Кха’джо

Дж’Зарра развалился на подоконнике, вытянув лапы и подставляя себя тёплым, ленивым лучам полуденного солнца. Свет струился сквозь занавески, щекотал его усы и мягко грел бока, а он урчал в полголоса — как довольный кот, наконец нашедший своё тёплое место в этом прохладном мире. Серина сидела на мягком стуле перед зеркалом, медленно проводя щёткой по своим длинным, струящимся, как лунный свет, волосам. Каджит лениво наблюдал за ней сквозь прищур. Шёлковый халат мягко соскальзывал с плеча, открывая изящную линию ключицы — соблазнительную, гладкую, как обсидиановый мрамор. Зрелище было вкусным, словно сливочный торт, но Дж’Зарра лишь хмыкнул про себя. Аппетит у него был, но не голод. Сытый хищник может позволить себе смотреть — и не бросаться. — У меня есть для тебя работа, Кха’джо, — сказала вдруг Серина, поймав его взгляд в зеркале. Каджит нахмурился. — Дж’зарра думал, сегодня выходной. День отдыха. День, когда котика гладят, кормят и не просят никуда лезть. Но если ты хорошо попросишь, он готов. — Это… необычное задание, пушистик, — осторожно сказал данмерка. — Ты же не снова отправляешь Дж’зарру к Тилли? Его до сих пор дёргает, как вспомнит её язык… — драматично зажмурился он. Серина улыбнулась с сочувствием, подошла к нему и потрепала ласково по темечку. Каджит закатил глаза от удовольствия. — Ты знал, что Тилли поставляет свои кремы ярлу? — спросила она задумчиво. — Я нашла квитанции в тех бумагах, что ты принес от нее. — Ярл тоже хочет быть молодым и красивым, — промурлыкал Дж’зарра. — Ты не можешь винить его за это. Серина прищурилась. — Она продает их целыми партиями. Шесть тысяч септимов — за одну поставку! Сколько по-твоему можно наварить за месяц в одной маленькой лавочке? Дж’зарра задумался. Считал он хорошо, но в основном денежки. Звенящие золотые, серебряные и медные монетки. Не кремы. — Если Тилли работает совсем без отдыха, может быть, банок триста? — предположил он неуверенно. — Но на такую сумму? Это… это уже не крем. Это золото в красивой баночке. — Вот именно, котик. Тут что-то не чисто. Она не продаёт крем. Она что-то прячет в нём. Очень ценное. Очень маленькое. И очень хорошо оплачиваемое. Каджит приподнял уши и задергал носом, почуяв приятный запах наживы. — Ты хочешь, чтобы Дж’зарра влез в дом ярла и выяснил это? Серина кивнула. Её глаза сверкнули коварством. — Ты пройдешь через главный вход. Дочь ярла скоро выходит замуж за какого-то вельможу из Хаафингара. Сегодня вечером у нее будет девичник. Много женщин, алкоголя — и нанятая прислуга. Я уже выяснила, что обслуживает этот праздник компания «Лунный Лотос». И у меня есть для тебя костюм. Данмерка подошла к сундуку и достала аккуратно сложенный комплект ткани. Бросила ему. — Ну-ка, примерь, это форма официанта. Каджит недоверчиво развернул свёрток — и его усы задёргались. — Это не… не форма! Это оскорбление тканей. Это заговор против приличия! Дж’зарра держал в лапах жилет с глубоким вырезом, усыпанный серебристыми блёстками, и узкие, как змеиная кожа, штаны из тянущейся ткани, блестящие, с пуговичками по бокам. Рубашки в комплекте не предполагалось. Застёжек не было, всё держалось на завязках и чистом безумии. Он тяжело вздохнул и обреченно натянул на себя это безобразие. —Серина-а, — застонал он. — Эти… предательские обжимки сдавливают бубенчики Дж’зарры! А где пояс? Где напуск? Где хоть какая-то защита от сквозняка? Данмерка, не удержавшись, прыснула со смеху. — Все официанты будут в таком. Ты не будешь выделяться. Главное — не забудь, зачем ты там. Разнеси пару подносов, найди кабинет, поищи документы. Всё просто. — Этот Дж’зарра будет невидим, как дым в лунном лесу, — пробормотал он. — Но… эти брюки предадут его. Они выдают… каждый изгиб! — На это и расчёт, — хищно улыбнулась Серина. — Котики с красивыми изгибами имеют больше шансов попасть в личные комнаты. А именно туда тебе и надо. Каджит тяжело вздохнул и отправился в дом ярла, бормоча себе под нос. Серина проводила его довольным взглядом. Ей всё нравилось. Особенно, как блестки будут смотреться на его меху под светом свечей. Жениху повезло, что это девичник, а не его свадьба, — подумала она.

