Часть 9
22 мая 2025 г., 22:11
— Я придумал, что нужно сделать, Хосок, — Чимин коротко рассказал стилисту о своей задумке, когда они сидели в гримёрке после очередного выступления танцора. Хосок выслушал, подумал и заговорил:
— Чимин, ты умный парень! — младший довольно заулыбался от той искренности, с которой хён произнёс эти слова. — Как я раньше сам не додумался до такого. Ведь Юнги не был на похоронах парня. Мы съездим на могилу Ён Сана. Там Юнги простится с другом и отпустит его. Это будет правильно. Он сможет жить дальше. Чимин, ты гений. Ты поедешь с нами, — твёрдо произнёс он.
***
Юнги согласился поехать сразу. Пока парни ехали к кладбищу, каждый думал о своём. Хосок и Чимин надеялись на то, что Мин отпустит Ён Сана, простится с другом и начнёт жить полной жизнью. А Юнги внутренне боялся встретиться с реальностью, пережить всё заново. Он снова видел те картины, что запечатлелись у него в мозгу: мокрый асфальт, убитый байк в стороне, семнадцатилетний мальчишка… Бледное лицо, открытые глаза, не моргая смотрящие в небо, которое нависало чёрной тучей и плакало над ними. Мин запомнил улыбку Ёни, такую влюблённую, застывшую на замерших, не целованных, чуть приоткрытых губах, и тонкую струйку крови, стекающую из уголка губ по бледной щеке. Мин вздрогнул, поразившись неожиданной догадке: Чан любил его, а он не замечал этого. Чимин раскрыл ему глаза. Юнги поёжился. Сейчас он отчётливо вспомнил, что мальчишка всегда взирал на него влюблёнными глазами, на других он смотрел иначе, ловил каждое слово Юнги, обращённое в его сторону, и никогда не намекал на свои чувства. Вот и в тот день он сам вызвался поехать с ним в салон за чёртовым венчальным платьем, изначально Юнги хотел ехать сам, но Ёни настоял и они поехали вдвоём. Мин прикрыл глаза и почувствовал фантомные руки мальчишки на своём животе. Он так крепко держался в тот день, прижимался грудью к его спине… как будто прощался. Юнги выдохнул и, открыв глаза, проморгался, отгоняя навернувшиеся слёзы. Когда они приехали на место, Чимин быстро вылез из машины, и пока Хосок подошёл к другу и отстегнул его, парень уже достал и подкатил коляску. Хосок усадил Юнги, прикрыл его ноги пледом, и они поехали по главной аллее. — Вот. Он похоронен здесь, — Чон указал на одно из надгробий. Хосок подошёл ближе и заменил увядший букет на привезённые ими свежие белые лилии. Любимые цветы мальчика. Чимин подкатил коляску с Юнги ближе. Парень видел, как побелели пальцы гонщика от крепкой хватки за подлокотники кресла, и переложил свою ладонь на его плечо. Юнги слегка вздрогнул, но не отстранился, и тогда Чимин немного сжал пальцы, давая понять, что он рядом, что не бросит. Они немного простояли молча. — Хосок, я хочу ближе… — Юнги не договорил, но друг понял. Он убрал плед, помог парню встать, а после опуститься на колени. — Я хочу побыть один… с ним… — Юнги не замечал, что стоит на коленях без посторонней помощи. Хосок с Чимином отошли на несколько шагов. — Хосок-а, сработало! — взволнованно зашептал Чимин на ухо старшему. — Он стоит сам! — Погоди, посмотрим, что будет дальше, — спокойно ответил тот, наблюдая за другом. Юнги опустился попой на пятки и упёрся кулаками в землю. Он склонил голову и зашептал: — Прости меня, малыш Ёни. Это я виноват, что ты теперь здесь, — по щеке Шуги покатилась слеза, длинная чёлка опустилась на глаза, но парень не поправлял её. — Прости, что я не замечал твоих чувств ко мне. Я видел только её, мою Сору. Но вы оба бросили меня: и ты, и она. Я не злюсь. И ты не злись, малыш. Мне говорят, что так решила судьба, но сейчас я думаю, ты сам захотел уйти, ты не смог мне признаться, рассказать о своих чувствах, а я не увидел. Я тупой зацикленный осёл, Ёни, прости меня, — Юнги заплакал, прикрывая одной ладонью лицо, он много ещё хотел сказать, но не смог. Он понимал, что если бы тогда мальчишка