Отшельник

      «Фурия» Дарта Митагара приземлилась на главной площади Талс’атана аккурат в полдень, когда солнце выжигало землю особенно беспощадно. Ветер, тоскливо завывая, гонял песок по заметенным мостовым. Статуи, выстроившиеся в почетный караул перед дворцом правителя, взирали на корабль с мрачным неодобрением. Митагар послал им саркастичное воинское приветствие. Возможно, он еще наведается сюда позже, когда уладит то, что запланировал.       Это был громадный город. Чтобы обойти наугад даже улицы, примыкавшие к площади, потребовалась бы пара часов, не меньше. Ориентиры, которые дал Дамар, оказались путанными и размытыми — дорогу к дому отшельника он запомнил удивительно плохо, будто ее скрывал какой-то морок. Впрочем… Может, и без всяких «будто»: Сила здесь была очень активна, и среди прочего Митагар распознал следы искажающего заклятия. Город не подпускал к себе кого попало — наверное, тем и уберегся от полного разграбления. Удивительное место. Своевольное, упертое, оно веками хранило себя для истинных хозяев, но пока дождалось только одного.       Ты их слышишь? Голоса. Ага, не зубоскаль. Я серьезно. Из-за той каменной двери. Хочешь, скажу, что за ней? Там алтарь с черепами стоит посреди бассейна, полного крови. Там приносили жертвы еще в те времена, когда Академия была храмом, да и сейчас иногда приносят, только послушникам об этом никто не говорит. Спорим, я прав? Отца своего спроси, удивишься.       Алоис, в ту пору двенадцатилетний мальчишка, выиграл тот спор, как и многие последующие. Касбир всегда чувствовал связь с Коррибаном, но там, где он видел намеки и едва уловимые знаки, Алоису открывались тайные письмена. Когда мальчишки ночами рассказывали страшилки, никто, кроме Касбира, не знал, что истории Алоиса — не выдумка, и услышал он их вовсе не от старшекурсников.       В детстве только Иллин знала о Касбире больше, чем Алоис, а больше Касбира об Алоисе не знал вообще никто. Они были лучшими друзьями, в конце концов. Кем встретятся сейчас, Дарт Митагар не знал. Они расстались без обид, но восставшие мертвецы — народ злопамятный и непредсказуемый. Он помнил, какую рану нанес Алоису в тот день, и знал, что с такими не живут. Значит, то, что спасло его сына, не могло быть человеком в полной мере.       Пройдя совсем немного, Митагар понял, что за ним наблюдают. Что-то шныряло за оградами особняков, пряталось в тени колонн и стен, неотступно следуя за ним, но не подходя близко. Остановившись, он обнажил меч, но клинок направил к земле, показывая, что первым вступать в бой не собирается.       — Покажись.       Послышался шорох. Смутная тень замерла в переулке меж двух домов. Митагар различил согбенную фигуру в мантии. Низко надвинутый капюшон скрывал ее лицо, а бесформенные одеяния скрадывали контуры тела. Митагар шагнул вперед, и существо попятилось, подобострастно кланяясь.       — Кто ты? Назовись.       Существо издало протяжный стон. Оно пыталось что-то сказать — Митагару даже показалось, что он различает отдельные слоги, — но могло только хрипеть и мычать. Тело существа дернулось, одно плечо задралось выше другого, голова запрокинулась, и с нее слетел капюшон. Митагар застыл, завороженный омерзительным и странным зрелищем.       «Существо» оказалось ситхом, в котором Митагар не сразу узнал лорда Рогана, настолько изменилось его лицо. Побуревшая кожа где-то плотно натянулась на костях, а там, где раньше обвисала, сейчас болталась пустыми мешками под скулами и подбородком. Усохшие губы были растянуты металлическими скобами, обнажая зубы. По тому, как глубоко ввалилась повязка на глазах, Митагар понял, что под ней скрывались пустые глазницы. На голографиях Роган казался полноватым, но сейчас его тело было высушено, будто весь жир вытопили из него. Он был мертв, в этом не могло быть сомнений, но Митагар чувствовал отголосок сущности, запертой в этом теле. Частичка души лорда Рогана питала энергией собственный труп, и от нее веяло злобой и беспросветным отчаянием.       — А… йи-и-и… е-е-е… — прохрипел мертвец, и Митагар догадался, что он просит о спасении. Но чужая воля, сковывавшая его, натянула невидимые цепи, и Роган неловко склонился до земли, подобострастным жестом пригласив следовать за ним.       Митагар в отвращении скривился. Роган был лордом ситхов, почтенным ученым и видным специалистом по древнему колдовству. Такой ситх не заслуживал подобного унижения. Митагар усилием воли поборол желание окончить страдания старика прямо сейчас. Список вопросов, которые следовало задать Алоису, пополнился сразу несколькими.       