Заложник взгляда

Впервые, когда он это заметил была очередная поездка в «Райские сумерки». Нил понимал, что в клуб нужен определённый дресс-код, потому не возражал, когда Эндрю в очередной раз «подарил» ему новую одежду. Это была обычная чёрная рубашка с коротким рукавом и вырезом у горла, которая облегала, но не сковывала движения, в случае чего. На руках красовались такие же повязки, как у Эндрю, а модные (насколько мог судить Нил) джинсы смотрелись достаточно неплохо на накаченных ногах. Когда Нил вышел из комнаты и встретился со всеми около лестницы к выходу, то заметил не только восхищённую улыбку Ники, но и задерживающийся дольше обычного взгляд Эндрю. Тот никак не прокомментировал его внешний вид, только щёлкул пальцами и направился вниз по ступеням. Тогда Нил мысленно сделал заметку, что позже стоило посмотреться в зеркало, ведь обычно, люди пялятся, если с одеждой или лицом что-то не так (он упорно игнорирует радостные эмоции Ники, поскольку тот всегда проявляет их по отношению к нему). Честно? Нил не задумывался об этом до следующего момента. Тогда он с утра вышел на пробежку и, когда завязывал шнурки, то физически ощущал на спине чей-то прожигающий взгляд. И конечно же, это были ореховые глаза, что слишком пристально смотрели на него, готовые оставить две огромные дыры. Нил наклонил голову вбок, мол: «Что не так?» Но Эндрю проигнорировал его, предпочитая взять кружку с кофе, нежели объяснять происходящее. Нил тогда просто счёл, что после сна Эндрю ещё не пришёл в себя и витал в облаках, сфокусировав взгляд на каком-то объекте (которым, по счастливой случайности, оказался именно Нил). Однако это начало происходить всё чаще (или же он стал обращать на это внимание): то на тренировке, то после, то до неё, то по пути в душ, то в университете, когда они могли пересечься между парами. Нил почти везде чувствовал, как глаза Эндрю были прикованы к нему, словно магниты. Он не засматривался, не в открытую глазел на него. Но чем больше Нил старался понять, что не так, тем сильнее осознавал, что суть ускользает от него. Он начал анализировать, как выглядит, как ведёт себя и что делает в эти моменты. С одеждой всё было в порядке, на ней не было никаких пятен, дыр, зацепок или чего-то ещё. Чёрт, он мог сказать, что она была относительно новой: в то время Ники силой заставил Нила купить пару вещей для гардероба, ведь, как тот выразился: «На тебя смотреть больно, лучше прикупи одежды на выход». Не то чтобы его это волновало, однако выбор между покупкой и просьбами Ники был чересчур очевиден. Если так, то, может быть, есть что-то другое, в чём Нил отличался и выделялся? Но даже с его выражением лица и внешностью всё вроде как, обычно, ничего примечательного. Он выглядел как всегда. Абсолютно так же. Действия или поведение тем более не отличались ничем исключительным или достойным внимания. Но один раз до него наконец-таки дошло. Вечер в Колумбии проходил достаточно гладко. Аарон вместе с Ники рубились в какую-то игру на приставке, Кевин же старался сосредоточиться на видео по истории, но тщетно отвлекался на звуки, исходившие от парней рядом. Эндрю скучающе наблюдал за тем, как Аарон проигрывает со счётом пять: восемь, а Нил тем временем только появился в дверях, выходя из кухни с напитками для ребят. На нём была чёрная футболка приталенного кроя, повязки такого же цвета и обыкновенные спортивные штаны цвета мокрого асфальта. Он не стал переодеваться в домашнюю одежду, а просто ходил в той, что носил на улице, поскольку разницы как таковой не ощущал. Что домашняя, что уличная, что для тренировки и тому подобное — всё это, в конце концов, было заурядной тканью и ничем больше. И плевать, что эта «обычная одежда» притягивала к себе столько взглядов, которые Нил благополучно не замечал. Эндрю снова задержал взгляд на парне, но тут же перевёл его на виски, что ему протянули. Он ненавидел это чувство ровно так же, как и поддавался ему. Число ненависти возросло на ещё семь процентов, а рука, что держала