара? Мужчина кивнул. — Может быть, возьмёте ещё наш фирменный маффин? — Хосок указал на витрину. — Свежайшие, только из печи! — Нет, спасибо, только кофе. С собой, пожалуйста. — Что ж, тогда с вас 4000 вон, — Чон подвинул к мужчине терминал, и, пока тот расплачивался, подписал для него стаканчик на вынос, не только имя, но и схематичный рисунок шляпы. Ближе к одиннадцати кофейня опустела. Последний посетитель — мужчина лет тридцати с лавандовым рафом — исчез минут пять назад, оставив после себя лишь призрачный аромат лаванды. Хосок переключил радио на любимую волну BangtanFM, сделал музыку погромче и, пританцовывая, принялся протирать стойку. «Если так пойдёт и дальше, успею послушать The Night Shift от начала до конца», — довольно подумал он. Но тут звон дверного колокольчика разорвал тишину, возвещая о новом посетителе. — Добро пожаловать! — Чон развернулся, и… мир вокруг замер. Музыка, аромат кофе, гудение кофемашины — всё исчезло, растворилось в воздухе. Остался только Хосок и этот мужчина, вошедший в дверь, словно сотканный из лунного света и меланхолии. В тот миг Хоби понял, что имел в виду Чонгук, говоря, что он точно узнает Юнги. И пусть где-то на задворках сознания противный голосок пищал: «Ну что, убедился? Ходячая депрессия!», это казалось таким несущественным, что хотелось просто отмахнуться. Слишком красивый, чтобы быть правдой. — Добрый вечер… Эээ, ночь, доброй ночи! — чтобы скрыть внезапно нахлынувшую неловкость, Хосок натянул свою фирменную улыбку-сердечко, которая всегда выручала его в сложных ситуациях. На Юнги, судя по всему, это не произвело никакого впечатления. Он лишь слегка приподнял брови, словно удивляясь такой бурной реакции. — Доброй ночи, — отозвался он тихо, и Хосоку показалось, что этот голос он уже где-то слышал. Вместо мыслей в голове образовалась какая-то вязкая, сладкая вата. Он лихорадочно пытался вспомнить, что обычно заказывает этот мужчина. — Чего желаете? Кофе, чай? — спросил Хосок, лихорадочно перебирая в памяти варианты. — В смысле, вам как обычно?.. Боги, он забыл! У него было всего одно задание: запомнить заказы постоянных клиентов. И он забыл! Это же элементарно! Эспрессо? Нет. Капучино? Тоже нет. Гляссе? Паника нарастала, мысли путались. В отчаянии Хосок ляпнул первое, что пришло в голову: — Карамельный фрапуччино? Слова вылетели сами собой, и Хосок тут же прикусил язык, мысленно проклиная свою неуклюжесть. Но, к его удивлению, Юнги отреагировал неожиданно. Его глаза, до этого казавшиеся сонными и безразличными, вдруг округлились. Он даже перестал выглядеть таким меланхоличным, и это… было чертовски очаровательно. — Просто двойной американо с собой, пожалуйста, — попросил Юнги, и в его голосе послышалась тень улыбки. — Двойной американо! Да, конечно, сию секунду! — Хосок резко развернулся к кофемашине, чуть не сбив локтем подставку с сиропами. Щёки горели, сердце бешено колотилось. «Ну и идиот же ты, Чон Хосок!» — ругал он себя, лихорадочно готовя кофе. «Зато, — добавил он про себя с робкой надеждой, — он улыбнулся. Почти. Вроде того». Всё ещё чувствуя себя по-дурацки, Хоби украдкой рассматривал Юнги. Тот, ожидая свой заказ, устроился за столиком у окна, уткнувшись в телефон. Взгляд Хосока скользил по тёмным, чуть растрепанным волосам, серебряному пирсингу в ушах, сонным глазам, аккуратному носу, чуть приоткрытым губам… Руки стали внезапно непослушными, и стакан, приготовленный для американо, едва не выскользнул из них. «Так, Чон Хосок, соберись!» — одёрнул он себя. — Эм, ваш американо, — прокашлявшись, произнёс Хосок, чувствуя, как предательски пересыхает горло. — Хорошо, спасибо, — Юнги поднялся с места и подошёл к стойке, чтобы забрать заказ. — Мне кажется, или сегодня здесь сменились