Сказанье о Драконе и Вороне II: Пёс Короля

      Дорога вроде бы должна была быть недолгой, но из-за скорости движения, после привычных автомобилей, казалась вечностью. Колёса повозки равномерно скрипели, пыль мягко стелилась по обочинам. Аланор, не спавший добрую часть ночи и несколько дней до этого, но весь прошлый день жаловавшийся на неудобство поездки, отключился почти сразу. Он устроился на отведённом только ему сиденье, вытянул ноги и под лёгкое покачивание повозки провалился в сон.       Так и выходит — ты гроза порядка и претензий, пока бодр. А стоит прилично так устать — и даже едва обитая тканью повозка становится райской колыбелью.       Орион же, давно привыкший к бессонным ночам и походным условиям, чувствовал себя вполне приемлемо. Чтобы не тратить время впустую, он немного подёргал Саймона, выпросил у него простенькую руну — что-то на прочность и защиту — и, смочив кончик выданного карандаша слюной, начертил символ на внутренней стороне своей одежды. Грубовато, не по всем канонам, но с должным старанием.       — Как считаешь, есть толк?       Саймон с любопытством всмотрелся в это изобретение, и его лицо озарилось восторгом. Невзирая на спящего человека возле, он бодро вскрикнул:       — Учитель, вы гениален, как и всегда! Теперь вашу одежду можно будет сравнить с доспехом!       — А ты почему так не сделаешь? — лениво спросил он, не отрывая взгляда от завитков линий.       Саймон что-то буркнул в ответ — очень тихо, как и всегда, когда не хотел погружаться в пояснения, — и тут же прилип к окну повозки, впитывая глазами окружающий пейзаж.       Но совсем скоро все красоты остались позади.       После утреннего света, мягких теней деревьев и живого дыхания дороги, прибытие в Призрачный город ощущалось как удар под дых. Пространство сменилось резко, будто кто-то сорвал занавес. Всё, что их окружало — звуки, цвета, запахи — вдруг исчезло.       Город встретил их оглушительным безмолвием.       Каменные строения, искривлённые и надломленные, стояли вдоль улиц, как выбеленные кости. Повсюду следы: опрокинутые телеги, сваленные вывески, перекошенные дверные косяки. Отсюда не уходили, отсюда бежали. Паника, высеченная в каждом перекосе крыши, в каждом ржавом крюке. Здесь не думали о возвращении. Уходили навсегда.       И воздух… сухой, без запаха. Выжженный, словно сама жизнь отсюда была выдернута с корнем.       Лошади теперь ступали тише.       Повозка замедлилась и вскоре остановилась окончательно, колёса мягко замерли на утоптанной земле. Мгновение стояла тишина, нарушаемая только дыханием лошадей, а затем зашевелились и пассажиры повозки.       Орион наклонился и лёгким толчком в плечо разбудил принца, всё ещё полулежащего на сиденье. Аланор нехотя открыл глаза, чуть поморщившись от света, и с глухим выдохом медленно поднялся. После такого сна у него только разболелась голова. Тело тоже слушалось вяло, а мысли будто запаздывали — ночные недосыпы давали о себе знать. Но он всё же выбрался наружу, без жалоб, с тем молчаливым достоинством, которое обычно ему не присуще.       Орион из повозки вышел первым — и в его глаза тут же ударила пустота. Волк уже спустился и подходил к краю улицы, бросив через плечо:       — Дальше с повозкой не пройти.       — Что? Почему? — первым отреагировал Саймон, выпрыгнув следом и озираясь по сторонам. — Дороги тут широкие, как в обычном городе.       Селета, спешившись следом за ним, пояснила, не теряя ровности тона:       — Широкие — да. Но здесь старые основания. Камень местами тронут влагой и временем. Вес от повозки может передаться на нижние подпорки. Если мы поедем вглубь, есть риск, что некоторые здания не выдержат и сложатся, как прогнившие балки.       