стакан, сжалась, заставляя почувствовать холод от алкоголя. Эндрю уже было сосредоточился на уровне жидкости на дне, почти игнорируя мимолётные окружающие звуки, как тут в голове щёлкает искра от фитиля, когда Нил насмешливо говорит Кевину что-то на французском. Внутри всё теплеет и стягивает узлом, а кончики пальцев становятся горячее настолько, что они обжигают и пульсируют. Он прогоняет эти ощущения, как назойливую муху, что кружит вокруг. Это раздражало, раздражало, раздражало. Раздражало, даже спустя час, когда они были в запертой комнате совершенно одни и долго целовались, целовались, целовались. Сперва это были их обычные поцелуи: размеренные, пылкие, но после это переросло во что-то большее, интенсивное и горячее. Нилу не хватало воздуха от глубоких поцелуев, он млел и с трудом держал веки открытыми. Чаще отлипал от Эндрю и горячим воздухом ополял его губы, а потом опять примыкал к ним, словно не задыхался минуту назад. Нил хотел намного больше, чем это. Желание прикоснуться к Эндрю становилось с каждым разом всё сильнее, особенно, когда чужая рука была под его футболкой и несильно сжимала изгиб талии. Нил твёрдо стискивал светлую простынь под собой, пока не прервал очередной напористый поцелуй, спрашивая: — Где? После секундного молчания, Эндрю схватил чужие руки и положил себе на плечи: — Не ниже. Нил кивнул и новая волна манящих поцелуев накрыла его с головой. Губы уже немели и покалывали, будто тысячи тоненьких иголок втыкались ему в кожу. Он тихо и неразборчиво что-то промычал, брови надломились, а руки крепче мяли плечи напротив. Эндрю перестал чувствовать тот напор, что исходил от Нила раньше, ведь, похоже, тот окончательно уступил ему доминирующее положение. В конце концов, никто не был против. Нил не думал, что всё зайдёт дальше, однако с каждым новым поцелуем, касанием и взглядом из-под ресниц, всё становилось отчётливо понятно. Особенно, после того, как Эндрю невзначай провёл ладонью по зоне паха, вызывая приглушённый стон. — Да или нет? — Хочу ли я, чтобы ты продолжил? — с издёвкой спросил Нил, отчего чужая рука на штанах мгновенно надавила сильнее, заставляя прошипеть что-то нечленораздельное сквозь стиснутые зубы. — Да, да, я согласен. Эндрю какое-то время смотрел в слишком голубые глаза, после чего опустился губами к шее, оставляя пару засосов на открытом участке кожи. Нил запрокинул голову на подушки, закрыл глаза и просто наслаждался процессом, пока не почувствовал лёгкое, почти невесомое касание у груди, напрягаясь всем телом (даже когда дал разрешение на прикосновение). Потом, почти сразу, снова ладонь у паха. Пальцы Эндрю, проворно и едва касаясь горячей кожи, стягивали штаны с парня (всё ещё с его согласия). По мере того как они шли дальше и дальше, поток мыслей в голове Нила становился всего-навсего белым шумом. Что уж сказать, у Эндрю было тоже самое: рой пчёл как будто уже строил улей где-то рядом и было попросту невозможно избавиться от них. Он отбросил серые штаны в сторону, что излишне привлекательно смотрелись на ногах парня, и заполз пальцами под чёрную футболку, перед этим получив быстрый кивок и такое же быстрое согласие. Нил понял, что Эндрю не хочет снимать с него эту проклятую ткань только на моменте, когда оказался почти полностью обнажённым снизу (боксеры всё ещё были на нём). Нил стискивал светлую простынь, пока как Эндрю спускался всё ниже и ниже, оказываясь между его бёдер. И конечно, Нил решил, что сейчас самое время задать вопрос: — Почему ты не снял футболку? Эндрю мельком посмотрел в голубые глаза. Неужели, тот не понимает? Впрочем, спрашивать бессмысленно, потому что такие вещи трудно заметить Нилу, что дальше «простых слов и обыкновенных просьбах» ничего не видит, словно олень в свете фар. Но справедливости ради, тот несколько раз ловил его пристальный взгляд на себе. Плюс пару очков к его бдительности, однако это не перекроет того, что Нил не улавливает явных намёков, от чего Эндрю приходится идти в лоб и напрямую. — Не хочу, — просто и очевидно, но