Власть огня

Для Холлдоура было удивительным увидеть после возвращения домой первым не мужа с сыном, а графа Сондстрёна. Его появление было неожиданным, особенно когда Холлдоур его не особо жаловал. О графе ходило множество неприличных слухов, но самым распространённым среди них был слух, что Пер Сондстрён захватывает чужих омег. Для этого альфы было в радость спать не со шлюхами, а с замужными омегами, у которых давно есть свои дети. Если уж этот граф появился на пороге дома Холлдоура, альфа знал, что пожаловал лишь за одним — за Ателфэром. Герцог благодарил всех богов, что ни сына, ни мужа дома не было, иначе бы они стали свидетелями нелицеприятных вещей. — Чем могу помочь вам, Ваше сиятельство? — спросил Холлдоур. Граф Сондстрён стоял перед Холлдоуром весь в чёрном, разодетый по последней моде. Правда вот глядя на его наряд, Холлдоуру хотелось лишь смеяться, и это было не от нелепости костюма графа. — Я спешил сюда по очень важному делу, — граф любил говорить вычурно, всегда ведя к сути долгими речами. — Его высочество принц Тролмеэред Осман должен был вам рассказать суть моего приезда. Я здесь дабы забрать нечто ценное, что было украдено у меня, простите Богов ради, из-под самого носа, — Пер замолчал, явно ожидая уточняющего вопроса от Холлдоура. — И что же это? — Холлдоур не заставил себя долго ждать, ибо уже не мог выносить всей этой показушной театральщины. Альфе всегда казалось, что не родись Пер в семье известных графов, стал бы уличным шутом. — Ой, Ваша светлость, я как вижу, вас заинтересовала моя беда. Это ничто иное, как омега, обещанный мне в качестве супруга. Вас не интересует имя этого омеги? — граф немного помолчал, облизывая пересохшие губы. Его ладонь прошлась по волосам, зачёсывая их назад. Холлдоур всё ещё недопонимал, к чему ведёт нежданный гость. — Его имя Ателфэр Форсберг, да будет вам известно, — так и не дождавшись вопроса, Пер ответил сам. — Мой муж не имеет к вам никакого отношения, — зло прорычал герцог, силясь не выкинуть Пера за дверь прямо сейчас. Его кулаки то сжимались, то разжимались. На лбу от сдерживаемого гнева выступили вены. — Нет, имеет! Этот омега должен был достаться мне, а вы его у меня украли. Я приехал, дабы вернуть своё, поэтому я требую дуэли, — граф кинул на Холлдоура злой взгляд, выпуская свой феромон. У альф это часто применялось, дабы показать своё физическое превосходство над соперником. Вот только вслед на феромонами Пера, Холлдоур выпустил свои. Комната в тот же миг наполнилась тяжёлым ароматом ликёра. — Я не собираюсь обмениваться своим супругом, как каким-то призом, тем более с таким мальчишкой как ты! — голос герцога звучал как никогда звонко, словно тот не сидел в своем маленьком кабинете, а отдавал приказы на поле боя. — Вы не имеете права на отказ, иначе все и ваш супруг, в том числе, узнают, что у вас есть истинный! Вы знаете, как на это отреагирует народ и король, — Пер не придумал ничего лучше, кроме как начать угрожать герцогу. Все знали с детства, что народ всегда был за истинных. Испокон веков зародилось так, что ради них люди бросали семьи, порой даже убивали их, лишь бы быть рядом с судьбой. Если бы стало известно, что Холлдоур и Тролмеэред истинные, то альфе пришлось бы бросить Ателфэра и быть только с принцем Норсгарта. — Либо вы согласитесь на мои условия, получив надежду остаться с Ателфэром, либо я расскажу всё королю лично.

