every moment with you is imprinted in my memory

Кагеяма Тобио

«Отстой» — возникает в мыслях лишь одно слово, когда, стоя под крыльцом школы, ты смотришь на ливень. Уроки давно закончились, все школьники быстро разошлись по домам, а ты стоишь на месте, обдумывая свои дальнейшие действия. Ветер дует так, что несколько капель падает прямо на твое лицо, вынуждая поморщиться и небрежно стряхнуть влагу. Предупреждения на телефоне о сильных осадках были успешно проигнорированы, поскольку двадцать четыре на семь стоит режим «не беспокоить». Теперь беспокоить будут промокшие кроссовки с носками. От невеселых мыслей и воображаемых неприятных ощущений пробирают мурашки. Совсем не хочется выходить из безопасного места и бежать до дома еще полчаса. В этой глуши и автобусы-то не ходят. Учитывая твой слабый иммунитет, уверена, что точно будешь валяться в кровати всю неделю из-за этого заведомо проигрышного решения. — Черт, — произносишь на выдохе, продолжая неуверенно топтаться, так и не сдвигаясь с места. Вдруг мимо проходит один из учеников, переводя твое внимание на него. Темные волосы с челкой, прикрывающей лоб, но не его вечно хмурые брови, темно-синие глаза, недовольно наблюдающие за тем, что видела ты несколько секунд назад. Кагеяма Тобио — твой одноклассник, с которым ты, кажется, за все недолгое время учебы в Карасуно и не общалась ни разу. Впрочем, этот парень не создавал впечатление доброго собеседника, с которым можно поговорить о всяком. Кагеяма тоже остановился на пару секунд под козырьком, но не для того, чтобы поддаться меланхолическому настроению, подобно тебе, а для того, чтобы расправить черный зонт. Наблюдая за тем, как он делает несколько шагов от школы, ты спохватилась, громко обращаясь к нему: — А-э… Кагеяма-сан! Парень растерянно оборачивается, глядя на тебя снизу-вверх, уже спустившись со ступенек. — Я твоя одноклассница, — решила на всякий случай напомнить ты. — Я знаю. — Ну да, — вырвался неловкий смех, который тут же глушишь под таким же нервным кашлем, — слушай, можно я с тобой пойду? Ты не подумай, я просто зонт забыла. Меня точно смоет по дороге, — чтобы минимизировать шанс отрицательного ответа, ты тут же поспешно вставила, — не нужно прямо до дома. Как только тебе нужно будет в другую сторону, я пойду одна. Ты говорила быстро, словно стараясь скрыть немного смущающую просьбу, и скорее получить ответ. Желательно, положительный. — Да, иди, — кивает он, продолжая стоять на месте. Приходится выйти на некоторое время прямо под дождь, чуть ли не мгновенно промокая до нитки. Недовольно ежишься, про себя бросая Кагеяме замечание, что он мог бы и пару шагов навстречу сделать. На протяжении всего пути вы шли молча, тишина была немного некомфортной для тебя, а Тобио, напротив, чувствовал себя, как рыба в воде. Засунув одну руку в карман штанов, а свободной держа зонтик высоко над тобой, он лишь изредка прерывал молчание, спрашивая, в какую сторону тебе нужно. Не в силах больше молчать, ты предпринимаешь попытку разговорить одноклассника: — Это… а почему ты задержался? — Направленный на тебя вопросительный взгляд заставляет пояснить, — просто все ученики давно ушли. — Меня оставили убирать кабинет. — А-а… — снова повисло молчание. — А я вот с дополнительных по садо иду. — Чайная церемония? — Ага! — Наконец Кагеяма решил все же немного поддержать разговор, отчего ты облегченно выдохнула про себя, хватаясь за эту тему, — не самый распространенный выбор, да? Я просто так ленилась выбрать в начале учебного года кружок, что почти все места уже были заняты, когда я спохватилась. Мама с папой меня наругали, сказали, чтобы я немедленно нашла хоть какое-то место. У меня был выбор между клубом животных, журналистики и садо. Домашних животных у меня нет, так что едва ли бы меня взяли, а если бы и взяли, не могу даже придумать, что меня заставили бы делать. Клуб журналистики точно не мой вариант, потому что писать статьи и тем более брать интервью у каких-нибудь местных знаменитостей, о которых забудут через день… как-то очень запарно. А вот садо очень спокойная активность, хотя и требует внимания и концентрации. Хотя может показаться, что я так говорю, потому что у меня выбора не было… Но мне правда нравится. Нас там учат… — Куда тебе дальше? — Вдруг перебил Кагеяма, останавливаясь на очередном перекрестке. Дорога к твоему дому поднималась в гору, где находится не слишком много домов, так что дальше, вероятно, придется идти самой. Снова поднялся холодный ветер, который ты чувствовала даже сквозь теплые колготки. В одной легкой куртке взбираться на эту чертову гору, из-за который ты килограмм от своего веса сожжешь, та еще задачка. Но, подбадриваешь себя, все могло бы быть гораздо хуже, если бы еще двадцать минут пришлось идти бы без зонта до сюда. Ты показала пальцем направо, ожидая его дальнейших слов. Однако он просто кивнул, идя в том направлении, в котором ты указала. — Ого, мы соседи? — Произносишь неверяще. — У нас совсем новый район, пока мало заселившихся. Странно, что я никогда тебя не видела. — Нет, я тут не живу. Десять минут назад мне нужно было повернуть налево. Замолчав, ты смущенно смотрела себе под ноги. Ты совершенно не ожидала, что не очень дружелюбный и вечно хмурый Кагеяма решит провести тебя до дома. И даже ничего не сказал, не красуясь тем, мол, какой он заботливый, и каким временем он жертвует. — И чему вас… там учат? — Буркнул он, тоже теперь глядя себе под ноги. Чувствуя, как значительно поднялось настроение, невзирая на отвратительную погоду, ты широко улыбнулась, гордо рассказывая все то, чему на данный момент обучилась в садо: — Пока ничему. Точнее, пока я делаю «ничего». Поскольку я новичок, на данный момент могу только наблюдать. Я даже к чашке ни разу не прикоснулась за весь месяц, что нахожусь в клубе, представляешь? Но старшеклассники мне сказали, что уже совсем скоро я буду учить движения, которые нужно делать, чтобы изящно подавать чай. Говорят, что так мы тренируем терпение, послушание и преданность. Но мне кажется, что я только раздражение свое подкармливаю. За одностороннем разговором подъем в гору был почти незаметен. Остановившись рядом с аккуратным деревянным забором, украшенным изящными переплетениями плюща, Кагеяма бросил взгляд на дом перед собой. Дождь лил стеной. Тяжелые капли барабанили по крыше, стекались по деревянным перилам и ритмично стучали по каменной дорожке. Всё вокруг было окутано серой дымкой, но даже в такую погоду особняк выглядел неприступно и утонченно, как будто не замечал ни времени, ни погоды. Это было место, где чувствовалась истинная японская эстетика. Теперь выбор кружка садо — одной из самой утонченных и глубоких традиций культуры — был оправдан. Строгие линии крыши из тёмной черепицы, аккуратные бумажные шторы за рамами дома, деревянные решётки на окнах — всё было исполнено со вкусом, словно взятое из старинной гравюры. Даже мокрая листва бонсай в фарфоровых горшках у входа смотрелась ухоженно, почти благородно. Вода стекала по широкому козырьку над дверью, создавая почти непрерывную завесу. Ты неловко помялась, замечая внимательный взгляд Кагеямы, который был совсем слегка впечатлен богатому экстерьеру твоего дома. — Спасибо большое, что проводил, — сделав неглубокий поклон, ты выпрямилась, улыбнувшись, когда он перевел взгляд на тебя, — в благодарность я обязательно заварю и подам тебе маттю. Когда мне, наконец, это доверят, ты будешь первым, для кого я это приготовлю. Пробежав пару метров и остановившись под спасительным козырьком дома, ты заметила, как Тобио застыл на одном месте, удивленно глядя на тебя. Помахав ему и дождавшись ответного кивка, ты развернулась, заходя внутрь дома. Ты готова была поклясться, что, перед тем как он отвернулся от тебя, заметила, как слегка покраснели его уши. *** — Я просто поверить не могу, — спустя пять дней с того момента, как шел проливной дождь, все повторилось с точностью до мельчайшей детали. Сидя в кабинете своего кружка, неожиданно вспыхнула молния, сопровождаемая громом. Прошло всего несколько секунд, как начался такой же сильный ливень, какой был совсем недавно. Конечно же, кроме рюкзака, у тебя с собой не было ничего, чем можно было накрыться во время дальней дороге домой. Остановившись на том же месте, ты раздраженно смотрела на появляющиеся лужи, морщась, когда капельки, поддуваемые ветром, падали тебе на лицо, несмотря на то, что ты стояла под козырьком. — Ты же снова не взяла зонтик? — Позади раздался знакомый голос, отчего сердце вдруг пропустило удар. Обернувшись, ты заметила Кагеяму, который на ходу раскрывал спасительный зонт, вставая рядом с тобой. — Пойдем. Я… провожу. Смущенно улыбнувшись, ты с радостью приняла предложение, внутренне надеясь, что общаться и проводить вместе время вы будете не только из-за проливного дождя и забытого тобою зонтика.