это была чистая правда. Нил наклонил голову вправо, как делал это всегда, когда размышлял над чем-то. Потом его лицо прояснилось, брови немного вздёрнулись вверх, и он выпрямился. — Всё это время, что ты смотрел на меня… — Нил не договаривает, облизывая губы. О, неужели. Ладно, Эндрю уравняет чашу воображаемых весов. Теперь «сообразительность» и «идиотизм» были на одном уровне, как будто не секундой ранее перевес был виден на лицо. Он никак не отвечает на недовопрос парня, просто наблюдает за ним, но молчание красноречивее любых слов, не так ли? Нил, казалось, удивился, однако почти сразу с едва видимым блеском посмотрел в карие глаза и слегка склонил голову набок. Его рука находилась под подбородком, а указательный палец едва касался губ, когда он насмешливо произнёс на немецком: — Мне стоит чаще надевать то, на чём ты задерживаешь взгляд? Или не испытывать удачу и всегда быть в вещах, что ты мне купил? Блять. Эндрю бессознательно, бесконтрольно поднимается и тянет руку вперёд, тыкая пальцем в щёку Нила, чтобы тот отвернулся. Чтобы не увидел, как уши становятся красными, как Эндрю загорается, как бенгальский огонь и его дыхание на миг задерживается. — Тебе стоит чаще смотреть по сторонам, может быть, так ты заметишь не только это. — Есть что-то ещё, чего я не знаю? — Эндрю невольно закатил глаза. — Есть то, что твоей подкорке мозга не в силах понять, даже при наличии критического мышления и окружающих факторов. — Но ты ведь научишь меня? Сторонние источники и помощь не были упомянуты. — Нил смотрел в потолок, когда это говорил, поэтому не мог видеть реакции Эндрю, но тот факт, что тот на время затих, вызывало улыбку на лице. — Тебе это не поможет. — бросил Эндрю и тут же спросил: — Да или нет? Нил опустил голову, смотря в глубокий взгляд ореховых глаз, что слишком сильно переливались янтарным оттенком: — Да. Он подумал, что тот собирался снова поцеловать его, но серьёзно ошибался, ведь Эндрю решил действовать сразу и рубить с корня. Боксеры отлетели куда-то в сторону, где предположительно лежали штаны, оставляя Нила теперь точно полностью нагим снизу. Сам же Эндрю оставался по прежнему одетым, за исключением повязок, которые были сняты ещё до того, как начался сам процесс. Нил сжал кулак и поднёс его к губам, чтобы заглушить исходящие звуки изо рта. И не потому, что он стеснялся или что-то в этом роде, нет. Всё по обыкновению просто — напротив комната Аарона. Дома по-прежнему были люди. Даже тот факт, что они все спят, вовсе не означает, что они не проснутся, если услышат какой-то громкий звук. Особенно, если этим громким звуком окажется стон. Но похоже, Эндрю это не особо беспокоило, раз он случайно и чересчур часто задевал его член пальцами рук. Нил что-то зло говорил на французском и испанском от этого, но почти сразу же был прерван поцелуем. Голова тяжелела с каждым новым наращиванием темпа, а стоны стало сдерживать значительно сложнее. Он отлип первым, тут же примыкая к шее напротив. Эндрю сжал губы в тонкую полоску, ничего не говоря, однако голову всё равно приподнял, чем и воспользовался Нил, оставляя небольшой и еле заметный засос где-то под ухом. Продлилось это удовольствие, к сожалению, не долго, так как Эндрю почти мгновенно толкнул его в грудь, заставляя отстранится. — Отвратительно. — Настолько, что ты сам поддаёшься этому, — это не было вопросом. Нил говорил абсолютную истину, которую парень принципиально игнорировал. Эндрю лишь дал ему щелбан. Нил хотел было что-то съязвить, но поддался собственным стоном, когда Эндрю засунул руку под футболку и надавил на один из сосков. Одновременно с этим Нил почувствовал, как тот снова оказался между его ног. Он не рискнул посмотреть вниз, зная, какая картина там могла вырисовываться, потому он запрокинул голову немного назад, крепче сжимая простынь. — Всё ещё да? — спросил Эндрю, вызывая мурашки по всему телу, ведь находился опасно близко к его члену. — Да, — мигом ответил Нил, прикрывая глаза. Он промычал что-то невнятное, когда ощутил мокрый