Она говорила без паники, сухо, как человек, который на собственном опыте знает: если здание рухнет, оно не станет разбираться, кто же именно под ним — лошадь, чародей или принц.       Так, оставив повозку у въезда, было решено отправиться вглубь пешком.       Город поглотил их сразу. Узкие улочки обрамляли здания с потемневшими от времени стенами. Древний известняк облупился, крыши провисли. Створки окон либо болтались на одной петле, либо были заперты наглухо. Здесь не чувствовалось даже дуновение ветерка — всё стояло словно замершая картина на холсте.       Саймон, не в силах скрыть возбуждение от происходящего, метался от двери к двери, заглядывал в окна:       — Тут всё лежит! Хотя…       Он приоткрыл одну из дверей, и та с протяжным стоном отворилась. Спертый воздух ударил в лицо, а за ним тень опрокинутого стола, сломанных стульев и полузасохшей корзины с давно истлевшими тканями.       — Мародёры уже всё растащили, — бросил Волк, не оборачиваясь. — Остался только хлам.       Он шёл чуть впереди, как будто знал маршрут, не сомневаясь ни в одном повороте. Ни карты, ни подсказок. Только уверенная поступь и молчание. Орион наблюдал за ним, слегка прищурившись.       «Как будто он здесь уже бывал…» — мелькнула мысль. Торговец, объясняя, упомянул лишь смутно: старая церквушка где-то в центре города. Но Волк двигался так, словно следовал за чем-то знакомым. Он не искал указателей — просто шёл.       Каждый поворот, каждая улица вела не к цели, а вглубь прошлого. Плиты под ногами местами были тронуты мхом, а где-то — трещинами, в которых могла легко поместиться человеческая ступня. Окна молчали. Двери хранили пыль веков. И всё вокруг казалось не просто заброшенным — приглушённым, как если бы сам воздух боялся звучать.       — Что мы вообще тут можем найти? — хмуро спросил Аланор, не останавливаясь.       Селета, идущая немного позади, ответила спокойно, как на докладе:       — Ваше Высочество, этот город используется как тайная точка обмена. Торговец, с которым вы говорили, оставляет здесь плату в заранее оговорённом месте. Кто-то другой приходит позже и оставляет товар. Обычно — ночью. Никто никого не видит. Всё основано на молчаливой договорённости.       Орион хмыкнул, оглядывая полуразрушенные фасады:       — Звучит… любопытно. — Он поднял бровь. — Нужно иметь чертовски много доверия к людям. А как же не соблюдение торговых отношений? Эх, удивительно, и это все даже без социальных сетей…       Путь привёл их на просторную некогда, судя по архитектуре, главную городскую площадь. Здесь было особенно пусто. Пространство давило масштабом: широкие каменные плиты, колонны с обвалившимися верхушками, остатки фонтана с потрескавшимся дном. И в самом центре — храм.       Он сохранился хуже прочих построек: крыша частично обвалилась, часть стены зияла провалом, и сама конструкция будто стягивалась к земле, словно устав от ожидания.       Но внимание притягивало не это. На стенах, на арках, на полу — руны. Они были нанесены поверх старинной кладки, жирной линией, но чуть дрогнувшей рукой. Явно нанесены не так давно. И явно это не часть украшения города.       — Свежие, — тихо произнёс Волк, подойдя ближе. Он коснулся пальцами одного из символов, провёл по краске. Она ещё слегка липла.       Орион, уловив суть момента, тут же метнулся внутрь, но там никого не застал.       Внутри царила затхлая тень, но воздух был прохладным. Старые своды, остатки резьбы, перекошенные скамьи и в дальнем углу — тот самый сундук, который старательно описывал торгаш.       Он подошёл ближе.       