Куроо Тецуро

Оставаясь единственной в классе, кто еще не вступил в клуб, тебе постоянно напоминали о срочности подачи документов если не в спортивный кружок, то хотя бы в общеобразовательный. В Японии большую роль выделяют самообразованию учеников, которая выражается в форме внеклассной работы. Но тебя, еще не до конца привыкшую к традициям другой страны, немного раздражала навязчивая реклама клубов в школе. Не то чтобы явка была обязательной, однако очень приветствовалась, давая в будущем при приеме на работу свои плюсы. Или, скорее, отсутствие минусов. Однако, куда бы ни падал твой взгляд, каждый раз отказывалась в подаче документов, понимая, что эти часы будут тебе в тягость. Будучи первогодкой, ты в одиночку гуляла по коридорам Некомы, давая затекшим за почти час урока мышцам немного отдохнуть. Уже ближе к концу перемены, когда ты хотела вернуться в свой класс, замечаешь, как единственный вход был вероломно перегорожен какой-то высокой шпалой, не иначе. Парень стоял спиной, разговаривая с твоей одноклассницей и, кажется, спрашивая о чем-то. Слыть невоспитанной девушкой, вмешивающейся в чужие разговоры, тебе не хотелось ровно также, как и опаздывать на занятие. Поэтому, подав голос, привлекла внимание парня перед собой: — Можно? — С намеком спрашиваешь ты, вытягиваешь руку и сгибаешь ее в локте, поворачивая ладонь ребром, в значении «подвинься, пожалуйста». Высокий старшеклассник оборачивается, отчего в мыслях у тебя сразу пробегает характеристика парня — «хулиган». Развязная поза — с опорой на одну ногу и одной рукой в кармане — какая-то странная вызывающая прическа и хитрая, но, вместе с тем, обворожительная ухмылка. Рассматривающая его внешний вид, забываешь опустить руку и продолжаешь стоять с нелепо вытянутой ладонью. — О? — Раздается единственный звук от парня, сжимающего какой-то листок, который замечаешь только сейчас. Вспышкой проносится осознание этого жеста и уже хочешь опустить скорее руку, но парень оказывается быстрее, — конечно можно! Я — Куроо Тецуро, капитан волейбольного клуба. Подпиши этот листок и с завтрашнего дня можешь приступать к своим обязанностям. Занятия проводятся в спортзале после уроков. Одновременно с тем, как он говорил тебе информацию касаемо новой должности, пожал тебе руку, совершенно неверно истолковав твой жест. Хотя ты оценила, что он ответил на рукопожатие, а не начал читать нотации о том, что тебе следовало поклониться старшему. Уже несколько раз обжигалась. Тецуро протянул тебе бумажку, которую необходимо было заполнить, чтобы официально присоединиться к волейбольному клубу в роли менеджера. Отказываться было уже как-то неудобно, да и, учитывая неприятное давление со стороны учителей, ты бы избавилась от насущной проблемы. Ты представилась — единственное, что успела выдавить из себя перед тем, как прозвучало несколько нот, последовательно поднимающихся и опускающихся, знаменующих собой начало урока. Куроо предложил встретиться на следующей перемене, чтобы подробнее обсудить твои обязанности в качестве менеджера клуба. Весь урок ты думала только об этом, совершенно не вслушиваясь в новую тему, которую монотонным голосом с учебника объяснял преподаватель. *** — Привет снова! — Тецуро помахал тебе рукой, стоя у одного из подоконников. Некоторые ученики оглядывались на вас, шептались, кивая головой в твою сторону. Дернув плечом от нежелательного внимания, ты спешно подошла ближе, идя против потока школьников. — Очень удачно, что ты одна из немногих, кто до сих пор не выбрал клуб. Мы в коллеге-менеджере до поры до времени не нуждались, но сейчас спохватились, когда все новички уже разбрелись по клубам. А оставшиеся неопределившиеся отказывались от этой должности. — Ага, ну… Здорово, что мы нашли друг друга. — Да, — тянет с растянувшейся ухмылкой парень, склоняя голову набок и щуря глаза. Но снова становится серьезным, продолжая, — насчет обязанностей, на самом деле, ничего сложного. Менеджеры в клубах несут ответственность за благополучие и самочувствие команды, подбадривая своим существованием. Особенно, когда это девушка и когда эта девушка симпатичная, так что хотя бы по этому параметру ты проходишь, — смущенно рассмеявшись от комплимента, складываешь руки на груди. Как бы то ни было, похвалу касаемо своих физических характеристик слышать приятно. И приятнее вдвойне, когда это говорит целый капитан волейбольного клуба. — Нужно будет наполнять бутылки водой для спортсменов, стирать манишки и полотенца, помогать убирать зал после тренировок. И еще выезжать на соревнования с командой. Приблизительно чего-то такого ты и ожидала, поэтому просто кивнула, соглашаясь с условиями. Для галочки в резюме профессия менеджера вполне подходит, раз усилий много затрачивать не нужно. — И кстати, — перед тем, как уйти, вновь оборачивается к тебе, — если хочешь познакомиться с командой, после уроков можешь зайти к нам в спортзал. Необязательно приступать к своим обязанностям сегодня, я просто предлагаю. Карие глаза с кошачьим — как иронично — зрачком впиваются в тебя пристальным, оценивающим взглядом. Кажется, что Куроо анализирует каждое твое действие и слово, чтобы решить для себя, большую ли ты роль будешь играть среди команды. Непроизвольно отводишь взгляд, задумываясь всего на мгновение. — Я заскочу после уроков. — Вот и славно! — От былой внимательности в хитром взгляде не остается и следа, — увидимся. Уже спустя урок стоишь перед большим спортивным залом, слыша доносящиеся оттуда скрип кроссовок о паркет, удары мяча и мужские голоса, спорящие о чем-то. Преподаватель немного задержал тебя после уроков, поэтому, похоже, волейболисты уже размялись, начиная игру. По закону подлости, чуть только откроется дверь, мяч, летящий на огромной скорости, обязательно встретится с твоим лицом. Поэтому неожиданно заходить ты все не решалась, топчась на месте. Стучаться тоже было глупо — едва ли кто-то услышит тихий звук в пылу тренировки. Вздохнув и выдохнув несколько раз, открываешь дверь, встречаясь с сеткой, что защищает вылет мячей за пределы спортзала. И уже заносишь руку, чтобы отодвинуть сетку и войти, как неожиданно на полной скорости рядом с пальцами впечатывается мяч. В мыслях проносится недовольное «так и знала». Из-за происшествия продолжаешь топтаться на месте, не решаясь войти, будто ожидая следующего удара. Однако вместо мяча рядом появляется парень. При первой встречи подумалось, что Куроо похож на хулигана, но, глядя на парня с блондинистым ирокезом, нахмуренными короткими бровями и опущенными уголками рта, меняешь свое мнение. Недолго думая, сгибаешься в неглубоком поклоне, решая, что лучше умаслить вежливостью этого человека. — Добрый вечер, — говоришь, выпрямляясь, — Куроо-семпай говорил, что я могу зайти и посмотреть на матч. Устрашающий парень молчит, глядя на тебя с нечитаемым выражением лица. Создается ощущение, что ты сделала что-то не так, отчего начинаешь нервно смотреть за спину хулигану, высматривая капитана — единственного знакомого среди волейболистов. — Ямамото! Че ты там застрял? — Слышится чей-то незнакомый недовольный голос и приближающиеся шаги, которые, однако, вселяют какое-никакое спокойствие. Не дай Бог здесь появиться парень еще страшнее, чем полубритоголовый. В проеме появляется фигура пониже — рыжеватые растрепанные волосы и открытый взгляд заставляют облегченно выдохнуть. На плохого парня он не тянул. — О, здравствуйте. Можем чем-то помочь? — Он говорил быстро, вероятно, торопясь вернуться к игре. Чтобы не отнимать слишком много времени, ты решаешь сразу же раскрыть свою новую должность. — Добрый вечер. Я пришла познакомиться с коллегами, извините за беспокойство, — рыжий парень непонимающе хмуриться, склоняя голову. — Я, э-эм, новый менеджер. Куроо-семпай… Но твоя речь прерывается, когда замечаешь резкое движение со стороны парня-хулигана: он резко падает на колени, опираясь руками о пол. Делаешь испуганный шаг назад, чуть не падая с каменных ступенек, но вовремя останавливаешься. Кажется, что это первое задание — волейболисту стало плохо и тебе, как менеджеру, необходимо что-либо предпринять. Проблема заключалась в том, что ты понятия не имела, какую первую помощь необходимо оказывать пострадавшему. Отчего он вообще мог внезапно пострадать? — С Вами все хорошо? — Ты садишься на колени, прикасаешься к плечу склонившегося парня, но, кажется, делаешь