Весна.

Весна. 1945 год. Шёл шестой год безжалостной, кровопролитной войны. Наши советские солдаты не желея своих жизней, гордо сражались за родину. Преодолев столь долгий путь к победе, Совесткий Союз не готов был проиграть. Война забрала слишком много времени, сил и жизней молодых солдат. Теперь, чтобы восполнить потраченные силы, он был готов отыграться на одном из пленных. Тот, кто навсегда оставил кровавый след в истории. *** Советский союз стоял у окна своего кабинета и наблюдал за солдатами, шедшими по улицам Москвы. В дверь постучали. – войдите. - грозно произнёс мужчина. На пороге кабинета стоял молодой сержант Джугашвили. В руках он держал какую-то бумагу. Отчеканив четыре шага вперёд, сержант сообщил: – верховный главнокомандующий, разрешите сообщить.- мужчина откашлялся и торжественно произнёс, – Третий рейх - главнокомандующий немецких войск, вчера, был взят в плен, в ходе военных действий. Союз стоял напротив доносчика, скрестив руки на груди. Он задумался о словах сержанта. И когда тот снова начал что-то докладывать, то СССР уже был не в состоянии его слушать. – ...разрешите идти. – вырвал из мыслей Сюза, сержант Джугашвили. – да-да, иди уже, - послал его главнокомандующий. Солдат удалился, позволяя главнокомандующему продолжить работу. Но, так как, Союз, к тому моменту, уже завершил всё с бумажной рутиной, он решил отойти на перекур. Закрыв дверь кабинета и направившись по коридору в глубь здания, СССР вновь задумался о пленниках. Всю дорогу думая о них, он сам не заметил , как пришёл к дверям, что вели в подземные камеры для тех самых пленных. Бросив окурок на землю и притоптав его, Союз открыл запасным ключём тяжёлую дверь и вошёл в мрачное, сырое помещение. Вокруг была непроглядная тьма и мужчине пришлось слепо идти вперёд. Помещение было старым, по всюду стоял ужасный смрад. Так как многие фашисты погибали прямо в этих камерах. Дойдя до конца длинного отвратительного коридора, Совок наткнулся на ещё одну чугунную дверь. На этот раз, она была заперта на засов. Отодвинув его, русский со скрежетом отворил тяжёлую дверь. Его глаза, привыкшие к темноте, сощурились от блеклого света двух керосиновых ламп. В углу просторной и довольно чистой, на первый взгляд, камере, Союз заметил силуэт человека, подвешенного на цепях к холодной, серой стене. Голова его безжизненно свисала, да и в целом выглядел он не очень живым. СССР отпустил дверь и та с грохотом закрылась позади него. Человек так и не дернулся. Главнокомандующий советской армии, шагнул вперёд и сразу же наступил во что-то вязкое. Пусть комнату и освещали две керосиновые лампы, но мужчине не сразу удалось разглядеть, что разлилось по полу. Но стоило ему присесть на корточки, как в нос ударил затхлый запах крови. Она уже была не первой свежести и из-за этого такая сильная вонь. Выпрямившись и подойдя ближе к заключённому, через эту дикую кровавую лужу, Союз схватил мужчину за подбородок и резко, до хруста в шее, развернул его на себя. Глазам предстал чуть потрёпанный, но вполне живой гад. Рейх злорадно улыбался во все тридцать два зуба, как будто не он тут пленник. Эта ситуация взбесила Союза и ударил его головой об бетонную стену. – нравится? - прошипел сквозь зубы СССР, - подонок. – не так сильно, как тебе. - по лицу Рейха текла тонкая струйка крови. — да что ты знаешь? - русский отшвырнул голову фашиста и отошёл в угол. - тебя в кровавое месиво преврати, тебе приятно будет. С лица фашиста никак не хотела сползать отвратительная садистская ухмылка. – а ты... - медленно облизывая клыки, прошептал Рейх. – такое только в мокрых снах и видишь. Руки Совка дернулись и он покочнулся вперёд. В ту же секунду тяжёлая ладонь вмяла шею Рейха в серую стену так, что с нее посыпалась штукатурка. Немец хрипел что-то не членораздельное. Но когда почувствовал грубую шершавую руку на своей исхудавшей талии, перестал пытаться что-либо сказать. Рука сжимавшая шею так сильно сдавила ее, что у Рейха потемнело в глазах, а изо рта потекли неконтролируемые слюни. Его лицо начало багроветь ещё сильнее, а руки подрагивали в конвульсиии. Он начал постукивать кандалами об бетонную стену, тем самым, наконец привлекая внимание СССР. Наконец убрав напряженную руку с шеи, русский недовольно цокнул. Свесив набок тяжёлую голову, Рейх хрипло дышал. С его уст срывались ели слышимые ругательства и дыхание возвращалось к обычному темпу. На его запястьях красовались багровые следы от тяжелых, железных кандалов. Ноги были искалечены в разы сильнее: через тонкую кожу были видны синие вены, болезненно выпирающие в некоторых местах, а под коленями расползлись жёлто-фиолетовые синяки. Их нельзя было не заметить на алой коже фашиста. Русский окинул взглядом искалеченное тело перед ним и вцепился рукой в невозможно-чёрные, слипшиеся от крови волосы. Притянув чужую голову поближе, он заметил на себе скучающий взгляд; из-под полуприкрытых век выглядывали красные, налитые кровью, зрачки, смотревшие как бы сквозь Союза. Не устояв, СССР потуже сжал волосы в кулак и прильнул губами к разбитым губам Рейха. Последний не мог пошевелиться или хотя бы отстраниться, он лишь скомкано простонал, когда Союз решительно протолкнул свой язык в его рот, нижнюю искусанную губу обожгло, стоило чужому мокрому языку коснуться её. В ушах звенело, прерывистое дыхание не давало сосредоточиться. В руках врага Рейх медленно плавился, но как толкьо чужой язык коснулся его острых зубов, к нему вновь вернулся разум. Когда их языки сплелись в последний раз, немец звонку клацнул зубами. Не успев вовремя отпрянуть, русский замер подле заключённого. Его губы всё так же были на губах Рейха, но на этот раз по ним текла тонкая струйка крови. Язык немного покраснел, а острые клыки не хотели отпускать свою добычу; рот разрывался от широкой улыбки. Но как толкьо, русский занёс руку над головой немца и вдарил ему мощную оплеуху, улыбка померкла с лица фашиста на долю секунды. Не вытерпев больше эту никчёмную рожу, Союз обхватив рукой талию Рейха и крепче прижимаясь к костлявой фигуре, втянул того в глубокий поцелуй. Язык горел, а губы опухли от долгих поцелуев. Устав от прелюдий, СССР потянулся к штанам, - единственной вещи, - находившийся на немце. Руки вырвали из застежки ремень, и откинули ненужную часть в сторону, что бы резко спустить низ.