Глава 41. Ярость нарастающая под кожей
21 мая 2025 г., 21:37
У Мирабель, кажется, был врождённый дар убеждения, иначе объяснить происходящее было попросту невозможно. Его Величество, выслушав её доводы, не только разрешил чародею покинуть дворец в сопровождении Селеты, но и… отпустил вместе с ним ученика. А в придачу — собственного сына, передав его под ответственность генерала.
Мирабель же преподнесла всё с поразительной простотой и логикой, которой трудно было возразить. Ориону, мол, необходимо вести расследование — и у него уже есть серьёзная зацепка, а Саймон, как верный ученик, потребуется для записей и помощи, если дело зайдёт в магические дебри. Да и принц, по её словам, совершенно незаменим: для контроля и надзора, что, в целом, звучало весьма разумно. Правда, она умолчала, что отправила Аланора на прогулку ещё и из личных побуждений: в последнее время она сильно тревожилась за его состояние. Во дворце тот вечно ходил хмурый и отказывался с кем-либо адекватно разговаривать, выражая свои эмоции лишь в тренировках с Волком.
Волк и Селета в этой схеме фигурировали как сопровождающие — официальные, внушающие доверие и имеющие полное право размахивать мечами в случае угрозы.
Одним словом, Мирабель справилась блестяще.
Город встретил их шумом, жаром и привычной суетой. Совсем немного поблуждав по переулкам, они достаточно быстро нашли нужное место, ведь, как оказалось, лавка торговца редкостями действительно располагалась подозрительно близко ко дворцу. Прямо из той категории, где, как говорят, лучше всего прятать то, что хочешь скрыть — на самом виду. Видимо, и этот торговец был сторонником подобной философии.
На пороге их встретила скромная деревянная вывеска без каких-либо излишеств и даже намёков на чудеса внутри. Но даже такая невзрачность не мешала популярности заведения: у входа толпились люди, оживлённо обсуждая свои покупки и наперебой хвастаясь трофеями. Внутри было тесно, жарко и громко, но от этого атмосфера казалась лишь живее.
Однако ничто не производило на публику столь сильного впечатления, как появление пары стражников в форме личной охраны короля. Узнавались они сразу — по доспехам, гербу на груди и мечу, поэтому уже через пару минут народ стал потихоньку исчезать из лавки. К слову, самого принца, и Орион убедился в этом снова, общественность в лицо не знала. Его портреты нигде не висели, а сам он, облачённый в нейтральную, пусть и дорогую одежду, выглядел скорее как чиновник в сопровождении охраны, чем как наследник престола. Любопытства к нему было не больше, чем к богатому купцу.
— Селета, — повернулся к ней Орион со своей самой обворожительной улыбкой, — не посторожишь ли за дверью, чтобы нас никто не побеспокоил?
Селета бросила короткий взгляд на Волка. Тот кивнул едва заметно, и, получив разрешение, стражница молча покинула лавку, заняв позицию у входа. Её присутствия снаружи было достаточно, чтобы ни один нежелательный посетитель не осмелился войти.
Торговец, заметив перемены в атмосфере, слегка растерялся. Но не надолго. Уже через пару мгновений он расплылся в широкой улыбке:
— Ах, какие уважаемые гости! В моём заведении подобные личности — редкость!
— Однако всё же бывают, — задумчиво отозвался Орион, уже скользя взглядом по полкам.
Лавка действительно была набита доверху: всевозможные камни, безделушки, резные кулоны, амулеты, множество побрякушек, часть из которых, скорее всего, не имела даже намёка на магию, но зато обладала громкими «легендами». На первый взгляд — ничего ценного. Однако в дальнем углу, высоко на верхней полке, Орион заметил несколько книг — переплёты обтрепанные, страницы, судя по виду, давно пожелтели. Это выдавало в них некую ценность, однако это явно было не то, что они искали.
Хозяин лавки — мужчина лет сорока, с уверенной осанкой и живым взглядом — был одет с достатком, но все так же без излишеств. За его спиной, на стене, висел аккуратно нарисованный портрет: он сам в окружении троих детей и женщины с благородными чертами. Кажется, он был счастливым семьянином.