***

Ателфэр и Шар вернулись домой спустя два месяца долгого пути. Шар тут принялся рассказывать отцу, какой ему предстал Ограостэд, какие чудные у них законы и какие замечательные были дедушки. Ателфэр лишь удивлялся, сколько же сил было в этом ребёнке. Мальчик не умолкал ни на секунду, вскрикивая и размахивая руками в разные стороны. Холлдоур внимательно слушал сына, ни разу не перебив его. Он видел как это важно для маленького омеги, поделиться новыми открытиями. Шар мало, что видел за свои десять лет, ведь отец не возил его дальше Вэлеса после смерти Стефана. Для омеги это было первым большим путешествием за его жизнь. — Нет, отец, я не хочу еще идти спать! — топнул ногой Шар, когда альфа попытался взять его на руки. — Тебе уже пора, — Холлдоур поцеловал сына в лоб, поднимая на руки. — У тебя будет ещё целое завтра, чтобы рассказать мне всё, что осталось. А сейчас твоим родителям тоже нужно поговорить, — герцог положил сына в постель, накрывая тёплым одеялом. Как только голова омеги коснулась подушки, он тут же провалился в сон. Холлдоур направился в сторону своей спальни. Эти два месяца альфа не мог перестать думать над тем, как признаться мужу, что он согласился на условия Пера. Мужчина не хотел тревожить своего юного супруга этим и наилучшим решением, казалось, было не сообщать. Но он поступить так не мог, ибо здесь на кону стояла судьба их семьи. Альфа тихо прошёл в комнату. Ателфэр в это время разбирал свои вещи, раскладывая их по шкафам. Холлдоур пару раз кашлянул, чтобы собраться с мыслями. Он и представить себе не мог, как отреагирует омега и что скажет, от этого сознаться было страшнее, чем промолчать. Ателфэр обернулся к мужу и улыбнулся ему. — Шар уже лёг спать? — спросил омега, подходя к супругу и обнимая его за шею. Признаться честно, юноше очень нравился запах альфы, он казался ему мужественным. Этот запах превосходно подходил Холлдоуру, сразу показывая, кто был главной и защитником семьи. — Да, — кивнул Холлдоур, нежно целуя своего омегу. Герцог давно понял, что Ателфэру очень нравится целоваться, поэтому старался делать это чаще. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — тихо добавил Холлдоур, прикрывая глаза. Впервые альфе было сложно подобрать слова, чтобы объяснить причину своего поступка. Раньше он никогда никому ничего не объяснял, а лишь приказывал. Сейчас же от его слов зависела реакция мужа, что сильно давило на совесть герцога. — Ателфэр, дело в том, что недавно к нам приезжал граф Сондстрён. Он пожаловал сюда для того, чтобы предложить мне дуэль за тебя. — Ты ведь не согласился? — Ателфэр был наслышан о графе, да и повидать его тоже удалось, к счастью омеги. Юноше этот человек сразу не понравился, он чем-то напоминал короля. Ателфэр подумал тогда о нем: «Напыщенный индюк с раздутым самомнением». Наигранно льстивый тон и до белизны припудренное лицо делало больше его похожим на шута, нежели на важную персону. Прознав, что должен был тогда попасть в руки этого самовлюблённого идиота, Ателфэр благодарил богов, что этого не случилось. — Я не смог, — тихо ответил Холлдоур, потирая переносицу. — Что не смог? Отказать не смог? — Ателфэр сначала не понял значение слов Холлдоура. — Ты хочешь сказать, что решил отдать меня ему? — Я этого не говорил, — возразил Холлдоур. — Я сказал, что согласился на дуэль. Это значит, что мы проведём состязание за тебя. — Это звучит так, словно я какой-то скот, который можно продать, — Ателфэр отошёл в сторону от Холлдоура, еле сдерживая ком в горле. Омега чувствовал обиду за принятое решение альфы. — Ты даже не спросил у меня, хочу ли я этого, Холлдоур! — омега повысил голос, так и не сумев совладать с гневом внутри. Холлдоур принимал столь важное решение самостоятельно, даже не узнав