drunk-dazed: first step into the dark

Нишимура Рики был уверен, что ночь знала его лучше, чем кто-либо другой. Лучшей родителей. Лучше немногочисленных друзей. Даже лучше Джейк-хёна, хотя тот, безусловно, знал больше других. Джейк терялся на фоне ночи. Именно она становилась свидетелем кровоточащих душевных ран, она нежно накладывала на них пластырь. Именно ночь была молчаливым слушателем слов в порыве отчаяния. Обнимала, прятала, защищала... Говорят, не стоит доверять мозгу после захода солнца, но только тогда он ему и доверял, и потому с наступлением сумерек мог позволить себе расслабиться и быть искренним. Ночь принимала его любым, позволяла дышать ею, успокаивала своим холодом, а потом растворялась, забирая с собой всё сказанное, стирая все следы... Но знал ли он ночь также хорошо, как та знала его? Рики был уверен, что знал. Вдоль и поперёк знал, иначе и быть не могло. Жаль, людям свойственно ошибаться в своих суждениях. Они всегда принимают их за чистую монету, единственную и неоспоримую истину. Как оказалось, ночь скрывала от него многое. Не хотела показывать, будто стыдилась, или, может, просто пыталась его защитить, но в своих недрах она прятала чудовищ, о которых он слышал разве что в мифах. Ей стоило предупредить сразу. Рики бы смог её понять... Фигура поднялась, небрежно вытирая рот рукой. В тусклом свете единственного фонаря блестели капли свежей крови на воротнике. В цепких руках обмякло лишённое крови тело. Фигура отшвырнула его с долей презрения, поморщилась от привкуса гнили и только теперь скосила взгляд. Рики застыл. Глаза сталью сверкнули в темноте. Чудовище смотрело прямо на него.

***

Тишину ночи прорезал невыносимо громкий попсовый рингтон. Джейк поморщился, нащупывая телефон: — Да? — Хён, — нервно раздался в трубке знакомый голос. Звонил Рики, он бы узнал его голос из тысячи. Вот только таким напуганным он его ещё никогда не слышал. Сколько тот шлялся по ночам, отбивался от пьяниц, бездомных, наркоманов и даже собак, но ни одна из этих стычек не доводила его до такого состояния. Казалось, Рики повидал всё, и о своих похождениях рассказывал если не с улыбкой, то вполне спокойно. Сейчас же слова на другом конце линии прерывались, чередуясь с рваными вдохами. — Я стал свидетелем убийства, — прохрипел Рики после затянувшейся паузы. — Потому что нечего шляться по ночам, — устало протянул Джейк, проверяя время. Яркость на максимум ударила по глазам. Часы показывали 03:57. — Ты не понимаешь, — тот наконец остановился, несколько секунд в трубке слышалось только тяжёлое дыхание, — это был вампир. Последнее слово эхом отдалось в голове, вытеснило собой другие мысли и продолжило глухо звенеть в пустоте. Шим с трудом сдержался, чтобы не выругаться вслух. Вампир. «Вампиров не существует» — готовая фраза, которую он репетировал десятки раз на этот самый случай, уже не прокатит. Что-то произошло. Что-то напугавшее всегда бесстрашного мальчишку настолько, что Рики предпочёл всё же поверить в то, что увидел. Прибавить к этому то, что он путался в собственном дыхании, и вывод напрашивался сам собой. Плохо. — Тогда тем более нечего шляться по ночам, — держать голос ровным и уставшим стоило Джейку огромных усилий. Он злился. Злился на Рики, злился на себя за то, что не доглядел. И вместе с тем был напуган не меньше, просто любой, кто знал его недостаточно хорошо, принял бы страх за проявление гнева. Вот почему он был так раздражён. Вот откуда взялась та недосказанность, повисшая неуместной точкой во время рапорта. Если бы Рики сейчас видел лицо Джейка, то вряд ли узнал бы. Его хён всегда улыбался, выглядел мягким и дружелюбным... Сейчас же челюсти были сжаты до скрипа, глаза пылали и сердце вдобавок бешено колотилось в груди. — Он видел моё лицо, хён, — совсем тихо пробормотал тот. — Что мне делать? Злость разом испарилась. Джейк выдохнул потерянно, почти обречённо, прикрыл глаза