Внутри — не золото, не реликвии, не магические артефакты. Лишь несколько побрякушек: кольцо с криво вставленным камнем, подвеска на потёртом шнурке, кусок металла, который мог быть хоть чем. Всё выглядело жалко. И подозрительно.       Саймон первым протиснулся между ними, перегнулся через край сундука, быстро осмотрел содержимое — и с максимальной уверенностью в голосе заявил:       — Полная фальшивка. Даже не подделки — блестит красиво, но ничего не сделает, на них никакого отпечатка заговора. Ерунда, которую я сам когда-то толкал на улицах.       Аланор недовольно заскрипел зубами:       — Ещё тогда говорил, что ты мелкий обманщик!       Он бросил хмурый взгляд на Саймона. Тот ойкнул и поскорее отскочил, вставая за учителем:       — Но я же не заставлял никого ничего покупать! Просто красиво рассказывал, я же не виноват, что люди такие доверчивые.       — Ты обязан рассказать об этом Мирабель! Эта глупая девчонка посчитала меня ворчуном, полностью решив тебе довериться в тот раз. А ведь я говорил!       —Ваше Высочество, прошу вас, давайте обсудим это позже, — резко отозвался Волк, взгляд его тяжело задержался на рунах, а голос звучал холоднее зимней ночи. — Они здесь уже были. Надо возвращаться.       — Подождите, — вмешался Орион, отходя в сторону и внимательно осматривая внутренности храма. Его шаги отдавались глухо, деревянные доски пола хрустели под подошвой. — Во-первых, — поднял он руку, — мы можем забрать этот хлам. Кто знает, может, нам попадётся кто-то, кто в нём всё-таки что-то распознает. И… — он бросил взгляд на Аланора. — У тебя в этот раз с собой золото есть?       Принц коротко кивнул. Без слов.       — Прекрасно. — Орион одобрительно хлопнул в ладони. — Если те, кто снабжает торговца, где-то рядом и наблюдают, они наверняка захотят проверить, не оставили ли мы им чего-нибудь ещё в счёт следующей закупки. А это значит, что можно попробовать сыграть на этом.       Он начал расхаживать по залу, иногда бросая взгляд на стены, остатки росписей, проблески света, пробивающиеся сквозь дыры в своде.       — И ещё. — Его голос стал чуть тише, почти переходя на шёпот. — С чего мы вообще решили, что этот торговец — единственный такой ловкач? Город далеко от всего, спрятан, отрезан. Место удобное. Почему бы не использовать его повторно?       Он остановился, обернувшись к Волку:       — Тут же несколько дорог сходятся и все наверняка ведут в разные города, верно же думаю?       — Да, — подтвердил Волк, чуть медленнее обычного, явно понимая, куда ведёт мысль. — Но вряд ли кто-то стал бы размещать несколько тайников рядом. Это глупо. Если купцы пересекутся — будут проблемы. Слухи, разногласия. А главное — потеря доверия.       — Бинго, — усмехнулся Орион, щёлкнув пальцами. — Именно. Но даже если у каждого купца свой маршрут — город остаётся городом. Это всё еще прекрасная точка обмена, сюда уже давно не суются просто так. Здесь много пустых домов, подвалов, закоулков. Это может быть не единственное место.       — Учитель! — взвыл Саймон, подбегая ближе. — Вы же не предлагаете нам обойти весь город?!       Орион повернулся к нему с широкой, почти безумной улыбкой:       — А почему нет? Именно это я и хочу предложить.       Его голос прозвучал неожиданно бодро, но в нём, несмотря на лёгкость, было опасное, почти искрящееся упрямство.       — Но тут же столько домов! — возмутился Саймон, разведя руками. — Это же… это же за весь день не обойти!       — Чародей прав, — вмешался Волк, не повышая голоса, но с той тяжестью в словах, которую редко оспаривают. — Краска свежая. Это значит, что они были здесь, возможно, даже этой ночью. А может остановились где поблизости. Следующая точка может быть в другом месте. И если мы хотим их перехватить — у нас есть только время до вечера.       — Но, генерал, — подала голос Селета, — если краска свежая, это не означает ли, что в другой точке рун ещё просто не будет? Как мы тогда найдем то, что нам надо.       И тут вмешался Орион. В его голосе прозвучала не столько уверенность, сколько… наблюдательность.       — Точку они выбирают одну и ту же. Каждый раз. А значит и руны просто появляются новые.       — С чего вы так решили, учитель? — насторожился Саймон.       — Потому что здесь нет ни записок, ни других пометок, — спокойно пояснил Орион, делая широкий жест в сторону сундука и стен. — Ничего, что могло бы указывать на иную локацию. Только руны. И всё — будто ждут, что ты уже знаешь, где искать.       — Старик описывал это место слишком уверенно, — кивнул Волк. — Не похоже на случайную точку. Я согласен: скорее всего, место постоянное.       На этом решении они пришли к выводу, что пора уходить. Пространство не давало им больше ничего, кроме пыли и распада. Оставив немного золота в сундуке, они вышли из храма и осмотрелись.       Волк окинул взглядом окружающее:       — Мы пришли с востока. По пути никто не видел никаких символов, верно?       — Неа, — откликнулся Саймон, шагая позади. — Я заглядывал почти во все дома. Ни одной руны. Даже ничего похожего!       — Значит, восток отсекаем, — заключил Орион. — Судя по тому, как выглядят окрестности здесь, место должно быть столь же примечательное. С таким же размахом. Кто-нибудь бывал в этом городе раньше?       Он смотрел на всех — но взгляд задержал на паладине. И не ошибся.       — К северу, ближе к окраине, раньше был большой рынок, — отозвался Волк. — Каменные ряды, несколько хранилищ. Там стоит осмотреться. А чуть западнее — здание бургомистра. Площадь, колоннада. Тоже подходящее место.       — Отлично, — бодро подхватил Орион. — Тогда начнём с этого. Двигаемся туда.       — С юга — старый престижный район, — добавила Селета. — Просторные дома, особняки. Есть вероятность, что часть из них могли использовать для скрытых встреч или хранения. Архитектура там крепче, чем здесь.       — Тогда не будем терять время, — сказал Саймон. — Чем раньше мы найдём эти места, тем больше шансов, что те люди ещё рядом. Поймаем, допросим и сможем хорошенько отдохнуть!       — Нужно разделиться, — высказался Орион, оборачиваясь к остальным. — Так мы быстрее обойдём всё, пока солнце не село. Генерал, ваши предложения?       Волк чуть приподнял подбородок и заговорил без промедления, словно уже давно продумал всё до мелочей:       — Я пойду с Его Высочеством, — отрезал он. — Селета — с чародеем. Мальчишка… — он бросил взгляд на Саймона, — вернётся к повозке.       Саймон тут же напрягся.       — Что? Я один? Это ж… идея, мягко говоря, так себе.       — Ты чародей, — спокойно продолжил Волк. — Если эти торговцы всё же вернутся и решат, что могут поживиться у нас за спиной, ты сможешь защитить повозку. Твоя задача — охранять припасы и снаряжение. Всё остальное не обсуждается.       Мальчишка замялся, криво усмехнулся, подёргал плечом, но сдался. Он знал: спорить с Волком — всё равно что бросать камешки в гору. Без толку.       — Ладно… надеюсь, повозка будет мне благодарна.       Орион со вздохом развёл руками:       — Ну, мне хотя бы приятная компания досталась. Пойдём, Селета. Посетим дом бургомистра. Может нам удастся отыскать у него старый погребок с хорошими винами?       Но не успел он сделать шаг, как голос принца прозвучал чётко и безапелляционно:       — Я иду с чародеем.       Все обернулись.       — Не обсуждается, — добавил он, глядя на Волка. Голос прозвучал достаточно резко.       — Ваше Высочество, — Волк пристально взглянул на Аланора, сдержанно, но с заметной настороженностью. — Позвольте оспорить такое решение.       