не только бариста, но и музыка? — Да, вы правы. Посетителей не очень много, — Хоби обвёл рукой пустой зал, стараясь не встречаться взглядом с Юнги, — поэтому я выбрал на свой вкус. — Любите BangtanFM? — Мне нравится там передача The Night Shift. Кстати, она довольно скоро начнётся, — Хосок посмотрел на часы, висевшие недалеко от входа в подсобку. — Ровно в полночь. Это просто бомба! Юнги, казалось, был уже готов уйти, но потом передумал. — И что вам в ней так нравится? — О, всё, я думаю! — воодушевлённо отозвался Хосок. — Там всегда потрясающая музыка, я после каждого выпуска добавляю что-то к себе в плейлист. А ещё… рассуждения ведущего. AgustD — мой кумир! У него такие глубокие мысли, прям в душу западают. Обязательно послушайте при случае, не пожалеете. — Что ж, попробую воспользоваться как-нибудь вашим советом. Доброй ночи, — Юнги, забрав кофе, направился к выходу. Но у самой двери вдруг остановился и обернулся. — Это что? Он поднял стакан так, чтобы Хосок увидел рисунок. — Эм, солнышко? — неуверенно ответил Чон, чувствуя, как щёки заливает краска. — Вы мне нарисовали солнышко? — Ну да... — промямлил Хосок, желая провалиться сквозь землю. — Я похож на кого-то, кому нравятся солнышки? — Юнги приподнял бровь, но в голосе как будто слышалась улыбка. — Хорошо, в следующий раз нарисую вам тучку, Мистер Угрюмый Американо! — выпалил Хосок, и тут же захотелось прикусить язык. «Ну вот, опять!» — простонал он про себя. К его удивлению, Юнги снова улыбнулся, на этот раз чуть шире. — Ладно, в следующий раз нарисуете. И вышел за дверь, оставив Хосока в полном смятении. До начала эфира Хосок метался по кофейне, как заведённый. Протёр уже чистые столы, переставил стулья, зачем-то отполировал кофемашину. Наконец, обессиленно опустился на один из диванов и уставился на пустой зал. — Тучка, ну надо же, — он снова закрыл лицо руками. — Какой же я балбес… Вспоминать свою неловкость было не очень приятно, но с другой стороны Юнги, кажется, скорее повеселила эта ситуация. Чон вспомнил его полуулыбку и невольно улыбнулся сам. «Он красивый, — подумал он. — Такой… таинственный. И голос приятный». Хоби был уверен, что слышал его где-то, но не мог понять, где именно. Но очень хотелось выяснить. И ещё что-нибудь узнать о Юнги. Может быть, завтра, когда он снова придёт за кофе, то… Хосок тряхнул головой. Если он придёт. А то вдруг ещё решит, что такое обслуживание ему не подходит. Или кофе Хосок ему сварил невкусный. — Да не, — отмахнулся он от этих мыслей. Вряд ли. А это значит, что кофейня не лишится постоянного клиента по глупости Хосока. Уже неплохо, хотя больше не хотелось выставлять себя таким идиотом. Взглянув на часы, Чон облегчённо выдохнул: «Скоро полночь. Скоро The Night Shift». Голос Агуста всегда действовал на него успокаивающе, словно бальзам на душу. «Интересно, о чём он будет говорить сегодня?» — Хосок ожидал начала передачи, и всё остальное отошло на второй план. Остались только музыка и тихий, глубокий голос любимого диджея, наполняющий кофейню теплом и уютом. — Приветствую вас, ночные странники. Это AgustD, ваш проводник по лабиринтам ночных размышлений. Здесь мелодии сплетаются с мыслями, и мы можем, наконец, услышать музыку собственной души. Было непривычно слышать такой знакомый бархатистый голос в стенах кофейни, а не в своей спальне, но Хосок встретил его как старого друга. — Сегодня хотел бы поговорить с вами о… неловкости. Да, о том самом чувстве, когда хочется провалиться сквозь землю, стать невидимкой или хотя бы телепортироваться на необитаемый остров. Знакомо, правда? Хосок выпрямился и уставился на радио. Сегодня он испытал весь спектр неловкости, так что слишком хорошо понимал, о чём говорит Агуст. Удивление боролось внутри