Фантомные образы отголосков прошлого

За окном авто лил дождь. Крупные дождевые капли отбивали по лобовому стеклу ритм, от которого клонило в сон. Ники что-то как всегда жевал и донимал пассажиров своей пустяковой болтовней. Но в этой поездке Кевина не интересовал ни дождь за окном, ни болтливый Ники и даже песня его с Аароном любимой группы не могла вывести Дэя из вязкого болота тревожных мыслей. И зачем он только послушал Ники? Зачем принял это голубиное (в роли голубя-почтальона выступал Ники) приглашение? Сидел бы себе дома, сходил в зал. Заглушал шум в голове алкоголем и сигаретами. Но даже думать о каком-либо другом развитии событий, вроде побега обратно в Колумбию автостопом, было поздно: Нил с Эриком доставали их скромный багаж, Ники с Эндрю о чем-то спорили, пока последний попутно выуживал из кармана джинс пачку сигарет и зажигалку, Кевин в это время стоял столбом напротив дома, не в силах пошевелиться. Двухэтажный дом в пастельно-голубых тонах находился в пригороде Колумбии. Украшал его небольшой сад, где по большей части были высажены цветы, самые разные: яркие и пестрые. Наверное, по желанию Кэйтлин... В отличии от остальных, Кевин был тут впервые. В отличии от остальных, он увидит Аарона впервые за последние пять лет. Из оцепенения его вывел Нил, его тяжёлая ладонь пару раз хлопнула Дэя по спине. — Идём? — спросил Джостен, по-птичьи склонив голову. Кевин на мгновение засмотрелся на лицо друга. Оно вытянулось, приобрело более четкие линии, повзрослело. Но им на Кевина все ещё смотрел тот Нил Джостен, потерянный мальчишка, что по случайности или роковой судьбе попал в команду Лисов. Про себя Кевин улыбнулся. — Идём. В доме их встретила просторная прихожая, соединённая с гостиной, не менее большой. Из нее доносились голоса, много голосов, смех и лёгкая музыка. Можно было предположить, что помимо них гостей в доме находилось достаточно. Нил с Эндрю обступили Кевина по бокам, Ники с Эриком шли спереди — ну точно мамы-наседки, сторожащие трусливого птенца. Не успели они войти в гостиную, как к ним тут же подбежала Кэйтлин. Кевин почти забыл, что у той были огненно-рыжие волосы, ниспадающие локонами на грудь. Длинное изумрудное платье в пол подчёркивало цвет её глаз, подведённых черной подводкой. Заметив первым Дэя, девушка остановилась и, лучезарно улыбнувшись, поздоровалась: — Здравствуй, Кевин, рада тебя видеть. Кевина смутила ее улыбка. И эта легкость, с которой она поприветствовала его, будто перед ней и не стоял бывший её мужа... — Красивое платье, тебе идёт, — Кэйтлин, кажется, заулыбалась еще больше, а затем поздоровалась с Нилом, что был к ней ближе всего. С Эндрю они обменялись простыми кивками. Эрик с Ники набросились на нее с объятиями, последний же поднял ее на руки и прокрутил в воздухе, звонко смеясь вместе с девушкой. Они начали о чем-то мило щебетать. Кевин, тем временем, заметил за ними приближающуюся фигуру с ребенком. Аарон с дочерью на руках прошел к гостям и остановился рядом со своей супругой. Кевин, кажется, забыл как дышать. Музыка, доносящаяся из гостиной, громкие голоса гостей, смех Клозе и Кэйтлин — всё это мигом потеряло какой-либо смысл. Внимание Кевина было сфокусировано только на одном человеке. Человеке, что когда-то был для него родственной душой. Человеке, который когда-то доказал ему о существовании настоящей, искренней любви, возможно, сам того не осознавая. Человек, готовый переступить через себя и свои принципы ради него, сейчас предстал перед Кевином совсем другим Аароном. Он сделался взрослее, мужественнее. А вкус в одежде остался все тот же. Аарон любил теплые и темные оттенки одежды. На нем была надета белая водолазка и кофейного цвета брюки. Малышка на его руках застенчиво жалась к отцовскому плечу. Они были так похожи, боже... Разве что Лили взяла от матери цвет волос. Кевин стоял всего в