признался ему в своих чувствах, то он, в лучшем случае, рассмеялся ему в лицо, или послал далеко и надолго. Плечи Мина вздрагивали. Чимин хотел было поспешить к парню, обнять, успокоить, но Чон не пустил, хватая его за руку. — Не мешай, пусть плачет. Ему сейчас это необходимо. Юнги, выплакавшись, погладил ладонями траву у своих колен и, повернув голову к Хосоку, проговорил, криво улыбаясь: — Бро, мне кажется, он простил меня, — его хриплый от слёз голос прозвучал еле слышно. Хосок подошёл и тоже опустился рядом на колени. — Да, бро, он уже давно простил, только ты не хотел его услышать, — он слегка обнял Юнги за плечи, придвинулся ближе и закончил: — Теперь всё будет хорошо. Я уверен. Юнги улыбнулся. — Я надеюсь, бро. Помогите мне сесть, — попросил он парней. Чимин проворно подошёл с другой стороны, вместе они усадили Юнги в кресло и покатили его к машине.***
Жизнь продолжалась, как и раньше. Юнги не прекращал лечение, ежедневный массаж и специальные упражнения вошли в привычку, но он не предпринимал попыток подняться и хотя бы постоять самостоятельно. Пак проводил почти всё своё свободное время дома у гонщика. Ему было интересно слушать рассказы о байках, о соревнованиях и о детстве Юнги. А тому было легко с Чимином. Парень чувствовал его настроение, не надоедал, когда Юнги хотел побыть один, обнимал и ласкался, когда тому это было необходимо, иногда усаживался старшему на колени и целовал несмело и нежно. Юнги это нравилось. На что-то большее оба не решались. Юнги ждал подходящего момента, чтобы поговорить по душам, расставить все точки по местам, а Чимин просто боялся быть отвергнутым. Однажды Пак предложил парню прокатиться на его излюбленное место к реке. Мин согласился. — Это здесь, — Чимин улыбнулся, бросая взгляд на старшего и паркуясь на берегу реки. — Хосок никогда не подъезжает так близко к воде, — Юнги смотрел, как младший точно поставил машину между двумя деревьями, растущими на берегу. — Пусть в тени стоит, — Пак довольно оглянулся по сторонам. — Ну что, пойдём окунёмся?! — весело предложил он, потирая ладони. — Нет, ты иди, а я тут посижу в тени, — и старший демонстративно поёрзал, усаживаясь на пассажирском кресле. — Дверь пусть будет открыта, — произнёс он. — Отсюда и тебя хорошо видно, и воздуха больше. — Может достать трон, ваше величество? — шутливо обратился Чимин — Достань, вдруг моё величество соизволит погулять, пока холоп будет заныривать, — в тон ему ответил Юнги Чимин расхохотался, быстро достал из багажника коляску, поставил её рядом с дверью. Сбросил с себя футболку и шорты, разулся, оставшись в плавках, сделал несколько разогревающих движений руками, пару раз присел, разбежался и с визгом прыгнул с небольшого пирса в воду. Мин вздрогнул и поёжился, давно он не делал ничего подобного. Юнги заметил, как парень вынырнул подальше от берега. — Как водичка, Чимин-а? — выкрикнул он, вытягивая шею. — Бодрит, — отфыркиваясь ответил тот. — Чимин, не заплывай далеко! — Юнги почему-то начал переживать. — Хорошо, папочка, — прокричал в ответ младший. — Я до того бережочка и назад. И тут до него дошёл смысл выкрикнутых им слов: «хорошо, папочка». Чимин распахнул глаза, затем резко зажмурился, хватая ртом побольше воздуха и снова нырнул, желая спрятаться поглубже, пока и до Юнги не дошла эта двусмысленная фразочка. Уже после, обдумав сказанное, он решил: «Юнги не гей, для него папочка — это отец маленького сына». Немного успокоившись, Чимин поплыл к берегу. Он видел, что Мин наблюдал за ним, не выпуская его из вида ни на минуту. До берега было ещё далеко, и Чимин решил поиграть. — Ай, моя нога, — выкрикнул он и погрузился в воду, вынырнул, хлопнул руками по воде и снова нырнул. Вынырнув через время, он услышал взволнованный крик гонщика: — Чимин, не дури, греби к берегу. — Я пытаюсь, — крикнул парень и снова нырнул, загребая