с сильным желанием узнать, что об этом скажет человек, к чьим рассуждениям Чон неизменно прислушивался. — Мы все бывали в таких ситуациях. И я, поверьте, не исключение. Вспомнил тут одну историю… Как-то раз, лет пять назад, я решил сходить на выставку современного искусства. Вы знаете, я в этом ничего не понимаю, но захотелось в тот момент расширить свои горизонты. Брожу я между этих… инсталляций. Смотрю на кучу мусора, обмотанную проволокой, и пытаюсь понять глубинный смысл. Возможно, художник хотел сказать нам о проблеме потребления в современном обществе. Или о том, что загрязнение — это новая чума. А потом ко мне подходит сотрудница выставки и говорит: «Молодой человек, это не экспонат. Это мусорное ведро». AgustD рассмеялся, и этот смех… Хосок резко вдохнул. Он застыл, кровь зашумела в ушах. Это был, кажется, первый раз в эфире, когда он слышал его смех. Не саркастичный комментарий, не ироничное замечание, а именно смех… чистый, искренний. Это было что-то новенькое. Полилась мягкая мелодия «Three Little Birds» Боба Марли. Хосоку нравилась эта песня, расслабленная, вселяющая надежду. Заставляющая поверить, что всё будет хорошо. — Мы все бывали в таких ситуациях. Сказали что-то не то, сделали что-то не так, споткнулись на ровном месте, перепутали имена… Список можно продолжать бесконечно. И знаете что? Это нормально. Хосок, методично протирая чашки, мягко улыбнулся, услышав эти слова. Приятно и успокаивающе было знать, что AgustD такого же мнения. Он переставил чашки на полке, создавая идеальный ровный ряд. В кофейне, кроме него, никого не было, и тишина наполнилась глубоким, бархатистым голосом ведущего. Зазвучал известный бит «Stressed Out» от Twenty One Pilots. Хосок замер на мгновение, перестав полировать стойку. Эта песня всегда вызывала в нём смешанные чувства: ностальгию по беззаботному детству и лёгкую грусть о быстротечности времени. Он потёр висок, вспоминая, как в детстве строил шалаши из одеял вместе с братом и мечтал о путешествиях. — Важно помнить, что неловкие моменты — это всего лишь мгновения, — заключил AgustD, когда песня закончилась. — Они проходят. Так что в следующий раз, когда вы почувствуете, что вот-вот сгорите от стыда, просто сделайте глубокий вдох и выдох. Улыбнитесь, даже если не хочется. И скажите себе: «Бывает». — Бывает, — повторил за Агустом Хоби, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Завтра просто надо будет собраться. Быть собой. Очаровательным, весёлым, улыбчивым Хосоком, который всем нравится. Спустя почти час Хосок чувствовал себя гораздо лучше, чем сразу после ухода Юнги. Приятное тепло разлилось в груди, словно парень получил дозу моральной поддержки. AgustD и его The Night Shift пришлись как нельзя кстати, а прослушивание песен в пустом зале кофейни, залитом мягким светом ночных фонарей, добавляло трекам особой атмосферности. Хосок облокотился о стойку у кассы, прикрыв глаза. Он тихонько покачивался в такт музыке, подушечками пальцев отбивая ритм по столешнице. Если бы не накатывающая волнами сонливость, всё было бы просто идеально. «Ну и ладно, — подумал Хосок, зевая. — Идеально не бывает. Зато просто хорошо». Сонливость? Что ж, для себя он тоже может сварить чашечку крепкого кофе, за свой счёт. — И последняя песня на сегодня — «Feeling Good» от неподражаемой Нины Симон, — голос Агуста, бархатный и низкий, с едва уловимой хрипотцой, проник в самую душу. Хосок открыл глаза и невольно улыбнулся. Этот голос… — Наслаждайтесь моментом и чувствуйте себя хорошо. Это был AgustD и The Night Shift. До встречи в следующую ночь. Хосок глубоко вздохнул, почувствовав, как снова музыка заполняет пустоту кофейни. Он поднялся, потянулся, разминая затёкшие плечи, и направился к кофемашине.