паре шагов от Аарона, но ему казалось, что между ними была целая пропасть. Он глядел в медовые глаза, кажется, целую вечность, в попытках прочитать в них эмоции Миньярда, но тот спокойно смотрел в ответ немигающим взглядом. И он пробирал до костей. Лучше бы Кевин увидел в его глазах злость, ненависть или презрение, а может все вместе, но только не это. Из оцепенения обоих вывела Кэйтлин, что пригласила прибывших в гостиную. Девушка провела их к дивану, где рядом находился стол с закусками и напитками. Ники и Эрик расположились неподалеку вместе с Кэйтлин и другими гостями, подключившимися к их разговору. Эндрю забрал племянницу с рук отца, усадив малютку себе на колени, пока Аарон куда-то удалился. Девочка рядом с дядей не была скована стеснительностью, напротив, она улыбалась ему, болтала ножками и трогала того за пирсинг на лице, уж очень привлекавший ее внимание. Эндрю же вел себя с Лили почти также легко и непринужденно, как и она, только лицо его было, как и всегда, серьезно, но глаза выдавали внутреннюю радость. У Кевина это зрелище не укладывалось в голове. Может, потому что он просто не мог представить Эндрю, ребенка и милое общение в одном контексте, а может потому, что вообще-то никогда и не видел его рядом с детьми. Непривычная грусть вдруг стала давить в груди. У Кевина возникло стойкое желание покинуть этот праздник, на котором он был чужим. И зачем он только пришел? Чем думал? Его взгляд скользил с одной фигуры на другую, но он не рассматривал ни одну из них, погруженный в свои тяжёлые мысли. Его интересовал один человек, но даже для него Кевин был чужим. Вдруг появилось сильное желание вдохнуть никотина. Расслабиться. Хотя бы немного. Иначе от напряжения у Кевина лопнут мозги. Он не стал предупреждать кого-то из друзей, что ненадолго отойдет, и направился прямиком на второй этаж, коридор на нем тянулся влево, в конце — терраса. Трясущиеся руки рыскали по карман в поисках пачки сигарет. В приталенном пиджаке их не оказалось, в брюках — тоже. Ясность в голове стремительно покидала Кевина, раздражение отзывалось в каждом громком быстром шаге. Когда Дэй ступил на территорию террасы, желанные сигареты обнаружились в кармане его рубашки, но не успел он обрадоваться, как они тут же выпали у него из рук. Прямо перед ним, облокотившись о перила, спиной к Кевину стоял Аарон, выпускающий дым из-за рта. Он медленно повернулся на шум, его взгляд сначала направился на пачку сигарет, очутившуюся у его ног, а потом на Кевина. Около минуты они смотрели друг на друга ни сдвигаясь с места, снова. Снова эти, до боли родные, глаза сковывали каждую клеточку тела Кевина, словно яд, медленно растекающийся по телу приятным, но обманчивым теплом. Аарон проиграл в их игре в гляделки, подняв упавшую вещицу с паркетного пола и протянул её Кевину — Твоё? — спросил Миньярд так, будто кроме них на втором этаже был кто-то ещё. Кевин немного опешил, услышав обращение Аарона к нему, спохватившись, забрал сигареты из его рук. А потом вспомнил, зачем вообще сюда пришел: судорожно пытаясь зажечь сигарету, воткнутую в зубы, он нагло игнорировал стоящего Аарона рядом с ним буквально в нескольких метрах. Сраный фильтр никак не хотел поджигаться. Если быть точнее, Кевин безуспешно чиркал зажигалкой, что выпускала слабые искры и потухала. Чужая рука оказалась слишком быстро у его рта, поджигая сигарету своей зажигалкой. Дэй почти отпрыгнул на расстояние от Колумбии до какой-нибудь Бразилии от неожиданности. И когда он успел стать таким пугливым? Аарон вновь отдалился от Дэя, вернувшись на свое место у перил. — Спасибо, — едва слышно поблагодарил Кевин, всё ещё стоя в паре шагов от застеклённых дверей, отделяющих террасу от дома, не зная куда себя деть. Осмотревшись, он таки прошел к ограждению. Наконец, вдохнув желанный никотин в лёгкие, Кевин прикрыл глаза в