Крыша || Кира Медведева

Бар «Клетка» открывается ближе к девяти вечера, но Кира приходит к семи. Не потому, что любит работать — а потому, что не может дома. Там пусто, воняет старым «Дошиком» и скукой. Пока шеф бухтит про отчёты и графики, она наливает себе двойной виски в пластиковый стакан и кивает, будто слушает. — Кира, без бухла сегодня, а? — говорит шеф с кривой усмешкой. — У тебя смена до утра, не хочу опять видеть, как ты танцуешь на стойке. — Угу, — отвечает она, не глядя. — Без проблем. Глоток. Обжигает. Хорошо. Значит — живёт. Кира работает, как машина: быстро, резко, без улыбок. Клиенты любят таких — с ними не нужно флиртовать. Они отдают деньги и получают выпивку. Всё просто. Пацан в кепке тычет в меню: — Э, малая, а сделай мне коктейльчик, как себе, ага? — Я себе делаю прострел в висок, — отвечает она спокойно. — Хочешь? Он смеётся. Не понял. Думает — шутка. Кира кидает в шейкер лёд и начинает мешать, будто это не коктейль, а собственная злость. Ночь идёт. Алкоголь идёт. Виски, ром, текила — всё течёт, как кровь по венам. С каждым глотком становится легче. Тело рассыпается в движении, руки сами наливают, ноги сами несут. Глаза мутнеют. В полночь подходит знакомый. Высокий, с грязными ногтями и широкой улыбкой. — Хочешь полетать? — шепчет ей. — Как в прошлый раз? Кира смотрит на него. Губа дрожит. Захотелось. Очень. Сегодня как раз тот день, когда можно не думать. Когда хочется просто... выключиться. — Сколько? — спрашивает. — Бесплатно, малышка. Для тебя — всегда. Они уходят на склад. Он достаёт из внутреннего кармана пакетик с чем-то белым. Проводит пальцем по крышке телефона. Она вдыхает. Резко. Жадно. Как утопающий воздух. Вернувшись, Кира будто другая. Смех в голосе, блеск в глазах. Она двигается быстрее, дерзит клиентам, флиртует с кем-то, кидает рюмки, как пули. Шеф смотрит издали и молчит. Он всё видит, но у него нет замены. А Кира — идеальный бармен: красивая, злая, и всем плевать, что у неё под глазами тень. Ближе к утру бар пустеет. Кира стоит у стойки, закуривает и смотрит в зеркало. Там — чужое лицо. Красивое, но усталое. Грязное, но гордое. Глаза — карие, потухшие. Проколотая губа уже не кажется дерзкой — просто болит. Она делает последний глоток из бутылки, кидает окурок в раковину и уходит. На улице мокро, в подворотне — запах бензина, дыма, и ещё чего-то... родного. Она не чувствует пальцев. Не чувствует лица. Но лучше так. Лучше — ничего, чем всё это.