— Чем могу быть полезен? — спросил он с деловым интересом, в котором уже чувствовалась лёгкая коммерческая дрожь предвкушения.
— Мы ищем один специфический предмет, — прямо начал Орион, не теряя времени. — Костяной диск звездочётов. Не слышали?
Торговец мгновенно вскинул брови, но тут же покачал головой:
— Увы, нет. Такой редкости мне в руки ещё не попадалось.
— Тогда, может, покажете, что у вас есть? Особенно из необычного.
Глаза торговца загорелись. Гости выглядели солидно, сопровождение — внушительно, поэтому он уже явно прикидывал, сколько из своих самых дорогих товаров может выложить перед ними и с какой наценкой.
Торговец потёр руки, точно зазывала перед началом представления:
— Позвольте, позвольте… Уверен, найдётся то, что зацепит взгляд столь взыскательных гостей.
Он ловко снял с полки первый предмет — подвеску в виде серебряного глаза с полупрозрачным янтарём в центре.
— Око Молчания, — произнёс с особой интонацией. — Говорят, те, кто носит его на шее, становится незаметным для слуха. Отлично подходит для тех, кто любит не быть услышанным…
Он не стал ждать реакции и тут же достал второй: небольшой резной куб, по углам которого были вставлены зелёные камешки, слегка светящиеся изнутри.
— А это куб перемен. Мелочь, но забавная. Если бросить его перед сном — покажет, каким будет следующий день: ясным, мрачным, опасным или… зловещим. Всё зависит от цвета, которым он загорится к утру.
Третьим оказался браслет с подвесками в виде лунных фаз, и торговец уже было открыл рот для рассказа о нем, но Орион поспешил его перебить:
— У вас правда большой выбор. Но откуда вы берёте все эти вещи?
— Хм, уж не считаете ли вы это подделкой? Не стоит, всем известно, что у меня много своих кана…
Однако не успел он договорить, как заприметил мальчишку, рассматривающего его товары. Перья, вплетённые в чёрные волосы, заставили мужчину задуматься о чём-то, и уже в следующую секунду он выпалил:
— Подожди! Это же ты! — вскрикнул он, громко и резко, и черты его лица исказились от раздражения. — Мальчишка, что ворует моих клиентов!
Саймон вздрогнул и обернулся, изумлённо распахнув глаза:
— Что?
— Ты! — торговец ткнул в него пальцем. — С перьями в волосах, будто павлин! Говорил, что твой мастер — великий чародей и делает для тебя украшения. А сам втюхивал людям дешёвый хлам на улице! Я тебя сразу узнал по описанию! Бегаешь по городу и морочишь головы!
Орион тихо приподнял бровь. Мир местного бизнеса, как оказалось, связан куда теснее, чем он мог себе предположить.
Торговец обвёл их всех тяжёлым взглядом — от Волка, что стоял в тени, к принцу, по-прежнему скрытому под чиновничьей одеждой, до самого Ориона. Оправдываться никто не спешил.
И это его только сильнее разозлило.
— Значит, вы все знали?! — в голосе послышался возмущённый надлом. — Что он меня обманывал?! Вы пришли сюда под прикрытием, с охраной, чтобы… что? Разрушить мой магазин? Выведать все секреты? Проверить, как я торгую?
Он резко отступил за прилавок, а выражение лица стало закрытым и жёстким. Ещё минуту назад он был гостеприимным хозяином, а теперь — озлобленным, загнанным зверем.
— Да ещё и стражников притащили… — процедил он. — Думаете, если у вас форма, можно всех запугивать? Или вы от короля? Что вам нужно на самом деле?
Орион, уловив резкую перемену в настроении торговца, поспешил вмешаться. Он выпрямился, отступил от витрин и поднял руки ладонями вперёд в жесте полной доброжелательности. Его голос стал настолько мягким, насколько у него в принципе могло получиться, — то есть, как минимум, не раздраженным.