удовольствии. — Как твои дела? — спросил Аарон. — В порядке, — ответил Кевин, делая очередную затяжку, — А ты смотрю, тоже время не теряешь. Женился. Семьей обзавелся. Молодец, это правильно. — Кевин, — вновь обратился Миньярд к Дэю, но тот кажется его не слышал или не хотел слышать. — Да, и правда правильно, — повторил Кевин скорее для себя, нежели для Аарона. — Хорошая работа, маленькая дочка, любимая жена — что ещё для счастья нужно? — Дэй рьяно затягивался и быстро выдыхал, так, что легкие резало не хуже ножа. — Кевин, мать твою, Дэй, — Аарон подошел почти вплотную, собираясь угомонить его своей грозной физиономией. И у Миньярда это отлично получилось, потому что Дэй почувствовал себя совсем крошечным под тяжёлым взглядом Аарона, — не смей вести себя так, будто это я бросил тебя. Удар под дых. В репертуаре Аарона. Кевин на его слова хмыкнул и уставился в ответ. Аарон закатил глаза и встал на расстоянии вытянутой руки. — Моя жизнь и правда довольно неплохо складывается, не жалуюсь. Лучшее, что произошло со мной за последние года — это рождение Лили. Чудо, а не ребенок, — улыбнулся себя под нос Миньярд, облокотившись спиной об ограждение. — И не поспоришь. Такая же, как по рассказам Ники. Вы с ней очень похожи, — Кевин неосознанно принялся рассматривать еле заметные веснушки на лице Аарона, точь в точь как у Лили. Сперва, их можно не заметить, если не приглядываться, но Кевин так долго рассматривал тело Аарона вблизи, пока тот спал или мылся, или летними жаркими вечерами сидел полуголый за рабочим столом, глубоко погруженный в студенческую домашку, что Дэй до сих пор помнил каждую родинку и её местонахождение; знал количество веснушек и на лице, и на спине с плечами; запомнил, где находится родимое пятно Аарона, которого тот очень стеснялся... Оно находилось ниже живота, в углублении тазовой кости. Кевин любил целовать это место на теле Миньярда и уделял ему особое внимание, потому что Аарон имел комплекс из-за него. Дэй и не заметил, что, находясь в воспоминаниях ушедших дней, начал пялиться именно туда. — Но цвет волос достался от матери. — М-м? — вопросительно промычал Аарон, словно это он, а не Кевин пялил в одну точку, потеряв счет времени. Дэй заметил, как тот поспешно отвёл взгляд, когда понял, что Кевин наблюдает за ним. — Волосы достались от Кэйтлин. У Лили, — повторился Дэй, обратив свой взгляд на небо. Неожиданно покапал дождь. Благо они с Аароном стояли не на улице, а под застеклённой крышей. Миньярд зажёг ещё одну сигарету, покончив со старой, и на кивок Кевина, после предложения и ему, поджег вторую своей, а затем протянул ее Дэю. Они оба наблюдали за каплями дождя, что становились все крупнее и расшибались о землю кляксами. Небо затягивалось тучами. — Аарон, скажи, ты любишь её? — тихо спросил Кевин после долгого молчания обоих. Аарон пожевал губу, переступил с ноги на ногу, затянулся пару раз и только тогда ответил: — Она хороший человек, — уклончиво ответил он. — И ты любишь её, — Кевин упрямо обратил свой взор на Аарона, желая разглядеть более ясное объяснение в его глазах. — Послушай, Кевин. После нашего расставания, — ого, впервые кто-то из них упомянул столь важную деталь хронологии их отношений, дождались, — я понял одну очень важную вещь, которая не хотела уживаться в моей голове в подростковом возрасте: не всегда в жизни случается так, что ты можешь выбрать любимого человека, с которым хочешь пройти весь жизненный путь, иногда, стоит лучше выбрать того, для кого ты являешься этим любимым человеком. В небе прогремел гром, яркая вспышка молнии осветила их лица, небо приобрело темный оттенок синего. Казалось, что сейчас не ранний вечер, а поздняя ночь. — Я всегда любил тебя, Аарон, — едва слышно прошептал Кевин, но его шепот дошел до слуха Миньярда. — Если бы любил, сейчас мы были бы совершенно другими людьми в другом месте.