***

Дом ярла был старым и пах, как и положено, — копчёным мясом, старой медовухой и псижвами. Дж’зарра скользнул в него через боковой вход, выделенный для обслуживающего персонала. Пропуск, подделанный Сериной, сработал безупречно — стражник даже подмигнул ему: — Сегодня жарко будет, а, кошак? Дж’зарра проигнорировал эту фамильярность и, втянув живот, прошмыгнул внутрь. Первое, что его встретило — розовый. Всё было розовым. Стены увешаны гирляндами, шары в форме сердец висели под потолком, в углу искрилась иллюзия, изображающая золотого мула, исполняющего танец живота. — Дж’зарра… в аду, — прошептал он. К счастью, он был не один. Вокруг сновали другие официанты — три норда, два редгарда, босмер и аргонианин с нелепой бабочкой на шее. Все в точно таких же безобразных костюмах. — Хм… Дж’зарра не одинок в унижении, — пробормотал каджит с облегчением. — Это… глупо, но универсально глупо. Один из нордов подмигнул ему и с гордостью поправил блестящий жилет. — Первый раз? Не волнуйся, брат, главное — улыбайся и не пускай когти, когда они начнут щипать за задницу. — Что?! — возопил каджит. — Удачи! Дж’зарра нервно дернул хвостом и взял поднос с бокалами. Просторный зал с камином на первом этаже кишел прекрасными нордскими девушками уже серьезно навеселе. Помещение наполняла музыка, смех, запах вина и духов, слишком сладких для его чуткого носа. Он начал разносить напитки, стараясь не встречаться взглядом ни с одной из гостей, чтобы не спровоцировать щипание за задницу. Невеста — красивая нордка, высокая, статная, с золотистой косой и огромными грудями — провожала голодным взглядом каждого официанта. Она приложилась к кубку и возбужденно вскричала: — Брать меня на ручки, клянусь Совнгардом! Я не доживу до свадьбы, если сейчас не поцелую кого-нибудь в нос! И в этот момент ей на глаза попался Дж’зарра. — Оу… — сказала она. — Ты… Ты пушистый. Пушистый официант поднёс ей новый кубок взамен опустевшего. Она заглянула в его глаза, и у него едва не перехватило дыхание. — Дж’зарра… просто разносит вино, — напомнил он себе и ей одновременно и двинулся дальше по залу, изучая пространство. За большой аркой — лестница на второй этаж, туда вела ковровая дорожка. Наверняка личные комнаты ярла там. Каджит собирался дождаться подходящего момент, как вдруг… Кто-то хлопнул в ладоши. Музыканты резко сменили мотив на ритмичный, с акцентом на барабаны. Подружки невесты захлопали и засвистели. И вдруг… официанты начали снимать с себя одежду, обнажая мускулистые тела и непотребно двигая бедрами. — Н-н-н-нет… — прошипел Дж’зарра, когда его коллега-норд лихо сбросил блестящий жилет и закрутил ягодицами так, будто от этого зависело урожайное лето. Это не официанты. Это… это стриптизёры. Дж’зарра… не был к этому готов… Женщины взревели от восторга. Очень скоро каджит остался последним в жилете. И все, абсолютно все смотрели на него. — Котик! — закричала невеста. — Танцуй, котик! Он сглотнул. Бубенчики в обтягивающих штанах дрогнули в ужасе. — Этот Дж’Зарра вор. А не танцующий сладкий рулет, — пробормотал он себе под нос. Тяжело вздохнул и начал тихо покачивать бедрами в такт музыке. Стянул с себя жилет, медленно, с ленцой. Выставил плечо. Потом другое. Прогнулся, выгнул спину, повёл ягодицами. Женщины взвыли. Его хвост обвился вокруг бедра, а он сам взлохматил гриву и закрутился на каблуках, опускаясь вниз, как будто ищет на полу… мораль? приличие? Он не нашёл. — Азура, благослови эту кошачью прелесть! — вскрикнула подружка невесты. Сама невеста была заворожена. Она кусала губу, глаза её блестели, дыхание сбилось. Когда Дж’зарра в очередной раз прошёлся мимо неё, наклоняясь так, что его уши почти коснулись её колен, она застонала и вскочила, не выдержав. — Я хочу этого каджита. Прямо сейчас! За мной, кошак, — скомандовала она и двинулась к лестнице. Да будет проклят тот день, когда Дж’зарра родился красивым.