ладонью, кусая губы. В какой момент всё пошло наперекосяк? Гнев сейчас не поможет. — Беги. Беги и не останавливайся. Это ты умеешь. Возвращайся домой, ладно? Там тебя никто не тронет. — Я... Да, хорошо, — Рики не стал спорить. Это был не тот случай. — Будь осторожен. Шим сбросил звонок, убирая телефон в карман пальто, и обернулся. Тусклый фонарь освещал обескровленную груду мышц, что была человеком ещё десять минут назад. Вокруг трупа суетились похожие на тени люди с закрытыми полумасками лицами, открытые участки кожи, подобно снегу, призрачно мерцали в свете фонаря. Чуть дальше от места зачистки, вне пятна света, стояла фигура. Облачённая в ту же чёрную форму, она разительно отличалась тем, что лицо её было открыто. Это возвышало его над безликими тенями остальных. Стоило Джейку взглянуть на него, как тот распахнул глаза, почувствовав призрачную стрелу угрозы, тут же оттолкнулся от стены и направился к нему. — Что? — с вызовом выплюнул вампир. Он видел, как тот разговаривал по телефону. Оставалось только гадать кто и о чём ему сообщил. — Не трогай его. Он для нас не опасен. Я прослежу. На мгновение в глазах напротив промелькнуло удивление. Он тут же постарался скрыть его за маской холодной невозмутимости, но и это давалось с трудом — внутри всё бурлило от негодования. Какая досада. У него почти получилось скрыть факт своей оплошности. Кажется, невезение преследовало его с захода солнца, но призрачная связь пограничника с так некстати сбежавшим свидетелем? Это было чересчур. — Ты не сможешь вечно за ним приглядывать и не можешь знать, что у него на уме. Его нужно устранить, — возразил вампир. Голос остался бесстрастным, лишь сухая констатация факта, ни капли тех чувств, что разрывали его изнутри, и полная уверенность в своей правоте. В глубине души Джейк нехотя её признавал. — Отзови шавок, Чонвон. Тот втянул воздух сквозь зубы. — Во-первых, — процедил он, — твоё положение не даёт тебе права выражаться в адрес моих подчинённых. И во-вторых, — вампир сделал паузу. — До сих пор ни один свидетель не оставался в живых. Ты знаешь, чем это чревато. — Он просто ребёнок. — Согласен, — он бросил взгляд в сторону, где немногим ранее обнаружил нежелательное внимание. Въевшееся в память парализованное ужасом лицо, что в тот момент позабавило его, теперь лишь раздражало. — Возможно, сам по себе он не представляет опасности. Опасно знание, которым он теперь обладает. Хреновый из тебя пограничник, раз ты не понимаешь таких простых вещей. — Отзови людей, — медленно, с нажимом произнёс Джейк. Это больше не было просьбой, на этот раз его тон не терпел возражений. Чонвон прикусил щёку изнутри, черты его лица резко ужесточились. Хотел бы он и дальше перечить, да только грань дозволенного давно была позади, и теперь он играл с огнём, бросая вызов второму по статусу существу. Он скосил взгляд — пограничник держал руки в карманах. Скрытая угроза. Не представлялось возможным угадать, в какой пас сложены его пальцы и сложены ли вообще. Были ли все три вампира, отправленных им в погоню, уже под прицелом или Джейк блефовал — Чонвон решил не проверять. Если это всё же не блеф, то их просто размажет, если он откажется повиноваться. Бред. Джейк Шим не имел права вмешиваться: зачистка не входила в круг контроля пограничников, но, какая ирония, его накажут за халатность, если тот посчитает нужным доложить наверх. И Ян не был уверен, что у него получится избежать наказания — показательная порка неизбежно состоится. Вопрос лишь в том, насколько сильно это ему навредит. Если вдобавок к этому он позволит себе упрямиться и дальше, то рискует потерять ещё и четверть своего отряда. Пограничники обладали куда большей властью, чем обычные рядовые. И даже голубая кровь не могла смыть этой разницы между ними. Будь он проклят, этот Джейк Шим. — Ладно, — процедил он. — Сейчас я позволю ему уйти. Но тебе лучше и правда приглядывать