***

Разгоречённая толпа фанатов визжала от очередного забитого гола Кевина Дэя. Оркестр, игравший лисий гимн неподалеку и пытающийся перекрикнуть большую часть стадиона, больно бил по перепонкам. Всё ещё надетый защитный шлем ухудшал ситуацию. Аарон поморщился и трусцой побежал в центр поля к своим сокомандникам, что уже прилипли друг к другу, вот-вот норовясь разорвать друг друга от окрылённого чувства победы. Они выиграли Бингемтонских Красных панд со счетом 17:12. Ники затянул Миньярда в их сумасшедший водоворот, но тот решил немного потерпеть взбудораженное состояние лисов — всё-таки победили, как никак — которое выражалось в чрезмерной тактильности. Дэн вскружила Аарона, подняв того на руки за талию — Мэтт же схватил его в свои медвежьи объятия. Эта парочка явно стоила друг друга... Наконец, почувствовав опору под ногами, Аарон встретился взглядом с Кевином, шираченную улыбку которого было видно даже через решетку шлема. Миньярд отсалютовал ему и хмыкнул себе под нос. От вида такого счастливого Дэя у него защекотало под ребрами, щеки покрылись легким румянцем, улыбка сама собой расползалась по лицу. Как все таки хорошо, что он не снял шлем. Наскоро пожав руки своим соперникам и покинув корт под бурные аплодисменты публики (у Аарона дважды лопнули перепонки по пути на выход), лисы направились в раздевалку, а Кевин с Нилом остались любезничать с репортёрами. Горячие струи душа ласкали уставшие мышцы, Аарон немного постоял под ними, давая себе пару минут на то, чтобы немного расслабиться, а затем быстро домылся и направился из душевой прямиком к своему шкафчику в раздевалке. Где-то слева от него раздавался голос репортёрши из телевизора, где до сих пор шел прямой эфир с матча. Дэй и Джостен отвечали на банальные вопросы, вроде: "Как вам сегодняшняя игра?", "Что думаете о своих соперниках?", — и прочая фигня. Аарон достал из своей выездной спортивной сумки дезодорант и бутылек с духами, которые ему подарил Дэй. Они невероятно вкусно пахли, а ещё невероятно дорого стоили, это Аарон узнал, когда из чистого любопытства решил проверить их стоимость в интернете (лучше бы не лез туда). Кевин говорил, что этот аромат ассоциируется у него с ним, потому его и выбрал. Приятные воспоминания о первой подаренной вещи от Дэя вновь отозвались в Аароне сладкой истомой, разливающейся теплом где-то в районе груди. Аарон очнулся, когда Эндрю начал щелкать пальцами у его лица, пытаясь привлечь внимание. — Эй, э-эй, хорош летать в облаках, не то вспорхнёшь и угодишь прямиком лицом в мокрый пол. Кстати, прямо как твоя сумка, которая валяется на кафельном полу уже минуты три. Мокром и холодном, Аарон. Аарон одарил брата убийственным взглядом, мол: "и без тебя вижу", — поднял бедную, успевшую немного промокнуть, сумку и поставил на скамью. Краем уха Миньярд уловил голос Кевина, доносящийся из телевизора. Кажется, другой репортер спросил у него что-то о личной жизни. Николас передал кузену свой увлажняющий крем для лица, так как Аарон свой, по рассеянности, забыл, а вода в душевых на стадионе, как правило, была жутко хлорирована, потому без кремов обойтись было никак. Защитник кивнул в знак благодарности, но вновь отвлекся на бархатистый голос Кевина. И что вот с этим поделать... Хоть беруши с собой таскай. До Аарона донёсся конец столь волнующего ответа для репортёров и фанатов Кевина: «...