— Нет! Нет, прошу, не стоит горячиться, — заговорил он аккуратно, почти умоляюще. — Мы никаких видов на ваш… прекрасный магазинчик не имеем. Это было бы… абсолютно нерационально. Однако нам действительно очень важно понять, откуда вы получаете все эти диковины. Исключительно в исследовательских целях.
Он бросил взгляд на Саймона, тот как раз уже собирался вставить что-то дерзкое, и Орион быстро добавил:
— Мальчишка… с нами по случайности. Если хотите, мы можем попросить его выйти, тогда никаких ваших секретов он не услышит.
— Учитель?! — возмущённо вскинулся Саймон, округлив глаза.
Однако одно лишь слово «учитель» вызвало новую волну раздражения у хозяина.
Торговец побледнел от гнева, будто понял, что этот «нахал» не просто шарлатан с улицы, но ещё и привёл того самого загадочного мастера.
— Убирайтесь! — рявкнул он, отходя ещё дальше за прилавок. — Прежде чем я позову…
Он замер на мгновение, когда его взгляд упал на Волка. Тот стоял неподвижно, как изваяние, рядом с молчаливым «чиновником», и всем своим видом будто говорил «стражу звать бесполезно», ведь на его поясе висел жетон генерала.
— Неважно, — быстро проговорил он, — я позову народ! Думаете, толпа позволит таким тоном говорить с честным человеком? С отцом троих детей?! Думаете, вас тут кто-то боится?!
Но и Орион не отступал. Он по-прежнему говорил мягко, почти ласково, словно пытался погладить льва по шерсти, пока тот только рычит, но ещё не бросается:
— Мы ничего такого и не хотим, поверьте. Никто не угрожает. Мы просто ищем ответы. Один простой вопрос, один честный ответ. Только скажите — откуда вы берёте все эти вещи? Кто вам их доставляет? Это очень важно для нас.
Однако стало окончательно понятно — теперь торговец уж точно не собирался раскрывать своих секретов. И это было логично. В подобном деле тайна — это не прихоть, а валюта, залог выживания его семьи. Стоит раскрыть источник своих диковинок — конкуренты растащат всё по кусочкам.
Орион это прекрасно понимал. Он уже подбирал новые слова, чтобы как-нибудь обойти прямоту, не вдаваясь в детали недавнего убийства и магических следов, как вдруг перед ним что-то мелькнуло. Быстро. Молниеносно.
В первую секунду Орион подумал, что это Волк. Что наконец и он сорвался. Но, подняв глаза, он увидел не его. Принц стоял вплотную к торговцу, обеими руками схватив его за грудки, а в его голосе дрожал металл, хрипел гнев, что звучал чуждо и жёстко:
— Или ты начинаешь отвечать на вопросы, или я сейчас вырву твои кишки через глотку и подам их твоим детям на десерт.
Торговец побелел и замер, словно даже дышать перестал. Только глаза метались в панике, в них отражался ужас, смешанный с полнейшей дезориентацией.
Орион мгновенно подлетел ближе, схватил Аланора за плечо, заглянул ему в глаза — и на миг остолбенел. В этих тёмных зрачках плескалась такая ненависть, такая злость, что становилось дурно. Алан часто был несдержан и вёл себя как баловень судьбы, но подобного себе никогда не позволял.
Саймон застыл. Волк тоже не шелохнулся, но даже в его взгляде читалось недоумение, правда, намерения вмешаться в нем совершенно точно не было — защита принца не включала защиту окружающих от принца.
— Ты что творишь?! — Орион заговорил резко, но тихо, почти с шипением. — Мы же так вообще ничего не добьёмся!
— Не лезь, — рыкнул Аланор. — Я вытрясу из него всё, что там нужно, и, если придется — с кровью. Отрежу его руки и ноги, разбирая на части, пока он не даст мне ответов.
Орион обернулся к Волку. В его глазах, впервые за всё время, скользнул вопрос: «Ты что, правда дашь этому случиться?» Но Волк все так же стоял каменным изваянием, словно памятник службе и приказам.
