Сказанье о Драконе и Вороне II: Пёс Короля

      Прошло всего несколько дней, а Орион уже начал привыкать к размеренной жизни во дворце. Здесь, что ни говори, умели ценить покой — никто не врывался в комнату с воплями, не скидывал его с постели ради срочных дел и, что самое важное, никто не пытался его убить сразу после завтрака. Казалось бы, соглашение с Королём не было такой плохой идеей, и он даже начал радоваться собственному выбору. И пусть у него не было возможности самовольно гулять по дворцу, а за выполнением этого условия следила сменяющаяся стража у двери, он ничуть не расстраивался.       Даже начал спать. По-настоящему. Не вполглаза, не в тревожной дреме, а крепко, с долгими сновидениями.       Но этим утром всё пошло наперекосяк.       Дверь в его покои распахнулась с грохотом, будто кто-то собирался снести её с петель. Стража ворвалась без стука, как шквал — тяжёлые сапоги, напряжённые лица, резкие движения. Они выстроились в ряд перед постелью чародея.       Орион подскочил и рефлекторно протянул руку — то ли за воображаемым кинжалом, то ли чтобы просто кого-то ударить.       — Я же ничего не сделал! — хрипло выдохнул он, моргая в сторону тёмных силуэтов у входа.       — Встаньте, — сухо бросил один из стражников.       Хорошо натренированное тело среагировало быстрее, чем голова — Орион вскочил ровно, будто его не разбудили, а вызвали на бой. Волосы растрёпаны в стороны, одна прядь нелепо торчала вверх, вторая завитком спускалась спереди. Он все никак не может привыкнуть, что обращаться с такими длинными волосами нужно по-особенному. На нём сейчас льняная пижама — свободная рубаха и такие же штаны. С замирающим облегчением он отметил, что не зря не пренебрёг одеждой на ночь. Всё-таки прохладные вечера и соседство с учеником — полезные сдерживающие факторы.       Из-за спин стражи в комнату вплыл Финчер, советник Короля. Его спина была все так же согнута, а лицо напоминало пергамент, который слишком часто сворачивали. Посох в руке глухо постукивал по каменному полу каждый раз, когда он ставил его перед собой, чтобы опереться, подходя ближе.       — Не стройте из себя мученика, чародей, — сипло произнёс он. — Вас не прохлаждаться при дворце оставили.       Из-под кровати предательски выглядывала пустая глиняная фляга — одна из тех, что пару дней назад он с довольным видом приобрел на рынке под видом «изучения местных традиций». Он и правда изучал. Усердно. Особенно в ночные часы, плотно и досконально, под нудные лекции Саймона о правильных рунах.       Финчер скользнул взглядом по комнате, по брошенной фляге, по лохматой голове чародея, по ещё не заправленной постели. Его лицо не изменилось — оно уже давно застыло в выражении хронического неудовольствия ко всему живому.       «Вот с кем принц проводил столько времени, чтобы выучить только одну эмоцию».       — У тебя есть две минуты, чтобы одеться, — сообщил он монотонно. — Случилось вопиющее преступление. Ты нам нужен на месте.       — Понял, — устало выдохнул Орион, почесывая затылок.       Его отпустили. Буквально. Стражница, которая все это время держала его за плечо, наконец ослабила хватку и отступила с таким видом, будто сдерживает искушение зашнуровать ему сапоги сама, чтобы ускорить процесс.       Пришлось одеваться. Новая одежда, заботливо пошитая тем самым поэтичным портным, уже ждала своего часа, аккуратно сложенная на полке. Орион накинул рубашку с широкими рукавами, тугим движением затянул пояс и бросил взгляд в зеркало. В этом всём он выглядел… почти как уважаемый человек средневекового фэнтези. Он даже как-то привык к подобным одеждам, и теперь они больше не казались ему такими странными.       Выходя из комнаты, чародей с удивлением отметил, что весь этот шум и грохот совершенно не потревожили Саймона. Тот распластался звездой на своей кровати, раскинув руки и ноги, и спал с выражением абсолютного покоя на лице.       — Эх, молодость, — тихо пробормотал Орион, прикрыв за собой дверь.       Его повели по длинным коридорам. Некоторые из них после немногочисленных походов в тронный зал уже казались ему знакомыми.       Миновав южный коридор и стражу, молча раздвинувшую копья для прохода, они спустились в другую часть дворца. И уже через несколько шагов Орион понял — это казармы.       Воздух здесь был плотнее, тяжёлый от металла, пыли и пота. Стены — суровые, серые, без лишних украшений. Камень тут не прятали за тканями, картинами и статуями. Вдоль коридоров шли простые двери, каждая с кованой табличкой и печатью — знак отряда.       «Наверное, тут и Волк живёт? Не видел его с момента возвращения».       Одна из дверей казармы со скрипом открылась, и Ориона жестом пропустили внутрь. Комната небольшая — ни тебе украшений, ни намёка на личный уют. Только строгие стены, плотный воздух и все тот же запах железа с примесью крови.       Посреди помещения лежало тело. Мужчина, лицом в пол, руки неестественно согнуты под собой, а его спина уже начала превращаться в неподвижный камень. Вокруг стояли несколько стражников и молча охраняли покой мёртвого. На их лицах не было следов удивления. Здесь — только опытные бойцы, прошедшие испытание временем и болью, а значит, и теряли своих они не впервые.       — Я его не убивал, — первым нарушил тишину Орион, скрестив руки. — Клянусь, у меня алиби. Сами же видели — я всю ночь пил. Саймон подтвердит.       — Мы не подозреваем тебя, чародей, — отозвался Финчер. Его голос был всё таким же холодным, как утренняя земля под босыми ногами. — Не сегодня.       Он указал скрюченным пальцем на стену. Там, среди серого камня, странно поблёскивал выжженный рунический символ — не тот, который Орион успел выучить. Углы были резче, линии глубже, и от него словно веяло чем-то чужим.       — Некто проник сюда, убил его, — продолжил советник, — и покинул казарму незамеченным. Его обнаружили только утром, когда он не явился на строевую. — После палец старика указал на тело. — Это Идрис Варен. И он — Глава Личной Стражи Короля.       Орион приподнял бровь, переводя взгляд с тела на знак:       — Выходит, кого-то не устроило его руководство?       — Тебе предстоит выяснить, кого и чем он не устроил, — процедил Финчер, наконец отводя взгляд от тела. — Потому что здесь без сомнений замешан кто-то из твоего мерзкого рода.       Орион медленно нахмурился, руки скрестились на груди.       — Ну уж не всех их моя матушка нарожала, — бросил он в ответ с сухим раздражением.       Финчер, будто и не услышав, продолжил с той же ледяной чёткостью:       — Более того, вор украл нечто ценное.       Орион приподнял бровь:       — Что же это? Золото? Медаль за верную службу? Оружие?       — Наши люди осмотрели помещение, — советник не среагировал даже на сарказм. — Из исчезнувшего лишь одна вещь. Семейная реликвия Веренов. Костяной диск.       Чародей замер на секунду, затем чуть наклонил голову:       — Диск? Вам тут и плееры завезли? А что же вы молчали!       — Опять околесицу несешь, — раздражённо отрезал Финчер. — Это древний человеческий артефакт. Не магический. Не опасный. Просто реликвия.       — Тогда зачем убивать из-за него?       Финчер на миг помедлил, прежде чем ответить:       — Верены — прославленная династия звездочётов. Диск способен показывать будущее положение звёзд. Он передавался по роду как знак памяти. Идрис очень дорожил им. Теперь, когда род прерван, нам необходимо захоронить диск вместе с его телом. Только так, по старым обычаям, его душа и души его предков смогут упокоиться.       — Хм, — протянул Орион, опуская взгляд на мёртвого воина. — То есть, если мы не найдём этот просто кусок кости, то тут всё начнёт ходить, скрипеть, выть и, возможно, разносить стены?       — … — взгляд Финчера все еще был столь же холоден. Не все в этих стенах готовы поддакивать его глупым шуткам.       Орион вздохнул:       — Конечно. Я всё понял. Но я не детектив и не умею искать преступников.       Финчер ещё раз указал на магический знак на стене:       — Вор пользуется чарами, так что это твоё дело. Нас не интересует, как ты его найдёшь, но он или его отрубленная голова должны пасть к ногам Его Высочества. Иначе у его ног будет лежать голова твоего ученика.       С этими словами он повернулся, будто закончил разговор, не дожидаясь ответа. На выходе он остановился лишь на мгновение и кивнул в сторону стоящей в тени женщины.       — Селета будет твоим сопровождением. С ней ты сможешь передвигаться по двору без особых препятствий.       И он исчез, растворяясь в коридоре, оставив за собой лишь запах старого пергамента и невыполнимого приказа.       Орион же взглянул на женщину-паладина, оставшуюся у входа. Именно она и удерживала его в покоях.       Стражница была одного с ним роста, широкоплечая, с крепкой выправкой и лицом, словно отлитым из дисциплины. Кожа цвета обожжённой бронзы, русые волосы зачёсаны назад и затянуты кожаной лентой. Ни единой пряди не выбилось. Ни одна деталь брони не вызывала сомнений — всё подогнано, всё сдержано, всё грозно. На щеке — тонкий, едва заметный след от старого клинка, как метка о минувших подвигах.       Она стояла так, как будто в нее встроили несгибаемый каркас. А когда она заговорила, голос оказался низким, ровным, как марш:       — Селета. Паладин второго круга. Назначена везде вас сопровождать, помогать в расследовании, а также наблюдать. За вами.       Орион усмехнулся, покачивая головой:       — А можно мне версию без функции няни?       — Нет, — сухо ответила она.       — Ладно, — вздохнул он. — Я хотя бы попытался.       Уголок её губ дрогнул — не в улыбке, но как будто в признании, что у него ещё есть шанс заслужить её уважение. Возможно, найти общий язык с ней будет проще, чем с генералом.       Первым делом Орион принялся за работу: привычным, почти ленивым взглядом начал сканировать комнату. Вдоль и поперёк. Шаг за шагом. Ни малейших следов борьбы, ни сдвинутого стула, ни сломанного перышка в чернильнице. Всё было именно так, как и сказал Финчер — нетронуто. Слишком нетронуто.       Он прищурился, обойдя тело по дуге, и, поморщившись, нагнулся. Запах смерти уже начал въедаться в воздух — едва ощутимый, но для тех, кто был на войне, достаточно красноречивый. Он перевернул тело аккуратно, привычно, почти машинально.       — Никаких ран… — пробормотал он себе под нос. — Ни крови, ни ожогов, ни единой ссадины. Лицо даже не застыло в испуге. Он словно просто рухнул на землю… Может, это инсульт?       