Съеденная заживо

Селена смотрела на кусок мяса, словно на змею, готовую в любой момент броситься. Десять дней голода измотали её, высушили, но не смогли сломить. Она знала этот запах, этот специфический, едва уловимый привкус. Она боролась с отчаянием, надеясь, что Хитоми одумается, сжалится, но надежда таяла с каждым прожитым днем. — Попробуй, — голос Хитоми был ровным, бесстрастным, словно она предлагала не кошмарное блюдо, а чашку чая. Селена молча смотрела на нее, в глазах плескалась ненависть, смешанная со страхом. Она знала. Знала точно, что это. — Ты… — слова застряли в горле, отравленные тошнотой. — ЕШЬ — прошипела Хитоми, и в ее глазах вспыхнул недобрый огонь. Селена отвернулась, стиснув зубы. Она не позволит ей сломить себя. Она лучше умрет от голода, чем примет этот чудовищный дар. Хитоми вздохнула, в ее глазах мелькнуло разочарование. Она ожидала другой реакции, надеялась на слезы, мольбы, хоть что-то, что покажет слабость Селены. Но Селена лишь молча смотрела на нее, полная презрения. Тогда Хитоми отвернулась и достала из темного угла банки с личинками. Они копошились внутри, назойливо шурша, словно голодные крысы. Селену пробрала дрожь. — Пусть сначала съедят твой ужин… — Хитоми повернулась, и на ее лице расцвела жуткая улыбка. — А потом и тебя. Они очень проголодались. Она высыпала горсть личинок на кусок мяса, и они мгновенно впились в него, жадно пожирая. Селена отшатнулась, задыхаясь от отвращения и ужаса. Она знала, что это лишь начало. Теперь Хитоми не остановится. Она превратит ее жизнь в ад, пока не сломит окончательно. И Селена поклялась себе, что никогда не позволит ей этого сделать. Она будет бороться до конца. Даже если этот конец будет близок. Мерзкие, толстые личинки, словно маленькие белые черви, извиваясь, расползались по земляному полу клетки. Их было много, слишком много. Они двигались с какой-то нечеловеческой скоростью, направляясь к Селене, словно учуяли гниль. И гниль была. Селена отползла назад, прижавшись спиной к холодной, сырой стене. Ее тело дрожало не только от страха, но и от слабости. Десять дней голода оставили свой отпечаток. Ноги – вот ее самая большая проблема. Хитоми, в порыве гнева, сорвала с нее грязный бинт и намеренно не перевязала рану, не обработала ее. Рана гноилась, издавая сладковатый, тошнотворный запах, притягивающий насекомых. Они начали заползать на перебинтованную, но уже воспаленную ногу, копошась под тряпкой, вызывая адский зуд и жжение. Селена закричала от боли и отвращения, пытаясь сбросить их, но их было слишком много. Они плотным ковром покрывали ее конечность, углубляясь в гнойные раны. Не успела она опомниться, как личинки добрались и до другой ноги. Они ползали по коже, щекотали ее, вызывая мурашки. Селена кричала, извивалась, но все было тщетно. Селена увидела, как Хитоми смотрит на нее. В ее глазах не было ни сочувствия, ни сожаления. Только злорадство и какая-то болезненная, извращенная радость. Селена поняла, что для Хитоми это не просто месть. Это развлечение. Она наслаждается ее муками, наслаждается ее унижением.