***

Вторая ночная смена началась спокойно. Хосок, несмотря на лёгкое беспокойство, лучезарно улыбался каждому клиенту, ловко орудуя кофемашиной и шутя с завсегдатаями. Однако под маской беззаботного бариста скрывалась нервозность. Придёт ли он? Мысли о Юнги крутились в голове, перемешиваясь с сомнениями: а вдруг он решил больше не приходить, даже несмотря на свои же слова? Вдруг его напугала вчерашняя настойчивость Хосока? Чон кусал губы, внутренне ругая себя за чрезмерную импульсивность. Да, он порой вёл себя слишком экспрессивно, и вчерашнее предложение нарисовать тучку на стаканчике, возможно, было несколько… навязчивым? Ближе к одиннадцати людской поток иссяк. Хосок переключил радио на BangtanFM и, чтобы справиться с волнением, начал невольно пританцовывать под знакомую мелодию, покачивая бёдрами и тихо подпевая. Он знал, что Юнги обычно появляется именно в это время, но всё равно не был готов к тому, что увидит его прямо сейчас, стоящим на пороге. Юнги был весь в чёрном, словно сотканный из ночной тени. Его образ дышал меланхолией и какой-то загадочной притягательностью. Сердце Хосока сделало кульбит. Облегчение, смущение и радость нахлынули на него одновременно. Он пришёл! — Доброй ночи, — тихо произнёс Юнги, его голос был немного хриплым. — Доброй ночи! Добро пожаловать! — Хосок подскочил к стойке, чуть не сбив горшок с фикусом. — Вам… вам как обычно? Один угрюмый… то есть… один американо без сахара? — он запинался, щёки пылали, а руки нервно теребили фартук. Слова вылетали сами собой, не поддаваясь контролю. Юнги неожиданно улыбнулся. Не широко, но достаточно, чтобы в его глазах появились тёплые искры. Это преобразило его лицо, сделав его мягче и… почти застенчивым. — Да, пожалуйста, — ответил он, в голосе послышались весёлые нотки. — И не забудьте нарисовать обещанную тучку. Хосок замер, чувствуя, как волна жара поднимается к щекам. Он встретился взглядом с Юнги и увидел в его глазах не раздражение или насмешку, а… интерес? И что-то ещё, что заставило сердце забиться чаще. Чон судорожно вздохнул и, отвернувшись, принялся готовить кофе, стараясь не выдать своего волнения дрожащими руками. Рисуя на стаканчике маленькую, немного кривоватую тучку с улыбкой, он лихорадочно соображал, что сказать. «Спокойно, Чон Хосок, просто кофе, просто тучка, просто… он». Молчание затягивалось, и Чон уже начал проклинать свою неловкость, когда Юнги заговорил первым. — Знаете, — его голос был тихим, но каким-то обволакивающим, — я весь день ждал этот американо. Хосок вздрогнул и обернулся, протягивая стаканчик. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Чон почувствовал, словно по руке пробежал электрический разряд. — Н-надеюсь, он вас не разочарует, — пробормотал он, пряча смущённую улыбку. Юнги сделал небольшой глоток, прикрыв глаза. «Боги, какой красивый!» — Идеально, — произнёс он с лёгкой улыбкой, глядя прямо на Хосока. — Как и ваш музыкальный вкус, кстати. BangtanFM — отличный выбор для ночной смены. — А, это... — Хосок смущённо потёр затылок. — Просто пытаюсь не заснуть. И жду The Night Shift. Возможно, вам удалось послушать? — Можно сказать и так, — Юнги загадочно прищурился. Что-то было в его взгляде, что смутило Хосока, от чего он начал судорожно протирать и так блестевшую столешницу. «Что это за взгляд? А голос… Я точно где-то его слышал. Может, озвучка рекламы? Или... — Хосок украдкой бросил взгляд на Юнги, который, казалось, наслаждался его замешательством. — Нет, не реклама. Что-то более… интимное, что ли. Как будто он шептал мне прямо на ухо… Стоп, что за мысли?!» Он тряхнул головой, пытаясь прогнать непрошённые фантазии. — А тучка у вас получилась… особенно выразительная. — Юнги кивнул на стаканчик, где на боку рядом с его именем красовался рисунок. Хосок резко перевёл взгляд на злополучный рисунок и забормотал: — Ой, да, я… я просто… это… — Она прекрасна, — перебил его Юнги, направившись к выходу. — Спасибо за кофе… и за тучку. До завтра. И он исчез за дверью, оставив после себя лёгкий аромат мяты и целый ураган в душе Хосока. Чон стоял, прижимая к груди тряпку, и смотрел сквозь стекло двери, как заворожённый. «До завтра… Он сказал «до завтра»! Значит, придёт ещё!» Мысль о новой встрече пульсировала