Но руна на стене красноречиво, и с долей ехидства, кричала о том, что простым инсультом тут и не пахнет. Резкая, жёсткая, словно вырезанная в камне чьей-то злостью. Орион вытащил из-за пазухи сложенный лист бумаги, быстро срисовал символ. Затем убрал его в карман, защёлкнув застёжку с явным нажимом.       — Селета, — обернулся он, не меняя тона. — Что тебе известно по этому делу ещё, что не сказал тот старик?       Паладин стояла в двух шагах, не делая лишних движений, будто сама была частью стены. Она медленно качнула головой:       — Почти ничего. Официально — тело нашли на смене. По факту — стража могла и не сразу доложить. Те, кто первым вошёл, сперва подумали, что он спит лицом в пол. Вдобавок, когда они пришли, он уже был в таком состоянии, они даже не проверили температуру тела. А потом… просто не знали, кому докладывать. Выше него мало кто есть, в подобных ситуациях не удивительно растеряться.       Селета чуть повернула голову, и её взгляд задержался на символе дольше, чем прежде. В болотной глубине её глаз мелькнуло что-то похожее на осторожность — не страх, но настороженность того, кто видел достаточно, чтобы понимать: такие знаки — не случайность.       — Подобное явление происходит не впервые, — заговорила она, всё ещё не отводя взгляда от стены. — Время от времени чародеи дают о себе знать в разных частях королевства.       В её голосе по-прежнему звучала выученная военная чёткость, но, в отличие от Волка, в ней не было враждебности. Только долг и усталость.       — Они называют себя «Рассвет», — продолжила Селета. — Но Его Величество табуировал это название. Поэтому официально их теперь никак не зовут. В доносах и хрониках их называют отчужденцами, остатками. Вы тоже ранее причислялись к ним, но после того как услужили Его Высочеству, он изменил ваш официальный статус.       — Как вы вообще узнали, кто они? — Орион подошёл ближе к символу, прищурившись.       Селета молча указала пальцем на руну:       — Путь проникновения всегда один и тот же. Они приходят, берут, что им нужно, и исчезают. Стража не может отследить ни один из маршрутов. Мы просто… не успеваем. Когда приходим — находим лишь этот символ. О том, что они называют себя Рассветом, передала одна из разведок. Группу воинов отпустили после заточения, они и донесли про это.       Она помолчала и добавила:       — Но раньше они никогда не позволяли себе проникать во дворец.       — Ну, значит, можно поздравить. Они вышли на новый уровень, — пробормотал Орион и подошёл ближе. А у самого лишь одна мысль: «Значит, старуха-чародейка, я и этот мальчуган далеко не единственные. Если удастся их найти, смогу переметнуться и скрыться вместе с ними. А значит, у меня есть реальная причина найти Рассвет».       Он вытянул руку, осторожно коснувшись края знака, наращивая в пальцах лёгкий поток магии — чтобы попробовать активировать руну. Но в ту же секунду его ладонь словно обожгло — короткий всполох жара прошёл по коже, и он дёрнул руку назад с шипением.       А знак… исчез. Будто пепел. Медленно, беззвучно, как по ветру, которого здесь не было.       — Эх… — Орион поджал губы, стряхивая боль. — Одноразовый, похоже, туннельчик.       Селета не ответила. Но он уловил, как её пальцы чуть крепче сжали рукоять меча. Не от страха, скорее, от инстинктивной готовности.       — Расслабься, вряд ли тут ещё кто-то есть, — покачал Орион головой. — Да и нам, я думаю, тоже здесь нечего делать.       Вообще, Орион абсолютно не представлял, как вести подобного рода дела. Он не был ни следователем, ни охотником за головами, детективами в прошлом мире тоже не увлекался и уж точно не мечтал разгадывать загадки, оставленные группой фанатиков с поэтичным названием. Но, как говорится, хочешь жить при дворе — умей убедительно врать о своих профессиональных навыках.       И раз уж дело приняло такой оборот, он решил начать с доступного — с того, кто, как ни странно, действительно кое-что знает о местных рунах.       Вернувшись в покои, Орион тихо закрыл за собой дверь и обернулся. Комната уже была залита мягким утренним светом. И тишиной. И в этой тишине — Саймон. Раскидавший свои конечности по всей кровати и безмятежный, словно вокруг не происходило ничего важнее дуновения ветра.       — Вот же ты… — пробормотал Орион и, не стесняясь, отвесил ему лёгкий, но выразительный шлёпок по обнаженной спине расправленной ладошкой.       Хлоп! — обжигающий удар кожи о кожу.       Саймон дёрнулся всем телом, вскинул голову, приоткрыв один глаз:       — Ч-что?.. Пожар? Война? Завтрак?       — Почти угадал. Подъём, у нас труп, возможно криминал, — произнес Орион, мысленно хихикнув с отсылки, и, отступая к тумбочке, достал из-за пазухи сложенный лист с копией руны. — Короче, нам есть чем заняться.       Сзади послышался приглушённый звук, что-то среднее между нытьём и хрипом.       — И кого убили? Принца?       — Злопыхателей у него наверняка много, — усмехнулся Орион, — но что за дурная фантазия? Даже к счастью, что нет.       Он протянул Саймону лист с руной:       — Что можешь об этом сказать?       Парень нехотя сел, продолжая тереть глаза кулаками, и, щурясь, взял бумагу. Несколько секунд он просто смотрел, как будто ждал, что символ сам заговорит. Затем нахмурился, перевернул лист, снова взглянул.       — Я… точно не знаю, — наконец выдохнул он. — Но… можно попробовать. Ну, в смысле — использовать руну. Вдруг она сработает.       Саймон, зевнув напоследок, спрыгнул с кровати, следом натягивая верхнюю рубаху. Потом бросил взгляд в сторону пустой чаши на столе, схватил её и пальцем начал аккуратно по памяти вырисовывать руну на дне.       Орион лишь молча наблюдал, как тот выводит линии — старательно, хоть и с лёгким волнением. Когда символ был завершён, они оба замерли.       — Ну? — спросил чародей.       Саймон хлопнул по чаше. Та глухо звякнула. Ничего не произошло.       — Хм, странно, — нахмурился он.       — Очень, — усмехнулся Орион. — Особенно если учесть, что она даже не загорелась.       — Учитель, а попробуйте вы?       Орион послушно нарисовал пальцем развод на тумбе в виде руны и попытался его активировать, однако это тоже ни к чему не привело.       Саймон подошёл ближе, снова взглянул на бумагу и на чашу, после чего пожал плечами:       — Видимо, это временная руна. Я уверен — часть символов была разрушена, когда её активировали. Что-то стёрлось. Остался только след.       — А ты умеешь восстанавливать такие вещи?       — Разумеется, — мотнул головой Саймон и ехидно продолжил, — разумеется, нет.       Орион снова взглянул на бумагу и прикусил губу.       — Значит, тот, кто это сделал, прекрасно понимал, что не останется незамеченным. Ну потрясающе… и как я должен расследовать это дело?       Он задумчиво опустился на край кровати. Саймон, натягивая сапоги и всё ещё не до конца проснувшись, почесал затылок и протянул:       — Учитель… Когда я продавал безделушки на базаре, я слышал кое-что. Есть в городе один торговец редкостями. Меня часто спрашивали, не знакомы ли мы. Где-то на востоке, у него магазинчик не слишком далеко от дворца. Не знаю, чем он точно торгует, но говорят, у него бывают очень… странные вещи. И иногда — чародейские артефакты. Может, он мог бы что-то знать об этих людях?       Орион приподнял бровь:       — Артефакты и перед носом Короля? Сколько же он отслюнявливает взяток, чтобы его до сих пор не прикрыли?       — Ну… возможно, это просто байки. Но говорят, у него находят то, чего у обычных людей быть не должно. Сам я к нему не наведывался, но… вдруг стоит проверить? Может, он и не пустослов.       — Восток города… — повторил Орион. — Мне выдали стражницу, возможно, она что-то и знает об этом. Я пойду спрошу ее, а ты пока собирайся и приводи себя в порядок.       Пока Саймон метался по комнате, умываясь и сражаясь с застёжками на своей новой одежде, Орион вышел за дверь. Селета стояла там же, где и прежде — только теперь она облокотилась на стену и устало чертила ногой по полу. Хотя сначала могло показаться, что военный устав в ней отпечатался так же, как в Волке, она все же выглядела гораздо человечнее той машины. Весь её вид говорил о том, что задание таскаться за чародеем она не воспринимала как серьёзное, а потому немного грустила — ей бы куда больше понравилось отправиться сейчас на охоту или в разведку.       — Есть мысль, — сказал он, — на востоке города может быть один… интересный человек. Не слышала ни о каком торговце артефактами оттуда?       Она качнула головой, не отводя взгляда:       — Нет. Я во дворце недавно. Меня перевели с границы, так что я пока не успела освоиться в городе.       — Вот блин, тогда нужен кто-то другой, кто знает город, — пробормотал Орион.       И среди всех, кого он знал, был лишь один человек, кто более или менее ориентировался в Центральном городе.       Последние дни Мирабель появлялась на горизонте нечасто и, как её брат, почти исчезла, не навещая чародея в его новых покоях. Но было несложно узнать у прислуги о её дневней привычке: при любой возможности забиваться куда-нибудь с книгой. Подальше от разговоров, от отца, от придворных. Иногда в тенистый сад, иногда в залы с рукописями.       Орион хмыкнул:       — Тогда, Селета, наберись терпения. Придётся идти по книжным следам.       — Мне не важно, куда идти, — ровно отозвалась она.       Поиски принцессы Орион начал лёгкой походкой, лениво оглядывая коридоры и даже радуясь, что наконец выбрался из каменной коробки покоев. Но уже через полчаса беспечная прогулка омрачилась попытками не разозлиться к чертям собачьим.       Дворец оказался намного больше, чем он себе представлял. Каждый поворот вёл к новому крылу, каждый зал — к очередной лестнице, и всё это складывалось в архитектурный лабиринт, созданный, по всей видимости, с одной целью — чтобы принцессы могли успешно прятаться от официальных обязанностей.       — В такие моменты я особенно скучаю по телефонам, — буркнул он под нос, шагая мимо очередного витражного окна. — Одно нажатие, и вот она — улыбается и пишет «иду». А тут что… Бесконечные догонялки? В этом дворце вообще реально встретить одного и того же человека дважды?       Он уже осмотрел библиотеку — пусто. Заглянул в верхний сад — лишь пара служанок. Даже по наводке Селеты прошёлся по малым читальням и галерее с миниатюрами — безрезультатно. Да и в личных покоях ее не оказалось.       