только хуже. Теперь его руки больше не являются опорой — он падает, заваливаясь на бок. — О, Боже, простите. Из-за трясущихся рук и бешено колотящегося сердца не знаешь, что предпринять и спешно оглядываешься по сторонам, будто бы из-за угла вдруг выбежит врач и увезет хулигана на скорой. И поддержка подоспевает. Только немного не такая, какую ты рассчитывала. Сильный пинок в спину от невысокого парня заставляет хулигана всхлипнуть, а тебя вздрогнуть. — Эй, не позорь нас, болван. Вставай и отрабатывай подачи, пока тренер не вернулся. Извините его, — низкий волейболист легко кланяется тебе, отчего ты машешь руками. Он-то в этом не виноват. — Де-девушка… Менеджер, — парень лихо поднимается на руках, тянет одну из рук тебе, словно к божественному идолу. Выражение его лица наталкивает на мысли, что еще немного, и он расплачется. От такого радушного приветствия ты неловко встаешь на ноги, делая небольшой шажок назад. Рыжий парень оттаскивает хулигана за шкирку, освобождая тебе проход, чтобы, наконец, войти в этот проклятый зал. Оказываясь внутри помещения, замечаешь, как все прекратили тренировку, наблюдая за разворачивающейся сценой у прохода. Ты кланяешься в очередной раз, чувствуя, как вестибулярный аппарат скоро перестанет справляться с такой нагрузкой. — Извините за беспокойство, — выпрямляясь, замечаешь, как к тебе подходит Тецуро, а за ним плетутся все остальные, ожидая объяснений. Хотя, возгласы Ямамото уже наталкивают на определенный ответ о том, кем ты являешься. — Я уж думал, что ты вероломно обманула меня и не придешь на тренировку, — с ухмылкой отвечает Куроо, останавливаясь за тобой, — прошу любить и жаловать — наш новый менеджер, который приступит к своим занятиям через двадцать три часа. Пока простой наблюдатель. — Рада сотрудничеству, — натягиваешь улыбку ты, скрещивая руки перед собой в замок. В ответ повисает неловкая тишина. Чувствуешь тот же самый пронизывающий изучающий взгляд, каким одарил тебя Куроо у подоконника, но помноженный на девять. Ощущать на себе это было немного неприятно, словно разглядывали жучка под микроскопом. Наверное, они ожидали, что ты снова согнешься в поклоне? Из принципа не хотят отвечать, потому что повела себя невежеливо? Да ты за всю жизнь так часто не кланялась, как за этот проклятый день. — Эй, — за твоей спиной раздается угрожающий голос капитана, от которого пробирают мурашки. Этот голос стал последней каплей — ты уже не сомневалась, что что-то сделала не так. Однако чуть только наклоняешь корпус вперед, слышишь одновременный возглас «Взаимно!» от парней, вздрагивая от неожиданности. Все склоняются в поклоне, отчего ты чувствуешь себя немного вознесенной, — могла бы и поклониться, кстати, — шепчет капитан так, чтобы слышала только ты. Черт.

Козуме Кенма

После тренировки в первый рабочий-нерабочий день в качестве менеджера, ты все же решила не бросать парней в уборке и помочь им. Работать вместе, при хороших обстоятельствах, нужно будет еще три года, так что портить отношения и слыть в их глазах невоспитанной не очень хотелось. Капитан Некомы запряг тебя подобрать валявшиеся мячи и убраться в каморке со спортивным инвентарем, пока остальные вытирали пол и сворачивали сетку. Удобно нести было максимум три мяча, поэтому ты бегала туда-сюда, находя их в самых неожиданных местах. Передвигая корзину с мячами в каморку, заметила там Кенму, лицо которого было освещено светом от игровой приставки. Ты осторожно задвигаешь корзину так, чтобы случайно не задеть второгодку. Но, кажется, связующий слишком поглощен игрой, что даже не замечает нахождение постороннего в небольшой комнате. — Козуме-семпай, — во время тренировки ты запомнила год обучения и фамилию каждого члена клуба, дабы не попасть в неприятную ситуацию. Кенма не реагирует, не моргая, пялится в экран приставки, энергично нажимая на кнопки. Ты вздыхаешь, подходя ближе, чтобы забрать один из мячей, который лежал за его спиной. Внезапно слева от тебя раздаются знакомые звуки ударов цепей и воинственные мужские возгласы. Забыв о всякой вежливости, ты поворачиваешь голову к приставке Кенмы, внимательно всматриваясь в то, что происходит на экране. И твоему восхищению нет предела, когда понимаешь, что это та самая игра, в которую ты рубилась по вечерам, а иногда и по ночам, когда она особенно сильно тебя затягивала. — Это же God of War, да? Цепи олимпа? — Ты, поглощенная его боем, ненароком пододвигаешься еще ближе, отчего распущенные волосы слегка частично закрывают обзор экрана для Кенмы. Парень вздрагивает, видимо, замечая тебя только сейчас и путается в клавишах, что становится для него роковой ошибкой. Из приставки раздается продолжительный предсмертный крик главного героя, сопровождаемый покрасневшим экраном и неутешительной надписью: «Ты мёртв». — Извини… те. Кенма поджимает губы, коротко кивая. Придя в себя, ты отползаешь обратно, увеличивая расстояние между вами. — Извините, Козуме-семпай, — снова повторяешь ты, на сей раз прося прощение за то, что влезла в чужие границы. — Просто впервые вижу человека, который бы играл в дополнение, а не в основные части. Честно признаться, я и с немногими людьми знакома, которые знакомы с этой серией игр. — Ты тоже играешь? — О, да! — Энергично закивала ты, — я прошла все три части и три спин-оффа взахлеб. Я не спала несколько ночей, проходя боссов, но это того стоило. Ну… — ты смущенно отвела взгляд, почесав щеку указательным пальцем, — я тогда проходила на среднем или легком уровне сложности, поэтому вряд ли это считается. А сейчас я прохожу на максимальном второй спин-офф. Только я застряла на Аресе. Козуме отрывается от экрана, переводя удивленный взгляд на тебя. Из устройства вновь слышится предсмертный крик Кратоса и показывается покрасневший экран. Ты отрываешься от экрана, убирая волосы в низкий хвост, чтобы не добавлять больших трудностей при прохождении. — На максимальном? И эту тоже прошла? — Ага, недавно совсем. Кенма вновь утыкается взглядом в приставку, с бóльшими усилиями и бóльшим запалом расправляясь с врагами, которые попадались у него на пути. Ты заметила, как быстро перемещались его пальцы, тыкая по кнопкам во время квик-тайм ивентов. Вдумчивые атаки и уклонения говорили о неплохом опыте второгодки. Когда-то ты совсем недавно просто бездумно шлепала по кнопкам, иногда буквально заставляя прыгать главного героя на атаки противников. Хотя, стоит отдать тебе должное, ты начала запоминать атаки и уклоняться, вовремя нажимая необходимые кнопки. Внимание привлекает покрасневший экран с насмешливой надписью об очередном поражении. Парень раздраженно выдыхает, загружая последнее сохранение. Но и эта попытка заканчивается неудачей и экраном, уведомляющем о смерти. Кенма осторожно поворачивает голову к тебе и, будто бы неохотно, произносит: — Если ты прошла этот спин-офф… Попробуешь во второй раз убить Персефону на максимальном уровне? Ты поморщилась и даже вздрогнула, стоило только услышать имя последнего босса в этой части. Сколь много слез и часов было потрачено на эту чертову женщину. Четыре пропущенных удара — и приходится начинать сначала, надеясь, что эта попытка будет последней. — Я попробую. Но обещать ничего не могу, — Кенма кивнул, отдавая свою приставку в твои руки, внимательным изучающим взглядом наблюдая за тем, как ты управляешь персонажем. Три попытки — все безуспешные. Полоса здоровья босса, отображаемая внизу экрана, едва достигает половины, как броском камня богиня убивает управляемого тобой Кратоса, полностью снося его ХП. Ты недовольно цокаешь языком, а Кенма рядом раздраженно выдыхает воздух, но начинаешь снова, перезагружаясь. Наконец, спустя долгие мучения и минуты игры, босс становится побежденным и запускается финальная заставка, заканчивающая прохождение игры. Кенма неверяще смотрит на экран, переводя взгляд на тебя. Ты трешь глаза свободной рукой, чувствуя не только гордость за почти безупречную игру, но и боль от напряжения. Подушечки пальцев слегка горят от того, насколько быстро приходилось щелкать по клавишам, дабы увернуться от очередного смертельного удара. Ты передаешь приставку обратно Кенме и уже хочешь что-то сказать, как вас окликает голос, доносящийся сверху. — Наигрались? Надеюсь, что да, — Куроо недовольно оглядывает вас двоих со скрещенными руками на груди. — Я всех отпустил, так что остальную уборку будете