язык на головке. Свободной рукой заслонил рот ладонью, а пальцы чуть согнул, пытаясь удержать внутри звуки, рвущееся наружу. Острое желание пробило насквозь, как только Эндрю взял его полностью, не мешкая с плавностью момента. Перед глазами Нила появилась рябь, голова зазвенела, а приглушённый стон заставил Эндрю посмотреть выше, где его взгляд зацепился за часто вздымающуюся грудь, после на открытую шею, на которой, если приглядеться, можно было заметить прыгающий кадык, и в последнюю очередь руку, что сжимала ткань постельного белья настолько сильно, отчего виднелись вены. Этот образ на некоторое время засядет у Эндрю в голове, однако сейчас его глаза хотели видеть больше. Сперва он начал двигаться неторопливо, поскольку хотел в полную меру наслушаться различных звуков от едва уловимых, до пронзительно ясных и чрезмерно манящих. Он ловил глухие и тихие стоны парня, который немного прогибался в спине, но после терпение окончательно лопнуло, когда Нил хрипло позвал его по имени. Это вызывало желание, потребность и зависимость в том, чтобы ещё раз услышать, как именно тот это произносит. Жгучее. Горячее. Опасно, опасно, опасно привлекательное. Эндрю ускорился, мгновенно улавливая сдавленное мычание и бормотание. Но это было не то. Этого было мало. Темп снова нарастает и Нил наконец выдыхает имя сквозь губы, слабо поддаваясь бёдрами вперёд. Эндрю чувствует это, понимает, что тот уже на пределе, судя по тому, как тело Нила немного потрясывает и стоны становятся слышно всё чаще. Эндрю хмурится и тихо хмыкает, решая напоследок посмотреть наверх. И он точно не ждал столкнуться с пронзительным взглядом ясно голубых глаз. Что-то внутри него в очередной раз щёлкает. Мысли затихают. А после начинают метаться с хаотичной скоростью. Раздражает. Странно. Опасно. Больше. Горячо, горячо, горячо, горячо… Нил жмуриться, в последний раз шепча имя Эндрю, и кончает. В комнате на пару минуту воцарилась тишина, через которую пробивались только вздохи и выдохи двух парней. Было душно и жарко, хотелось встать и пойти принять контрастный душ, но что-то останавливало Нила от этой затеи. Он взглянул на Эндрю, который тоже приходил в себя, и запоздало понял, что тот не собирается ничего делать. Нил всё же поинтересовался: — Эндрю, ты?.. Помедлив, будто размышляя над чем-то, тот ответил: — Закрой глаза и не открывай их, пока я не скажу. Нил послушно выполнил просьбу, коротко кивнув. Он не особо понимал для чего это надо, если в комнате всё равно было темно, но покорно ждал следующих слов или действий парня. Чего Нил не предвидел, так того, что ощутит на плече влажный лоб, а после мычания со вздохами пониженным голосом. Он замолк, прислушиваясь к звукам, которые исходили под самым ухом, и пытался запомнить каждый из них. Вокруг чувствовался запах пота и с каждым новым выдохом сквозь зубы становилось на градус жарче. Нил проговаривал какие-то слова поддержки, подбадривая, но почти сразу был прерван чужой ладонью на своих губах. Он понял намёк, но Эндрю всё равно почувствовал, как тот улыбается. Это заставило его ещё больше прибавить скорости и нахмурить брови. Когда же Нил осмыслил, что парень подходит к финалу, положил руку поверх ладони Эндрю и аккуратно перевернул её, чтобы теперь тыльная сторона ладони оказалась на его губах. Он переплёл их пальцы вместе, незаметно ухмыляясь. Итак, на миг оказалось тихо. Рядом частое дыхание, которое щекотало кожу, однако Нил ни в коем случае не возражал. Стало так спокойно и умиротворённо, что думалось, словно они одни во всём мире, вне времени и пространства. Что за пределами этой спальни нет ни ребят, ни других комнат, ничего. Только они вдвоём. Однако этот субтильный момент прервал голос, как будто сквозь толщу воды: — Открывай. Нил неспешно распахнул глаза, невольно моргая с целью привыкнуть к «свету». Он повернул голову к Эндрю и опустил их руки вниз, чтобы вновь задать вопрос: — Так мне всё же следует чаще надевать то, на чём ты задерживаешь взгляд? Эндрю лишь ущипнул его за бедро.