Пески Харада - Возрождение Редоран

Ночь была холодной, как всегда на Солстейме. Ветер с востока гнал снежную пыль, а за окнами старого дома телваннийцев слышалось только завывание ветра и хруст снега под лапами диких зверей. Но внутри было тепло. Огонь в очаге тихо трещал, разливая мягкий свет по каменным стенам. Ашур сидел у очага, отточенный эбонитовый клинок лежал у его ног, а в руках он держал кубок с горячей кровью. Ашур...улыбаясь краем губ — Ты опять возишься с кровью даэдра и пеплом сердца? Знаешь, большинство магов умирают на этом этапе. Серана...слышно из глубины лаборатории, с лёгкой усмешкой — Большинство магов не я. И не женаты на тебе. — Хотя, если всё взлетит в воздух, ты вправе сказать «я же предупреждал». Встаёт, подходит к ней — Я не хочу быть вдовцом. Особенно в холодной глуши, где даже нежить неохотно ходит по ночам. Вампирша поворачивается к нему, в глазах тьма и тепло одновременно — Ты слишком драматичен... Но я знаю. И я осторожна, честно. Просто… если мы действительно хотим, чтобы наши дети могли жить под солнцем… Ашур мягко берёт её за руки — Я хочу, чтобы они жили. И чтобы ты осталась жива, Серана. Без тебя всё это — ничто. Она прижимается к нему, он целует её в висок.

***

Довакин стоял у входа в лабораторию. Его силуэт выделялся на фоне багряного света очага — высокий, словно древний боевой идол из васмери. Красные волосы, уложенные в воинский хвост, отливали огнём в полумраке. Шрамы на скулах и шее выдавали в нём воина, пережившего всё: войны, драконов, богов. Его кожа была тёмно-серая, почти чёрная — как у истинного данмера, а глаза горели рубиновым светом. В руках он держал своё верное оружие — эбонитовое копьё, украшенное рунами Велота. Эльф смотрит на Серану с нежностью и тревогой — Ты должна отдыхать. Магия — не игрушка. Особенно с тем, что у тебя под сердцем. Серана...вздыхает, не отрываясь от мерцающих кристаллов на алтаре — Я знаю, Ашур... Я чувствую, как они растут. Тепло внутри меня. На мгновение замирает... — Это ощущение — будто солнце внутри. Парадокс для вампира, правда? Подходит ближе, кладёт руку ей на плечо — Мы сами — парадокс. Ты — дочь Молаг Бала. Я — Довакин. Но мы не слуги ни даэдра, ни богов. Мы сами куём свой путь. его голос становится мягче. — Но пусть хоть в этот раз — путь не будет вымощен болью. Девушка поворачивается, их лбы соприкасаются — Я это делаю ради них. Ради нас. — Если получится... они будут первыми, кто родится не только с нашей кровью, но и с выбором. Над их головами трещит кристалл, искра пробегает по воздуху. Серана отступает к алтарю, и Ашур инстинктивно поднимает копьё — древний рефлекс. Магия начинает сгущаться, воздух становится тяжёлым, пахнет озоном и кровью. Ашур напряжённо — Серана… что-то идёт не так? Вампирша сосредоточенно. — Это… нестабильно. Но я держу. Я держу… В этот момент, словно сам Нирн содрогнулся. Волна магии срывается с алтаря, ударяет в потолок, разбрасывая по комнате обломки и руны. Ашур успевает обнять Серану и прижать её к себе. — Что бы это ни было — я с тобой. Мир разлетается на куски.

***

Мир разлетелся на куски. Треск, похожий на крик самого Мира, поглотил слух. Свет рванулся в глаза, пробив темноту век — бело-синий, неестественный, без тени и меры. Ашур чувствовал, как что-то вырывает его из реальности. Не как враг — как сама вселенная, уставшая от их присутствия. Серана — в его объятиях. Её тело дрожит, но она жива. И тут началось падение. Не вниз. Не вверх. Во всех направлениях сразу. Они падали сквозь шёпоты — эльфийские, древние, чужие. Сквозь голос дракона, зовущий на довакин. Сквозь жар пустыни и холод северного ветра. Сквозь силуэт башни, вонзившейся в небо. Сквозь очертания тени, носящей кольцо. Миры сменялись — как дыхание. Ашур успел только прошептать: — Только держись. Только не отпускай меня… Серана ответила, едва слышно: — Я всегда рядом… И тогда был удар. Ощущение — как будто их вытолкнули из глубин космоса прямо в сердце пыльной земли. Влажный, горячий ветер ударил в лицо. В лёгких пахнуло песком, специями и дымом. Солнце, жгучее и чужое, висело над горизонтом. Ашур поднялся первым, тяжело дыша. Его кожа дымилась от солнечных лучей, но… не горела. Он в шоке посмотрел на руки. Кожа темно-серая, но… другая. Мягче. Эльфийская, но не данмерская. Он чувствовал… нечто новое в себе. Серана лежала рядом. Он подбежал. Сердце билось. Жива. Она медленно открыла глаза. В её взгляде не было страха — только понимание. Серана шепчет — Мы не в Скайриме. И... я чувствую их. кладёт руки на живот — Они... не изменились. Они живы. Довакин оглядываясь — Где мы?.. На горизонте, за холмами, тянулись чёрные силуэты городов с куполами, пальмами и знаменами. Песчаная буря поднималась вдали. Звуки музыки и барабанов неслись по ветру. Крики на неизвестном языке. Серана медленно поднялась. Их взгляды пересеклись. — Мы… в новом мире.

***

Ашур помог Серане встать. Песок сыпался с её мантии, а тонкая ткань едва держалась на плотно облегающем теле. Она медленно подняла голову, но её лицо заставило его замереть. Её кожа — больше не бледно-серебристая, как у вампиров-нордов. Теперь она была цвета тёмного обсидиана, насыщенного серо-синего оттенка, как у него. Её глаза всё ещё горели алым, но вокруг зрачков теперь мерцала фиолетовая каемка. Уши заострились, как у данмеров, но чуть длиннее. Серана стала тёмной эльфийкой. Ашур шёпотом — Серана… ты… ты как я. Он провёл рукой по её щеке, удивляясь неестественно знакомой текстуре кожи. Она не отстранилась, но в её взгляде отразилось напряжение. Серана потрясённо. — Это… моё тело? она тронула свои уши, губы, волосы, чуть дрожащими руками — Я... провела слишком много энергии через себя. Возможно, поток… он не только перенёс нас. Он переписал нас. Она упала на колени. Пальцы вцепились в песок. Ашур опустился рядом и обнял её сзади, не давая упасть полностью. Девушка с трудом сдерживая дрожь — Я должна была удержать форму. Я должна была защитить ребёнка… детей… Довакина мягко сказал. — Ты жива. Они живы. Этого достаточно. — Какая бы ты ни была, ты всё равно — моя Серана. Она обернулась. В её глазах — слёзы. Нежные, искренние, редкие для неё. Она молча коснулась его лица, зарывшись в его грудь. — Прости… Я не ожидала, что мы… станем другими. Что я... — Но если ты со мной — мне не страшно. Ветер пустыни усилился, но двое вампиров-эльфов стояли вместе, как единственное незыблемое целое. Их клятва молчалива, но прочна. Что бы ни ждало их в этом новом мире — они пройдут через это вместе.