в висках, заглушая все остальные звуки. Этот голос… эти глаза… тучка… до завтра… В голове царил полный хаос. Он всё ещё пытался вспомнить, где слышал этот голос, но мысли путались, а перед глазами стоял только образ Юнги — загадочный, притягательный и… определённо флиртующий. Хосок вздохнул, чувствуя, как улыбка сама собой растягивается на его лице. До завтра… — Приветствую вас, ночные странники. Это AgustD, ваш проводник по лабиринтам ночных размышлений. Сегодняшний вечер располагает к откровениям, не находите? В воздухе витает что-то… особенное. Начала играть «Sunday Morning» от Maroon 5. Мелодия мягко разлилась по кофейне, окутывая Хосока теплом и уютом. «Sunday morning, rain is fallin', steal some covers, share some skin…» — слова песни идеально совпадали с атмосферой спокойствия и умиротворения, царившей в заведении. Хосок представил себе уютное воскресное утро, проведённое с любимым человеком, чашку горячего кофе и неспешный разговор. В груди разлилось приятное тепло, смешанное с лёгкой грустью от того, что сейчас он совершенно один. — Знаете, иногда ловишь себя на мысли, что счастье кроется в мелочах, — продолжил AgustD, и его голос, глубокий и бархатистый, вывел Хосока из задумчивости. — В чашке ароматного кофе, например. Или в случайно услышанной мелодии, которая на весь день застревает в голове. В улыбке незнакомца… В таких простых вещах. Хосок хмыкает. Есть одна улыбка, которая не даёт ему покоя. Интересно, если он наберётся смелости и пригласит Юнги куда-нибудь, то это будет большой наглостью? Мысль о свидании совершенно нова, но появившись, уже не покидала сознание до того момента, как над дверью зазвенел колокольчик, оповещая о приходе клиента. В прошлую ночь Чону удалось послушать The Night Shift без посетителей, но, видимо, удача сегодня немного от него отвернулась. — Доброй ночи, — это пришла миниатюрная Соён, сегодня одетая в ярко-фиолетовый сарафан и зелёный кардиган. Её глаза радостно поблёскивали, когда она подошла к стойке. — Добро пожаловать, — отзывался Хосок. — Банановый раф и шоколадное печенье? — Да, как обычно, — девушка улыбалась и теребила косички измазанными в чернилах пальцами. — Хотя, пожалуй, я возьму ещё черничные маффины. Они свежие? — Абсолютно. Сколько штук? — Наверное, два будет много… Но они так аппетитно выглядят, — девушка подняла глаза на Чона. «Это весна что ли в воздухе? Она тоже со мной флиртует?» Хосок понимает, что чувствует раздражение, хотя накануне Соён показалась ему милой. Но сейчас мысли парня заняты совсем другим человеком, он пропускает эфир любимой передачи и никак не настроен строить глазки клиентам. Она не Юнги, в конце концов. Последнее замечание заставило дать себе мысленный подзатыльник и снова сконцентрироваться на клиентке. Наконец, Соён определилась с заказом, и Хосок развернулся к кофемашине, только сейчас получив возможность вслушаться в «Adore You» Гарри Стайлза, которая судя по всему уже заканчивалась. Чон уже хорошо знал эту песню, она, как и многие, оказалась в его плейлисте благодаря Агусту. — Весна… Время перемен, новых начинаний, ярких эмоций. Время, когда хочется творить, мечтать, любить… И просто наслаждаться каждым мгновением, каждой улыбкой. Знаете... — Агуст, как будто сообщая секрет, перешёл на шёпот, от которого по позвоночнику Хосока пробежали мурашки, — есть одна улыбка, которая способна рассеять любые тучи. И я безумно рад, что она внезапно появилась в моей жизни. Зазвучала «Thinking Out Loud» Эда Ширана, после которой AgustD завершил эфир и попрощался со слушателями до следующей ночи, а Хосок всё никак не мог собрать мысли в кучу. Сегодня Агуст был непривычно мягким, как и его плейлист. Чон не мог сказать, что ему не понравилось, но это было что-то новое. Да и все эти разговоры про весну, улыбку незнакомца и подборка песен как будто намекали на что-то, слишком похожее на то, что испытывал сейчас сам Хоби. Наверное, уже поздно было отрицать даже для самого себя, что он немного запал на Юнги, и сегодняшний выпуск The Night Shift удивительным образом резонировал с состоянием Хосока. К концу своей смены, проведя оставшиеся 5 часов в раздумьях, Хосок принял решение, что в следующую ночь обязательно пригласит Юнги на свидание.