Чародей тихо выдохнул.
Он аккуратно отцепил пальцы принца от воротника торговца, почти бережно, и отступил с ним на пару шагов.
— Ты с ума сошёл? — произнёс он тише, но с твёрдостью в голосе. — Хочешь, чтобы нас вышвырнули отсюда?
Он обернулся к Саймону:
— Саймон. Выведи этого господина. Пусть подышит. Я пока здесь закончу.
— Да, учитель, — растерянно откликнулся мальчишка, бросив взгляд на всё ещё застывшего принца.
И Орион уже повернулся было обратно к торговцу, пытаясь восстановить хоть какой-то диалог, как вдруг позади раздался вскрик:
— Отвали! — голос Алана пронёсся над головами.
Звук удара. Лязг дерева.
Саймон отлетел назад, сбив плечом стеллаж. Полки завалились с глухим грохотом, с них посыпались украшения, мелкие фигурки, амулеты — всё вперемешку с осколками стеклянной витрины, засыпая собой рухнувшего на пол мальчика, который лишь приглушённо вскрикнул от удара.
В лавке воцарилась тишина. И все взгляды обернулись к наследному принцу.
Орион прекрасно понимал: что-то идёт не так. Сдержанным Аланора назвать было сложно даже в лучшие дни, но сейчас в нём чувствовалось нечто иное — не просто раздражение, а прямо-таки неконтролируемая злость. Его грудь вздымалась, а дыхание было тяжёлым, почти рваным.
Саймон, ошарашенный случившимся, с трудом приподнялся на ноги, покачнувшись, но не упав. Он огляделся, потирая локоть, и тихо пробормотал:
— Я… в порядке, учитель…
Он начал торопливо собирать рассыпавшиеся украшения, с неловкостью, будто извиняясь перед каждым предметом, который тронул. Торговец, ахнув, подбежал к упавшему стеллажу и с отчаянием попытался вернуть его на место, но тот не поддавался его слабым рукам.
— Так, — глухо сказал Орион, повернувшись к Волку. — Разберись тут. Я выведу его.
Волк без лишних слов кивнул. И правда: принц не был в опасности, значит, вмешиваться было бы выходом за рамки долга. Спокойно подошёл, поднял стеллаж и поставил его как прежде, хотя несколько полок всё ещё валялись на полу.
Едва чародей приблизился к принцу, заслоняя его от торговца, как машинально начертил на складках его одежды руну и, прижав к ней ладонь, активировал. Черты лица принца тут же смягчились, и он немного пришёл в себя, обретая лёгкое спокойствие. Орион подхватил Аланора за плечи и мягко, но решительно подтолкнул к выходу, и принц послушно пошёл за ним, опустив голову, и прикрывая глаза ладонью — будто даже свет стал ему невыносим.
Они вышли на шумную улицу, где разноцветная толпа жила своей суетной жизнью. Селета всё так же стояла у входа, настороженная, но не решающаяся вмешаться. Когда Орион провёл Аланора мимо и свернул в переулок за домишкой, она молча бросила взгляд им вслед и на секунду последовала за ними, прежде чем остановиться на границе тени.
— Его Высочество плохо себя чувствует, — бросил Орион через плечо. — Проследи, чтобы никто не зашел. Волк и Саймон ещё внутри.
Селета лишь кивнула. Её взгляд остался прямым, как меч, но в нём мелькнула тень… понимания.
Орион, не теряя времени, обернулся к принцу. Тот облокотился на высокий каменный забор, все еще тяжело дыша. Его плечи дрожали не от усталости — от сдерживаемого внутреннего напряжения.
— Что с тобой такое? — аккуратно начал Орион. — Встал не с той ноги?
— Он слишком долго мялся, — прохрипел Аланор. — Не скажет он нам ничего, если будешь с ним нежничать.
Он явно скрипел зубами между словами, но сдерживался. Уже не в гневе — в каком-то горьком бессилии.