Но принц, несмотря даже на то, что все-таки немного отдохнул в дороге, всё ещё ощущал на себе гнетущую тяжесть бессонницы и сдавленных головной болью висков, поэтому не желал вдаваться в дискуссии и просто понизил голос, отчётливо произнося:       — Смеешь перечить?       Волк выдержал паузу, но ответил ровно, без дрожи:       — Его Величество назначил меня ответственным за вашу безопасность. Я не могу позволить, чтобы вы остались без моего личного надзора. К тому же Селета надзирает за чародеем.       Аланор не разозлился. Лишь чуть приподнял бровь, повернулся и с обыденной хрипловатой ленцой бросил через плечо:       — Раз не хочешь идти с Селетой — пусть она идёт за этим мелким.       И подошёл ближе к Ориону, скрестив руки на груди.       — На этом всё? Можем уже разойтись?       Генерал лишь коротко выдохнул, сдержанно кивнул:       — Есть.       Радости на лице Ориона явно не прибавилось, он лишь с немым негодованием посматривал на этих двоих: почему его тут никто даже не думает спросить о том, с кем он хочет продолжать дорогу? А его, на минуточку, вполне устраивала компания стражницы!       Волк же перевёл взгляд на Селету — не приказывал, не объяснял, просто посмотрел. И этого было достаточно. Она поняла без слов.       Не смея перечить ни Его Высочеству, ни своему генералу, Селета шагнула к Саймону, и тот, заметив смену состава в своем маленьком отряде, тут же расплылся в довольной улыбке.       — Слава Великому Свету, не придётся умирать в одиночестве! — радостно выдохнул он, вскинув руки к небу, будто вознося благодарность всем Богам.       Планы были утверждены, и спутники, не теряя времени, двинулись в разные стороны. Город, как безмолвный лабиринт, раскрылся перед ними серыми проходами и тенями оплывших зданий.       Прежде чем разойтись окончательно, Волк всё же еще раз предпринял попытку остановить Аланора, бросив через плечо:       — Вы точно в этом уверены?       Принц не ответил. Даже не посмотрел в его сторону. Просто молча развернулся и направился в противоположную сторону. Его шаги были не резкими, но упрямыми.       Орион хмыкнул, пожал плечами и, махнув остальным, пожелал всем удачи — той самой, что, возможно, скоро потребуется. После чего спокойно направился следом, догоняя свою «королевскую охрану».       Оба уверенно зашагали в указанном Волком направлении. Карты у них не было, но генерал уверил: здание бургомистра в любом городе выделяется. Его не спутаешь — архитектура, масштаб, расположение. Достаточно просто идти прямо, свернуть у разрушенной колоннады и ориентироваться по центральной арке.       — И всё же, что за хрень? — начал он, когда сравнялся с принцем. — Почему решил пойти со мной? Волк надёжней, опытней и… ну, менее разговорчив.       — Следить за тобой, — отозвался Аланор без лишнего пафоса. — А то мало ли что.       — Опять за старое? — Орион фыркнул. — Я же говорил: мне и бежать-то некуда. Ты что, глупый?       — Следи за языком, пока не отрезал, — бросил принц без особого энтузиазма, как будто по привычке.       — А ты сам выбрал такую компанию, никто не заставлял — теперь вот терпи, — усмехнулся чародей.       Они шагали вдоль улиц, что когда-то были наполнены людьми, а сейчас каждый дом, каждый заваленный вход, каждое выцветшее знамя казались застывшей тенью чужой жизни. Каменные фасады с облупившейся штукатуркой, вывески, на которых ещё можно было разобрать обугленные буквы. Где-то обломки перил, где-то оконные ставни, распахнутые, словно кто-то ещё вчера выглядывал из них на шумную улицу.       Время здесь будто замерло не в прошлом, а в паузе между шагами. Всё вокруг ещё слишком живое, чтобы быть руинами, но уже слишком мёртвое, чтобы хоть когда-нибудь здесь еще раздавался человеческий смех.       