***

Комната невесты оказалась просторной, утопающей в мягких, тёплых тонах — сливочные драпировки, ковры с золотой нитью, в воздухе витал запах лаванды и дорогих духов. Сквозь витражное окно падал мягкий свет, отражаясь в зеркалах и бронзовых деталях мебели. Каджит едва успел закрыть за собой дверь, как нордка, скинув с себя платье с ловкостью, достойной эльсвейрского вора, уже лежала на широкой кровати, задрав одно колено и опираясь на локоть. Глаза её блестели, губы приоткрылись в предвкушении. Дж’зарра застыл на месте. Кожа девушки была молочной, с золотистым отливом, а формы… Азура будь свидетелем, формы невозможно было игнорировать. Огромные, тяжёлые груди с тугими сосками покачнулись от её движения — горделиво, вызывающе. Они были совершенством, слепленным богами в момент вдохновения. И, похоже, созданными именно для того, чтобы разрушить самообладание каджита. — Иди ко мне, пушистый, — прошептала она, соблазнительно выгибаясь, — покажи Фрейдис, на что ты способен без подноса. — Дж’зарра… пришёл по делу… — пробормотал он, но сам уже шагал к кровати, как загипнотизированный, не в силах сопротивляться. В самой глубине, под урчащим восторгом, просыпалась мысль. Очень полезная мысль. Если сыграть все правильно, Фрейдис раскроет ему не только свое роскошное тело — но и секреты ярла. Он усмехнулся краешком пасти и позволил хвосту лениво скользнуть по её бедру. — Ради дела, — прошептал себе под нос. — Только ради дела… Успокоенный это идеей, каджит стянул с себя возмутительные штаны, освобождая, наконец, меховые бубенчики и все, что к ним прилагалось. Он скользнул к нордке на кровать, как тень — гибкий, податливый, шёлковый в движениях, но с лёгкой хищной грацией, присущей всем его сородичам. Лапы упёрлись в матрас по обе стороны от её тела. Нос коснулся её шеи. — Фрейдис пахнет, как грёзы. Как медовуха на губах и летний ветер в траве. Она задышала чаще. Пальцы её зарылись в мех на его груди, и каджит зашипел от удовольствия. Он склонился ниже, целуя нежную кожу под ключицей, обводя кончиком языка изгиб её груди. Она застонала и прижалась сильнее, подставляя себя с полной, восторженной готовностью. Его лапы — мягкие, но с цепкой силой — обхватили её тяжёлые груди, поднимая, лаская, прижимая к щеке, как будто они были редким трофеем, который нужно оценить всеми чувствами. — Хммр… — выдохнул он, прикусив сосок и чувствуя, как она содрогается под ним. — У Фрейдис… самые прекрасные груди во всем Скайриме. Упругие, как зрелые сла’паты на южном дереве. И кожа… — Он ласково провёл по ней языком, щекоча урчанием. — О, у тебя кожа, как мёд на солнце. Мягкая, гладкая… нежная. Неужели это… чудо кремов Тилли? Фрейдис засмеялась, откинулась на подушку и стукнула его по носу. — Уж точно нет, пушистый. Тилли делает дерьмо. От её кремов у меня прыщи были, как у двемерского кузнеца. Я покупаю лучшие составы, прямиком из Солитьюда. Имперские. На травах. С синим воском и жиром хоркера. А баночки Тилли хороши только как упаковка. — Упаковка?.. — спросил каджит с самым невинным видом, раздвигая Фрейдис ноги и устраиваясь между ними. — А Дж’зарра слышал, что Тилли хвастается — много продаёт