— Я понимаю, — тихо ответил Орион. — Я понимаю, это не просто, но не стоит так легко выходить из себя. Как ты вообще с таким характером собирался править?
Принц не ответил. Его кулаки сжались, но голос стал чуть спокойней. Он видел, что Орион не злился. Скорее, наоборот — был разочарован. И это ощущалось хуже упрёка.
Орион сделал шаг ближе, смягчив голос:
— Приходи в себя. Я оставлю тебя с Селетой, хорошо?
Но стоило ему развернуться, как пальцы Аланора вцепились в его рукав. Не сильно, не требовательно — просто… чтобы остановить.
— Не уходи, — глухо сказал он. — Стой тут.
Орион молча повернулся к нему, посмотрел долгим взглядом и не стал спорить. Остался.
Они не говорили. И в этом молчании не было неловкости — только усталость и попытка собраться. Аланор, всё ещё прислонившись к стене, дышал размеренно, будто уговаривал сам себя успокоиться. Его плечи чуть опустились, взгляд оставался прикованным к земле, где, казалось, укрылись его мысли.
Орион же будто стоял рядом телом, но внутри всё ещё был там — в лавке, в моменте начертания руны. Он знал, что не должен был знать, как её использовать. Она не была одной из тех, что он видел в книгах или которым даже в теории его научила старуха-чародейка. Но в момент, когда он прикоснулся к чужому телу, его разумом овладела паника, а пальцы вдруг сами вспомнили движения. Как будто это знание… уже было в нём. Где-то в глубоком подсознании.
«Видимо, это уже воспоминания оригинального Ориона…» — с лёгкой радостью подумал он.
Но радость тут же испарилась, уступив место другой мысли:
«А что, если это значит, что Он может проснуться… и заменить меня?»
Чародей тяжело сглотнул. Это был не просто страх — это было осознание новой возможной причины исчезнуть.
Но времени размышлять дальше не было.
Селета чуть обернулась, услышав шаги. Она кому-то указала на них, и в переулке появились Волк и Саймон. Паладин первым делом подошёл к принцу и окинул его пристальным, почти хирургическим взглядом с ног до головы.
— Со мной всё хорошо, — кратко ответил Аланор, не глядя в глаза.
Только тогда Волк повернулся к Ориону.
— Он говорит, — начал генерал, — что время от времени отправляется в Призрачный город. Там за хорошее вознаграждение неизвестные оставляют ему в тайных местах новые вещички. Он не знает имён и ни разу не видел их лиц.
— Ну конечно, разве могло быть иначе? — хмыкнул Орион.
— Нужно вернуться ко двору и доложить Его Величеству, — спокойно, почти сухо закончил Волк.
— А я теперь должен докладывать о каждом своём шаге? — скривился Орион. — Не то чтобы мне очень хотелось… лишний раз вести беседу с этим человеком.
— Чтобы покинуть город и отправиться на место встречи, — пояснил Волк, — необходимо разрешение. Чина вашей спутницы будет недостаточно. Даже в сопровождении. Это должен быть королевский указ.
— Чёрт… — тихо выдохнул Орион, обводя взглядом улицу.
Это сулило им много проблем. Много разговоров. Много лиц, которых он хотел бы избегать. Но выбирать не приходилось.
Тронный зал уже не казался Ориону таким уж чужим. Он узнавал повороты колонн, игру света на мозаике пола — и всё это пугало его больше, чем, казалось бы, должно. Он все больше привыкал ко дворцу.
Перед троном, где восседал Эльдрогон, они остановились, и Орион краем глаза покосился на Аланора. Тот стоял чуть в стороне, голова опущена, взгляд — куда-то влево, будто он пытался стать меньше, незаметнее. Но пришёл. Он всё-таки пришёл.
Король медленно поднялся с трона, шаг его был размеренным, а голос звучал так, словно с него снимали шёлковую перчатку, обнажая сталь.
— Итак, — произнёс он, первым сразу же обращаясь к принцу, — твоя сестра заверила меня, что ты будешь необходим. Так имей милость — отчитайся.
