Формула 674

Победитель вваливается в прихожую, наспех разуваясь, и плетется в спальню. Нет сил снять хотя бы куртку, поэтому он падает на кровать и сразу же отключается. Кепка слетает с головы сама. Снится что-то странное, какие-то размытые образы. Серые картинки. Пребывание в этой невесомости прерывается тем, что он отчетливо ощущает, как падает, проносясь сквозь бесцветную массу. От ощущения падения парень подпрыгивает на кровати, стараясь поскорее выровнять дыхание. Падать во сне всегда отвратительно. Только заснешь, и... за окном день? Сколько он проспал? Нужно сделать столько дел. Стоп. Каких дел? Разве у него бывают дела? Что за глупость выдал его сонный мозг? Он снимает куртку и зарывается в подушки. Заснуть снова не вышло. Он шарит по кровати, нащупывая телефон, заходит во все чаты с друзьями. Звук входящего сообщения режет тишину. Ничего громкого по утрам, в середине дня. Кихун находит этот злосчастный чат, конечно, рабочий, и отключает там уведомления. Потом просматривает все остальные, не заходя в сами группы. Еще чего! Они не дождутся такой роскоши, чтобы он прочитал их, в лесу должна вымереть популяция каких-то бедных животных. Рейсер не считает нужным помнить такое количество информации. Пусть сообщают вживую или пишет Чхо. Его Кихун тоже часто игнорирует, когда видит, что это по работе, но у Санву на этот случай всегда есть секретный прием: поймать придурка на мем. Стоит только скинуть что-то смешное или картинку с котом, Кихун сразу же отвечает. После этого обязательного утреннего ритуала следует такой маршрут: шкаф, ванная, кухня. Самый долговременный пит-стоп случается на кухне из телевизора с умным видом телеведущий вещает какие-то новости — это не интересно, но как белый шум работает отлично. Необходимо заполнить тишину, но и не запускать мыслительный процесс. Только что сваренный кофе обжигает язык, а вот пиво бы так не поступило. Следующая задача - поставить чашку в раковину так, чтобы она балансировала и не нарушила пирамиду из остальной грязной посуды. Тарелка съезжает, со звоном стукаясь о дно раковины. Искусством было успеть поймать все, что ехало за ней. В этом Кихуну не было равных. Пирамида успешно дополнена. Да, да, он положит все в посудомоечную машину, как только накопится достаточное количество. Опустим тот факт, что скоро её придется загружать три раза подряд. Телевизор транслирует заставку новостей спорта. Победитель плюхается на диван напротив телевизора, внимательно вглядываясь в экран, будто вчера не был участником этих событий. Всегда интересно посмотреть со стороны, особенно такой удачный заезд. В нижней части экрана бежит красная строка с заголовком: "Хван Инхо дисквалифицирован". Чувство превосходства приятно разливается где-то внутри. Он замечает в углу экрана лучшего друга. Позже кадр сменяется, и штурман появляется крупным планом: репортеры неистово пытаются вытащить из него какой-нибудь ответ. Санву надевает свою фирменную маску безразличия, отвечая что-то односложное, и спешит ретироваться. Странно, что он сбегает. Обычно может наговорить достаточно какого-то заумного материала. Не то чтобы Чхо горел желанием почесать языком, но когда нужно было аргументировать особенно нелепые и непредсказуемые выходки автогонщика под номером 456, приходилось много говорить. Уже показывают кого-то другого. Но совсем чуть-чуть видно, как менеджер забирает доставку: он просто спешил встретить курьера, который принес для них еду. Сон в тот момент совсем не думал о еде. Было приятно осознавать, что Санву заботится таким образом. Рефлексия и анализ вчерашнего дня быстро настигают Кихуна. Это было так весело! День был таким захватывающим. Санву забрал его на вертолете. Как это круто! Он лучший! А потом гонка и грандиозный провал Хвана. А еще! Ох, эта стычка. Не то чтобы они всегда сходились во мнении, и ссоры были и покрупнее, но сейчас это было что-то другое. Чхо никогда не затыкал его. Может, он устал? Все это время терпел, а под конец для него слушать его болтовню больше не мог. Наверное, напряженный день, не более. Кихун был не из тех, кто долго загоняется. Если нужно будет, он поговорит, а так зачем гадать, что в голове другого человека? Если не хочет, не скажет. Санву всегда был таким: он долго молчал, много думал, взвешивал все слова. А еще Санву все рассчитывал, он даже выглядел всегда идеально. Весь его образ с ног до головы был тщательно продуман. Очки были аккуратными, но строгими. Костюм всегда сидел на нем безупречно, подчеркивая телосложение. Даже его прическа всегда лежала ровно, а не торчала в разные стороны. Волосы, в которые время от времени удавалось залезть, были мягкие. Он был прекрасен во всем, был таким красивым