Сказанье о Драконе и Вороне II: Пёс Короля

      Наконец, всё встало на свои места. События того дня, до сих пор кажущиеся расплывчатыми и бессвязными, стали складываться в единую, хоть и пугающую картину. И Фуркас, заметив замешательство на лице своего собеседника, не стал сдерживать желание озвучить самое интересное:       — Я сообщил моему господину о вашем возвращении, — начал он с особой торжественностью. — И он немедля велел мне отыскать вас вновь… и предложить присоединиться к нам. — В подтверждение этих слов он плавно склонился в изящном поклоне.       — Что вообще происходит? — Аланор, борясь с головной болью, наконец заставил себя поднять взгляд. Его голос звучал раздражённо и устало, словно через ватное облако.       — О, глупый человек, — напевно произнёс Фуркас, поднимая глаза. — Сейчас ты должен склониться перед своим божеством, пусть и заточенным в этом жалком, смертном сосуде.       — Допустим, нас там вообще много, — буркнул Орион, — но принижать не обязательно.       — Прошу прощения, — вновь почтительно поклонился демон. — В таком случае, прошу вас, пройдём со мной?       — С какой, простите, радости? — удивился Орион. — В прошлый раз ты чуть всех нас не прикончил.       — Это было огромной ошибкой с моей стороны, — кивнул тот, не теряя холодного обаяния. — Когда госпожа Солнце исчезла сотни лет назад, я и представить не мог, что встречусь с ней вновь. Особенно в таком облике… Теперь же, когда твоя аура пробудилась, и её чувствуют все, ты не сможешь укрыться. Таких, как я, будет становится только больше. Поэтому, прошу — пойдем со мной. Мой господин хочет видеть тебя.       — М-м… твой господин, случаем, не господин Луна? — с сомнением уточнил Орион, не вполне веря, что вообще способен понимать, что происходит.       — Луна? — переспросил демон, на этот раз с откровенной брезгливостью. — Чтобы я и служил такому ничтожеству? Нет. Этот глупец, должно быть, давно уже сгнил. — Он хмыкнул, но тут же вновь перешёл в мягкую улыбку. — Хотя, ваша осведомлённость, госпожа, только укрепляет меня в мысли, что вы водите этого глупого демона за нос.       — Да не вожу я никого. Просто… бывает всякое. Мне уже удосужилось столкнуться с госпожой Солнце и господином Луной, так что я кое что о них знаю.       — Значит, госпожа готова идти с демоном? — голос его стал осторожным, вкрадчивым. Он явно рассчитывал на согласие.       — Во-первых, — поднял палец Орион. — Перестань называть меня госпожой.       Фуркас на миг задумался, потом склонился ещё ниже:       — Прошу прощения, господин Солнце.       — А во-вторых, я отказываюсь, — с уверенностью выдал Орион, даже не моргнув. — У меня и сейчас, знаешь ли, весьма неплохие условия содержания. Где гарантии, что у тебя не хуже?       — Если вы согласитесь служить моему господину, — голос демона стал еще шелковистей, — он осыплет вас золотом, дарами и всем, чего только пожелаете.       Орион в этот момент повернул голову к Аланору, и уже собрался, хмыкнув, спросить принца: «А у нас вообще предусмотрены какие-нибудь премии за переработку?», но слова застряли в горле. Наследник, весь сжавшись, держался за висок, а лицо его перекосилось от боли. Он был бледен, словно выжатая тряпка, а дыхание тяжело рвалось из груди.       Такое состояние… было не просто болезненным. От него словно исходила аура зловещей боли.       Оставить его сейчас — значило бы бросить не только товарища, но и последнюю частичку человечности в этой чертовой истории.       Орион выпрямился и снова повернулся к демону, голос стал опасно ледяным:       — Ох, спасибо, что осыпаете меня такими замечательными предложениями перед нынешним работодателем, — сказал он вкрадчиво. — Надеюсь это вынудит его доложить более верховному руководству о пересмотре моей заработной платы, а то конкуренты меня переманят.       — Что?       — Но сегодня, увы, я вынужден отказаться. Передай господину: этот… господин — уже трудоустроен. Его резюме закрыто.       