Роган вывел его к обжитому особняку — именно тому, что описывал Дамар, — и, замерев у открытых ворот, указал костлявой рукой на пустующий двор. Это все походило на ловушку, но, даже если так, Митагар с интересом посмотрел бы, что Алоис придумал в этот раз.       — Привет, Кас. Давно не виделись.       Митагар знал, кого встретит здесь, и все же этот голос заставил его вздрогнуть. Теперь не осталось никаких сомнений: его бывший друг действительно восстал из мертвых. Из тени, отбрасываемой домом, неспешно выступил он — рано состарившийся, иссохший, словно мумия, и все же безошибочно узнаваемый. Он улыбался, и эта улыбка была бы почти такой, как много лет назад, не появись она на жестком, усталом лице человека, давно забывшего, зачем и почему люди вообще улыбаются.       — С тех пор, как ты попытался убить меня, но вышло наоборот. Теперь понятно, почему слуги, которых я отправил за твоим телом, его не нашли.       — Ты посылал за мной? Трогательно. Но он, — Алоис ткнул пальцем в согбенную фигуру Рогана, — нашел меня раньше.       — Значит, лорд Роган спас тебя? Так-то ты его отблагодарил.       Из горла Алоиса вырвался хриплый клекот, отдаленно напоминавший смех.       — Спас? Наверное, он бы так и сказал, если бы мог говорить, но язык ему пришлось вырезать, чтобы не завонял. Теперь собеседник из него гораздо приятнее, чем прежде.       Алоис жестом подозвал Рогана к себе, и Митагар явственно ощутил, как-то, что осталось от лорда, вспыхнуло ненавистью.       — Каков, а? — Алоис панибратски хлопнул мертвеца по плечу. — Сейчас я сделал бы лучше, но все же тут есть чем гордиться. Я видал работы древних, которые не дотягивали до этой.       Такое надругательство над лордом ситхов было омерзительно, но Митагар не мог отрицать, что и впрямь поражен: создание живых мертвецов было сложнейшим и порядком забытым искусством — навскидку вспоминалась буквально пара имен тех, кто практиковал его сейчас и добился хоть сколь-нибудь заметных успехов. В детстве он и подумать бы не мог, что Алоис окажется в их числе.       — Как давно он в таком состоянии?       — Лет десять уже. Знаю, знаю, сохранность могла быть и получше, но в свою защиту скажу, что я несколько стеснен в средствах и материалах.       — Десять? Лорд Роган часто публиковал исследования, я читал их время от времени. Последнее было… — Митагар не договорил. Понял за полсекунды до того, как вспомнил.       — Около года назад. — Алоис усмехнулся. — Кас, я оскорблен до глубины души. Ладно научное сообщество дружно не заметило, что Роган внезапно стал писать намного лучше, но неужели ты не узнал знакомую руку? Конечно, куда там члену Темного совета помнить, кто и как писал за него скучные исследовательские работы.       Ничего смешного в ситуации не было, но Митагар, вопреки всему, улыбнулся. Было дело… Привилегия самого сильного и наглого послушника в группе — «делегировать» своей стае любые дела, с которыми самому морочиться неохота. Алоис, его верный лейтенант, одинаково хорошо мог как разъяснить забывшимся юнцам их место в пищевой цепочке, так и написать за вожака работу по любому предмету, от философии до алхимии. Будущий Дарт Митагар до последнего был уверен, что и после Академии оставит его у себя на службе.       — Знаешь, как-то в голову не приходило сопоставить. Трупы нечасто занимаются наукой под украденными именами. И все-таки, как ты выжил?       — А кто сказал, что я выжил?       Митагар хотел было ответить, что для мертвого Алоис слишком болтлив, но осекся. Таким тоном не шутили, а в Алоисе и впрямь было слишком много странного. Его мощь, возросшая настолько, что впечатляла даже Митагара, не удивляла сама по себе — способностями Алоис и в Академии не был обделен. Странно было другое: Митагар не мог точно определить, где проходила грань между Алоисом и тёмной Силой, составлявшей истинную суть Коррибана. Она словно проросла сквозь Алоиса, наполнив его собой и отчасти вытеснив человека, которым он когда-то был.       — Тогда спрошу по-другому: что с тобой произошло?       — Вот это более правильный вопрос. Я уж подумал, что Роган волнует тебя больше. — Алоис улыбнулся, и на этот раз вышло почти по-человечески. — Пойдем в дом, вряд ли ты захочешь выслушивать все это на солнцепеке.       

