Формула 674

Санву, устало вздыхая, надевает очки и садится на край кровати. Взгляд лихорадочно блуждает, а шестеренки в голове крутятся с бешенной скоростью. Глаза цепляются за зеркало, а именно за отражение. Голова пустеет. Разве он смотрит на себя? Тот, кто смотрит на него, - это он сам? Восприятие мира искажено, кажется, мужчина смотрит на чужого человека. На лице играют тени, искажая сознание еще больше. Круги под глазами сегодня особенно темные. Когда он последний раз нормально спал? Санву и сам не ответит на этот вопрос. Его график был бешеным, но он обычно соблюдал режим. Теперь же Чхо не мог лечь спать с пустой головой. Как только лицо касалось подушки, даже если он очень устал, начинался мыслительный процесс. Мысли проедали его мозг. Фраза: «Я подумаю об этом завтра перестала работать». Потому что днем он успешно сбегал от этих размышлений. За это они душили его по ночам. Менеджер перепробовал все, что можно и нельзя. Самое обидное - от источника этих мыслей он отказаться никак не мог. Виновником его бессонных ночей был Сон Кихун. Первое время рациональный мозг бил тревогу, но влюбленность в лучшего друга слишком быстро пропускала такие остановочные пункты, как отрицание, гнев, отчаяние, торг и, наконец, принятие. Оставалась последняя надежда. Здравый смысл ехал впереди, виляя и не пуская противника дальше. Но Кихун не пальцем деланый. На очередном повороте он ставит машину на два правых колеса, обгоняя остатки рациональности, выполняя пару пафосных трюков. Здравомыслие теряет контроль над управлением. Неожиданно срывается в обрыв, а там взрывается. Санву понимал, что технически это невозможно, обрыва на трассе быть не может, но описать это по-другому не мог. Чемпион с гордостью встает на пьедестал. Однако, его награда вовсе не золотой кубок, а сердце Чхо Санву. Они полные противоположности. Если Кихун был шумным, болтливым, невыносимым и ярким — он был солнцем. То Санву был сдержанным, молчаливым, рациональным и холодным. Назвать его луной было бы оскорблением спутника Земли, Чхо был самой холодной планетой солнечной системы- Ураном. По классике жанра, экстраверт нашел самого закрытого интроверта и приручил его. По всем вышеперечисленным причинам, бросить этого золотистого ретривера, Санву не мог. Поэтому он приходит в себя и начинает искать в интернете конкретный номер телефона.

***

Кихун тоже времени зря не терял. Он лежал на каком-то поле, смотря на звездное небо. Ночью в этой глуши совсем не было нормального освещения, поэтому вид на Млечный Путь был шикарный. Здесь было так красиво и спокойно. В голове невольно поселилась мысль: «Было бы здорово, будь Санву сейчас рядом». Сон нахмурился, наверное, он всего лишь подсознательно хочет оказаться в городе, а не черт знает где. Ставший родным город всего лишь ассоциируется с лучшим другом. Парень заметил созвездие, похожее на кальмара, за это сравнение Чхо бы назвал его необразованным и выдал бы полное название, словно энциклопедия. Мелькнула падающая звезда. Принято же загадывать желание. И он загадал, чтобы Санву был здесь. Как наивно, однако, придумать что-то было необходимо. Друг, наверное, убил бы его, исполни вселенная эту прихоть. Кихун забирается в машину. Нужно найти здесь заправочную станцию. Бензин почти на нуле. Естественно, пилот не упустил возможность погонять по пустым дорогам. Потешил себя дрифтом и гоночными «цирковыми» трюками, — проносится в голове голосом Санву. После такого стресса он считал, что обязан наградить себя чем-то приятным. Теперь он обязан найти заправку. Ругань разносится по всему помещению. Оказывается, чемпионов в этой дыре не жалуют. Перепалку прерывает звонок телефона. — Секунду, сейчас я отвечу, а после выскажу все, что я о вас думаю! Кихуна окатывает новым потоком оскорблений, из-за чего гонщик отходит от кассы и выходит из магазина. — Где ты сейчас? — в динамике слышится голос Санву и какой-то гул. — Ой, эм, ну, как тебе сказать, — мнется парень, ожидая, что ругаться на него будет уже лучший друг, — я ещё не выехал. — Я просил не отговорок, а твое точное местоположение. — Ну, я на заправке «Dragon