кремов самому ярлу. Неужели врет? Язык его был тёплым, цепким, подвижным и шершавым. Серина научила его, как нужно, чтобы женщина стонала и молила не останавливаться. Фрейдис дрожала, её спина выгибалась, а пятки били по кровати. Дж’зарра мурлыкал — глубоким, вибрирующим урчанием, пульсирующим между её бёдер. — Не врет, — простонала она, сжимая простыню в кулаках. — Продаёт, ещё как. Но кремы мы используем не для того, для чего котик думает. Он оторвался от сладкого нектара между ног Фрейдис и приподнялся. — А для чего же? Фрейдис заныла от того, что он прекратил, и потянула его за ухо. — Отец их перепродает. Хватит трепаться, кот, возьми меня уже! Он поднялся, и уже твёрдый, тяжёлый, вошёл в неё медленно, глубоко, с мурчанием в груди, сжимая лапами за талию. — О Азура… — простонала она, вцепляясь в мех на его плечах. — Да… вот так… вот, вот так… Он двигался мощно, но плавно. В нём не было больше торопливости неопытного любовника. Держал её за бедра, прижимал к себе, ловил каждую реакцию, чтобы повторить то, что вызвало особенно громкий стон. — Дж’зарра хочет, чтобы ты кричала его имя. — Д-джа… р-рра… Хаа-а! Он выдохнул ей в ухо, хищно и с мурчанием: — А теперь… имя твоего жениха. — Си-и-игвард Ульфгардсо-о-он! — застонала она, выгибаясь ему навстречу. — А теперь… имя бухгалтера твоего отца-ярла, — прошипел он с мурлыкающим акцентом, толкаясь особенно глубоко. Фрейдис вскрикнула, судорога прошла по её телу, и несколько мгновений она просто задыхалась. А потом, захохотав, заплетающимся голосом призналась: — Это я-я… Я веду все бумаги отца. Я храню их… среди своих трусиков. Чтобы никто не нашёл. Дж’зарра зашипел удовлетворённо и ускорился — движения стали сильнее, резче, скошенный ритм сменился на уверенный напор. Его урчание усилилось, низкое, вибрационное, отдающееся в её животе. Хвост извивался по её груди, лаская, щекоча, путая дыхание. Фрейдис выгнулась, как натянутая тетива, и закричала, потеряв контроль над голосом. Её тело содрогнулось в кульминации — волна прошла через неё, и она, прижавшись к нему, обмякла, дрожа от наслаждения. Он позволил себе ещё несколько мощных толчков и, сдавленно зарычав ей в шею, кончил — горячо, глубоко, тяжело. Несколько долгих секунд он просто лежал на ней, уткнувшись носом в её волосы, ощущая, как её дыхание замедляется, выравнивается. Она повернула голову, поцеловала его в щёку и прошептала сквозь сонную улыбку: — Ммм… восхитительный пушистик… оставайся жить со мной… пусть этот Сигвард идет к Молагу Балу… Он мягко выскользнул из неё, не разрывая нежности момента. — Дж’зарра просто старался быть вежливым гостем, — мурлыкнул он, укрывая её простынёй и поправляя подушку. — Но у него уже есть хозяйка. Фрейдис уже почти спала, бормоча что-то невнятное, но с таким блаженством, что каджит не удержался от самодовольной ухмылки. Идеальный момент… Он подошёл к креслу, где валялись его, с позволения сказать, штаны, и посмотрел на них с выражением глубокого внутреннего протеста. — Ох, только не это снова, — пробормотал Дж’зарра. — Эти брюки — оскорбление свободы. Попрание достоинства. И узкий путь к бесплодию. Он глубоко вздохнул и натянул их — и