***

Но в следующую ночную смену, когда стрелка часов прошла отметку в одиннадцать, Юнги не появился в кофейне. Хосок, нервно протирая стаканы (уже в пятый раз за последние полчаса), то и дело бросал взгляд на дверь, чувствуя, как в груди зарождается беспокойство. «Может, пробки? — думал он. — Или забыл что-то дома? А может… передумал приходить?» Последняя мысль кольнула неприятным холодком. Он так живо представил себе сегодняшний вечер: Юнги, ожидающий свой двойной американо, их короткий, но уже внезапно ставший привычным разговор, а потом… потом он, Хосок, собравшись с духом, пригласит его прогуляться по парку. Он даже придумал небольшой подарок — милый рисунок на стакане с улыбающейся тучкой, окруженной сердечками. В кофейню вошёл незнакомый мужчина с чемоданом, заказал двойной капучино без сахара и, буркнув что-то про задержку рейса, быстро ушёл, оставив Хосока наедине со своими тревожными мыслями. Юнги же сказал «до завтра». Или это было просто ни к чему не обязывающее прощание? Или, может быть, что-то случилось? Или, возможно… — Хосок перебирал варианты, каждый из которых был хуже предыдущего. А может, Юнги просто не каждый вечер приходит в кофейню? В тысячный раз посмотрев на часы, Хосок сдался и достал из ящика под прилавком мобильный телефон. Во время работы им пользоваться было нельзя, но парень не мог ждать окончания смены. Тем более Чонгук был недавно в сети, если верить KakaoTalk. JustDancer: Гуки, ты же не спишь? SOS!!! JKookie: Да ты чёёё, у нас самое веселье. А ты что обо мне вспомнил? Ты же на смене должен быть. JustDancer: Да, на твоей смене. Но у меня срочный вопрос. JKookie *подгрузил видео, где Хосок увидел толпу не очень трезвой молодежи, прыгающей через костёр*: Смотри, чё делаем. Только маме не говори! JustDancer: Боги, надеюсь, ты в этом НЕ участвуешь?! JKookie: Ну ты прямо дед. Я это придумал, конечно, я участвую. А что там у тебя за SOS? Кофейню грабят? Тебе нужен супергерой? Я уже лечу! *прислал стикер с летящим Суперменом* JustDancer: А бывало такое, что кто-то из постоянников пропадал надолго? Ну, вот как та ходячая меланхолия. JKookie: Хён, ты про Юнги? Вы познакомились? Он необычный, да? Сразу узнал? JustDancer: Гук, так он не всегда приходит? JKookie: Обычно каждую ночь по будням. Он, вроде, работает где-то недалеко. JustDancer: Работает ночью? JKookie: О, смотри, кто-то подпалился! *отправил видео, на котором у одного из парней загорелось полотенце в руках* Прикольно, да? JustDancer: ЧОНГУК!!! Не смей повторять!!! Ты меня в могилу сведёшь! JKookie: Ой, ты хуже мамы(( Так что там с Юнги? Влюбился, что ли?;) JustDancer: Заткнись. Просто ответь на вопрос. Значит, обычно он заходит каждую ночь? JKookie: Ну, наверное. Я, честно говоря, и не отслеживал. Ладно, мне пора, а то всё веселье пропущу. Не скучай, Хоби, я скоро вернусь! Статус брата сменился на «Не в сети», и Хосок, раздражённо вздохнув, убрал телефон обратно в ящик. Теперь, помимо беспокойства за Юнги, к нему добавилось и разочарование. Он так надеялся на встречу… «Работает ночью?» — эта мысль не давала покоя. Кем он мог работать? Хосоку вдруг отчаянно захотелось узнать всё об этом меланхоличном парне в чёрном. Следующим ударом стало отсутствие The Night Shift. Ровно в полночь раздался незнакомый голос, сообщивший об изменении в вещании и поставивший какой-то новомодный хит, который Хосок слышал и так из каждого угла. Тревога, которая до этого тихонько тлела в груди, вспыхнула с новой силой. Время до конца смены тянулось бесконечно