желание мужа. Ателфэру казалось, что для мужа он был пустым местом. — Хочу, забираю себе, а хочу, отдаю — вот какие между нами отношения? Вот как ты относишься ко мне? Я думал, мы стали ближе за время нашего брака. — Не смей повышать на меня голос, омега! Я в этом доме альфа и я принимаю решения касательно этой семьи! — Холлдоур сорвался. Он кричал, выпуская свой густой запах. Разговор, который изначально должен был стать объяснением поступка альфы, теперь перешел в ссору между супругами. — Так вот значит как? — Ателфэр, вспомнив слова мужа о том, что все решения в браке они будут принимать вместе, ударился в слёзы ещё сильнее. Так значит всё, что тогда сказал муж, было лишь обманом? — Прошу меня простить, Ваша светлость, я забыл своё место. Я всего лишь плененный принц захваченного государства, можно сказать на одном уровне с рабами с чёрного рынка. Впредь я постараюсь больше этого не забывать, дабы не приносить неудобств ни вам, ни моему будущему супругу, — вытирая крупные слёзы рукавом своего платья, Ателфэр вышел из спальни с гордо поднятой головой. — Я буду спать в другой комнате, ибо не пристало вам, Ваша светлость, спать с каким-то рабом. За Ателфэром был слышен лишь звук закрытой двери и удаляющиеся шаги. Омега не мог поверить в то, что сейчас произошло. Его супруг, чуть ли не пылинки с него сдувавший, теперь показал свои настоящие мысли по поводу их брака. А ведь Ателфэр хотел рассказать супругу о скором пополнении в семье. Он полагал, что Холлдоур обрадуется этой новости, но видимо Ателфэр слишком сильно радовался, что сглазил их брак. — Матушка, что с вами? Почему вы плачете? — Шар, что внезапно проснулся от ужасного шума, вышел проверить, что случилось. Мальчик не ожидал увидеть своего родителя в горьких слезах посреди коридора. — Элиас! Элиас, матушке плохо! — Шар, не зная чем помочь, мог только позвать на помощь Элиаса. Вдвоём они отвели Ателфэра в комнату Шара. Омега отказался что-либо объяснять, сказал лишь, что они с Холлдоуром смогут разобраться сами. Юноша решил, что вмешивать ребёнка в их дела не стоит, ведь тогда мальчик разочаруется в родителе, а это неправильно. Поэтому Ателфэр положил рядом с собой Шара, крепко обнимая сына и желая тому спокойной ночи. Так омеги и уснули в обнимку.

***

Утром Ателфэр проснулся от ужасной боли внизу живота. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, потому что любое движение вызывало новый приступ. Омегу охватил страх. Он понимал, что, скорее всего это было связано с ребёнком. Видимо вчерашняя ссора с мужем сильно сказалась на здоровье омеги. — Шар, — Ателфэр попытался разбудить сына, чтобы попросить о помощи. Когда на омегу посмотрели заспанные глаза Шара, Ателфэр полушёпотом произнёс. — Позови лекаря, мне плохо, — у спящего ребёнка сон сняло как рукой. Он тут же спрыгнул с кровати и выбежал в коридор, требуя немедленно привести лекаря. — Всё хорошо, — заверил переживающих омег, прибежавший на зов лекарь. — Переживать не о чем. Вы можете выпить вот это лекарство для поддержания здоровья, — врач достал из своего сундучка маленькую баночку с какой-то непонятной надписью на бумаге. Баночка была оставлена на столике возле кровати. — Но в следующий раз постарайтесь не переживать так сильно. Это может отразиться на вашем ребёнке. — Конечно. Благодарю вас, господин. — Ателфэр мило улыбнулся лекарю. Мужчина собрал свои вещи и ушёл, строго наказав беременному отдыхать. Ателфэр и правда подумал, что отдых ему не помешает. Вчера он не смог нормально уснуть после ссоры с супругом, лишь изредка проваливаясь в полудрёму. — Матушка, как вы себя чувствуете? — Шар всё это время спокойно сидевший в стороне, тихо подошёл к Ателфэру, присаживаясь около омеги. Юноша потянул ребенка, укладывая себе на грудь и