Съеденная заживо

Двадцать дней ада. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Селена оказалась в этой проклятой клетке. Двадцать дней унижений, боли, безумия. Двадцать дней борьбы за выживание, за сохранение остатков разума. Двадцать дней, которые сломали бы любого. Голод превратил ее в тень, кожа обтягивала кости, глаза запали и горели безумным огнем. Раны гноились, заражая кровь, тело покрылось струпьями и синяками. Личинки… Селена старалась не думать о личинках. Они стали частью ее кошмара, неотъемлемой частью ее изуродованного тела. Хитоми приходила каждый день. Иногда с едой, иногда с новыми мучениями. Она словно играла с Селеной, как кошка с мышью, медленно и методично лишая ее надежды. Она говорила о прошлом, о дружбе, о том, как все могло быть иначе. А потом она смеялась, и этот смех был страшнее любой пытки. Селена перестала кричать, перестала молить о пощаде. Она научилась молчать, научилась прятать свою боль глубоко внутри. Она превратилась в пустую оболочку, в тень самой себя. А потом… Пришел день, когда Хитоми вошла в клетку без еды, без орудий пыток. В ее глазах не было ни злорадства, ни ненависти. Только усталость. Она подошла к Селене, которая лежала на земле, не в силах даже пошевелиться, и опустилась рядом с ней на колени. — Ты была восхитительна, — прошептала Хитоми, и в ее голосе прозвучала странная нотка восхищения. Селена попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Она смотрела на Хитоми, пытаясь понять, что происходит. И вдруг Хитоми резко дернулась вперед. Селена почувствовала резкую боль в груди, словно ее пронзили раскаленным ножом. Она попыталась оттолкнуть Хитоми, но сил не было. Рука Хитоми вошла в ее грудь. Глубоко. Жадно. Селена закричала, но крик застрял в горле. Она почувствовала, как что-то теплое и влажное вырывают изнутри. Она увидела, как Хитоми вытаскивает руку. Сердце лежало в её ладони. Еще бьющееся, еще теплое. Селена смотрела на него, словно завороженная. В глазах темнело. Последнее, что она увидела, прежде чем погрузиться в темноту, – это то, как Хитоми подносит ее сердце к своим губам и жадно откусывает кусок. И в этом был конец. Конец Селены, конец ее страданий, конец ее жизни. Конец истории, полной боли, предательства и безумия.