Стоило отметить, что теперь, в сопровождении Селеты, он мог чувствовать себя во дворце почти как званный гость. Ни тебе подозрений, ни задержек у дверей.       — Приятно, когда хотя бы внешне тебя не считают угрозой, — заметил он мимоходом.       — Его Величество распорядился, что для расследования вам можно дать больше свободы. Однако, чтобы вы не переходили границы, я сама буду решать, куда вам можно заходить, а куда — нет.       — Значит, ты та, кто решает, где я могу идти?       — Именно.       — А что если я упущу важную улику лишь потому, что она будет в комнате, куда меня не пускают?       — Не думаете ли вы, что сможете посетить личные покои Его Величества?       Чародей лишь отмахнулся, но тут же почувствовал, как начинает урчать в животе. Вся утренняя суета, трупы, руны, следствие — всё это проходило на пустой желудок. Вдохновенно думать об убийцах в таком состоянии становилось всё сложнее.       — Знаешь, что, — выдохнул он, остановившись. — Мне нужно перекусить, так поиски пойдут намного быстрее.       Селета слегка наклонила голову:       — Ваше право. У меня не было указа ограничивать вас в еде.       Вернувшись в покои, Орион с облегчением обнаружил, что его завтрак уже ждёт на столе. Тарелка была ещё тёплой, хлеб мягкий, а фрукты, к его удивлению, даже нарезаны — словно кто-то заранее понял, что чародей сегодня будет особенно несчастен. Он поел быстро, но с удовольствием, и почувствовал, как возвращаются силы — в тело, в мысли и даже в умение не отвечать на каждую фразу окружающих с максимальной язвительностью.       — Саймон, — кивнул он, вытирая руки. — Пошли со мной. Наверное, тебе тоже надоело сидеть в этой комнате.       — Ну наконец! — среагировал ученик, подпрыгнув. — Я уже начал подозревать, что вы меня бросили.       После плотного завтрака всё пошло куда быстрее.       Совсем случайно — как, впрочем, часто это и бывает с важными находками — Орион заметил впереди двух служанок, столпившихся у одного из узких оконных проёмов. Те хихикали, едва прикрывая уста ладонями, и возбуждённо перешёптывались, глядя вниз. Он прищурился, подошёл ближе — и не смог устоять.       — И за чем это мы тут наблюдаем? — лениво протянул чародей, встав между ними и выглянув в проём.       Окно оказалось ни чем иным, как узким отверстием, ведущим к просторному балкону, выступающему с южной стороны горы. На этой естественной террасе раскинулось аккуратное поле — чуть ниже уровня дворцовых садов. Там, среди выровненного травяного ковра, Орион разглядел двух человек с мечами.       Принц и Волк.       Они сражались деревянным оружием, обрушивая друг на друга резкие удары. Волк, как и следовало ожидать, двигался точно и легко, будто он знал каждое движение противника заранее. Это сражение было для него утомительно разве что своей скучностью и предсказуемостью. Он без особого труда отбивал каждую попытку удара. Это Ориона не удивляло, в отличие от того, что Аланор, хоть и уступал в технике, сражался упорно, с напряжением в челюсти и огнём в глазах. Не идеально — но лучше, чем Орион мог бы себе представить.       — Ну надо же, — тихо протянул чародей.       Саймон в этот момент тоже подтянулся к окну и выглянул.       Орион же наблюдал за действиями Аланора с лёгким непониманием: обычно вся его энергия уходит на надменность, а тут… прямо спортивная закалка. Неужели путешествие заставило этого глупца о чём-то задуматься? Между тем Орион заметил и то, что на лице принца красовался свеженький синяк, скрываемый тонким слоем местной некачественной косметики. Его бровь была рассечена, а в глазах играла непривычная злоба. Волк был умелым воином и потому без проблем отражал чужие атаки, но любой другой человек на его месте мог быть просто хаотично забит палкой.       В попытках сбежать от излишней эмоциональности, взгляд чародея скользнул чуть в сторону, и там, в тени одного из раскидистых деревьев, он заметил ещё одну фигуру.       Мирабель удобно устроилась на роскошном покрывале, разложенном прямо под тенью ветвей, будто сама природа заботливо создала для неё балдахин. Перед ней стояла низкая плетёная подставка с кувшином и нарезкой фруктов, а в руках — книга, которую она читала с тем особым выражением лица, когда ты не просто погружён в сюжет, а уже живёшь внутри него. Она лениво дотянулась до кусочка дыни и, не отрывая взгляда от страниц, элегантно поднесла его ко рту.       — Вот это повезло, — восторженно выдохнул Орион. — Селета, как нам туда попасть? Мне непременно нужно поговорить с Её Высочеством.       Паладин слегка нахмурила брови, но всё же не стала останавливать:       — За мной, — коротко бросила та.       Они прошли по галерее, спустились этажом ниже, миновали изящный проход между каменными арками, и в конце коридора Селета указала на узкую деревянную дверь, ведущую на террасу.       — Ваша цель — там. Я останусь здесь.       Судя по всему, Волк был выше по званию, а потому спокойствие королевских отпрысков она целиком и полностью оставила на его попечение.       Тёплый воздух ударил в лицо, пахло травой и каплями росы. Он вышел почти сразу к краю поля. Принц все еще продолжал сражаться, его рубашка прилипла к спине, волосы растрепались. Он дышал резко, сосредоточенно, совершенно не замечая приближения гостей. Каждый его удар был прямым, даже злым — но ни один так и не пробил защиту Волка.       