Аланор ответил не сразу. Его глаза метнулись в сторону Волка — молчаливый взгляд просьбы, почти надежды, что кто-то скажет вместо него. Ведь в действительности он не сделал ничего полезного. Ничего, кроме срыва.
Тишину нарушило лишь шуршание ткани, когда король подошёл ближе.
— Ну? — сухо бросил он.
— Чародею удалось узнать о торговце редкостями, — произнёс принц, голосом, не таким твёрдым как обычно. — Мы решили… связаться с ним. Генералу Волку удалось узнать, что у него есть тайный канал поставок из Призрачного города…
Орион поднял брови. Он не ожидал, что тот будет так говорить. Без обычной уверенности. Со сдержанным страхом, с глазами в пол. И таким голосом, будто он боролся с каждым словом.
— Это отлично, — кивнул король.
И в тот момент, когда Орион почти позволил себе выдохнуть — всё изменилось.
Рука Эльдрогона, тяжёлая, усыпанная перстнями, резко взметнулась вверх и с резким хлопком ударила сына по щеке. Аланор лишь пошатнулся — без звука, стиснув зубы. Он не отпрянул. Не зажал лицо. Только стоял.
— А что делал ты в это время?
— Я… — начал было он, но король не дал закончить.
Второй удар был сильнее. Хлёсткий, с сухим звуком кольца о кожу. Щека Аланора вспыхнула алым, и на ней тут же проступила ссадина — от толстого перстня на указательном пальце. Но ни крика, ни стона. Только дыхание, что стало чуть чаще.
— Говори внятно! — рявкнул Эльдрогон. — Чем ты был занят, пока генерал выполнял твою работу? Почему ты ничего не выяснил?
Орион не выдержал. Всё в нём — человеческое, магическое, упрямо-несправедливое — взбунтовалось. И прежде чем он успел себя остановить, уже шагнул вперёд, резко приблизившись к королю.
— Простите, — заговорил он, и голос его прозвучал громче, чем хотелось бы. — Но мы всё время были под присмотром Его Высочества. Не стоит приуменьшать его заслуги. Мы все вместе узнали эту информацию! И нам теперь просто необходимо отправиться в Призрачный город!
Слова упали в зал, как капля масла в огонь. Тишина натянулась, как струна, и в следующую секунду король повернулся. Медленно. Холодно.
— Это правда? — спросил он.
Но не у Ориона.
Он повернулся к Волку. И взгляд его был тяжёлым — не просто вопросом, а вызовом. Приказом ответить так, как должен отвечать верный пёс.
Орион почувствовал, как в его груди ёкнуло — то ли от облегчения, то ли от предвкушения. Он взглянул на Волка, почти улыбнулся — ведь, казалось бы, они давно нашли общий язык. Прошли многое. Поддерживали.
Только Волк не ответил.
Он даже не дёрнулся. Его лицо оставалось непроницаемым, взгляд — направленным в никуда. Как будто вопрос прозвучал не здесь. Как будто он сам — просто часть фрески, встроенной в зал.
Улыбка Ориона замерла.
Собрав остатки самообладания, он вновь посмотрел на короля и сдержанно попытался сгладить:
— Просто генерал не знает всех деталей. Мы… это же я веду расследование. Но если бы не Его Высочество — если бы не он, мы бы не добились того, что узнали…
— Замолчи! — рыкнул Эльдрогон.
Голос его хлестнул, как плеть. Гулко отозвался под сводами. И Орион… замолчал. Слова будто сами исчезли из горла. Воздух стал густым, как смола.
Орион смог лишь отшатнуться назад, вернувшись в строй. Горло сжало, слова больше не поддавались. Они как будто застряли где-то между разумом и сердцем, и чем больше он пытался их выдавить, тем тише становился.
Но тишину прервала иная фигура.
— Ваше Величество, — раздалось сбоку, твёрдо, но без вызова. — Разрешите говорить.