я думаю мы очень подходим друг другу. Знаете, нас всегда связывала общая команда, общий дом, общая боль... Но теперь, кажется, и любовь. Я бесконечно рад, что теперь мы можем афишировать наши отношения на публике спустя стольких лет. Надеюсь, Теодора рада этому также!» — нервно усмехнулся Дэй, пока у Аарона медленно уходила земля из под ног. Только вот теперь удержать его было некому и Миньярду пришлось резко схватится за дверцу шкафчика, чтобы нахрен не свалиться от пощёчины, которую он получил, услышав слова Кевина. Эндрю странно покосился на Аарона, в его голове упорно крутились шестерёнки, пытаясь понять, что заставило его брата приобрести столь встревоженный вид. Потерянный тюбик крема благополучно валялся у того в ногах. И все таки Аарон до невозможности неуклюж.

***

Кевин едва успел вымыться после потной игры и надеть полотенце на бедра, как рука Аарона схватила и утащила его за собой в дальний угол просторной гостевой раздевалки. Остальные лисы направились праздновать победу в ресторан, заранее забронировав отель на ночь, чтобы после игры как следует отдохнуть. Блондин впечатал нападающего в стену. Иногда сила Аарона пугала Кевина, особенно учитывая разницу в их габаритах... — Какого, блять, черта, Дэй?! Что за хуйню ты высрал на интервью? — с яростным взглядом протараторил Миньярд, тыча пальцем в грудь нападающего. — Аарон, успокойся, давай поговорим без всей это драмы, — Кевин выставил ладони вперед в утешительном жесте, пока Аарон задыхался от возмущения. — Это мне то надо успокоиться? Взгляни на себя, трясешься весь, как трусливый щенок! — яростно выплюнул последние слова Аарон, после чего закрыл глаза и сделал глубокий судорожный вздох, а затем продолжил уже более ровным голосом: — Я же сказал тебе, четко и ясно, что против твоего предложения выставить ложные отношения с Мулдани на публику, а наши оставить в тайне на неопределенный срок. — Я знаю, я знаю. Но я не мог поступить по-другому, понимаешь? Если бы... Если бы я объявил о своих отношениях с тобой — неизвестно какие последствия бы возымело это признание. В спорте лучше... — Кевин оборвал свой монолог, скривившись и часто заморгав, будто прогоняя навязчивые слова, вот-вот желавшие сорваться с языка. Но Аарон закончил за него: — Лучше оставаться гетеросексуалом, да, Кевин? — Дэй виновато уставился ему в лицо. Лицо Миньярда постепенно начинало пылать, руки тряслись от злости и обиды, предательские слезы собрались в уголках глаз. — Экси всегда было важнее для тебя больше всего. Даже меня. — Нет же, Аарон, это не так! — Кевин попытался взять его за руку, но Миньярд отпрянул, увеличив между ними расстояние. — Всё так, Кевин. Ты не замечаешь вокруг никого кроме себя, нарцисс, помешанный на своей пиздецки важной персоне, — Аарону не хотелось говорить этих слов, но они сами вылетали из его рта, в попытке задеть Дэя также сильно, как тот сделал с ним. — Ты просто не понимаешь меня. Не понимаешь, как мне тяжело, как на меня давят все вокруг: фанаты, пресса, Морияма, чёрт возьми. Все! — активно жестикулировал Кевин. — Я пытался понять тебя. Все эти семь месяцев. Терпел и мирился с проблемами, с которыми мне приходилось сталкиваться в отношениях с восходящей звездой Кевином Дэем, — тонкая струйка слез скатилась по щеке Аарона. