Кха’джо

Ночь была щедра на тишину. Лунное серебро скользило по гладким стенам особняка, следуя за бесшумными шагами Дж'зарры. Замки поддавались его ловким пальцам с покорностью старых знакомых. Богатые ковры глушили каждый звук, пока он крался по коридорам, наполненным запахом дорогих благовоний и чего-то острого, незнакомого. Кошачьи глаза хищно сверкали в полумраке. Он поднялся на второй этаж и нашел спальню. Осторожно приоткрыл дверь и замер. Тяжелые шторы были задёрнуты не до конца, и серебристый свет Массера мягко пробивался сквозь щель между ними. На ложе, укрытая тонким покрывалом, спала данмерка. Волны белоснежных волос рассыпались по подушке, лицо казалось безмятежным. "Сокровище спит," — подумал незваный гость, но его внимание тут же отвлекли шкатулки, расставленные по комнате. Дж’зарра подошёл к резному столику в углу, подобрал отмычку и начал возиться с маленьким сундучком, когда за спиной раздался звук — едва слышный, как шепот крыла лунного мотылька. Он замер. Обернулся — и сердце забилось быстрее. Данмерка уже не спала. Полулежа на подушках, она смотрела прямо на него. В её взгляде не было ни страха, ни гнева — только оценивающее, ленивое любопытство. — Какой милый котик прокрался в мои покои,  — промурлыкала хозяйка дома голосом, полным ленивой неги. Ее губы тронула едва заметная улыбка. Каджит судорожно сглотнул. — Эта... эта... Дж’зарра просит прощения, — прохрипел он. — Он... уйдёт тихо. — Но ты уже вошёл, маленький воришка, — голос её был бархатным, тягучим. — А я обожаю котиков. Особенно тех, что шипят и выпускают коготки. Она откинула покрывало и встала. Задравшийся подол ночной рубашки скользнул по обнаженным бедрам, полупрозрачная ткань лишь подчёркивала то, что пыталась прикрыть. Не сводя с вора взгляда, эльфийка грациозно подошла почти вплотную. Дж’зарра попятился, но наткнулся на столик и замер. Сердце громко колотилось в груди, когти непроизвольно выскользнули из мягких подушечек. Глаза данмерки скользнули по его сильному гибкому телу, обтянутому темной кожей брони. Она медленно протянула руку, и ее тонкие пальцы легко коснулись его щеки. Каджит вздрогнул от неожиданности. Это было... странно. Его хвост дернулся, скинув на пол какие-то колечки. Предательский хвост. Пальцы скользнули ниже — по челюсти, по шее, к груди. Мышцы напряглись, а дыхание застряло в горле. Это было опасно. Неправильно. И в то же время... — Не трогай, — прорычал он, но в голосе прозвучало скорее замешательство, чем угроза. — Почему нет, кха'джо? - прошептала она. — Разве тебе не нравится? Она подняла вторую руку, и ее пальцы зарылись в густую шерсть за его ухом, нежно поглаживая. Дж'зарра вздрогнул и… замурлыкал. Тихо, глухо, сам не ожидая этого от себя. Он тут же попытался подавить этот позорный звук, но было поздно. Глаза эльфийки вспыхнули. — О, тебе всё же нравится! — довольно рассмеялась она. — Что тебе нужно? - прошипел Дж'зарра, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Мне? —  переспросила данмерка, и в ее голосе прозвучало что-то такое, от чего по спине пробежали мурашки. — Мне нужен ты, котик. — Ты... ты шутишь? — пробормотал каджит. — Разве похожа на шутницу, кха'джо? - ее голос стал мягче, почти ласковым, и это странное обращение заставило шерсть на загривке приподняться. Дж'зарра попытался отступить, но лапы словно приросли к ковру. Он, опытный взломщик, не раз ускользавший из самых опасных ситуаций, сейчас чувствовал себя пойманным в невидимую ловушку. Она сделала еще один крохотный шаг вперед, прижалась к нему, и он почувствовал запах ее кожи - терпкий аромат ночных цветов и чего-то еще, неуловимо пьянящего. Ее губы коснулись его уха, и тихий шепот проник прямо в сознание. — Останься, кха'джо. Позволь мне узнать тебя лучше. У меня есть много интересного, чтобы тебе показать. Этот дом полон сокровищ. Дж'зарра боролся с собой. Его разум кричал об опасности, о золоте, которое ждало в других комнатах. Но что-то первобытное в нем отзывалось на эту странную, завораживающую женщину. Ее взгляд, ее прикосновения будили в нем чувства, которых он никогда прежде не испытывал. Ее чары сковали его волю. — Дж’зарра не... ммрр... не уверен, что это... — Он замолчал, когда её пальцы продолжили свой путь вниз, скользнули