руками — он плыл под водой к берегу. Вынырнув в очередной раз недалеко от берега, он увидел Юнги. Тот сидел в своей коляске, а колёса омывала вода, касаясь голых ступней гонщика. Чимину стало стыдно, он прикусил губу, но не подал виду и уверенно поплыл к берегу. Остановился, как только его руки коснулись дна, но не спешил подниматься. — Вылезай, засранец! — глаза Юнги метали молнии. Сощурившись, он смотрел на парня, а тот медленно приподнялся. — Юнги, я пошутил, — неуверенно начал он. — Иди сюда! — старого приказал старший, и от тембра его голоса у Чимина побежали мурашки. На коленях у парня лежало полотенце. — Иду, — Чимин чувствовал недоброе. Но чтобы Юнги сотворил такое!? Как только младший приблизился, Мин схватил полотенце и, не замахиваясь, сильно шлёпнул им Чимина по бёдрам. — Ай! — взвизгнул Пак, мокрый край полотенца хорошо прилип к заднице и бёдрам. — Юнги, ты чего? — он кинулся наутёк. — Иди сюда и вывези меня из воды, мелкий засранец! — прокричал Мин. — Ага, не можешь справиться без меня? — издали хихикал Пак. — Если я справлюсь сам, тебе ой как тяжко придётся! Я очень не люблю непослушных мальчиков, — Юнги пытался выехать, но колёса прокручивались в песке, и коляска буксовала, не двигаясь с места. — Юнги, я тебе помогу, только обещай не бить, — решил договориться Чимин. — Ты ещё торговаться будешь?! — гневно бросил Мин. Колёса зарывались всё сильнее и сильнее. — Ну, Юнги-и-и, пожалуйста, я хочу тебе помочь, но боюсь... ты больно бъёшь, полотенце-то мокрое. Парень пританцовывал на песке и почёсывал покрасневшее от удара бедро. — Я знаю, — пробурчал Мин. — Ладно, — согласился он. — Выкатывай меня отсюда. Не буду тебя бить. Но когда Чимин, опасливо поглядывая на него, подошёл вплотную, тот не удержался и шлёпнул парня по заднице. — Всё, теперь точно больше не буду, — пообещал он. На подъезде к дому Юнги их застиг ливень. Да ещё и пульт от ворот не желал срабатывать. Чимин чертыхнулся и открыл дверь, Юнги попытался его остановить. — Эй, подождём, пока ливень пройдёт, — Юнги удержал парня за руку. — Сейчас май, ливень как налетел, так и закончится. — Ой, я не сахарный, не растаю. Чимин возился с воротами несколько минут, Юнги уже хотел звонить Гён Хо, чтобы тот принёс нужные инструменты, но Чимин справился, ворота открылись, и они въехали во двор, а после и в гараж. Младший помог Шуге сесть в коляску, сопроводил парня в дом и передал на руки слуги, а сам побежал на улицу, чтобы закрыть ворота. Вечером они сидели на диване, пили любимый мандариновый сок, смотрели дораму и переговаривались. — А ты что хотел сделать, когда заехал в реку? — вдруг вспомнил Чимин. — Так и катился бы по дну? — он повернул голову к Юнги. — Нет, не катился, я бы поплыл за тобой, — он смотрел в глаза парню. — А что, надо было заводить машину и уезжать? Так на педали я бы точно не нажал, а так поплыл бы. Раньше я хорошо плавал, — Мин прикусил губу. — Я слышал, некоторые люди совсем без ног плавают. Может и я смог бы. — А знаешь что, Юнги, — заговорчески подмигнул Пак. — Давай запишемся в бассейн? Там попробуешь. — Я согласен. Давай! А чего у тебя щёки красные? — Вспомнил, как ты меня полотенцем хлестнул, — и они оба рассмеялась.***
Но поездку в бассейн пришлось отложить. Ночью Юнги проснулся от телефонного звонка. Звонил Чимин. — Юнги, мне плохо, — прохрипела трубка. Мин с проклятиями дотянулся до коляски, перебрался в неё и покатил в комнату к младшему. В спальне парня горел ночник, а Чимин, скинув с себя одеяло, разметался на постели. Телефон валялся рядом, волосы Пака влажными локонами прилипали ко лбу и щекам, которые горели, как и губы, он тяжело дышал и что-то шептал. Юнги подъехал ближе к кровати. — Чимин-и, что? — обеспокоенно заговорил старший. — Малыш, что ты хочешь? Где болит? — Голова, горло, — прохрипел парень. — Пить… — он замолчал, мотая головой.