Селета, стоявшая всё это время молча и ровно по левую руку от генерала, сделала один шаг вперёд. В её движении не было ни дрожи, ни колебания — но и не было вызова. Просто спокойная, уверенная поступь долга. Голову она не поднимала, взгляда короля не искала. Только стояла, глядя строго перед собой, выжидая.
Король медленно обернулся.
— Разрешаю, — отмахнулся он с неким снисхождением.
— Его Высочество побеспокоило недомогание во время пребывания в городе, — спокойно сказала Селета. — Поэтому он не смог продолжить расследование и был вынужден на короткое время отстраниться. Уверяю вас, если бы не это непредвиденное обстоятельство, Его Высочество непременно довёл бы дело до конца.
«Селета, моё ты солнце!» — пронеслось у Ориона. Он едва не рассмеялся от облегчения, но вовремя сдержался. Прямая, как меч, и правдивая ровно настолько, чтобы никто не усомнился, — она только что спасла ситуацию.
Но восторг не успел закрепиться. Эльдрогон вновь повернул голову. Его взгляд скользнул по залу, точно клинок — остро и без лишнего движения. Он упал на Волка. И в этом взгляде был лёд:
— Это правда?
Как волна, врезавшаяся в риф, внутри Ориона что-то сжалось. Он почти шагнул вперёд. Почти. И вдруг понял — он не может. Будто кто-то внутри него схватил за язык, за горло, за намерение. Оригинальный Орион?
— Его Высочество действительно испытал некоторые трудности, — произнёс паладин ровно, без акцента, без интонации.
Не оправдание. Не ложь. Просто точка на полуслове. Но она прозвучала. И в ней была правда, ровно в той форме, которая могла быть принята.
В конце концов, им всё же удалось добиться главного — разрешения. После тягостной паузы, во время которой Эльдрогон разглядывал каждого из них, Король медленно вернулся на трон. Сел за него, как будто воссел на весь мир.
— Хорошо, — произнёс он, глядя прямо перед собой, а не на кого-то конкретно. — Пусть будет так. Раз уж вы утверждаете, что след заслуживает внимания — я дам вам эту возможность.
С этими словами он откинулся на спинку трона и, махнув рукой, добавил в сторону советника:
— Подготовьте экипаж. Пускай завтра на рассвете выезжают. В Призрачный город. Пусть чародей сам разберётся, куда завела его зацепка. Селета — будешь сопровождать чародея, Волк — ты назначаешься главным в этой поездке. Мой сын отправится с вами и, может, найдёт, где проявить свою доблесть, которая полагается следующему правителю.
Эти слова прозвучали как приказ, высеченный в камне.
И хотя их не сопровождали фанфары, не прозвучало громких барабанов — это было почти чудом. Потому что получить официальное одобрение на выезд за пределы столицы, особенно в такое место, как Призрачный город — было равносильно признанию, что чародей теперь официально доверенное лицо Короля.
Отправление назначили на раннее утро следующего дня — ещё до рассвета, когда город только начнёт просыпаться, а улицы ещё будут пахнуть ночной сыростью. Всё должно было быть организовано: экипаж, охрана, маршрут, поклажи.
Вечером в покои чародеев постучали.
— Это Мирабель! — раздался её взволнованный голос с той стороны двери.
— Конечно, проходи! — тут же откликнулся Орион, подходя ближе к двери.
Дверь распахнулась, и принцесса вошла внутрь, быстро бросив придворным просьбу остаться в коридоре, прежде чем остановиться напротив чародея. В её взгляде не было ни кокетства, ни мягкости — лишь тревога.
— Что случилось в лавке торговца? И вообще, в городе? Брат заперся в покоях и не хочет говорить. Я… я волнуюсь.
— Ох, это… — протянул Орион, потирая затылок. — Он был… в неконтролируемой ярости. Мой ученик, кстати, пострадал. Немного.
— Да! — с возмущением подтвердил Саймон, подходя ближе и энергично размахивая руками. — Было больно! Но! — тут же выпрямился, гордо вздёрнув подбородок. — Моё крепкое юное тело так просто не сломить. Я выжил!