Иногда их шаги отзывались эхом. Иногда — тишиной.       Несколько раз мимо проплывали клочья пыли, кружащиеся между покосившимися арками. Пару раз Орион заглядывал в разбитые деревянные витрины, надеясь найти хоть что-то полезное. Но всё, до последней тряпки, было давно растащено. Даже ржавчина в углах выглядела так, как будто её выскребли.       С каждой улицей город будто плотнее сжимался вокруг них. Дома, искривлённые временем, нависали чуть ближе, окна чернели, как рваные просветы в старой ткани, а переулки, казалось, исчезали сами в себе. Воздух здесь не двигался — он застревал между стен, вязкий и тяжёлый, будто отстоявшаяся вода в глубоком колодце.       Орион вдруг замедлил шаг — неосознанно, будто ноги сами отреагировали на то, что разум ещё только начинал осмысливать. Легкое покалывание в позвоночнике, ощущение, что кто-то идёт следом, что где-то за спиной — взгляд, дыхание, тень. Чуйка вынуждала прислушиваться к тишине. Сигнал без причины, но слишком отчётливый, чтобы его игнорировать.       Он аккуратно обернулся — не резко, чтобы не привлекать внимания. Взгляд скользнул по серой улице, по обвалившимся порогам и мертвенно молчащим окнам. Никого. Только на середине дороги, словно подтверждая реальность происходящего, мелькнул ужик — крошечная, тонкая змейка, которая быстро метнулась в щель между дверью и каменной стеной. Его чёрная спина блеснула в свете, а потом исчезла.       «Вот и всё», — подумал Орион. — «Видимо, начинает казаться. Местная живность, ничего больше.»       Но мысль не отпускала. Он вдруг осознал кое-что странное. Вокруг не было ни щебета птиц, ни стрекота насекомых. Ни шорохов в траве, ни шелеста по плитам. Даже мушка не пролетела мимо лица. Только они. И — ужик.       «Подождите. Только он один за всё время?»       В лесу по пути сюда мошкара жужжала в ушах так, что хотелось полностью забраться под одежду. А здесь — ничего. Ни комара, ни паука. Будто сам город вытравил из себя всё живое.       Он ещё раз бросил взгляд назад. Ни Волк, ни Селета за ними не шли, но чувство преследования накрывало его все сильнее.       Он глубже вдохнул, на миг задержал воздух в груди, затем выдохнул и пошёл дальше. Но теперь — внимательнее. С каждым шагом прислушиваясь ко всему, что их окружает. И что прячется в этой невозможной тишине.       — Да чего ты все вертишься? — фыркнул принц.       Орион даже не сразу ответил. Словно размышлял, стоит ли делиться тем, что только что почувствовал — тем зудом под кожей, ощущением взгляда из ниоткуда, которое никак не отпускало.       — Показалось, — наконец буркнул он, не сбавляя шаг. — Просто… слишком тихо тут.       — Так и должно быть. Заброшенный же город, — Аланор пожал плечами, будто его это вовсе не тревожит.       — Нет, — тихо, почти для себя, произнёс чародей. — Ладно, забей.       — Дом бургомистра уже показался. Думаю, это он, — заметил Аланор, чуть прищурившись, глядя вперёд.       Они вышли на просторную, заросшую бурьяном площадь, где некогда, возможно, кипела жизнь. В центре — большое здание с колоннами, поросшее мхом, но всё ещё величественное. Каменная кладка, местами потрескавшаяся, держалась крепко, а фронтон, хоть и осел, всё ещё хранил отпечаток прошлого достоинства. Высокие окна, стекла в которых когда-то отражали свет праздников, теперь зияли чёрными пустотами, похожими на выжженные глазницы.       — А неплохо-таки живут бургомистры, — заметил Орион, приближаясь с прищуром. — Может, и мне податься на эту должность? Какие там для этого выборы? Кандидат от чародейской партии, как тебе? — Он усмехнулся, но смех его быстро стих, когда он подошёл ближе и заметил на стенах выгоревшие рунические следы. — О, похоже, они тут и правда бывают… Значит не зря шли столько времени.       