долго. Кофейня, обычно уютная и тёплая, сейчас казалась пустой и холодной, несмотря на мягкий свет ламп, отражающийся в тёмных окнах. Снаружи проплывали редкие машины, оставляя за собой размытые полосы света. Внутри же царила напряжённая атмосфера, нарушаемая лишь тихим гудением кофемашины и позвякиванием чашек, которые Хосок бездумно протирал, переставлял, снова протирал — всё, лишь бы отвлечься от навязчивой мысли: «Что могло случиться?» Редкие посетители — запоздалый студент с ноутбуком, сонная девушка с огромной кружкой чая, таксист, забежавший на пять минут, чтобы согреться, — казались призраками, промелькнувшими в ночной тишине. Каждый раз, когда дверь кофейни открывалась, сердце Хосока замирало, а потом падало куда-то вниз, оставляя после себя неприятную пустоту, когда на пороге появлялся кто угодно, но только не Юнги. Отсутствие привычной передачи, которую Хоби слушал последние полгода, тоже ощущалось какой-то зияющей дырой в привычном течении ночи. Обычно голос Агуста заполнял тишину, создавая особую, уютную атмосферу. Сегодня же тишина давила, заставляя мысли метаться, словно запертые в клетке птицы. Хосок включил спокойную джазовую мелодию, но она не могла заглушить тревожное чувство, растущее с каждой минутой. Внезапно, словно удар молнии, в голове Хосока мелькнула мысль: «А что, если… А что, если Юнги и есть AgustD?» Голос радиоведущего, глубокий и уверенный, вдруг наложился на образ тихого Юнги, заказывающего свой американо. Мягкие интонации, лёгкая хрипотца… Хосок вспомнил, как Юнги произносит «доброй ночи», и мурашки пробежали по спине. Это было странно, почти невероятно, но в темноте ночи, когда границы реальности немного размываются, эта мысль не казалась такой уж безумной. Но тут же беспокойство нахлынуло с новой силой. Если это правда, то почему Юнги не пришёл? Почему он пропустил свой эфир? Что могло случиться? Хосок отбросил тряпку, которой бессмысленно полировал столешницу. Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть Юнги, услышать его голос, убедиться, что с ним всё в порядке. Расспросить его обо всём: о музыке, о ночной работе, о том, что скрывается за его загадочной улыбкой. И в этот момент Хосок понял, что волнуется за него не как за своего кумира, а как за человека, который незаметно стал важной частью его жизни. Когда до конца смены оставалось всего ничего, и Хосок уже почти смирился с тем, что этой ночью не увидит Юнги, дверь кофейни тихонько звякнула, и на пороге появился… он. Сердце Хосока подпрыгнуло до небес и замерло где-то между лопатками. Юнги выглядел усталым, под глазами залегли тени, но на губах играла едва заметная улыбка. В руках он держал переноску, из которой на Хосока смотрели два больших, чуть испуганных кошачьих глаза. Сердце Хосока забилось чаще, разгоняя тёплую волну по всему телу. Губы сами собой растянулись в широкой улыбке, а кончики пальцев приятно закололо, словно от лёгких электрических разрядов. Он не мог сдержать радости, которая переполняла его, бурлила и искрилась, словно шампанское. — Юнги! — воскликнул Хосок, совершенно забыв про все правила приличия и должностные инструкции. — Ты… Ты в порядке? — В полном, — ответил Юнги, улыбаясь в ответ. Улыбка, которую Хосок мечтал увидеть весь вечер, сделала Юнги ещё более привлекательным. — Просто с Ноксом небольшие проблемы. Пришлось срочно ехать с ним к ветеринару. — Нокс? — Хосок присел перед переноской, и маленький чёрный пушистый комок, до этого настороженно наблюдавший за ним, вдруг довольно