за ним, потому что я этого так не оставлю. Тот мир, в котором ты живёшь, и та жизнь, которую ты выбрал, не подразумевают цепляться за связи и строить отношения. Ты не можешь противопоставить целой расе одного человека. Ты не можешь разорваться, Джейк. Его фигура замылилась и исчезла. Главный герой покинул сцену, забрав с собой свою жалкую свиту. Место казни опустело, остались только Джейк, тусклый фонарь и свежие пятна крови на асфальте, что переливались под его светом. Они впитаются в землю к рассвету, высохнут с первыми лучами солнца, а до тех пор будут напоминать редким ночным прохожим, вроде пьяниц или бездомных, чёрные лужи. Джейк поднял голову. Фонарь замигал и погас, погрузив переулок во тьму. Ян Чонвон... Он был упрям и самоуверен. И у него были на то весомые причины: чистокровный молодой вампир, прямой потомок княжеского рода, горячая кровь, своенравная душа и сильное тело. В последнее время таких рождалось всё меньше, и потому он представлял собой амбиции в чистом виде, пусть и работал на Совет. Самородок, неогранённый алмаз, сокровище своей расы, преданность которой зашкаливала. И хотя равновесие его мало интересовало, пока что Джейк ему доверял. Последнее, о чём он думал, — подставить его. Нет, он не станет докладывать Совету. Сохранность Рики была гораздо важнее ошибки, которую Ян допустил. Утешало одно — Чонвон не бросал слов на ветер, сказанное его устами равнялось весу золота. До конца этой ночи его друг вне опасности. Снова завопил телефон. — Хён, я у тебя дома, — голос Рики заметно окреп, но теперь вместо страха в него закралось что-то другое, не менее леденящее. — Ты где? — Вышел тебе навстречу, — ложь далась уже по привычке. — Наверное, мы разминулись, — он выдавил из себя улыбку, и, хотя Рики не мог этого видеть, он точно почувствовал. — Сейчас вернусь. Джейк не удивился. Конечно, Рики пришёл к нему. В конце концов, у него были ключи, и то, что тот терпеть не мог собственный дом даже в тишине, когда все спали, он прекрасно знал. Да, он отправлял Рики домой, но на самом деле понимал — тот свернёт не туда и заявится к нему. Так было даже лучше, Рики сделал правильный выбор. В доме Джейка ему точно не посмеют навредить.

***

— Рики, я вернулся! — Где ты был? — тот сидел на его кровати, скрестив руки, и смотрел с подозрением. Именно оно ледяными иглами пробивалось даже сквозь трубку. Не поверил? Джейк пробежался глазами по квартире, пытаясь понять, что именно натолкнуло его на мысль о том, что он соврал. Всё было как всегда. — Ходил за тобой, я же сказал, — если врать, то врать до конца. Ещё не время. На секунду Джейк запнулся. А может, вот он, тот самый подходящий момент? — Почему кровать застелена? Я думал, ты спал. Чёрт. Вот оно. — Я спал, — невозмутимо ответил тот. — А это, — он махнул рукой в сторону кровати, — привычка, — здесь Рики бы не подкопался: бытовых привычек хёна он не знал и ночевать оставался впервые. — Почему ты в этом плаще? Разве он у тебя не что-то вроде парадного, — тон смягчился, теперь это скорее было недоумением, а не попыткой вывести на чистую воду. — Надел первое, что попалось под руку! — наконец вспылил Джейк. — Это правда важно? Я переживал за тебя! — Ладно, — сдался Рики. — Но почему ты даже не удивился? Сейчас он меньше всего был похож на человека, который с тем, что не укладывалось в привычные рамки. Казалось, Рики и сам был не очень-то удивлён. — Потому что я тебе верю, — Шим опустился на кровать рядом с ним и взъерошил волосы. — Всегда и во всём. Рики вздохнул. Его голова тяжело опустилась на плечо, и от этого жеста Джейк на мгновение замер. Рики был в ужасе. Впервые за их знакомство он ощутил страх, что исходил от него волнами. Как бы тот ни пытался храбриться, но картина, свидетелем которой он стал по собственной глупости, привела его в ужас и теперь сердце гоняло этот ужас по венам вместе с кровью — Джейк чувствовал. И этот жест