делать вы. И нечего так вздыхать! Будете меньше отлынивать. Вы с Кенмой поднимаетесь с нагретых мест, выходя из темной кладовки. Капитан Некомы тоже выходит из зала, но, как заверяет Кенма, остается ждать вас двоих снаружи. Работы, благо, осталось не так уж и много, так что вы довольно быстро справились. В это же время вы продолжали болтать с Козуме про любимые игры. Пока вы собираете манишки, которые сушились недалеко от выхода, разговор плавно переходит на игры, и ты решаешь поделиться историей — В общем, — начинаешь ты, чуть улыбаясь, — я чуть ли не на коленях умоляла родителей купить мне PSP. Не просто так, а потому что хотела именно те игры, которые нельзя было найти ни на одной другой платформе. Они говорили: «У тебя уже есть Плейстейшен, зачем тебе ещё одна приставка?» А я объясняла, что эти спин-оффы — эксклюзивы, их даже на ПС три не найти. Мне пришлось отказаться от одного подарка на день рождения, сдавать все экзамены на максимально высокие баллы, чтобы они мне, наконец, ее подарили. Кенма на секунду задумывается. Его лицо, обычно замкнутое и бесстрастное, сейчас выглядит по-другому — расслабленнее, внимательнее. — Мои родители иногда предугадывают мои желания раньше, чем я сам понимаю, чего хочу, — говорит он, не глядя на тебя. — Хотя иногда мне тоже приходится что-то предлагать взамен. Ты усмехаешься, пряча руки в карманы школьного пиджака. — Завидую. В ближайшее время я могу забыть о новинках. Поэтому просто откладываю деньги, которые дает мне папа на еду. Еще немного и я куплю себе Final Fantasy. Вы выходите из зала, запирая дверь на ключ. Вечер опускается мягко, с легким ветерком, который несёт запах травы и старого спортивного комплекса. Где-то вдалеке ещё слышны голоса других учеников, но здесь, на этом крыльце, только вы двое. Куроо ждёт вас у школьного забора, скрестив руки на груди. Он недоволен, но не так сильно, как хотел показать. Ты мысленно благодарна этим двоим — возвращаться домой одной в это время не очень хотелось. Особенно когда вокруг уже сгущаются тени, а фонари еле-еле пробиваются сквозь сумрак. Кенма неожиданно продолжает разговор. Он рассказывает о любимых играх, о том, как терпеть не может хорроры, потому что приходится играть по чужим правилам и не может там себя защитить как следует. Он отдает большее предпочтение стратегиям, где нужно думать, просчитывать ходы наперед. Но признаётся, что иногда возвращается к экшенам — особенно к таким, где есть глубокий сюжет и система боя, которую можно освоить. Вы подходите к развилке дорог. Ты поворачиваешь направо, они — налево. С последним движением ты поднимаешь руку, и Кенма, немного смущённо, но всё же, подставляет ладонь. Вы легко ударяетесь рука об руку, хотя жест выглядит немного неловко и неуклюже со стороны, из-за чего смущаешься и ты, и он. Дав пять и Куроо, ты уже делаешь первый шаг прочь, как вдруг слышишь голос Кенмы: — Насчёт Ареса... Я не останусь в долгу за Персефону. Так что приноси приставку завтра. Ты оборачиваешься. Выглядишь немного удивленно, поскольку успела составить мнение о каждом волейболисте Некомы, однако тут же берешь себя в руки, улыбаясь. Все же, не стоит оценивать книгу по обложке. — Договорились. Впервые за долгое время твоя скука и серость в жизни отступают. Ты чувствуешь, что решение вступить в клуб определенно не было ошибочным. Хватило всего нескольких дней, чтобы интегрироваться в местную культуру и познакомиться с интересными личностями. Так что сейчас ты с нетерпением ждала завтрашнего дня, чтобы добить, наконец-таки, ненавистного босса и стать полноправным участником — менеджером — волейбольного клуба.

Суна Ринтаро

С Ринтаро ты познакомилась еще до того, как поступила в Инаризаки. Переезд в Японию, быть может, сказался на родителях, которым пришлось привыкать к новой культуре, к новым людям, к новому режиму и тому подобному, но ты чувствовала себя, как рыба в воде. Хотя пожалуй это связано с тем, что переехала ты не в зрелом возрасте, ты все равно любила в шутку этим хвастаться. Твои родители весьма общительные люди, потому, только-только переехав в новый дом и разложив вещи, сразу же пошли знакомиться со своими соседями. Это оценила семья Ринтаро, радушно принимая новых соседей на своей улице. Ну, возможно это оценили только родители соседского мальчика, коим оказался Суна. В первую встречу тебе показалось, что холодный, равнодушный ко всему парнишка, выражение лица которого постоянно было то ли отсутствующим, то ли раздраженным, никаких других эмоций, кроме как этих, испытывать не может. Что ж, так, в общем-то, и было. С того проклятого для него дня его родители заставляли вас гулять вместе или наведываться в дома друг к другу, когда твои родители уезжали на работу, боясь оставить тебя одну. Ринтаро был старше тебя всего на год, но родители рекомендовали его как очень ответственного и внимательного мальчика, словно нарочно сближая вас, чтобы вы подружились. И если ты этого действительно хотела, то Суна противился. Очень. В один из таких дней, когда твои родители вновь сплавили тебя в дом Ринтаро, мальчик был настроен также весьма негативно. Он договорился погулять с друзьями еще вчера, а его мама сегодняшним утром сказала — почти приказала — посидеть с тобой. И как только он хотел возразить, что вообще-то планы у него уже есть, родители сказали, что его возражения не принимаются. Пока они не начали читать нотации о том, что нужно заботиться о младших, Суна решил ретироваться в гостиную, обдумывая, что может сделать в такой ситуации. В большем приоритете для него, очевидно, стояли друзья, а не соседская девочка, с которой он нежелательно знаком пару месяцев. Твоя мама вела тебя за ручку, направляясь к уже ставшему родным дому Ринтаро. Ты, на радость мамы, вслух отсчитывала количество домов, которые вы проходили мимо, и, воскликнув громко: «Четвертый», остановилась у аккуратного японского домика. Проходя через калитку и идя по каменной дорожке, в окно ты заметила знакомую шевелюру своего друга, который, судя по расположению, смотрел телевизор. На крылечке с добродушной улыбкой стояли отец и мать Суны. Ты радостно замахала им руками, несмотря на то, что твоя мама говорила вести себя повежливее. Взрослые, подойдя друг к другу, стали говорить о том, что тебе было совершенно неинтересно. Поэтому ты тихо и незаметно прошла мимо них, входя в дом Ринтаро. Он заметил тебя сразу же, потому что, несмотря на представления о самой себе, ты была весьма шумным ребенком. Встав на четвереньки, ты прокралась к спинке дивана, спрятавшись там. Дождавшись, когда звуки в телевизоре станут тише, ты резко выпрыгнула из своего места, попадая в поле зрения уже раздраженного друга. — Привет! Привет! Привет! — Ты радостно запрыгала на одном месте, надеясь испугать Суну таким образом. Однако он и ухом не повел, с большим интересом разглядывая рекламу стеклоочистителей, чем обращая внимание на тебя. Несмотря на его ожидания и надежды, в подавляющем большинстве, ты не расстроилась, а просто взобралась на диван, садясь рядом с Ринтаро. — А что ты делаешь? В ответ раздалось молчание. Ты повернула голову к мальчику, который даже взгляда с экрана не отвел. Не может быть, чтобы он действительно был так вовлечен в рекламу. В дом вошли ваши родители, и только после этого — на самом деле, грозного взгляда матери — Ринтаро нехотя ответил: — Фильм смотрю. — Круто! К его счастью, его ответ утихомирил тебя на некоторое время, и ты дожидалась окончания рекламы, чтобы посмотреть, что нравится смотреть твоему старшему другу. В основном, ты старалась получить внимание своего соседа, потому что считала действительно крутым тот факт, что дружишь с мальчиком, который еще и на целый год старше. Ты хвасталась подругам по своим дополнительным урокам, что у тебя есть такой знакомый. Хотя внутри ты понимала, что ему с тобой скучно и не так комфортно, как тебе с ним. Детский мозг сделал вывод, что это из-за того, что у вас разные вкусы и интересы. Потому ты так внимательно смотрела в телевизор, ожидая, когда же закончится нудная реклама и появится то, что заинтересовало мальчика. Мама Суны привлекла внимание своего сына, наставляя его и говоря, что они уходят на работу. Она говорила что-то еще о том, как нужно о тебе заботиться и во сколько нужно разогреть ужин, но ты обратила внимание на то, как быстро отвлекся от просмотра рекламы