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от напряжения во всем теле. Как же он ненавидел показывать кому-то свою уязвимость. — Я больше так не могу, Кев, — едва слышно произнес Аарон, отводя взгляд, его взор обращался то на стену, то на мокрый пол от следов Кевина — куда угодно, лишь бы не смотреть на Дэя. — Я люблю тебя, Аарон, — предпринял последнюю попытку Кевин. Тишина, длившаяся, кажется, целую вечность, заполнила помещение удушливым облаком. Слышно было, как в душевой с определенной размерностью стекала вода с лейки душа и падала на пол, разбиваясь со звонким звуком. Аарон предался воспоминаниям о том, как он впервые заметил, что обращает внимание на Дэя как-то по-особенному, отличительно от других. О том, как Кевин стал подавать ему сигналы о своей симпатии, как они впервые открыто поговорили о чувствах друг к другу, в хлам пьяные, но зато такие счастливые, целующиеся на балконе клуба. Как долго Аарон решался сделать каминг-аут хотя бы перед Ники, не говоря уже об Эндрю — тот и до сих пор не знал о том, что между Аароном и Кевином что-то есть. Как прекрасно было раскрываться перед друг другом с совершенно других сторон и создавать общие воспоминания, которые были значимы только для них двоих. Аарон был окрылен влюблённостью и слепота от чувств, медленно, но верно затягивала узел на его шее. О своих переживаниях Кевин начал говорить ещё в первые месяцы их тайных отношений, но Аарон не предавал им большого значения, в том смысле, что для него эта скрытность являлась временной вынужденной мерой. Но она затянулась на слишком долгий срок. Все эти взгляды влюбленных фанаток Кевина, обращённые на него, флирт со стороны коллег по спорту, интригующие вопросы журналистов — всё вызывало в Аароне сумасшедшую тревожность, от которой хотелось спрятаться где-нибудь в маленьком укромном месте, но, увы, было невозможно. Кажется, терпение Аарона стало заканчиваться тогда, когда Дэй выдвинул идею о том, что мог бы отвести от себя слишком пристальные взгляды вокруг с помощью объявления отношений с его бывшей — Теодорой Мулдани — с которой они расстались, вообще-то, тоже не успев предать свою связь огласке. Но тогда причина скрытности была совсем иная, более серьезная, от которой буквально зависела жизнь Кевина. Сейчас же — этот возможный оборот событий вызывал в Аароне крайне негативные эмоции. Он сразу дал Кевину свой твердый ответ: «Нет» Но, конечно же, он его не послушал. Кевин никогда никого не слушал, всегда поступал так, как ему заблагорассудится. И даже Аарон не стал исключением. Миньярд, кажется, только сейчас осознал, что их отношениям суждено было разрушится с самого начала. Живот скрутило неприятным спазмом. Голова пульсировала от столь быстрого мыслительного процесса. Парень с трудом сглотнул, подавляя рвотный позыв и сказал: — Давай расстанемся? Эти два слова разрезали воздух в помещении, отдаваясь громом в ушах. Кевин уставился на Миньярда так, словно перед ним стоял призрак и все происходящее сейчас было большой-большой невесёлой шуткой. Забавно. Такая реакция должна была быть у Аарона, но точно не у Кевина, который был главным раздражителем проблем. Нападающий нервно усмехнулся, его взгляд лихорадочно забегал по комнате, но после вернулся к Аарону. — А давай, — только и ответил Кевин. Аарон смотрел на Кевина немигающим взглядом, пытаясь уловить эмоции на его лице, что вызвали бы в парне хотя бы капельку надежды. Но все было кончено. Аарон сам поспособствовал этому. Миньярд почувствовал, что не хочет больше находится в этом помещении ни секунды и вылетел из него, как пуля. Дэй остался стоять на своем месте, пытаясь осознать, что они натворили.