и... Кихун густо краснеет, пряча лицо в подушку. О боже, нет! Откуда эти мысли? Они друзья, лучшие друзья! Если Чхо узнает, что он такое так думает, откажется от него. Если у одного на копание в чувствах ушло несколько месяцев, то у другого — несколько недель. Все это время они переписывались как обычно: Санву скидывал что-то важное, а Кихун в их чате отвечал за информацию намного важнее нудных разговоров о работе — он кидал мемы и тиктоки. Некоторая недосказанность была, но Чхо уже извинился, и, зная его, гонщик решил это не ворошить. Так как рейсер был звездой гонок, у него была своя фанбаза. Как-то на гонке он даже видел двух болельщиц — близняшек, которые были в костюмах, очень похожих на его форму. Конечно, с ним делали эдиты. В очередном потоке самолюбия он наткнулся на эдиты с Санву. Оказалось, у него тоже есть своя группа поклонников. Он сохранил все, что только нашел, очень надеясь на то, что его не взломают, а его сохраненные никогда не увидит свет. Как они могли подливать масло в огонь его нарастающей влюбленности? Каждое новое видео подкрепляло светлое чувство. Неожиданно его сразил укол ревности. Кто-то из них, наверное, также до беспамятства влюблен в его Санву. А если она встретится с ним и вступит в отношения с его Санву, потом они поженятся, а дальше... Нет! он разобьется в первый же день: врежется в столб, улетит в кювет или реку, лишь бы не видеть этого! Кихун успокаивал себя тем, что пока все фанатки могут лишь мечтать, у него есть его номер телефона и адрес. Он может увидеть друга в любой момент вживую, а не с экрана. А самое главное, у них есть общая папка с дурацкими совместными фотографиями, и Санву тоже её пополнял. Все-таки Сон знал настоящего Чхо Санву, тщательно скрытого от чужих глаз маской холодности. Да что уж там, даже мама Санву в нем души не чаяла. Обо всем этом остальные могли лишь мечтать. Кихун очень гордился собой, пробиться сквозь этот напускной лед было настоящим подвигом. Но он не жалел, ведь это того стоило. Это была самая важная победа в его жизни. Третья неделя крупных гонок, нет в любительских заездах. Сон сейчас не горит желанием участвовать. Но если нет гонок, значит, и с Сан У они не видятся. О, как же Сон соскучился! Наверное, это будет немного неловко с их последней встречи, но разве его это когда-то пугало? Воспоминания о школе и их ночёвках начали всплывать сами собой. Они случались, когда ему удавалось выловить Чхо в библиотеке, оторвать от учебников и, как тот говорил, взять в заложники. Сколько бы гордость Сан Мун-Дона ни ворчала, потом говорила, что отдохнуть в его компании было приятно. Кихун был воплощением безделия и всегда отвечал за разгрузку нервной системы. От этих воспоминаний было тепло на душе, ровно столько же, сколько тоскливо. Сейчас Санву совсем некогда этим заниматься, да и, может, он считает, что они давно не дети. Звонит телефон, менеджер перебирает какие-то бумаги, но, как только видит, кто звонит, сразу же бросает это дело, молниеносно отвечая на звонок. Все-таки ему немного неловко за свое поведение. — Слушаю. — Давай бросай свои дела и приезжай! У нас будет ночевка! — из трубки доносится очередная безумная идея Кихуна. Список дел сразу встает перед глазами Санву. — Подожди, я не могу… — Не хочу ничего слышать! Ты так и остался трудоголиком до мозга костей, поэтому, как обычно, я берусь за твой отдых. Предвкушение неловкости испаряется сразу, стоит только Санву переступить порог. В этой квартире ему всегда было уютно, поэтому он сразу расслабляется, чувствуя себя как дома. Даже у себя он в полной мере не ощущает этого. — Ты что, прямо из офиса? Будешь вот так, в костюме, спать? — усмехается Сон, уходя в комнату. Он возвращается с черной футболкой и штанами в руках. — Это что, моя футболка? Я все думал, куда она делась, — вглядываясь в знакомый принт, заключает Чхо. — Она классная! А ты все равно всегда в официальном. Они устраиваются на кухне и обсуждают, что заказать на ужин. Ну, как обсуждают: Кихун предлагает варианты, а Санву все время отвлекается. — Кто тебе там там пишет? — Это по работе. Какой сосредоточенный, даже не поднимает глаз, а зря. — Отдай мой телефон! Но кто его там будет слушаться. Гонщик убегает, взбирается на диван, вытягивая руку вверх. Глаза горят вызовом и азартом. Чхо скептически поднимает бровь. Как будто им снова 11 лет: Сон выше, и издевается над ним. Только вот Санву быстро догнал его в росте и даже обогнал на пару сантиметров. — Сейчас меня это не остановит, — смеется Штурман, забираясь следом. Однако Кихун спрыгивает и несется по квартире, на ходу решая спрятаться в спальне. Дверь захлопывается у Санву перед носом. — Отойди, или я её выбью, — угрожающе звучит с