Фуркас резко щёлкнул пальцами, будто стирая шутку с воздуха:       — Похоже, вы меня не совсем поняли. — Его взгляд потемнел. — Мой господин не простит, если я упущу вас снова. Он отрубил десятки голов моим детям, когда узнал, что ты была у меня… и я позволил тебе исчезнуть.       — И снова «она»… — застонал Орион. — Ну сколько можно? Я — он, ясно?       — В любом случае, господин…       — Орион.       — Господин Орион, — в голосе Фуркаса была подчеркнутая вежливость, но и тонкая язвительность, — вы можете пойти со мной добровольно… или мне придётся убедить вас силой.       — Знаешь, я бы с радостью, но у моего друга… ну, правда болит голова. Не до визитов.       Демон заглянул за спину Ориона, лениво — почти театрально — вытянув шею, и фыркнул, заметив согнутое от боли тело принца.       — Вот из-за этого ты отказываешься? — усмешка на его лице стала презрительной. — Неужели вы вновь позволили себе… привязаться к этим жалким людям?       — Я и сам человек, если что.       — Едва ли, — прозвучал почти ласковый ответ. — Мои ощущения не обмануть и вы больше, чем любой другой человек. Вы перерождение силы госпожи Солнце, но, видимо, еще не осознали этого. Должно быть, сложно было прятаться все это время? Много лет назад, ощутив ваше перерождение, мы были готовы забрать вас. Но эти безнадежные людишки спрятали вас, а после…мы и вовсе потеряли след. Какая же удача, что именно мне посчастливилось увидеть ваше лицо. И… какая глупость, что вы раскрылись так легко, если уж намеревались прятаться до конца.       Дальше в словах не было смысла. Очевидно, разговоры вряд ли могли бы тут помочь.       Фуркас метнулся вперёд, тень с его лица упала, как капюшон с плеч, и мир будто хрустнул.       Змеи поднялись в ревущем, дрожащем хоре, их шипение превратилось в звуковую стену, плотную и агрессивную. Резкие удары хвостов, свист воздуха, гром погремушек.       Орион лишь на мгновение успел заметить, как тьма двинулась к нему со скоростью удара молнии — и в следующее мгновение лезвие ударило его в грудь. Воздух вырвался из легких с рваным стоном, а глаза распахнулись в полнейшем, безмолвном удивлении.       Его взгляд скользнул вниз — и замер. Остриё, вероятно, должно было пробить грудь навылет… но вместо этого клинок лишь вдавился в ткань, будто уперся в каменную стену. Под слоем плаща и рубахи руны, наспех выведенные по пути, вспыхнули тусклым светом и погасли, сработав безукоризненно.       — Ох, ёпта… я правда гениален! — выдохнул Орион, с благоговейным изумлением. — Ваше Высочество, прячьтесь! — выкрикнул он через плечо и тут же рванулся вперёд.       Плечом — в корпус демона, локтем — по мечу, сбивая лезвие в сторону. Тот среагировал, отпрянул, но уже было поздно: чародей вошёл в раж. Ближний бой был его родной стихией, кулаки сами вспомнили старые ритмы. Дзюдо, тхэквондо, уличные драки — всё, чему его учили раньше и чему учили жестко.       Поворот — и ладонь режет воздух, впечатываясь в бок Фуркаса. Колено — в бедро, с оттяжкой, как учили. Демон покачнулся, но выдохнул что-то шипящее и резко отступил, выставив меч, начав вращать им, как смертоносным веером. Воздух заклокотал. Откуда-то — змеи: те, что прежде застыли статуями, теперь заскользили ближе, извиваясь, готовясь к атаке.       Орион шагнул назад и обернулся — змея метнулась к ноге, но руна на ткани сверкнула, и чешуйчатое тело отскочило, будто ударилось о металл. Не останавливаясь, чародей нырнул под удар меча, провёл подныривающий захват за запястье демона, но тот был скользок, будто соткан из теней. В следующий миг Орион поймал новый выпад бедром и, словно в спарринге, провёл бросок через плечо. Фуркас рухнул в пыль, но мигом перекатился и встал.       — ТЫ… — прорычал демон.       Так демонов, пожалуй, ещё не унижали. Фуркас застыл, его распахнутые глаза налились свирепым алым светом, зрачки вытянулись в щели.       — Чародеи не должны так биться! — прошипел он, и голос его теперь звучал, будто трещащая по швам старая ткань.       — Да мне похуй, — спокойно парировал Орион, вытирая тыльной стороной ладони тонкую полоску крови, что уже успела стечь с рассеченной кожи возле губы.       Демон задрожал, словно кипящая вода в котле, а его тень вытянулась по земле, разбухая, превращаясь в нечто живое, волнообразное. Он взмахнул рукой, будто отбрасывая воздух — и тут же в сторону Ориона хлынула темная волна, вздымающаяся с асфальта, как полужидкое месиво из огня и дыма. Чародей едва успел выставить руки — сила ударила, как плеть, и снесла его с ног. Он прокатился по каменной плите, оставляя за собой след пыли.       — Твоя тряпка может быть зачарована, — зашипел Фуркас. — Но не всё твоё тело под её защитой.       В это же мгновение, из тени за спиной Ориона, будто по команде, выскользнула змея. Её кожа переливалась стальным блеском, а двигалась она просто молниеносно. Боль пронзила ладонь, будто раскалённая игла. Орион вскрикнул, инстинктивно отдёрнул руку, швыряя змею о землю. Она зашипела и исчезла в траве, но было уже поздно — яд уже начал своё путешествие по телу.       И в ту же секунду, как он отвлёкся, сверху обрушился клинок.       Орион едва успел увидеть его отблеск — золото с красным отливом. Он дёрнулся в сторону, тело сработало само, руны вспыхнули, но не успели — меч чиркнул по плечу, рассёк ткань и сбил его с ног. Чародей упал, перекатился, и пролетев несколько шагов по земле, замер с хрипом. На плече горела новая рана — неглубокая, но яростно пульсирующая.       Яд явно как-то действовал на его тело, весьма быстро распространяясь. Он чувствовал, что руки поднимать становится все тяжелее, а костяшки пальцев уже онемели, но держаться на ногах все же получалось.       И снова бросился вперёд. Движения теперь были не такими отточенными, яд буквально парализовывал его изнутри. А хитрый демон, не скрывая насмешливой улыбки, просто уворачивался в стороны:       — Совсем скоро ты не сможешь даже пальцем шевельнуть. И что тогда? Тогда этому демону будет очень легко приподнести тебя господину.       — Ах ты тварь… Тебе до моего паралича еще дожить надо! — рыкнул чародей и замахнулся снова, на этот раз с разворота пытаясь зарядить ногой по чужой голове.       Но в чем-то Фуркас был прав: Ориону было все тяжелее сосредоточиться, тяжелее контролировать свое же тело и, самое ужасное, все тяжелее использовать руны на своей одежде, которые помогали ему продержаться так долго.       Фуркас уворачивался с почти ленивым изяществом, словно танцевал среди падающих искр, а удары Ориона становились всё менее точными — в них всё ещё плескалась сила, но уже исчезала координация. А удары нечисти все тяжелее отдавались в его теле.       Орион не успел увернуться — удар пришёлся неожиданно, хлёстко, как плеть по коже. Его отшвырнуло в сторону, тело описало дугу и рухнуло на спину, с глухим стуком встретившись с растрескавшимися плитами площади. Всё внутри будто сжалось. Пальцы подрагивали в тщетной попытке найти опору, а воздух — тяжелый, вязкий, будто сгустившийся туман — сдавливал грудь, мешая дышать. Даже его пальцы застыли в резких изгибах.       Он пытался пошевелиться — хотя бы ногой, хотя бы уголком губ — но ничего не поддавалось. Даже оскаленные зубы сейчас были подвигом. Только глухое рычание срывалось с его горла, словно животный стон, сорвавшийся с пасти пленённого зверя. Лежал, будто пойманный в силовую сеть, не в силах ни крикнуть, ни сопротивляться.       Над ним склонился Фуркас, и его силуэт заслонил солнце, превращая весь мир в пятно тени.       — Ой, — протянул он с напускным сочувствием, склонив голову набок. — Ну если всё дело было в каких-то жалких секундах, то твои громкие слова прозвучали так… глупо.       Он ухмыльнулся, как палач, наклоняющийся к жертве, и одной рукой подхватил чародея за шиворот. Лёгкость, с которой он его приподнял, была пугающей. Будто не человека тащил, а мешок с перьями.       