Motors». Какое лоховское название, скажи же! — Оставайся там. — Зачем? — удивлено произносит Кихун, а после видит, что вызов сброшен. Что ему тут делать? Хотя, сказали ждать — значит, ждать. Всё-таки обещание вернуться он не сдерживает. Кихун подходит к машине и, облокачиваясь на неё и раскуривает сигарету. Сколько он курит, сказать нельзя, но прерывает его ритуал успокоения громкий звук лопастей… Вертолёта!? Какой-то богач, что ли, добирается до своей виллы этим маршрутом? На ум приходит, один из спонсоров в золотой маске какого-то животного, пару раз Сон был на таком мероприятии в честь победы. Решил посмотреть на челядь с высоты птичьего полёта. Удивлению рейсера нет предела, когда вертолет начинает снижаться. На рассвете черная глянцевая поверхность завораживающе бликует оранжевым и желтым. Кихун открыто пялится на летательный аппарат, приземлившийся прямо посередине дороги. В момент он думает, что все это очень странный сон. Если это правда происходит, то будет грандиозным дополнением его лора. Дверь вертолета открывается, а гонщик замирает, задерживая дыхание. Из вертолета выходит… Санву!? Солнце светит ему в спину, и теперь парень думает, что умер. И это ангел, странно, что он не демон, который решительно идет забирать его никчемную душу. Даже в такое время суток штурман выглядит идеально собранным. Как этот человек может комфортно себя чувствовать в костюме в такую рань, не спав ночь и летя на вертолете? Кихун срывается с места: его охватывает неудержимая волна радости и детского восторга. Он налетает на Санву с объятьями, почти сбивая с ног. — Мой герой! Это, конечно, ты виноват, что мы здесь, но я так рад, поэтому прощаю тебя, — Сон воодушевленно тараторит. Санву от этого поведения растерял все свои заумные колкости. — Но я не виноват… — Чхо неловко обнимает в ответ. На душе теплеет, и он откладывает планы об убийстве этого воплощения безответственности. — Ты не представляешь, что мне пришлось пройти! Здесь нельзя заплатить с помощью биометрии, и даже терминала нигде нет! Они хотели, чтобы я положил им асфальт за канистру бензина, — активно жестикулируя, начинает рассказывать Сон о своих ночных приключениях. — И ты прикинь, кассир мне говорит: «Это что, Сон Кихун, самый быстрый из машин?» Это приятно, конечно, но он таким тоном это сказал. Из-за шума Санву почти не слышит, что ему говорят, но гонщик так воодушевлен, что мужчина невольно засматривается. — Эй, ты слушаешь? Чхо кивает. — И что я сказал? — Ты говорил, что тебя хотели заставить чинить дорогу, — слава богу, Санву уловил последнее предложение, иначе тирады о том, что он плохой друг, было бы не избежать. — До начала заезда остается всего-то пятнадцать минут, но мы так и не видим гонщика под номером 456. Похоже, после последней гонки он потерял весь свой запал! На экран выводят Инхо, которого окружили журналисты с микрофонами. — Что вы скажете о вашем главном сопернике, Сон Кихуне? — Сопернике?— Хван смеется, — Пора звать его дождиком. Он же всё время сливает! По гоночной трассе разносится шум и удивленные возгласы комментаторов. — Это что за чертовщина?! Почему на стартовую полосу снижается вертолет? Дверь открывается, и оттуда вываливается Кихун в своей обычной одежде, переодеться он не успеет. Чонбэ подгоняет его новый гоночный автомобиль к старту. — Вот это я понимаю, эффектное появление! И что за кардинальная смена имиджа! Куда делся легендарный спорткар? Наверное, нашелся достойный покупатель! Пока Кихун надевает шлем, к нему подходит Санву. — Шансы Хвана на победу почти девяносто семь из ста. — Что? Зачем ты меня сюда пихнул с таким прогнозом, калькулятор хренов?! Значит, посчитать ты успел, а мне об этом сказать — нет? Санву открывает дверь машины и заталкивает туда Сона, после уходит на своё место и настраивает связь. — Готов? Ответа не последовало. — Кихун, почему ты молчишь? — Я с тобой не разговариваю! Тебя подкупили, да? Сколько тебе заплатили за мой позор? — Призер был обижен до глубины души. — Я знал, что ты не будешь участвовать, если узнаешь. — Ловко ты это придумал! Спешу тебя огорчить, я нихуя не понимаю в этой навороченной системе управления. — Надо было тренироваться, а не кататься в трансфере, — в своей душной манере парирует штурман. — Да если бы… Их перепалку прерывает отсчет. — Три! Два! Один! Гонщики уносятся вперед. Первые круги заезда Кихун привыкал к управлению, все-таки новая машина была устроена по-другому, а после как-то не было особого смысла пытаться обогнать Инхо. Это уже не особо волновало 456-го, он понимал, что в три процента не впишется. Надо взять второе место, все равно главным инфоповодом будет его эффектное появление на стадионе. 