другой стороны двери. — Что там такого? Ты так за него борешься. Ты кого-то скрываешь от меня? — начинает провокацию Сон, в то же время думая: хоть бы он сказал нет. Несмотря на недовольство, Санву нравится это ребячество, но он это сможет признать не скоро. — Я женат на работе. — Как женат? Я думал, у нас все серьезно, и ты любишь только меня, — прячущийся теряет бдительность, поэтому дверь удается толкнуть и зайти в комнату. Санву наступает, а Кихун пятится, врезается в стену и забивается в угол. Сердце пропускает удар из-за страха быть пойманным и еще чего-то. Совсем не хочет акцентировать внимание на этом светлом чувстве сейчас, не когда объект обожания так близко. — Вообще-то, это тебя тоже касается: нам предлагают новую рекламу, — телефон возвращается к владельцу. Сон выдыхает: реклама. Наверное, первый раз, когда он рад слышать о работе. Экран телевизора светился яркими цветами какой-то игры про гонки. Кихун так хотел, чтобы они поиграли в нее, а сейчас с дивана доносились его жалобы: — Новичкам везет, зато в жизни тебе за мной не угнаться! — фыркает Кихун, крутя в руках джойстик. — А может, ты, когда не отвечаешь мне, рубишься в эту игру? — Я рублюсь в кое-что покруче — в экселевскую таблицу, — усмехается менеджер. Позже, когда за окном ночь, друзья сидят, смотря фильм про ограбление банка. Каким бы ни был интересным сюжет, Кихуну, с его клиповым мышлением и гиперактивностью, сложно усидеть на месте. Он правда старается вникать, но уже весь извертелся на этом диване и перебрал все вещи в руках. Кажется, скоро обтыкает всего Санву. Чхо уже несколько раз предложил поставить ему видео, где режут мыло, но Сон героически отказывался. Кихун усердно вглядывается в происходящее на экране, стараясь сидеть смирно. Конец уже близко, все-таки интересно узнать, как все повернется. На плечо что-то приземлилось. Он осторожно поворачивает голову – это заснул Санву. Тепло разлилось в груди от этой картины. Сон немного поулыбался, как влюбленный дурак. Почему "как"? Когда подворачивалась возможность потрогать волосы Санву, он не может удержаться. Поэтому поднимает руку и аккуратно гладит по голове. Темные пряди были мягкими и приятными на ощупь. Чхо проснулся от того, что что-то разбилось. Оценив обстановку, он понял: это всего лишь звук из фильма. Следом он почувствовал тяжесть чужого тела на себе. Лучший друг всегда к нему так и лип. С одной стороны, это неловко, нужно было согнать этого наглеца, но с другой – теплые объятья были приятными, и ему хотелось полежать так еще. Вскоре душевные терзания Санву прерываются. Кихун избавляет его от выбора: шевелиться и просыпается сам. — Слезь с меня, — спохватывается Санву, делая голос построже. — Не хочу, — утыкаясь сильнее, вредничает Кихун. Конечно, ему тоже немного неловко, но он слишком сонный и слишком тактильный. — Встань, если мы продолжим так лежать, потом все будет болеть. — Что за нудный голос в голове читает мне нотации? — Может, ты меня выдумал, и друзей у тебя нет? — Я бы не выдумал такого душнилу. Чхо наигранно оскорблённо оттаскивает и поднимает его с себя. Вставая с дивана, обиженно бросает: — Тогда я пойду душнить домой. — Эй, нет, нет, нет, Санву, пожалуйста, не уходи! Ты самый классный! — умоляюще произносит Кихун, но быстро добавляет: — Из душнил, конечно. В его лицо прилетает подушка. Сон не оставит это просто так. Он принимает дуэль. Начинается настоящая битва не на жизнь, а на смерть. Иногда подушки попадают точно в цель – по лицу, по голове, вызывая взрыв смеха и новые волны атак, а беззаботный смех... После нескольких минут активного сражения они приземляются обратно на диван. Успокоившись и отдышавшись, хозяина квартиры начинает клонить в сон, поэтому он говорит: — Пошли спать. — Ну, я, наверное, останусь здесь, — кивает на диван Санву. — Да что ты, как не родной? Тут неудобно. — Но мы же… — Чхо напрягают мои чувства к лучшему другу, из-за них он, как мог, пытался возразить, но был нагло перерван. — Когда мы были в школе, тебя ничего не смущало. — Ты просто очень меня уговаривал, и у меня не было выбора. Санву сдается, подаваясь воспоминаниям и манипуляциям Кихуна. Спорить с ним бесполезно. — Ладно, но одно условие: ты ко мне не липнешь. — Ничего не обещаю. Уже лежа на кровати, Санву снимает очки и кладет их на тумбочку. Щелкает выключатель, и комната погружается в темноту ночи. Минут десять они просто лежат, пытаясь заснуть, ну, как они... Кихун ждет. Как только он думает, что Чхо заснул, придвигается ближе и обнимает его. — Эй, я вообще-то не сплю, — бурчит почти заснувший Санву. — Здесь так темно, я тебя не слышу. После этого дня папка с фотографиями под названием «Душнила и заеба» определенно пополнится.