обнимая одной рукой. — Всё хорошо, мой мальчик, — Ателфэр поцеловал сына в макушку, вдыхая запах свежего хлеба, исходящий от Шара. — У тебя появился запах? Ты стал совсем взрослым. — Правда? Разве запах не появляется позже? — Может, ты растешь слишком спешно? — Ателфэр тихо посмеялся, вновь целуя ребенка. Рядом с сыном он мог забыть вчерашний вечер, проведенный в покоях мужа. А вот кто не мог расслабиться, так это Холлдоур. Узнав с утра от стражи, что его мужу стало плохо, он порывался пойти и проверить состояние омеги. Но альфе тут вспоминалась вчерашняя ссора, от того он никак не мог решиться встретиться с мужем. Холлдоур и сам не понимал, зачем он согласился на это сражение. Возможно, на тот момент им руководило чувство собственности, которое свойственно многим альфам, когда кто-то посягает на его вещи. Это сродни животному инстинкту, призывающему защищать свою территорию до последнего. Холлдоур и отрицать не станет, что был готов убить графа Пера Сондстрёна прям там на месте. Но что было не сделано тогда, будет сделано в этот день. Их дуэль должна была состояться сегодня после полудня. Ох, видят все бога, как Холлдоуру хотелось поставить того несносного мальчишку на место, чтобы знал, как опасно порой прыгать выше головы. Ходил бы дальше по женатым омегам старых хрычей, но зачем-то пожаловал за Ателфэром. Это был самый глупый поступок графа. — Отец, — в кабинет герцога зашел Шар. На лице мальчика можно было заметить злость. — Что ты вчера сделал с матушкой? Он пришёл вчера весь в слезах и долго плакал, а на утро ему стало плохо. Это ведь ты во всем виноват? Зачем ты обижаешь мою матушку? — С каких пор ты врываешься ко мне в кабинет и разговариваешь со мной таким тоном? — Холлдоур был удивлен поступком сына. Впервые за десять лет Шар смел упрекать в чем-то своего отца. — Сначала ответь на мой вопрос, отец. Я хочу знать, что ты сказал матушке. Ты не боишься, что он может нас бросить? — Не суй свой нос во взрослые дела. А если уж на то пошло, то лучше бы ты так говорил о своем настоящем матушке, а не про чужого омегу. Ты думаешь, он тебя любит? Не тут-то было, поверь мне, как только у него появится другой ребенок, он думать перестанет о тебе. — Зачем ты так говоришь, отец? — по лицу Шара потекли горькие слезы. Ребенок не мог поверить, что его отец, что всегда был для него примером, может говорить такие плохие вещи. Шар развернулся и выбежал из кабинета отца, спрятавшись в своих покоях. — Где ты был? — Ателфэр до этого спал, заслышав звук открывающейся двери, тут же проснулся. Шар стоял в дверях, плача и всхлипывая. Ателфэр, не взирая слова лекаря, встал с постели, обнимая сына. — Мальчик мой, кто тебя обидел? — Это папа. Он наговорил гадостей про тебя. Как он мог? — Что он сказал? — Он сказал, что я для тебя ничего не значу… — Глупость какая! — Ателфэр перебил Шара, не желая больше слушать это. Он присел на край кровати, сажая сына рядом. Ладони омеги обхватили лицо Шара, поворачивая на себя. — Жизнь тебе даровал другой омега, за что я буду ему вечность благодарен. Ты лучшее, что случалось со мной в жизни. Когда меня привезли сюда я и подумать не мог, что обрету такого чудесного сына. Я каждый день благодарю Богов за такой дар. И я верю, что ты будешь замечательным старшим братом. — Матушка, я люблю тебя, — Шар крепко обнял Ателфэра, вдыхая легкий запах дождя. — Я тебя тоже, — Ателфэр поцеловал сына в лоб. — Не злись на отца. Он не хотел ничего дурного, просто в последнее время Холлдоур был сильно расстроен. Тебе нужно извиниться перед ним, — Шар кивнул, понимая, что тоже был виноват перед отцом. Извиниться мальчику и правда стоило, поэтому Шар вылез из уютных объятий. — Стой, — Ателфэр достал из кармана белый платок. — Отдай это отцу и передай мои слова…