— Ага, как же, — усмехнулся Орион, качнув головой. Потом его взгляд снова вернулся к Мирабель. — Послушай… твой брат действительно на взводе. Боюсь, это связано с тем, как с ним обходится Его Величество. Он часто… ну…?
Она отвела глаза, и голос её стал тише:
— Мне неведомо всё, что происходит между ними. Но после их разговоров брат нередко исчезает в своих покоях надолго. Я… привыкла.
— Понятно, — кивнул Орион. — Король отправил его с нами в Призрачный город.
— Поняла, — мягко сказала Мирабель. — Прошу вас, господин Орион, позаботьтесь о нём.
— Конечно.
Уже уходя, Мирабель задержалась у двери, глядя на него с лёгкой, едва заметной печалью.
— И ещё, — добавил он, воспользовавшись ее заминкой, — можно я попрошу у тебя кое-что?
— Конечно, — ответила она почти сразу. — Что именно?
— Мне бы пригодилась тетрадка и ручка.
— Тетрадка? — приподняла она бровь. — Что это за диковина?
— Ах, да… Такая кипа бумажек, скреплённых вместе. На обложке обычно какие-нибудь картинки, типа котиков. А ручка — это чтобы в дороге я мог делать записи.
Мирабель на мгновение задумалась, склонив голову, будто что-то оставалось несказанным, но потом мягко улыбнулась и, не нарушая тишины, покинула покои.
Когда дверь за ней закрылась, и в комнате остались только двое, Саймон неспешно подошёл к Ориону. На этот раз без своей привычной искры — на лице мальчика отражалось нечто иное: смесь лёгкого негодования и… загадочной важности.
— Учитель, — начал он тише обычного, — насчёт того, что случилось…
Орион обернулся, настороженно приподняв бровь:
— Что именно?
— У меня теперь есть ладошка принца.
— Что?
Саймон вдруг засиял. Его лицо озарила та самая восторженная, совершенно безрассудная улыбка, от которой у Ориона начинало болеть предчувствие. Парнишка резким движением распахнул ворот рубахи, и на его золотистой коже обнажилось яркое покраснение — чёткий отпечаток ладони. Той самой, что в гневе оттолкнула его в лавке.
— Смотрите! — гордо воскликнул Саймон, словно представлял трофей. — Если обвести краской, можно продавать копии. «Отпечаток Его Высочества», как знак отличия! Может, даже сделаю медальон!
— Подожди, — Орион, ошарашенный, наклонился ближе. — Это от… удара?
— Ну да. Проверил — кости целы, только синяк. Почётный, так сказать.
— С какой же силой он тебя отшвырнул, если это до сих пор видно?
— Ну да, сильненько, — кивнул мальчик, ничуть не обеспокоенный. — Но не переживайте, учитель! На мне всё заживает, как на собаке. Даже быстрее.
Он захохотал, заправляя рубаху, и Орион не смог сдержать полуулыбку… хоть внутри его и скребло тревожное ощущение. Что бы ни происходило с Аланором — это уже переставало быть просто «трудным характером».
***
Утром их разбудили с первыми лучами. В покои чётким шагом вошли слуги, неся подносы. Один из них, облачённый в белое и с выражением глубокой торжественности, подошёл к Ориону и произнёс с придворным акцентом: — Ваша «тетрадь», господин. По велению Её Высочества мы должны были преподнести вам этот подарок лично. Орион опустил взгляд и застыл. На подносе лежала связка листов, аккуратно перевязанных лентой. Обложку украшала… рукописная картинка. Домашний кот с неестественно круглыми глазами и короной на голове возвышался на фоне каких-то цветочков, явно нарисованных в спешке. Слуга с важностью пояснил: — Все ваши пожелания постарались учесть в наилучшем виде. Эту обложку создавал придворный художник. Он работал всю ночь, чтобы передать точность и эстетику. Надеемся, эта работа полностью может отразить ваше видение. — О… — только и смог выдать Орион, осторожно беря в руки это воплощение королевской заботы. Что ж, похоже, новое приключение начинается.