Орион поднял руку в приветствии, но понял, что может махать хоть до вечера — Аланор был в своём мире.       Что не сказать о Волке. Тот краем глаза заметил приближающихся, бросив на них кроткий, почти безразличный взгляд. Лишь уголок его рта дрогнул — то ли в приветствии, то ли в предостережении. Слишком кратко, чтобы уловить, слишком выразительно, чтобы не заметить.       Саймон, едва приблизившись к нему, резко нахмурился. Взгляд стал жёстче, губы поджались. Но он промолчал. Слов для объяснения своего видения у него всё равно не было. Он только отвернулся, будто бы разглядывал декоративные кусты.       Тем временем они подошли к принцессе.       — Не помешаем? — бросил Орион, сложив руки за спиной. — А то, знаешь ли, одно твоё слово — и нас выкинут отсюда обратно в комнату.       — О! — едва оторвавшись от рукописных страниц, вскрикнула Мирабель. — Господин Орион! Саймон! Как вы меня нашли?       — Поверь, это было очень даже непросто.       — Да, — вмешался Саймон в разговор. — Учитель искал тебя всё утро, кто же мог подумать, что вы будете здесь.       — Ох, простите, знала бы, что буду нужна — непременно бы осталась в своих покоях! — улыбнулась девушка, поднимаясь на ноги. — А зачем вы меня искали?       — Ты не слышала? — чуть склонив голову, поинтересовался чародей. — Во дворце произошло убийство.       Улыбка Мирабель тут же исчезла с лица. Она выпрямилась, будто по команде, и в глазах промелькнула тревога.       — Что?.. Кого?       — Идрис Варен, — ответил Орион. — Найден мёртвым в казармах. Без следов борьбы. С магической руной на стене и… отсутствующей семейной реликвией.       Мирабель прикрыла рот рукой, и в голосе её прорезалась едва заметная дрожь:       — Это ужасно… Он был… Он был одним из самых надёжных людей отца.       — Увы, насколько бы ни был надёжен человек — он всё ещё не вечен, — мрачно отозвался Орион, указав жестом на Селету, что стояла в проходе, выпрямившись, как живая статуя. — Вот моё новое сопровождение. Следит, чтобы я не напортачил.       — Прелестно, — тихо произнесла Мирабель, переведя взгляд на Селету и чуть склонив голову в знак приветствия. — Она не так давно здесь, но я слышала, что её подвиги заслуживают уважения. — Принцесса явно узнала воительницу и, судя по всему, многое могла о ней рассказать. Удивительно, но всё больше складывалось впечатление, что ничего в этом дворце не способно укрыться от пронырливого носика Мирабель. — А зачем вам я? Отец подозревает вас в убийстве?       — Благо, нет, — отмахнулся чародей. — Но Саймон рассказал о неком торговце артефактами на востоке города. Знаешь что-то об этом?       — Я слышала о подобном торговце. Говорят, он действительно собирает странные вещи. Но сама там никогда не была.       — Никогда? — удивился Орион. — А я-то надеялся, что ты ориентируешься в любой части города.       — Увы, — пожала плечами она. — Но я могу попробовать решить вопрос с посещением города официально. Думаю, если отец сочтёт, что это… часть вашего расследования — он не будет возражать.       — Хорошо, — кивнул Орион, — попробуй. А пока скажи мне: что с твоим братом? Он вдруг воспылал жаждой к физическим нагрузкам? Это у него побочный эффект от нашего похода?       Мирабель на миг задумалась, посмотрела в сторону поля и вздохнула:       — С тех пор как мы вернулись из путешествия, он занимается дважды в день. Рано утром и ближе к вечеру. Отец был удивлён рвением, но… приказал Волку тренировать его.       — Хах, думаю Волк и не против надавать ему по шее, — пробормотал Орион.       — И все же… — Мирабель понизила голос, — я советую вам не подходить к брату сегодня. У него не самое лучшее настроение последнее время. Еще и вчера они сильно повздорили с отцом. — Она отвела взгляд.       — Что? — голос Ориона стал резче.       — Такое бывает время от времени, теперь лучше не беспокой его несколько дней.       Орион на секунду замер. Внутри что-то зашевелилось. Он на секунду даже позволил себе позабыть, зачем явился сюда, и застыл, смотря на чужую взмокшую спину. Ему хотелось всё же подойти, узнать о причинах и его проблемах, ведь они договорились быть друзьями. Однако, видя, как служанки томятся у окон, Мирабель стоит возле и даже взгляд Волка направлен в сторону принца, — он оставил эту затею на потом. Может быть, вечером заглянет в чужие покои и удовлетворит разбушевавшееся любопытство.       — Что ж… тогда буду ждать от тебя вестей, — улыбнулся он. Но у самого взгляд то и дело скользил обратно на спину принца.       В следующие часы Орион превратился в то, что раньше считал худшим кошмаром для себя: внимательного слушателя. Он не бегал, не допрашивал с криками и угрозами, не размахивал кулаками, — он просто задавал вопросы. Чёткие, вежливые, с той настойчивостью, которую дозволял его статус. Ему хватало простого вопроса, чтобы люди, напуганные одним его происхождением, уже выдавали честно всё, что знали.       Он начал с казарм. Там его встретили с молчаливой натянутостью: солдаты уважали Варена, но ещё сильнее боялись говорить лишнее. Орион смотрел на них, как на закрытые сундуки, и всё же умудрялся приоткрыть крышки.       