Ринтаро, пускай и не очень внимательно, но слушая маму. Это немного задевало. Ты расстроенно продолжала смотреть в телевизор, немного вздрогнув, когда начался фильм. Какая-то комедия с шутками, непонятными ребенку. Ты честно старалась понять, о чем там вообще речь, однако внимание постоянно уплывало и приходилось снова концентрироваться на общем смысле произведения. Благо, тебя избавили от этой пытки, когда к тебе обратился Ринтаро. — Эй, — ты уверена, что он знал твое имя, но всегда был немного груб, когда вы оставались вдвоем. Ты думала, что ему не нравятся формальности, поэтому тоже не говорила с приставками. Хотя за это тебе прилетало от мамы. — Я скоро уйду и вернусь под вечер. Пошли, я покажу, как разогревать еду. Казалось, что твое настроение не может испортиться еще сильнее, однако со дна постучали. Нехотя ты встала с дивана, двигаясь за Суной. По крайней мере, вы могли провести немного времени вместе, когда он учил тебя пользоваться микроволновкой. Он говорил об общих правилах, неизвестных тебе доселе. Ты внимательно слушала и запоминала все его слова, потому что обычно он тебя ничему не учил. Да и говорил он с тобой редко, когда вы оставались один на один. Суна стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, смотрел, как ты выполняешь те же действия, которым он тебя только что научил: убрать ложку из тарелки, взять стул и пододвинуть его к микроволновке, которая находилась вне зоны твоего роста, взять тарелку, подняться на стул и поставить тарелку в микроволновку, нажав на большую круглую кнопку. Первая попытка была идеальной, ты нигде не запнулась и не перепутала пункты. Обычно за правильно выполненные сложные задачки, которые ты часто решала со своими родителями, тебя хвалили. Однако твою успешную попытку Ринтаро никак не прокомментировал, только сказал, чтобы ты снова следовала за ним. — Это наш домашний телефон. Ты знаешь, как им пользоваться? — С нажимом спросил он. Очевидно, что ни черта ты не знала. Ты вообще думала, что это странный предмет декора, который стоял на столике рядом с входной дверью. Но Ринтаро и так был слишком раздражен, так что ты решила скрыть свое незнание, просто кивнув. — В любом случае, я буду звонить каждый час и проверять тебя. Просто бери трубку и прикладывай к уху. Поняла? Дождавшись твоего кивка, Суна повернул голову к окну: там его уже ждали его друзья. Так что, быстро собравшись, он пошел на выход из дома, бросив по пути: — Я вернусь раньше родителей. Но если я опоздаю, а они будут дома, скажи им, что… не знаю, я ушел в магазин. Если они будут дома, предупреди меня, помахав мне в окно. — Я поняла, Суна. Он вышел из дома, предварительно закрыв дверь, чтобы ты не додумалась побежать за ним хвостиком. Ринтаро коротко махнул друзьям, перебрасываясь с ними словами, которые ты с такого расстояния услышать не могла. Но он явно говорил с этими мальчиками с большей охотой, чем с тобой. Ты тяжело вздохнула. — У тебя сестра есть? — Вдруг один из мальчиков тыкнул указательным пальцем в твою сторону. Суна повернулся к окну, из которого выглядывала только твоя голова. Увидев, что твой друг повернулся в твою сторону, ты радостно улыбнулась, начиная скакать также, как это было при приветствии, размахивая руками и произнося губами повторяющееся «Пока! Пока! Пока!». — Миленькая. Суна только тихо выдохнул, отворачиваясь от тебя, в очередной раз никак не реагируя. — Пошлите. *** Это была просто скука смертная. Казалось бы, тебе предоставлен целый дом твоего друга в распоряжение: можешь поваляться на диване, смотря несмешные фильмы, поесть вкусную еду мамы твоего друга, поиграть с бывшим предметом интерьера, ныне телефоном, и посмотреть в окно, считая количество проезжающих мимо машин или проходящих мимо людей. Примерно каждый час раздавалась трель от телефона, ты быстро подбегала к нему и прикладывала трубку к уху, как и учил тебя Ринтаро. Он коротко интересовался, все ли нормально и поела ли ты. Ты отчаянно хотела задержать его, чтобы он поговорил с тобой еще немного, но, когда ты отвечала на два коротких вопроса, Суна ложил трубку. Так что приходилось ждать следующего часа, чтобы попробовать задержать его еще на чуть-чуть и поговорить немного побольше. Когда уже вечерело, ты сдалась, решая просто смотреть фильмы. Те произведения, которые позиционировались как смешные, нисколько не веселили тебя, поэтому ты крутилась на месте, играясь с пультом, тыкая на все кнопочки подряд. Внезапно содержимое фильма поменялось. Вероятно, ты просто тыкнула на номер телевизионного канала, даже не поняв этого. Фильм был уже на середине, так что основные события ты видела воочию. В кадре — группа подростков на борту самолета. Они смеются, суетятся, кто-то шутит, кто-то зевает. Но внезапно все вокруг начинает трястись и шататься, заставляя всех людей, находящихся внутри транспорта, испуганно вскрикнуть. Вместо смеха и болтовни — звучат молитвы и надрывный плач, когда ты понимаешь, что самолет начинает падать. Несмотря на страх, вызванный происходящим на экране, ты не можешь сдвинуться: вжавшись в диван, не моргая, наблюдаешь за происходящим на экране, не в силах переключить канал. Надежд на то, что в фильме будет хороший финал, не оправдываются. Графичные описания крови, оторванных и обугленных конечностей отражаются перед глазами, даже когда ты их закрываешь. Наконец ты отмираешь. Ты испуганно убегаешь на второй этаж дома Суны, прячась у него под кроватью. Сцены из фильма стоят перед глазами, ты жмуришься до звездочек, но они словно отпечатаны на внутренней стороне век. От этого ты начинаешь всхлипывать и немного трястись. Телефон находился достаточно близко, так что ты бы обязательно услышала, если бы от него раздался звон. Однако с последнего вашего телефонного разговора, Ринтаро тебе не звонил. Ты не знала, как много времени просидела под кроватью, однако замолкаешь, когда слышишь звон ключей на первом этаже. Быстро выбегая из-под своего укрытия, ты несешься вниз, иногда спотыкаясь по дороге или врезаясь в углы. С появлением зачесанных назад волос с торчащими прядками по бокам приходит и облегчение. Ты налетаешь на Суну, обнимая мальчика за талию и утыкаешься ему в грудь. — Суна-са-а-ан, — ты забываешь об обещании, данным самой себе, и обращаешься к мальчику формально. Он чувствует, как белая футболка становится мокрой в той области, где ты прижимаешься лицом. Недоумение возникает на его лице и от обращения, и от твоего вида, но ты этого не замечаешь. Как и не замечаешь друзей Суны, которые с интересом наблюдали за развернувшейся картиной, подначивая твоего друга ответить на теплые объятия. Он раздраженно хмурится на них, захлопывая дверь за собой и с силой отрывая тебя от себя. Его футболка пропитана твоими слезами, слюнями и соплями. Ринтаро закатывает глаза, но никак не комментирует это, присаживаясь перед тобой на корточки. — Что случилось? — Серьезно спрашивает он, кладя руку тебе на плечо. Это мгновенно заставляет тебе успокоиться, и ты замолкаешь, хотя иногда всхлипывая. — Т-там на телев-визоре был страшный фильм. Я забы-ыла, как переключить и мне было интересно, а потом там люд-ди умерли, — ты снова чувствуешь, как в глазах появляются слезы, но Ринтаро неловко похлопывает тебя по плечу, надеясь, что это успокоит тебя. И это срабатывает. — Не плачь. Блин, — он косится на свою футболку, вздыхая. — Прости-и, Суна-сан, — виновато произносишь ты. Вспомнив что-то, ты утираешь слезы кулаком, делая несколько быстрых шагов к своей маленькой сумочке, доставая оттуда десяток желейных фруктовых палочек. Мама Ринтаро как-то сказала, что он постоянно их ест, иногда пропуская прием пищи, поэтому, запомнив это, ты решила таким образом извиниться перед другом. — Желешки. — Откуда они у тебя? — Я ходила в магазин. — Я же закрыл дверь. — Ты забыл закрыть окно. Ринтаро устало вздыхает, прикрывая глаза. Он сжимает в руках предложенные тобой желейные палочки, поднимаясь с колен. Ты продолжаешь стоять перед ним, виновато опустив голову. Так что, наверное, Суна соглашается с умозаключением своего друга, когда он увидел тебя, машущую ему в окно. Он ласково треплет тебя по волосам, не меняясь в лице, но чуть-чуть теплея к тебе. Воспользовавшись положением, ты хочешь снова его обнять, но, к сожалению, в этом Ринтаро категоричен, и он тут же отстраняется, идя в ванную, на ходу снимая с себя футболку.