в этот раз опустошенные меховые бубенчики уже не страдали так сильно. Ступая бесшумно, как ночной ветер, прокрался к гардеробу. — Лунные Сестры, благословите Дж’зарру… пусть эта проклятая мебель не скрипит. Он выдвинул нижний ящик. Там, под шелками, кружевами и тугими корсетами, лежали две толстые тетради — белая и черная. Быстро перебрал страницы белой — просто поставки, счета, цифры, скучнее, чем лекции жреца Дибеллы о сдержанности. А вот в черной… — Мяу, — шепнул он сам себе, — вот это уже интереснее. Он быстро нашёл отдельный разворот, озаглавленный витиевато: «Продукция «Тилли», дистрибуция и компенсация.» И ниже — целый список: Йоррун Воронья Шкура — 5, аванс получен Каджит Р’шири в Рифтене — 3, осторожно, подозрительный Марий Октагий, Имперский университет — 10 Культ Пяти Печатей — 40, не вскрывать, не задавать вопросов Судья Армонд — 2 — Мррх, — каджит склонил голову. — Этот Дж’зарра что-то нашёл. Кто бы знал, сколько секретов вмещает один ящик с трусиками… Он пробежался взглядом по остальным записям, вчитываясь, запоминая, все имена, клички, числа. Память у него была цепкая, как лапа разъярённой хищницы. А потом аккуратно положил всё на место, поправил кружевные оборочки так, чтобы ни одна складка не выдала его визита. Закрыл ящик бесшумно, как шелест листвы. — Дж’зарра здесь не был, ничего не видел… а теперь — к выходу, прежде чем Фрейдис проснётся и потребует… продолжения банкета. Он в последний раз оглянулся на спящую красавицу и уже собирался скользнуть к двери, как вдруг… — Дочь? Ты в порядке? — раздался гулкий голос из коридора, и щёлкнула ручка. Каджит от ужаса едва не выпрыгнул из шкуры. Времени спрятаться не было — только кровать, шкаф и он, стоящий посреди комнаты с распушенным хвостом и в блестящих штанах. — Клянусь Моваром… — прорычал он себе под нос и… сел. На корточки. Как учила тёмная школа воров Эльсвейра. Глубоко, уверенно, невозмутимо. Мир вокруг на миг потускнел, воздух завибрировал. В его сознании всплыла надпись: «Вас не видно». Дверь распахнулась, и в проём ввалился массивный норд с сединой в бороде, в мантии цвета болотного мха, с морщинистым, подозрительным лицом. — Фрейдис? — буркнул он, щурясь. — Ты что, разговариваешь во сне? Мне показалось… Он окинул взглядом комнату. На кровати дочь лежала раскинувшись, с блаженной улыбкой на губах и красными пятнами на коже после нескромного праздника жизни. — Хм, — пробурчал ярл, и его глаза на миг скользнули по ковру… где в паре футов от него, в центре комнаты, полуголый каджит застыл на корточках, как бронзовая статуя с блёстками. Даже усы не дрожали. Ярл нахмурился. Прислушался. Провёл рукой в воздухе — как будто почувствовал, что что-то не так… но только почесал ухо. — Эх, выпила, дурында, — фыркнул он, закрыл дверь и удалился, ворча что-то о беспутной молодёжи. Дж’зарра выдохнул. Всё тело ныло от напряжения. Он медленно поднялся и прошептал себе: — Этот трюк абсурден, как драугр на каблуках, но Дж’зарра признателен, что выучил его. Он юркнул к двери и вышел из комнаты, как ни в чём не бывало — как пушистый мираж в блестках, оставив позади только лёгкий аромат лаванды и страстных воспоминаний.