Здание встретило их пыльным, сухим сквозняком и тяжёлым запахом запустения. Внутри всё говорило о том, что здесь не раз искали ценности: взломанные шкафы, перевёрнутые тумбы, перерытый камин. Ковры, если и были — давно сгнили или были утащены, остались только пятна на полу, где они лежали.       Орион, следуя внутреннему зову, то и дело бросал взгляд в углы, в тени под лестницами, за рассыпающимися занавесями. Даже в самых тёмных и затхлых уголках — ни паутины, ни жука, ни даже таракана.       — Что-то тут не так, — тихо проговорил он, почти себе под нос, и, подходя к лестнице, поставил ногу на первую ступень.       Скрип — старое дерево прогнулось под ногой, и в этот миг его взгляд поднялся. На самом верху лестничного пролёта, аккуратно уложившись в остатках ковра, сидела тонкая, почти прозрачная маленькая змейка. Но смотрела она… не как животное. Прямо в глаза. В упор. Слишком осознанно.       Орион тут же отдёрнул ногу.       — Алан… — тихо позвал он, отступая назад. — Нам лучше выйти отсюда.       — Ты о чём? Мы только пришли. — Принц остановился, повернувшись, с едва заметной складкой раздражения между бровей.       — Нет, серьёзно. Здесь что-то не то, — голос чародея стал глубже. — Я не могу объяснить. Но… нельзя оставаться. Давай-ка найдем Волка.       — Ты серьёзно? Переться столько времени, а потом уйти, потому что тебе лестница не понравилась? — с насмешкой в голосе проговорил Аланор.       Он поднял голову, глядя в ту сторону, но там уже было пусто. Змейка исчезла.       — Ты же сам говорил мне: стоит быть смелее. А теперь что? Не учила ли меня корова как доить?       — Это не трусость, — быстро оборвал Орион, нахмурившись. — Вернее, как говорил один старик: иногда трус первым замечает обрыв, по которому смелый уже летит вниз.       — Поэтично, — принц откинулся плечом на перила. — Но ты всегда находишь повод увести нас от дела.       — Да потому что у меня предчувствие, — резко произнёс Орион. — Такое… странное. Как будто мы здесь не одни. И вдобавок, что эти некто явно нам не рады…       Он не договорил. Слова повисли, как и тень, крадущаяся в них обоих.       Прежде чем принц успел возмутиться хотя бы словом, Орион рванул к нему, схватил за запястье и потянул к выходу. Стоило им выскочить наружу, как внутри дома глухо прогремел взрыв. Не настолько мощный, чтобы разрушить и без того ветхие стены, но вполне достаточный, чтобы воздух наполнился удушающей пылью.       Они оказались на улице, задыхаясь, кашляя, стряхивая с себя серую завесу, что тут же оседала в горло.       — Ты что творишь! — рыкнул Аланор. Он взглянул на то, как его удерживала чужая рука, и уже хотел выдернуть ее из хватки, как в ту же секунду застыл.       Они были окружены.       Не мелкие змейки, как прежде. Огромные, гибкие тела тянулись кольцами вокруг дома, вздымаясь над каменной площадью. Их глаза — рубиново-красные, хищные, безумные — были устремлены прямиком на них.       — Твою же мать… — сквозь зубы выдохнул Орион. — Хоть раз, один раз, можно было без проблем?..       Змеи не двигались. Они стояли столбами, как живые обелиски, но в каждом — напряженные пружины.       — Э-э… это… нечисть? — выдавил принц, чуть дрогнув. Рука уже лежала на рукояти меча, и он крепко её сжал, готовясь достать оружие.       — Видимо, да, — прошептал Орион, едва шевеля губами.       — Но, может, если не дёргаться, они не тронут? — попытался рассудить Аланор, вглядываясь в недвижимые силуэты. — Может, удастся пройти мимо?       — Пока мы стоим — они будто бы ждут. Дай мне подумать… — пробормотал чародей. — Я знаю пару рун. Может, хоть одна из них пригодится.       А сам обернулся к сторону здания и посмотрел, что отображено на нем. Может быть, что-то из этого достаточно, чтобы использовать против змей? Может нечисть заполонившая этот город является причиной столь странной атмосферы внутри него?       И в этот момент до них донёсся тихий, почти ленивый хлопок — как будто кто-то вяло аплодировал.       Из глубины улицы появилась фигура. Высокая. Худощавая. В развевающейся чёрной одежде. Под капюшоном угадывались черты. Причем уже знакомые острые черты нечисти, что встречался им раньше.       Фуркас.       Тот самый. Демон, что топтал Тростниковую долину. Что поставил Волка на колени. Что сжимал горло Ориона, пока в глазах не погас свет. Чародей невольно обхватил свое горло рукой, словно ощутив, как его снова сдавливают чужие руки.       Он шагал медленно, а его змеи ползли за ним, как тень. И всё же он улыбался — весело, лениво покачивая головой, будто всё это действо было шуткой для одного зрителя.       — Я думал, ты выскочишь одна, — произнёс он с наигранной обидой. — А ты прихватила и это отродье. Как хлопотно.       Орион дёрнулся, напрягся. Он быстро огляделся, шагнул ближе к принцу, заслоняя его:       — Ты это кому?       Фуркас чуть склонил голову набок. Его рука, худая, словно у скелета, медленно поднялась, и один из пальцев вытянулся, указывая прямо на чародея.       — А разве здесь есть кто-то ещё, достойный разговора со мной?       Принц скрипнул зубами, но возмущаться не стал. Атмосфера вокруг сгущалась, и он, с его изрядным недосыпом, внезапно ощутил, как голову пронзает более сильная, тягучая, глухая боль. Виски начало сжимать в тиски, взгляд затуманивался, а сама мысль повернуть голову становилась пыткой. На фоне нарастающего давления, происходящее теряло остроту — ему стало просто не до чужака. Головная боль начала усиливаться в десятки раз.       Орион отреагировал совсем иначе. Его возмутило столь фамильярное и, по его мнению, ошибочное обращение. Позабыв, кто перед ним стоит, забыв, насколько силён был этот демон, он резко отбросил руку принца и выпрямился:       — Эй! Если у меня длинные волосы — это ещё не значит, что я женщина!       Фуркас чуть приподнял голову, словно не сразу понял, к чему была та вспышка.       — Женщина? Ха. Тебя это оскорбляет?       — Что за гендерные интриги вообще? — буркнул Орион, фыркнув и щёлкнув по своей прядке. — Это просто стиль у меня такой! Всё никак не найду время их подстричь.       — Мне нет дела до твоей внешности. Что за бессмысленный вздор.       — Тогда какого чёрта ты на «она» ко мне обращаешься?!       Ответом ему стал странный, сперва еле уловимый смешок. Он вырвался из-под капюшона и медленно стал перерастать в заливистый, перекатывающийся хохот. Демон смеялся, будто услышал самую нелепую шутку за столетие:       — Ха… ха-ха… О, ты серьёзно не понимаешь? Это… ох, как забавно…       — Я вообще много чего не понимаю! Например, это твоих рук дело? — Орион резко указал на ползущие змеиные тела.       — Конечно, это мои дети, — отозвался Фуркас спокойно, почти нежно. — Но сейчас речь не о них…       Он сделал паузу, и его голос, обычно звенящий на грани насмешки, вдруг стал глубже, тише:       — Как глупо. Великая сила, за которой меня послали, — и даже не осознаёт, кем она является…       — Ты явно меня с кем-то путаешь, — осторожно процедил чародей.       — Я тоже так подумал, — глаза Фуркаса блеснули. — Но в тот миг, на площади… я почувствовал. Снова эта сила. О, какое это было сладкое, но страшное чувство — знать, что ты снова с нами…       Он замер, словно замыкая круг своими словами.       — …Госпожа Солнце.