Тендо Сатори

У каждого человека есть свои насущные проблемы. Они варьируются от неразрешимых до пустяковых; от личных до всепоглощающих; от глубоко душевных до чисто бытовых. У Тендо тоже была проблема. Никто из его знакомых не любит аниме или мангу. Это глупо: они все японцы, почему они не поддерживают внутренний рынок и не скупают новые томики манги? Ладно человек читать не любит, но посмотреть короткую двенадцатисерийное романтическое аниме с пляжным эпизодом, фестивалем фейерверков, под конец которого главный герой признается в любви милой вайфу?.. Нет, очевидно, во всей Шираторизаве должны быть люди, что также повернуты на японских произведениях, как и он. Просто он с ними еще не знаком. Все же, надеяться на своих сокомандников дело гиблое — он обжигался несколько раз, когда пытался приобщить любовь к аниме Ушиджиме или Семи. Однако первому, кажется, кроме волейбола в целом ничто не интересно, а Семи вероломно издевался над его вкусами, называя его маленькой девочкой. Это глупо, повторяет он про себя. Ритмично вышагивая по коридорам класса, когда через несколько минут прозвенит звонок, он замечает девушку, опирающуюся на подоконник. Его одноклассница глядит в какую-то книжку, и он честно не хотел заглядывать туда, поскольку хоть небольшие нормы приличия у него есть. Но не может удержаться, когда видит знакомых черно-белых персонажей на страницах, как выяснилось, томика манги. Наруто. Та еще банальщина, но в условиях отсутствия выбора делать ему нечего. — Саяка-ча-ан! — Девушка вздрагивает, оборачиваясь к своему однокласснику, который доселе разговора с ней не заводил. — Как дела? Девушка выглядит немного испуганно и нервно смеется, отвечая, однако, спокойным тоном. Он все же достаточно популярный парень в округе благодаря ошеломительным успехам в волейболе, так что поболтать с таким человеком она точно будет не против. Они общаются всю перемену, и Тендо ненароком уводит разговор в нужную ему сторону, спрашивая, как она относится к аниме и манге. Ответ получает не самый утешительный, но, по крайней мере, не такой уж и плохой: иногда почитывает, когда делать нечего. Но это неважно, Сатори когда-то с такого тоже начинал. Слово за слово, и Саяка берет с него обещание заглянуть к ней в комнату, чтобы Тендо принес томик Наруто, которого у нее нет. А заодно обсудить события и персонажей: любимых и нелюбимых. — Только у меня соседка на верхнем ярусе комнаты. Она тихая и мозги не делает, так что точно нам не помешает, — предупреждает одноклассница перед тем, как они рассадятся по своим местам. Тендо это нисколько не колышет: он свои вкусы громко обсуждал на публике, не испытывая стыда даже тогда, когда на них недовольно косились другие ученики или преподаватели. Сложив пальцы обеих рук в знаки «окей» и привычно улыбнувшись, он идет на свое место, расслабленно падая на стул. *** И, на самом деле, Тендо ничего от этого вечера особенного не ждал, как и от своей одноклассницы. Ему не очень нравятся мейнстримные манги, он отдавал большее предпочтение чему-то из андерграунда. Впрочем, почему бы и не вернуться к классике? Уже скоро должен был начаться комендантский час и все ученики в общежитии обязаны были тихо-мирно если не спать, то хотя бы находиться у себя в комнатах. Ему не следовало находиться в чужой комнате. Ему особенно не следовало находиться в комнате двух девочек. Но этими правилами Тендо пренебрегал, выбираясь время от времени наружу. Просто гулял недалеко от школы и, возвращаясь, всегда оставался незамеченным. Так что он нисколько не нервничал, тихо забираясь через окно к Саяке, радостно вскидывая кулаки вверх, когда ему это успешно удалось сделать. Как и предупреждала его одноклассница, на втором этаже кровати лежала девушка, нисколько не обращающая внимание на постороннего в комнате. Тендо ненароком задался вопросом: неужели привыкла к выходкам своей соседки? Вероятно, он в этой комнате не первый мальчик. Сатори, задумавшись о морали такой деятельности, ненароком оглядывал девушку в наушниках. Она лежала на животе, подбородком оперевшись на ладонь. Соседка качала головой в такт неслышимой ему музыки, покачивая двумя ножками, что выглядело немного… приятно. Эстетически, конечно же. Отвлекшись от своего занятия, пока его не застукали и не посчитали извращенщем, он присел на единственную доступную ему на данный момент горизонтальную поверхность — кровать Саяки. Попутно доставая из почти полностью пустого рюкзака обещанный томик, он весело хлопал в ладоши, когда одноклассница была рада настолько, что прыгала на одном месте. — Спасибо-спасибо-спасибо, Тендо! Сегодня же ночью займусь этим томиком и уже завтра будь готов услышать экспертное мнение битвы между Наруто и Неджи! — Она тоже присела на кровать, ближе к подушке, наклонилась вниз, чтобы рукой нащупать спрятанные под каркасом мебели другие томики. Разложив немногочисленное добро, они начали рассуждать о событиях, происходивших в манге. Благо, Саяка спойлеров не боялась, наоборот, поощряла их, поскольку ей не хватало терпения ждать возможности приобрести следующий том. Они общались где-то пару часов, рассуждая о правильности поступков персонажей. Саяка забавно удивлялась каждому сюжетному повороту, о котором рассказывал Сатори. Сначала глубоко задумывалась, а позже начинала рассуждать, выражая свое мнение. Иногда Тендо с ней соглашался, иногда спорил, но в целом не особенно скучал, так что все было не так уж и плохо. Может, ничего интересного бы и не произошло. Но вдруг ты, сняв с себя наушники, свесилась с кровати, глядя на соседку и на ее парня сверху-вниз. Ты коротко помахала рукой новому мальчику Саяки, обращаясь к ней: — Хочешь кушать? — У тебя остались чипсы со вкусом лимона? — С надеждой спросила твоя соседка. Тендо завороженно смотрел, как твои волосы, заплетенные в косы, свесились, болтаясь из стороны в сторону, когда ты говорила или двигалась. Это выглядело забавно и в какой-то степени мило. — Во втором ящике лежат, — ты перевела взгляд на красноволосого парня с колючей прической. — А ты? — Хватит кормить моих гостей! Можно подумать, я его тут силой держу. — Жаловалась Саяка, копаясь в твоем ящике, битком набитый самыми разными снеками. Тендо сразу заметил, что одна из вас определенно тратит все состояние, получаемое от родителей на неделю, на разные вкусняшки, стоило только посмотреть на набитую разными цветастыми упаковками мусорную корзину. Сатори бросил острый взгляд на одноклассницу. Он, вообще-то, очень даже не против что-нибудь поесть. И, как только он хотел ответить, ты опередила его, перебивая, когда обращалась к Саяке: — По факту он и мой гость тоже. Так что? — Снова перевела внимание на Тендо. — А-а… Что ты можешь предложить, соседка? — Из сладкого у меня есть поки с йогуртом и миндалем в шоколаде, киткат с чилийским перцем или зеленым чаем; моти с молочным чаем и кусочками шоколада. Если просто что-то пожевать, то осталось только две упаковки конфет: со вкусом очень кислого лимона и колы. Последнюю упаковку чипсов забрала Саяка. И попить немного: напитки со вкусом огурца, йогурта, недавно, кстати, купила сырный, но если хочешь его, оставь мне половину, пожалуйста. Еще… — Понял-понял! — Тендо в жесте защиты расставил перед собой согнутые в локтях руки ладонями вверх. Ты улыбнулась, замолчав. Больше у тебя, в принципе, не было, — есть что-нибудь посущественнее? Разговоры о манге постоянно пробуждают во мне сильный аппети-и-ит, который нельзя заглушить просто сладким. Ты задумалась, скрываясь из поля зрения Тендо, что его немного расстроило. И тут же удивила собственная реакция. Долго висеть вниз головой было не очень приятно, твоя голова уже болела от крови, которая прилила к мозгу. — Нет, Саяка-сан всё съела. — Эй! — Соседка хрумкала снеками над столом, забирая в горсть несколько чипсов и отправляя себе в рот. — Там остались засахаренные кальмары. Тендо поморщился, высунув язык. — Слушай, а не сбегаешь быстренько в магазин за теми онигири с креветками и крем-чизом, которые ты мне дала