был попыткой спрятаться от мира рядом с человеком, который когда-то захотел его понять. Чужой страх шумел в ушах подобно собственному. Момент казался подходящим для откровений, но Рики молчал. Он ни о чём не спрашивал, предпочёл неизвестность лживому «нет», или хуже — правдивому «да». Да и откуда вообще Джейку знать? — Ладно, — снова сказал Рики, посчитав, что минуты слабости вполне достаточно. — Я голоден, сделаешь мне рамён? — он улыбнулся нарочито бодро, в ответ оставалось только кивнуть. «Сделаешь мне рамён?» означало «Я беру в распоряжении твою кухню и ты сам виноват, что пустил меня туда». Джейк незаметно выдохнул, когда Рики, насвистывая какую-то мелодию, покинул комнату, но расслабляться и терять бдительность теперь было роскошью, которую он не мог себе позволить. Возвращаясь, он даже не допускал мысли, что всегда доверчивый ребёнок усомнится в его словах, а в итоге попал в неловкое положение. Страх был естественным, худшим оставалось другое. Вечно врать не получится. Ян ведь ясно дал понять — в покое ребёнка он не оставит. Джейк должен его защитить, сохранить его жизнь и при этом, желательно, не потерять своей собственной. Равновесие работало иначе — тут вампир был прав. Будучи слабыми и неподготовленными, люди всё ещё умудрялись представлять опасность. Свидетелей зачисток устраняли и устраняли немедленно, потому что с развитием технологий контролировать длинный человеческий язык стало практически невозможным. И если раньше счёт шёл на века, то теперь всё исчислялось годами. Здесь Джейк не имел права вмешиваться, должен был отступить, позволив Яну продолжить погоню, потому что правила устанавливал Совет, и он же карал за их нарушение. И хотя, являясь пограничником, он не имел никакой принадлежности к вампирам как к расе, он всё ещё был обязан подчиняться этой структуре. Оба — и вампир, и пограничник — были по-своему правы. И оба могли быть наказаны за свои действия. С другой стороны, у них не было прецедентов. Рики стал первым человеком, которому, будучи замеченным, посчастливилось уйти от погони. Хотел ли Ян Чонвон поиграть, дав свидетелю фору, посчитал ли он погоню недостойной для себя работой или просто замешкался, но вот чем всё обернулось — свидетель остался в живых. И теперь в силу вступали другие законы. Равновесие должно защищать обе стороны, — Джейк считал так с самого начала, — и случай Рики мог стать первым шагом в новое будущее людей и вампиров. Равно как и уничтожить его. Изменить мир? Вот это заявка. Особенно с учётом того, что Джейк по-настоящему не принадлежал ни к одному из них. Вопрос требовал тщательного обдумывания. Решение не могло быть безрассудным. Вдобавок на периферии проблемой маячил Ян Чонвон со своими непоколебимым упрямством, верностью и педантизмом. В его глазах Рики был не более чем промахом, который он допустил в своей работе... На кухне шипела вода, трещала пачка рамёна и что-то ворчал Рики. Привычная картинка жизни острым краем полоснула по сердцу. Успевшее стать родным вдруг резко превратилось в картонную декорацию. Рики может не подавать виду, но обязательно будет бояться наедине с собой, когда взойдёт солнце. Или, может быть, следующей ночью, если рискнёт поверить ей снова. Он будет бояться где угодно, но точно не здесь. Прислушиваясь к тихим звукам жизни в собственном доме, Джейк сгорбился, будто гора, которую он до сих пор успешно удерживал, теперь разом обрушилась, грозясь вот-вот похоронить его под завалом. Как же он был наивен... Он должен был позаботиться о безопасности Рики, раз взял на себя заботу о нём. Должен был держать ситуацию под контролем, раз знал больше в силу своего происхождения. Не доглядел. Но что он мог сделать? Не запирать же его. Джейк выдохнул, кивнув своим мыслям. Нет, не сегодня. Сегодня им обоим необходим отдых, а не разговоры об устройстве мира. Время ещё есть. Сначала нужно устранить наиболее очевидную угрозу.