Потом были слуги. Скромные фигуры в серых одеждах, привыкшие быть частью фона. Они не знали многого, но помнили мелочи: когда последний раз видели Идриса, как он проходил по коридору, с кем здоровался, кого игнорировал. Эти детали складывались, как мозаика — не полная, но достаточная, чтобы уловить очертания.       Он заглядывал в оружейную, осматривал комнату отдыха охраны, опрашивал адъютантов, младших офицеров, даже повара, который однажды нёс Варену еду. И в каждом ответе повторялось одно: последние недели он был очень отстраненным. Никто не знал, чем он занимался. Никто не видел, чтобы он покидал стены казарм. Никто не слышал, чтобы он с кем-то перекинулся больше, чем парой фраз.       Это казалось странным. Варен, который ранее ездил по окраинам, сопровождал короля в поездках, участвовал в аудиенциях — внезапно стал затворником. Он будто растворился в дворцовых коридорах. Его комната стала пределом его мира, а сам он — тенью, которую редко кто теперь мог заметить.       Орион подтвердил и то, что ему сказал Финчер: семьи у Идриса не было. Ни жены, ни детей. Он действительно был последним прямым носителем фамилии Варен. Ходили, правда, слухи, что на дальнем востоке, где-то за горами и пыльными караванными тропами, якобы жива одна ветвь рода. Но никто не мог подтвердить этого. Отличием от изначальной информации, если это так можно назвать, было лишь то, что никто не смог гарантированно подтвердить, что ныне покойный глава королевской стражи был родом из семьи звездочётов. На подобные вопросы люди предпочитали лишь пожимать плечами и удивлённо смотреть вслед чародею.       Когда же день начал клониться к закату, Орион понял, что умудрился собрать достаточно много о жизни приближённого к Королю, однако ничего из этого не могло даже немного натолкнуть на догадки о случившемся. А самое главное — зачем кому-то охотиться за семейной реликвией Веренов?       Вестей от Мирабель тоже так и не поступило, и Орион, чувствуя накопившуюся усталость, наконец направился в свои покои. Он даже оставил Саймона внутри — тот моментально рухнул на кровать, как будто его туда телепортировали. Всё шло к заслуженному отдыху.       Но перед тем как захлопнуть за собой дверь, Орион вдруг вспомнил выражение лица Аланора на тренировке. Упрямство, напряжение, злость, которую тот, казалось, загонял в каждый удар по деревянному мечу.       И любопытство оказалось сильнее.       — Селета, — тихо сказал он, — мне нужно зайти к принцу.       — Зачем вам беспокоить Его Высочество в такой час? — она даже не скрывала неодобрения.       — Всё в порядке, — ответил Орион с лёгкой, почти беззаботной улыбкой. — Мы друзья. Он тебе подтвердит.       Селета посмотрела на него так, будто пыталась понять, шутит он или на самом деле верит в то, что говорит. Настороженность у неё в глазах осталась, но после секундного раздумья она всё же кивнула и двинулась вперёд.       Путь до покоев принца был коротким. У двери Селета встала с прямой спиной, в боевой стойке все такого же молчаливого неодобрения. Орион же подошёл ближе и несколько раз шумно ударил по двери.       Изнутри раздалась гневная брань:       — Кто посмел? Я сказал, не входить! Убирайтесь, все!       Орион бросил неловкий взгляд на Селету, что уже сделала шаг, словно готовилась оттащить его от двери обратно, как непослушного ребёнка. Он быстро стукнул снова и громко, но спокойно сказал:       — Это я. Орион.       Внутри на секунду наступила тишина. Сначала послышалось неуверенное что-то там сквозь зубы — ещё чуть в гневе — но потом всё замерло. Несколько долгих секунд — и дверь со скрипом открылась.       На пороге стоял Аланор, мрачный, взлохмаченный, в полурасстёгнутой рубашке и с таким выражением лица, словно у него отняли любимую игрушку. Теперь отметины на его лице виднелись намного лучше, чем днём, хотя он сам, казалось бы, уже забыл о них.       — Что ты тут делаешь? — спросил он устало, однако с привычным раздражением, будто визит Ориона был не просто неожиданным, а глубоко личным оскорблением.       — Не знаю, — честно сказал он, — может, просто хотел убедиться, что ты ещё можешь ругаться. А значит — живой, — он попытался шуткой вывести на разговор, но видя, что принц не настроен на перепалки, продолжил. — Видел тебя днём на тренировке с Волком.       — Ага, — буркнул Аланор, скосив взгляд на стоящую рядом Селету.       Орион тотчас же перехватил этот взгляд и, не дожидаясь молчаливой казни, заговорил:       — Твой отец разрешил мне разгуливать по дворцу под охраной. Познакомься, это Селета. Очень грозная. И если ты прямо сейчас не подтвердишь, что мы друзья, то она вытрясет из меня душу где-то за ближайшей колонной. А потом оформит отчёт.       — Не, не знаю его, — с откровенным злорадством бросил Аланор и потянулся к двери, собираясь её захлопнуть.       Селета тут же нахмурилась. Она была не из глупых — прекрасно понимала, что принц не открыл бы дверь малознакомому человеку, особенно с таким видом. Но отказ был отказом, а нарушение приказа — вещь серьёзная. Её рука уже легла на плечо чародея, намереваясь оттащить его с царственного порога, как вдруг…       Орион ловко соскользнул в сторону, шагнул вперёд и успел сунуть руку между дверью и косяком, не давая ей захлопнуться и вдобавок намертво вцепляясь в дверной откос.       — Ну, может, всё-таки впустишь? Или мне прямо здесь, в коридоре, начать напоминать тебе о нашем совместном личном архиве?       — Чего? — лицо принца передёрнуло. — Нет у нас такого!       — А ты уверен?       Аланор на секунду замер, затем шумно выдохнул, отступил вглубь покоев и приоткрыл дверь шире, не глядя на Селету:       — Заходи уже, пока я не передумал.       Орион скользнул внутрь, а Селета, оставшаяся снаружи, шагнула было за ним, но Аланор резко повернулся. Паладин тут же выпалила:       — Если он вам докучает, — произнесла она чётко, — я сейчас же выпровожу его обратно и прослежу, чтобы он не покинул свои покои до утра.       — Всё в порядке, — отмахнулся Аланор. — Он дойдёт сам. И вообще, отдохни, пока я не доложил, что ты позволяешь себе перечить наследнику короны. А это, между прочим, звучит как отстранение с понижением.       Селета нахмурилась, но на этот раз ничего не ответила. Просто сделала шаг назад, выпрямилась и, не теряя достоинства, скрылась в коридоре. Аланор, не дожидаясь, захлопнул дверь.       — Так, — пробормотал он, — и что тебе от меня надо на этот раз?       Когда принц обернулся, Орион уже уютно устроился в том же кресле, где сидел в прошлый раз, перед осмотром его плеча. Комната словно замерла во времени. Всё на своих местах, ни одного изменённого штриха. Только воздух стал чуть тяжелее.       — Соскучился, — произнёс чародей с лёгкой, но нарочитой улыбкой.       Аланор, разумеется, его радости не разделил. Или не поверил. Или — что, скорее всего, — и то и другое. Он молча подошёл к столику и опустился на диван, налив себе воды в высокий стеклянный бокал. Пил медленно, глядя в пустоту перед собой.       — Ладно, — кивнул Орион, не настаивая. — Видел тебя на тренировке. Разве ты не говорил, что размахивать мечом — это недостойно наследника? Поменял мнение?       — Не твоё дело, — буркнул принц, не глядя.       — А что с лицом?       — Это тоже не твоё дело.       Орион не сдался, склонив голову чуть в сторону:       — Это Волк тебя так разукрасил? Разве твой отец не накажет его за такие тренировки?       Аланор не ответил. Только вдохнул глубже и сцепил пальцы на колене, глядя сквозь бокал, как будто тот был порталом в более спокойный мир.       — Говори серьёзней, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Что ты от меня хочешь?       Орион посмотрел на него чуть мягче.       — Ты говорил с отцом про библиотеку?       — Говорил.       — И что он сказал?       Молчание.       Принц поднял на него взгляд. И в этих тёмных, уставших глазах не было ничего, кроме сухой, выжженной злости и чего-то уязвимого. Он ничего не произнёс, но в этой тишине ответы были громче слов.       Орион замер. Все недосказанности, отрывочные намёки Мирабель, напряжённые плечи Аланора, следы на его лице — всё сложилось в цельную, неприятную картину.       Он нахмурился:       — Серьёзно?.. Так это его рук дело? Он из-за этого тебя… так?       Аланор не подтвердил. Но и не стал отрицать.       — Неужто ему настолько не нравятся чародеи, что он даже на сыне готов сорваться? — удивился Орион, качая головой. — Я-то думал, он в тебе души не чает. Ты же… ну, ты же такой избалованный вырос.       — Что? Я избалованный? — Аланор приподнял бровь, и в голосе вновь зазвучал укол недовольства.       Орион мгновенно отвёл взгляд в сторону, распахнул глаза, будто сказал не то, и тут же, скорбно вздохнув, принял трагически-серьёзное выражение лица:       — Кто это посмел сказать? Я? Нет-нет. Вовсе нет. Конечно не избалованный. Очень уравновешенный. Скромный. Строгий. Великолепный человек.       И в этом кривом, почти дурашливом ответе всё же сквозило то, что было нужно — мягкая попытка отвлечь от грустной темы и слегка разрядить обстановку. И это, похоже, немного сработало. Принц не улыбнулся, но и не ответил злостью. Плечи его чуть опустились, дыхание стало спокойнее.       — Значит, мы не узнаем ответа, — уже тише сказал Орион.       — Думаю, та книга — далеко не всё, что есть у отца, — спокойно отозвался Аланор. — Но не надейся, что сможешь это заполучить.       — Я уже понял, — вздохнул Орион. — Если он так с тобой, то мне, боюсь, сразу приготовят плаху.       На мгновение воцарилась тишина. Внутри неё — воспоминание, невысказанное, но острое: Марк всегда думал, что иметь родителей — благословение. Он завидовал тем, кто говорил: «мама испекла пирог», «папа помог с задачей», «мы ездили к бабушке». Но теперь он вдруг понял, что за фасадом может скрываться и что-то иное. Холодное. Властное. Безличное. И уж точно — не тёплое.       Чародей первым нарушил тишину:       — Так… вижу, сегодня ты не особо настроен на разговоры?       Взгляд Аланора, тяжёлый, как камень, медленно опустился к полу. Даже в горах, даже среди развалин и магии, он не выглядел таким… истощённым, как сейчас.       — Тогда мне и правда лучше пока уйти? — мягко предложил Орион. — Поговорим в другой раз?       Принц кивнул, не поднимая головы:       — Да. В другой…       Он вышел, оставив за собой мягкое щелканье двери — единственный звук, что прозвучал в покоях.