на прошлой неделе? — Покончив с пачкой чипсов, Саяка выбрасывает упаковку в многострадальную мусорку. — Триста йен. — Да ты в два раза цену зарубила! — Уже начался комендантский час, так что я рискую, потакая твоим желаниям, просыпающимся под вечер. Если не хочешь, можем завтра сходить перед уроками, — отвечаешь ты, спускаясь с лестницы. Его взгляд задержался на твоих ногах, обтянутых тонкой хлопковой тканью коротких шорт. Это были обычные домашние шорты, чуть потертые, с небольшим рисунком в виде полос и звёздочек по бокам. Ты надела их без особой задней мысли — просто потому что в них было удобно лежать, они почти не стесняли движений. Но сейчас, под его внимательным взглядом, ты почувствовала пробегающий холодок. Ты едва не упала с лестницы, думая о том, что со стороны это выглядит не очень красиво, будто соблазняешь парня своей соседки. Саяке же, кажется, вообще плевать на эту ситуацию. Она шарится в твоем шкафчике, чтобы запить эту бурду, которую она так любит есть на ночь. — Хм-м, — задумчиво протянул Тендо, а затем щелкнул пальцами, привлекая твое внимание. Он перестал смотреть на тебя, вероятно, специально, за что ты была ему очень признательна. Воспользовавшись случаем, ты быстренько натягиваешь на себя длинные спортивные штаны, дабы не смущать ни себя, ни Сатори. — Я пойду с тобой. В конце концов, сейчас темно, вдруг кто-нибудь решит воспользоваться случаем. — Например ты, — пошутила Саяка, вновь бросая новый мусор в корзину. — Чего-о-о? Я законопослушный гражданин, который бы не позволил себе такой мерзости, — если бы только это было по обоюдному согласию, он бы не против был и где-нибудь в переулке пообжиматься со своей девушкой. Это всего лишь вопрос времени, он уверен — интуиция подводит его весьма редко. Ты рассмеялась, по-настоящему не чувствуя никакой угрозы от Сатори. Вряд ли он тебя знает, поскольку ты из параллельного класса, но ты слышала о его успехах еще с того момента, когда вы были первогодками. Мало того, в свободное от тренировок время ты старалась следить за всеми его играми, черпая некоторые стратегии для своих нужд. Хотя, всерьез черпать что-то из обычных догадок и интуиции Догадливого монстра было бесполезно — ты убедилась на своем опыте. В любом случае, ваши позиции не совпадали, так что не то чтобы тебе так уж требовались эти знания. Но смотреть за его игрой всегда было чем-то действительно захватывающим. — Ладно, блин, я в пролете. Раз кидаете меня, то я в душ. Тендо, если хочешь, можешь сразу возвращаться к себе в комнату. Потом обсудим другие томики, хорошо? — Саяка открыла небольшой шкаф, вытаскивая оттуда полотенце и мыльные принадлежности. — Оки-оки, — Сатори энергично закивал, перевешивая ноги из окна. Спрыгнув на ветку ближайшего дерева, так удачно росшего рядом с их комнатой, он быстро оказался внизу, ожидая, когда подобное проделаешь и ты. Накинув на себя бело-розовую легкую куртку, ты удивленно смотрела на стоящего внизу Тендо. Тебе требуется гораздо больше времени, чтобы спуститься вниз. Все же жить на втором этаже не всегда удобно. Зато меньше подозрений от заведующих о том, что ты в состоянии покинуть комнату столь нестандартным путем. — Только подожди немного, ладно? — Ну-ну, я поймаю, если ты упадешь. Только не целься мне в голову, иначе на твои плечи упадет убийство студента. Спустя несколько минут ты все же смогла спуститься вниз без посторонней помощи, на что Тендо восхищенно, но тихо захлопал руками. Вы и без того достаточно пошумели, так что сейчас следовало вести себя потише. *** До магазина вы дошли, болтая ни о чем, что делать было совершенно нетрудно — Тендо быстро начинал новую тему, если старая изживала себя, а ты могла спокойно развить новую, захватывая в диалог и парня. Хотя можно было не торопиться, поскольку магазин работал до двенадцати часов, вы все же старались попасть туда быстрее, ибо сейчас ночи становились холоднее. Поздоровавшись с продавцом, с которым вы оба были в достаточно хороших отношениях, ты спросила его о новинках, которые еще не поступили в продажу, дожидаясь того, чтобы попасть в хорошие руки — то есть в твои. — Тендо-сан, ты можешь пока посмотреть то, что хочешь, на полках. Уговаривать его долго не надо было: он сразу пошел к знакомому стеллажу с лапшой быстрого приготовления, по пути скупая несколько сладких конфет и шоколадок с напитками. Подойдя к резервуару с горячей водой, он сразу же добавил кипяток в лапшу, чувствуя как упаковка приятно греет замерзшие руки. Запихнув остальные продукты в карманы, чтобы не мешали есть лапшу, Тендо прошел мимо стенда с товарами несколько другого содержания. Он ненароком остановился, рассматривая небольшие коробочки с разными размерами и вкусами, склонив голову набок. — Три месяца край, — прошептал он сам себе, проходя мимо этого стеллажа. Он вернется к этому вопросу и к этому стеллажу через три месяца, когда ты станешь кем-то большим, чем просто соседкой его одноклассницы. — Тендо-сан! — Иду-иду!

Мия Ацуму

Ты не очень хорошо помнила, как познакомилась со старшим близнецом Мия, поскольку ни ты, ни он не придали этому особого значения. Ты была младше его на год, так что пересекались вы чрезмерно редко. Единственным мостом, связывающим вас друг с другом, был Кита Шинске. Его ты запомнила, как сокомандника Шинске, а он тебя, как младшую сестру Киты. Вы здоровались друг с другом, не более. Кажется, даже ни разу не общались на хоть какую-то отвлеченную тему. И не то чтобы он тебе не нравился, просто вокруг его фигуры ходило много слухов, которые совершенно его не красили. Старший брат как-то сказал, что он косит под простака в компании не близких ему людей, однако у него часто случались вспышки гнева по тем или иным причинам, и он становился совершенно неуправляемым. Ацуму мог легко вступить в драку, не задумываясь о последствиях. А еще ты сама видела, как он отвергал чувства девчонок довольно грубо, не заботясь об их чувствах. Наверное, не стоило винить тебя в том, что ты немного верила этим словам? Поэтому, по обыкновению прогуливаясь по внутреннему дворику Инаридзаки, чтобы немного отдохнуть после скучных уроков, ты вздрогнула. Ты увидела Ацуму, одиноко сидящего на лавочке. Он сидел, оперевшись локтями о колени и скрыв свое лицо в ладонях. Сейчас закончился последний урок, все торопились как можно скорее выйти за территорию школы. И ты точно знала, что сегодня нет дополнительных по волейболу, поскольку Шинске уже давно ушел. Возможно, не стоило совать нос в не свои дела. И именно так ты и решила сделать, тихо проходя мимо Мия, стараясь оставаться незамеченной. Поскольку ты не издавала и звука, отчетливее раздался всхлип, который определенно принадлежал ему. Ты тихо вздохнула. Это не твое дело. В подобный момент слабости было бы неловко, если бы тебя увидел человек, с которым ты едва знакома. Говорят, конечно, что некоторые выливают незнакомцам душу, чтобы стало легче, однако рано или поздно вы все равно пересечетесь. И это тоже будет неловко. О, черт бы побрал твое сострадание, взыгравшее так не вовремя. Ты продолжала стоять, как солдатик, с ровно выпрямленной спиной и смотреть куда-то поверх двери, куда должна была направиться. Стояла слишком долго, поняла ты, когда Ацуму заметил тебя, сморгнув слезы, задержавшиеся ненадолго в глазах. — Кита-тян? Его голос звучит разбито и устало, отчего внутри от непрошенной жалости все сжимается. Ты хочешь заверить его, что ничего не видела и никому ничего рассказывать не станешь, но вовремя замолкаешь. Чувствуешь, что это не те слова, которые ему сейчас стоит слышать. Пускай он и хулиган, по слухам едва ли не самовлюбленный дьявол, от которого все шарахаются, если не влюбляются. Он все же оставался человеком, который испытывал свойственные человеку чувства. Развернувшись на девяносто градусов, чувствуя небольшую неловкость, ты вышла из коридора, соединяющего два здания, приближаясь к Ацуму. Он уже не прятал лицо в ладонях, хотя чувствовал себя так же ужасно, как и за тридцать секунд до этого. — Добрый