001-ый финиширует первым, кто бы сомневался? Кихун хотел поскорее добраться домой и лечь спать. Но в этот раз судьи решили выборочно проверить пилотов старшего класса на наличие запрещенных веществ. И, конечно, Инхо и Кихун попали в этот список. Это была нередкая практика. Сону всегда так лень идти сдавать анализ, и после сдачи крови ему всегда было нехорошо. Тест отрицательный. Кихун выходит на стадион, голова немного кружится. Тут же его облепляют со всех сторон репортеры. Да что им всем надо? — Как вы прокомментируете то, что в крови Хвана нашли следы допинга? Как вы относитесь к такого рода веществам? Что? Призер не верит своим ушам! У 001-го нашли допинг! Не может быть! Вселенная услышала его мольбы! И подпилила карьерную лестницу этому напыщенному индюку! Его лицо за считанные секунды меняет спектр эмоций с безудержной радости до злорадства. — Мне и своей дури хватает! А насчет Хвана я знал, что невозможно так гонять, будучи в обычном состоянии! Куда-то быстро испарилась усталость. Это был явно лучший день в его жизни. Наконец-то черная полоса закончилась. Он весь сиял! Выбегая из толпы, он отправился на поиски Санву. — Ты слышал?! — хаос влетает и виснет на шее менеджера: — Первое место отдали мне! Санву не может не улыбнуться на счастливые возгласы друга. — Да, да. Ты снова номер один, — но в сердце Санву он был номером один всегда. — Ты всё это время ничего не ел, садись. Я взял шоколадное молоко. — О, спасибо, ты помнишь, — Кихун выхватывает бутылку из рук. — Включи телевизор, я хочу видеть хмурую рожу Хвана. — Ты только посмотри, какой недовольный, я бы даже сказал, он взбешен, — смеется победитель. — Он так сбегает со стадиона, вот умора! — Ага, — Санву уже порядком надоело целыми днями слушать об Инхо. Ну выиграл и выиграл. Ну дисквалифицировали и дисквалифицировали. Разве можно так долго обсуждать одного и того же человека? Ему кажется, Кихун уже перестал воспринимать его как соперника и теперь яро анализирует его личность. Грудь наполняется каким-то ядовитым чувством. Что он в нем нашел? Чхо давит всепоглощающее чувство соперничества. Теперь Инхо становится главным противником Санву, а не Кихуна. «Чем он лучше меня?» — вопит внутренний голос. Мужчина сжимает свой стаканчик с кофе сильнее, ещё чуть-чуть, и обольётся кипятком. Сон всё также тараторит о Хване, черт бы его побрал, Инхо. В порыве своего раздражения Санву громко ставит стакан, ударяя по большей части рукой по столу. Звук пугает Кихуна, он вздрагивает, а после переводит на друга растерянный взгляд. От этих обеспокоенных глаз Санву теряется. Почему он только пошел на поводу у своих чувств? Он что, ревнует?.. Нет, нет, нет, его просто бесит Инхо. Он не находит ничего лучше, чем недовольно буркнуть: — Я хочу поесть в тишине. Без детального разбора каждой эмоции на лице Хвана, — получилось сухо. Кихун рассеянно кивает. Теперь гонщик выглядит подавленным, но всё равно ничего не говорит. Санву мысленно дает себе пощечину. Он все испортил. Просто отвратительно. Почему говорить о чувствах так сложно? Почему именно на этом его рациональный мозг так некстати выдает ошибку? Чхо предлагает подвезти Кихуна до дома. В ответ ему мычат что-то положительное. Всю дорогу они едут в напряженной тишине. Чхо тошнит от этого. Он прожигает взглядом ближайшие машины и пытается собрать слова в какое-то подобие извинений. К тому времени, как они подъехали к зданию, мозг сложил что-то достойное. — Наверное, это было грубо, я не хотел.. — Все в порядке, — бросает чуть живее Кихун и хлопает дверью машины.