под жилет, очерчивая контуры его мускулистой груди. — Тише, котёнок. Позволь себе немного удовольствия. Ты заслужил. Данмерка толкнула его на кровать — не грубо, но властно. Он упал на спину, а она скользнула сверху, оседлав его, ловко стянув кожаную перевязь. Он зашипел и заерзал, будто пойманный зверёк в клетке её бёдер. — Расслабься, пушистик. Я обещаю... тебе понравится. Ее пальцы коснулись груди, медленно пробираясь сквозь густой мех. Дж'зарра затаил дыхание, чувствуя, как по коже пробегает волна мурашек. Это было невероятно... щекотно и приятно одновременно. Он невольно подался вперед, ища большего тепла. Эльфийка наклонилась и прикусила кожу на его шее. Каджит издал тихий стон. Все его тело словно горело от странных, новых ощущений. — Ты... ты сумасшедшая, - выдохнул он. — Возможно, —  прошептала она в ответ. — Но разве безумие не бывает самым интересным? — Как тебя зовут? - прошептал он, уткнувшись носом в ее плечо. — Тебя это действительно интересует, кха'джо? - ответила она с легкой насмешкой. — Или ты просто хочешь знать, чьи сокровища собираешься украсть... позже? Дж'зарра снова замурлыкал. — Может быть, и то, и другое. Данмерка рассмеялась тихим, мелодичным смехом, который эхом отозвался в ночной тишине спальни. — Тогда меня зовут Серина, - прошептала она. — Дж'зарра, - пробормотал он, чувствуя, как ее пальцы скользят по бокам, вызывая новую волну мурашек. — Приятно познакомиться, Дж'зарра, — прошептала Серина. — Думаю, нас ждет очень... интересная ночь. Ее губы коснулись его губ, и все мысли о золоте и ограблении окончательно покинули голову молодого каджита. К своему стыду, целоваться Дж'зарра не умел. У него вообще было не очень много опыта с женщинами — и только с каджитками, которые предпочитали тереться мордами, а не соприкасаться губами и языками. Серина тихонько рассмеялась, чувствуя его неуверенность. Она углубила поцелуй, нежно прикусив его нижнюю губу. Дж'зарра вздрогнул от неожиданности, но тут же почувствовал, как по телу разливается тепло. — Не бойся, кха'джо, - прошептала она, проведя пальцами по его щеке. — Я покажу. Он всхлипнул, когда её ногти заскользили по его животу, сбрасывая ремни, мешающие добраться до самого главного, где он уже был твёрд и напряжён до болезненности. — Шшш… — прошептала она, — я чувствую, как ты дрожишь. От страха? Или от возбуждения? — Дж’зарра не… ммм… уверен, — выдохнул он, когда её теплая ладонь обхватила его. Каджит замер. Хвост дёрнулся, когти вцепились в простыню. Её пальцы двигались, лаская, дразня, доводя удовольствие до грани. Он шипел, стонал и одновременно мурлыкал, потому что никогда раньше не знал, что удовольствие может быть таким. Потом она приподнялась, направила его к себе и медленно опустилась. Ее бедра прижались к его, и он сдался окончательно. Её тепло было сокрушительным, слишком плотным, слишком тесным. Он вцепился в неё, в попытке сохранить контроль, но она положила ладони на его грудь и слегка надавила. — Нет, нет. Расслабься, пушистик. Я сама. Серина двигалась медленно, точно, наслаждаясь каждым его судорожным выдохом, каждой каплей мурашек под её ладонями. Она будто танцевала на нём, и каждый её толчок отзывался во всём его теле: грудь дрожала, уши дёргались, язык иногда высовывался, не в силах сдержать звуки. Мурчание переходило в рычание, стон — в мольбу. — М-м-м… — простонал он, выгибаясь, — Дж’зарра… не выдержит, если ты… — Ты выдержишь, — отрезала она, ускоряя ритм. — Пока я не скажу. Я ещё не насытилась тобой, котёнок. Она прикусила его ухо, доходя до пика удовольствия, а потом — в следующем движении — опустилась до конца, резко и глубоко. Каджит вскрикнул, хвост дёрнулся, и он едва не вырвался из-под неё, но она удержала, прижав, пока он содрогался в её руках. — Вот так. Хороший мальчик. Тебе понравилось? Он не мог ответить — просто лежал, распластавшись, глаза прикрыты, грудь ходит ходуном. Она медленно слезла с него, провела пальцем по его животу, рисуя на меху круги, и довольно фыркнула. — Ты мне определённо подходишь, Дж’зарра. Думаю, мне стоит оставить тебя здесь. Как игрушку. Как питомца. Как личного вора и любовника. Он с трудом поднял голову: — Дж’зарра... ничего против не имеет. Только дай… миску молока. Серина расхохоталась.