вечер, Мия-сан, — ты присаживаешься рядом с ним, складывая руки на голых коленках. Немного мнешься, не зная, спросить ли прямо или осторожно подвести, не провоцируя его еще больше. Ацуму снова решает за тебя, подавая голос: — Мне девушка изменила, — он снова оперся локтями о коленки, положив голову на ладони. Пустым взглядом смотрел на землю рядом со своими кроссовками и пару капель слез, впитывающихся в грунт. — Ебанная дрянь. Ты поджала губы, чувствуя теперь еще больший виток жалости к парню, сидящему рядом с тобой. Несмотря на то, как некорректно это могло бы прозвучать, ты была приятно удивлена. Сложно было подумать, что причина, почему Ацуму отвергал признания других девчонок, заключалась в том, что он был в отношениях, о которых не было никому известно. Не из-за своего эго или из-за природной грубости, а верности. Вслух говорить это, конечно, ты не стала. — Три блядских года вместе. Три года, когда я думал только о ней, защищал ее, когда какие-то уроды из параллели задирали ее. Втягивался в драки, получая за это от преподавателей. Ради того, чтобы она изменила мне с каким-то левым парнем? Он снова спрятал лицо в ладонях. Внутри его терзало одиночество и жгло предательство от того, кого он когда-то считал близким. Ты свела брови к переносице, осторожно кладя руку на его плечо и подбадривающе поглаживая. Единственное, на что ты могла пойти в такой ситуации. Даже сказать нечего, ибо опыта в подобных делах у тебя было не то чтобы много. — Скажи, Кита-тян. Может, мне тоже стоит ей изменить? Она не знает, что я знаю о ее поступке. Если я так сделаю, ей будет также больно? — С надеждой и сильной болью в груди спрашивает он, оборачиваясь к тебе. — Я не… знаете, не специалист в этих делах. Может ей и будет больно, но в глазах других лучше вы не станете. — Плевать. Куда уж мне ниже падать? — Н-но, возможно, могу предложить вам другой вариант. Расстаньтесь с ней до того, как все вскроется. Не говорите, что знаете о ее измене, бросьте ее первым. Только не сразу, а постепенно остывайте к ней, показывая это. Скажем, в течение недели. И потом поговорите с ней, скажите, что… ну, что ваши чувства остыли, потому что полюбили другую девушку. Все это время Ацуму, не отрывая глаз и даже не моргая, внимательно слушал твое предложение. Смахнув влагу с лица, он спросил тихим голосом: — Это поможет? — Я сужу по себе. Если бы мой молодой человек сказал, что остыл ко мне, я бы была очень расстроена. Но не хочу представлять себя на месте этой бесчестной женщины и думать о том, как она отреагирует. Думаю, ее это заденет. Мия слабо кивнул, вновь отворачиваясь от тебя. Он задумался на несколько мгновений, но все же ответил: — Хорошо. Я попробую. Спасибо, что поддержала. Тебе на самом деле это было не в тягость. Наоборот, от этой ситуации ты получила ценные знания о том, что Ацуму не такой уж и плохой парень, каким его часто выставляют другие преподаватели или студенты. Поняв намек, чтобы ты оставила его одного, ты прощаешься с ним, чувствуя небольшой камень на сердце — поскольку эмпатично представила себя на его месте — и какое-то странное предчувствие о том, что эта история обязательно тебе аукнется. *** Аукнулась. Проводя на выходных генеральную уборку, чувствуя, как отваливается спина от того, как усердно ты натираешь полы на первом этаже, пока старший брат возится со вторым, ты слышишь стук во входную дверь. Сдувая прядку волос, которая так навязчиво лезет тебе в глаза, открываешь дверь, на пороге замечая старшего близнеца. — А. Здравствуйте, Мия-сан. Не ожидала вас увидеть, — ты немного отходишь в сторону, давая место парню, чтобы он зашел. — Я сейчас позову старшего брата. — Нет, не надо! — Его голос звучит нервно, но Мия тут же неловко смеется, беря себя в руки, — я вообще к тебе. Извини, что отвлек от вашей уборки, я ненадолго. Это тебе. Он протягивает небольшую коробку шоколадных конфет, которые ты любишь. Ты удивленно смотришь на нее, но, чтобы не показаться невежливой, благодарно ее принимаешь. Откуда, интересно, он узнал о твоих вкусах? — Как понимаю, все прошло хорошо? — Намекаешь ты на его не очень приятную ситуацию. — Эм-м, да, насчет этого… — Под твоим встревоженным взглядом он неловко отводит взгляд, поджимая губы. Ты расцениваешь этот жест немного неверно. Обернувшись на всякий случай и убедившись, что сзади тебя не стоит Шинске, выходишь из дома, осторожно прикрывая за собой дверь. — Не получилось? — Нет, получилось. Просто произошла немного нелепая ситуация. Понимаешь… — Вы можете сказать прямо. — В общем, я сделал все точно так, как ты мне и говорила. Типа, я перестал звать ее на свидания, перестал часто писать и к концу недели вообще почти никак с ней не взаимодействовал. Она сама первая пошла на контакт, начала спрашивать, мол, что не так. Я предложил ей встретиться и… Ну, слово за слово, я рассказал все, как ты тогда сказала: «мне нравится другая девушка, мои чувства к тебе охладели». — Он вздохнул, вновь поворачиваясь к тебе лицом. — И она устроила скандал, привлекая внимание, блин, вообще всех окружающих. Сказала, что не верит мне. Я разозлился и сказал, что как закончатся выходные, она нас увидит, и чтобы она не доставала тебя, потому что… — Что? Меня? Ацуму сложил ладони в молитвенном жесте, зажмуривая глаза так сильно, насколько можно. — Прости-прости-прости. Я себя не контролировал, а ты была первой, кто был у меня на уме. Не подумай, ты мне не нравишься, и я не хочу тебя закадрить, просто когда вспоминал твои слова, ненароком вспомнил и тебя. Ты, в конце концов, младшая сестра моего капитана, это было бы странно, не находишь? — Так, — ты прервала поток сознания второгодки, сводя брови к переносице. На сей раз не жалостливо, а вполне-таки грозно, — нет. Коробка конфет — это взятка? Я ее не приму и вашу просьбу, к сожалению, тоже. — Нет! Коробка конфет — это выражение благодарности. Не суй мне ее в руки, я ее не приму обратно! — Его голос звучал обиженно, отчего ты только еще больше поражалась его наглости. Он перед всеми объявил, что ты его девушка, давя на тебя количеством людей, ставя на то, что ты не сможешь отказаться. Это грязный поступок. Это ты должна обижаться и не принимать эти чертовы конфеты. — Говорите тише! Я не буду играть роль вашей девушки, мне не нужны проблемы. — Не будет никаких проблем, я все решу. — Нет! Не надо! — Памятуя о том, как он решал проблемы, вступаясь за свою ныне бывшую девушку, размахивая кулаками за ее честь, ты отрицательно помотала головой. — Ничего не надо решать. Делайте, что хотите, а меня не приплетайте. Вы создавали слишком много шума. Несмотря на то, что ты попросила Ацуму вести себя тише, не сдержалась сама, чувствовала, как начинаешь злиться. В пылу ссоры, не сразу заметила, что Мия резко замолк, смотря тебе за спину. За открытой дверью спокойным взглядом на вас смотрел Шинске, ожидая, когда либо ты, либо младший сокомандник объясните, что тут происходит. — Брат! Он… — Кита-сан, мне нравится твоя сестра. И я знаю, что нравлюсь ей довольно долгое время, поэтому, убедившись в ее чувствах, решил ей тоже признаться. — Ты чувствовала прожигающие взгляды с двух сторон: спиной раздраженный своего старшего брата и умоляющий перед глазами. Он сам виноват в том, что завел себя в этот угол, это определенно не твоя вина. Но как только ты представляешь, насколько низко падет его репутация и, ты уверена, насколько сильно это ударит по Ацуме, сдаешься. Не хочешь брать на себя такую ответственность, чтобы сломать чье-то пребывание в школе до самого ее конца. Ты судорожно выдыхаешь, оборачиваясь к старшему брату. — Прости, что не сказала тебе раньше. Ацуму вздрагивает, облегченно выдыхая и радостно улыбаясь в ответ на твое решение. — Вы, оба, идите-ка в дом, — не спокойным, мертвецки холодным голосом проговаривает Шинске и более, не говоря ни слова, проходит вглубь дома, заставляя вас двоих, содрогаясь, повиноваться его слову. — Спасибо, — тихо и благодарно шепчет Ацуму. И тебе кажется, что каждое его «спасибо» сулит большие неприятности.