***

Кевин понял, что откровенно пялиться на лицо Аарона только тогда, когда тот обратил на него свой взгляд, но прежде моргнул, будто прогоняя фантомные образы отголосков прошлого, которым Миньярд предавался последние десять минут. Его лицо выражало глубокую печаль, которая, кажется, давно въелась в сердце и сквозь года решила напомнить о себе. Пламенные глаза манили Кевина, заставляли забыть обо всем вокруг и только думать, думать о них, сгорая заживо. — Ты слишком поздно спохватился, чтобы что-то менять, — гипноз растворился, когда Аарон перестал сверлить Дэя взглядом. — впрочем, как и всегда. Сам подумай: ты карьерист, номер один в стране, считай, жизнь в самом расцвете. А я... А у меня семья, — с улыбкой хмыкнул Миньярд, но в его последних словах явно ощущалась горечь. — Аарон! — возмутился Кевин — Я, я бы и никогда не подумал... Что ты... Признаться, мне самому неясно зачем я здесь появился. Вот так объявится, все это время избегая тебя, наверно, выглядело очень глупо и смешно, — осмелился сказать свои мысли вслух Дэй, понуро качая головой. — Может и так. И правда смешно. Кевин Дэй, которого я знаю, тот ещё клоун. Но я не забавы ради пригласил тебя, возможно, ожидая твоего очередного игнора. Как ты знаешь, я из тех, кто пытается и терпит до конца, — звучало почти как укор, но Кевин мудро решил промолчать. — Причина до того простая, что, возможно, смешно должно стать тебе: Я просто хотел повидаться с тобой, узнать как твои дела и проверить не оброс ли ты бородой со своим гребаным фанатизмом по экси. Попытка Аарона разрядить обстановку, да, возможно неосознанно, но всё же, действительно позабавила Кевина. Он улыбнулся. Улыбнулся не так, как делал это для публики и репортёров, механически двигая мышцами, а так, как улыбался только для Аарона. Глуповато растягивая уголки губ, из-за чего на щеках появлялись ямочки. — Я рад был тебя увидеть. Правда, — пусть и больно было так же сильно, как и радостно. Аарону об этом знать необязательно. Пусть он останется для него черствым бездушным Кевином Дэем. Дорогие ему люди слишком много страдают из-за него. Их взгляды, обращённые друг на друга, говорили о многом, что они умалчивали, но ни один из них никогда бы впредь не осмелился озвучить свои истинные желания. Порой приходится жертвовать своим счастьем ради чужого. — Я тоже люблю тебя, Кевин. Всегда буду любить. Кевин не успел сказать ему ни слова, как тот быстро поблагодарил его за визит и скрылся в темном коридоре, двигаясь в неизвестном направлении. Кевин не последовал за ним. Наверно, единственное разумное решение за последние несколько лет его жизни. Погода, тем временем, стала спокойней. Ливень сменился грибным дождем. Тучи постепенно уходили на восток. Свежесть наполнила воздух приятной прохладой, щекочущей затылок. Кевин почувствовал, как на душе становилось легче. Да, с Аароном они ничего не решили, вообще-то, и решать было нечего. Но... Кевину был необходим этот разговор. Он впервые ощутил, как последние пять лет напряжения сковывали каждую мышцу, каждый мускул в его теле. Но стоило Миньярду вновь появится в его жизни, как спазмовый узел развязывался сам по себе. Неизвестно было, встретятся ли эти двое когда-то ещё раз, воссоздавая вокруг себя вакуум из прошлого, что, несомненно, тесно связывало их друг с другом. Будущее же представляло из себя лишь образ собственных мечтаний.