замурлыкал, потёршись мордочкой о прутья дверцы. — Привет, Нокс! Ты такой милый! — Кажется, ты ему понравился, — усмехнулся Юнги. — Он обычно не такой дружелюбный с незнакомцами. — Мы с Ноксом явно нашли общий язык, — подмигнул Хосок, не отрывая взгляда от очаровательного котика. — А что случилось? — Ничего серьёзного, — отмахнулся Юнги. — Просто кто-то немного переел вкусняшек. Ветеринар сказал, что с ним всё будет хорошо. А вот мне теперь определённо нужен кофе, чтобы окончательно не уснуть. — Двойной американо? — спросил Хосок, уже начиная колдовать над кофемашиной. — Максимальной угрюмости, как обычно? — Ты читаешь мои мысли, — улыбнулся Юнги, и Хосок почувствовал, как его щёки заливает краска. — И сделай, пожалуйста, ещё что-нибудь на свой вкус. Чон посмотрел на парня через плечо. Это было что-то новенькое. Необычно. Заманчиво. Раз «на свой вкус», то Хоби решил остановиться на бамбле с карамельным сиропом. Кислинка апельсинового сока уравновешивала сладость сиропа, создавая яркий и сочный вкус. «Надеюсь, ему понравится», — подумал Хосок, чувствуя, как в животе порхают бабочки. Пока Хосок готовил кофе, Юнги отошёл к ближайшему дивану и осторожно выпустил Нокса из переноски. Кот тут же с удовольствием устроился на руках у хозяина, мурлыча, как маленький трактор. Хосок наблюдал за ними с умилением, полагая, что Юнги с котом на руках выглядит ещё более очаровательно. «Он такой… домашний», — подумал Хосок, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Готово, — Хоби поставил два стаканчика на столик перед Юнги. — Что тебе нарисовать? — Тучка, — почти не задумываясь, ответил Юнги. — Американо и тучка теперь неразлучны. А на втором… Что тебе нравится? — Мне? — Хосок удивленно моргнул. — Второй напиток для тебя, — Юнги посмотрел на Хосока, и его взгляд был таким… пронзительным. — Обычно я приглашаю понравившихся мне людей на свидание выпить кофе, но раз мы и так в кофейне… В голове Хосока был полный хаос. Свидание? Понравившиеся люди? Это Юнги про него? Что нарисовать? Он же тоже хотел позвать его на свидание! Мысли путались, сердце билось где-то в горле, а ладони стали влажными. — Кхм… — прокашлялся Хосок, пытаясь справиться с волнением. — Как я помню, ты не любитель солнышек, но… как всё-таки насчёт одного? — Одно конкретное солнышко, — тихо произнёс Юнги, и его голос, обычно мягкий, вдруг стал низким и обволакивающим, — с очаровательной улыбкой, которая способна рассеять любые тучи. И я безумно рад, что она есть в моей жизни. Сердце Хосока пропустило удар. Эти слова, сказанные таким же тоном как и тогда в прямом эфире… Теперь у него не осталось ни единого сомнения. Мурашки пробежали по спине, а в груди разлилось тепло, смешанное с предвкушением. — Ты… ты AgustD? — прошептал он, глядя на Юнги широко раскрытыми глазами. Тот улыбнулся, и в этой улыбке было что-то лукавое, завораживающее. — А ты как думаешь? — ответил Юнги вопросом на вопрос. — Я… я так и думал, — признался Хосок, чувствуя, как волнение сменяется радостью. — Хотя, если честно, сейчас это уже не так важно. — Мне приятно это слышать, — сказал Юнги, и его пальцы легко коснулись руки Хосока, посылая волну электрического тока по всему телу. — Хотя, как AgustD, я должен признаться, что у нас с тобой отличный музыкальный вкус. Хосок рассмеялся, сжимая руку Юнги в ответ. Он чувствовал, как пальцы Юнги переплетаются с его, и это простое действие казалось невероятно значимым. Он чувствовал, что это только начало чего-то замечательного, волнующего и прекрасного.