* * *

      — Ты действительно убил меня в тот день, Кас. Помнишь, что я сказал, когда попросил не добивать?       Митагар кивнул. Сколько бы лет ни прошло, такие моменты из памяти просто так не стираются.       — Ты сказал, что здесь твои предки и ты хотел бы побыть с ними.       — Да… — Взгляд Алоиса, устремленный поверх плеча Митагара, был затуманен, будто мысленно он находился где-то далеко. — Я видел их в тот момент. И не только их… Это даже описать трудно. Тысячи тысяч душ, молодых и древних, великих и ничтожных, и среди них — я, один из многих. Я чувствовал, что становлюсь частью Коррибана, буквально растворяюсь в нем, теряя себя, но это было даже хорошо: боль и страх уходили. То, что происходило с телом, вдруг стало просто… неважно. Будто бы это уже не со мной. Я видел Коррибан в руинах и в то же время — в самом расцвете, видел города, исчезнувшие еще в древности, и те, что еще не построены. В какой-то момент я вовсе перестал чувствовать свое тело, и мне было все равно. А потом… Я пришел в себя. Будто проснулся. Глаза, нос и рот набиты песком, но в остальном я был в полном порядке. От раны остался шрам. Он слегка чесался, и только.       В этот момент вошла рабыня с подносом в руках. Алоис неплохо питался: поставки, оплачиваемые со счетов лорда Рогана, продолжали поступать даже спустя десять лет после его смерти. Рабыня же, как объяснил Алоис, была расхитительницей гробниц, которой не повезло столкнуться с ним в руинах. Для неотесанной бандитки служанка из нее вышла на удивление сносная. Рассказ ненадолго прервался, пока они отдавали должное ее кулинарным талантам, также оставившим Митагара в приятном удивлении.       — Как видишь, Роган здесь ни при чем — воскресил меня сам Коррибан, а зачем, я понятия не имею. Роган предполагал, что дело может быть в моей крови — все-таки абсолютно все ветви моей семьи происходят с Коррибана, так что она у меня чище, чем у большинства, — но внятного ответа не было и у него. Ну а в тот момент мне было не до размышлений: я был слишком занят тем, что выл и бросался на стены. Время на испытание вышло, и путь в Академию мне был заказан. Еды и воды у меня осталось от силы на день, да и толку было их растягивать, если моя жизнь, считай, и так кончена? Мне казалось, Сила надо мной посмеялась — вернула к жизни только для того, чтобы я снова умер, только медленно и мучительно. В таком состоянии Роган меня и нашел. Сказал, что возмущение в Силе, которое я вызвал, можно было почувствовать из космоса, и очень радовался, что успел найти меня первым. Он предложил мне стать его учеником и я, конечно же, согласился. Еще и радовался — думал, вот это мне повезло…       Запрокинув голову, Алоис хрипло расхохотался. Когда он вновь посмотрел на Митагара, от его взгляда веяло космическим холодом.       — Знаешь, мне говорили, что найти Учителя, который тебя ценит, — большая удача. Ну, тогда я такой счастливчик, что сам себе завидую. Роган меня очень ценил и обожал повторять, какой я весь из себя уникальный… Особенно после того, как в очередной раз перерезал мне горло, чтобы посмотреть, как быстро я встану. — Алоис судорожно рванул воротник рубашки, открывая шею, бугристую от шрамов. — Еще ему очень нравилось оставлять меня без еды и воды на пару недель, чтобы послушать, какие интересные истории я расскажу, находясь на грани жизни и смерти. Посмотреть, как далеко я смогу пройти по той стороне и вернуться обратно.       Ногти Алоиса впились в рубец, до крови раздирая кожу. Сила вокруг пришла в движение, сгустились тени, и смутные силуэты выступили из темноты. Где-то невдалеке раздался крик — то ли рабыня испугалась чего-то, то ли кричали не здесь и не сейчас.       Все закончилось так же внезапно, как и началось: стоило Алоису справиться с собой, как Сила успокоилась. Незримая преграда, отделявшая материальный мир от иного, вновь заперла тени прошлого, будущего и несбывшегося там, где им место.       — О да, Роган был в восторге от того, что я не могу умереть — по крайней мере, на Коррибане. Очень скоро я стал скорее подопытным, чем учеником, но даже так ему приходилось учить меня: его исследования требовали умелых и знающих помощников. Роган никого не нанимал, потому что боялся шпионов и завистников, я же был, как ему казалось, безобиден: он никогда не признавал меня учеником официально, поэтому я не мог сбежать, чтобы продать его работы какому-нибудь повелителю с большими амбициями и деньгами. Я зависел от него во всем… Вот только Роган не учел одного: того, с какой скоростью будет расти моя сила. — Алоис хищно улыбнулся. — Я терпел его десять лет лишь потому, что хотел научиться всему, что знал он. Роган был гениальным ученым и большим знатоком древних тайн, этого у него не отнять. Ты не представляешь, как приятно было видеть в его глазах понимание, когда он обездвиженным лежал на операционном столе. Ритуал «вечного слуги» истинный профессионал узнает по одному только набору инструментов.       Только теперь Митагар обратил внимание, что Алоис держит столовый нож, как хирург — скальпель. Тот, поймав его взгляд, понимающе ухмыльнулся и положил нож на стол.       — Я кажусь тебе безумцем, да? Не таким ты меня запомнил.       — Это уж точно — не таким. — Митагар спокойно выдержал взгляд Алоиса. — Тебе прежнему я когда-то хотел предложить службу. Тебя нынешнего я бы посчитал за честь увидеть рядом с собой в Темном Совете.       — Вот только я туда не хочу. Кроме того, формально я — не прошедший испытания послушник, только и всего. Куда уж мне.       — Это легко исправить. Тем более я должен тебе за сына.       Алоис отмахнулся:       — Считай это извинением за тот случай. Да, ты меня убил, и на этом мы можем быть квиты, но, веришь или нет, я правда сожалею о том, что решил тебя предать.       — Верю. И в тот день тоже верил.       Алоис только кивнул. На несколько минут за столом воцарилось молчание, и у Митагара появилась возможность задуматься о том, до чего же странно все сложилось. За годы, прошедшие со дня их последней встречи, Митагар стал одним из самых могущественных ситхов в галактике, приближенным императора, ветераном нескольких войн, мужем и отцом. Алоис же влачил существование призрака, заявляя о себе лишь научными работами, изданными под украденным именем.       — Как мой братишка? — спросил Алоис вдруг.       — С ним все хорошо. Он один из лучших моих молодых военачальников. Насколько мне известно, у тебя от него трое племянников.       — Хорошо, — голос Алоиса дрогнул, — хорошо, что у него все сложилось. Крифф… Я тридцать лет его не видел. Тридцать лет…       У него затряслись руки. Митагар положил ладонь ему на плечо — ни на секунду не задумавшись, насколько это будет уместно и разумно.       — Ты увидишь и его, и всех, кого захочешь. Хватит тебе прозябать в безвестности.       — Хочешь помочь призраку? Кас. Неужели ты не понял? Я не вполне человек. Я сам не до конца понимаю, что я такое. А семья моя и думать обо мне забыла. Мир прекрасно обходился без меня все это время, обойдется и впредь.       — Человек или нет — лично меня не волнует. Ты один из сильнейших ситхов современности и гениальный ученый, Алоис. Хочешь сказать, тебе плевать, что об этом никто никогда не узнает? Что твои работы продолжат издаваться под именем Рогана, а собственная семья будет вымарывать твое имя из хроник, вместо того, чтобы кичиться родством с тобой? Брось. Никогда не поверю.       На секунду Митагару показалось, что его слова пропали втуне: Алоис в ответ промолчал, задумчиво глядя в окно и бесцельно оглаживая рукоять «Затмения». Личное клеймо Арваша Гратха, легендарного воителя и палача, тускло светилось под пальцами его далекого потомка.       И вдруг Алоис улыбнулся — словно вмиг сбросил двадцать лет:       — Кас, сволочь такая, ты слишком хорошо меня знаешь. Значит, снова хочешь меня в свою команду?       Митагар улыбнулся:       — Мне как раз не хватало колдуна чудовищной силы. Ты идеально подойдешь.