Но в следующий миг воздух рассёк острый, свистящий звук, и в это мгновенье руку Фуркаса вспороло нечто чёрное. Острое, изогнутое, почти как клинок, но не из металла — скорее, сотканное из тьмы.       Фуркас вскрикнул от неожиданности и инстинктивно разжал пальцы. Орион рухнул обратно на камни, всё ещё скованный ядом, глаза его метались, пытаясь найти источник удара. И он его увидел.       Человека. Нет — не совсем человек. Его тело будто сочилось дымом, иссиня-чёрным, клубящимся, сливающимся с воздухом. Рука была вытянута вперёд, а вторая — судорожно вцепилась в лицо, словно тот боролся с невыносимой внутренней болью. Его грудь ходила тяжело, а воздух выходил с резким свистом, будто он сдерживал нечто, что вырывалось наружу.       Фуркас обернулся, и в его голосе впервые прозвучало удивление:       — О, — почти ласково прошептал он, — так ты у нас и не человек вовсе. Странно… почему же раньше я не чувствовал присутствия другой нечисти?       Глаза Ориона расширились, когда взгляд его вновь упал на эту фигуру. Он узнал её. Узнал эти плечи, этот силуэт.       Аланор.       Тот поднял голову. И в этих глазах, вспыхнувших жгучим алым, не осталось ничего человеческого. Ни сомнений, ни страха. Только ярость. Только боль.       «Ну нет…» — мысленно выдохнул Орион, не в силах произнести ни слова. — «Какого вообще хера тут творится?»       Аланор рванулся с места с ревом, который мог принадлежать разве что зверю, загнанному в угол. Он налетел на демона с неистовством, которого никто не ожидал. Их тела схлестнулись, словно две стихии — огонь и чёрный лед. Камень под ногами треснул, ветер закрутился вихрем. Удар — встречный, взаимный. Искры. Шипение.       Аланор бился не как человек, и не как чародей. Его движения были звериными, изломанными, но сильными, исполненными неукротимого гнева. Он не уворачивался — он врезался. Он не защищался — он рвал. Орион с ужасом лишь мог вспоминать, как этот самый демон с легкостью измывался над Волком, как над ослабшим щенком. В то время как принц сейчас словно и вовсе не ощущал чужих ударов.       Орион смотрел и не верил. Это не был принц, что жаловался на твёрдые подушки и недосып. Это было нечто иное. И это нечто держало удар сильнейшего демона на равных.       Аланор метался по площади, расшвыривая всё, что попадалось ему под руки. Его движения не подчинялись здравому смыслу — это была живая буря, бушующая в теле человека. Кровь змей окрасила камни у дома бургомистра, а от темной ауры, что следовала за ним, всё живое шарахалось в стороны, как от проклятия.       Фуркас, тот самый, кто до недавнего момента забавлялся с Орионом, теперь выглядел испуганным. Он, хищник, впервые вдруг ощутил себя добычей.       — Кто ты такой?! — выдохнул он, отпрянув в сторону.       Задымлённая площадь гудела от его слов, но ответа не последовало. Только звериный взгляд и острые когти, которых даже не было, но которые чувствовались каждым нервом.       Фуркас метнулся в пыль у старого дома, пытаясь укрыться, но это не спасло его — взгляд принца вырвал его из небытия, и в следующее мгновение стену рядом с демоном раздробило в щепки, а камни с глухим грохотом рассыпались по земле. Ещё миг — и они сменились испуганным криком:       — Мы так не договаривались! — взревел Фуркас, уже понимая исход их схватки.       Он пал на колени, растворяясь в пыль, и его чёрное тело развеял ветер, словно след чьего-то дурного сна.       Орион хотел бы выдохнуть с облегчением. Хотел — но не смог. Потому что, когда исчез Фуркас, алые глаза Аланора обернулись на него.       «Да ты издеваешься…» — мелькнуло в голове чародея.       Следующее, что он осознал — это тень над собой. А потом фигура принца, уже сгустившаяся из дымки, стояла прямо над ним.       А чародей все так же не мог даже шевельнуться. Всё тело будто зажато тяжестью камня, и только внутри рвался крик: «Не надо! Не делай этого!»       Рука сжалась. Когтей не было — но было ощущение, что они есть. И они готовы разорвать.       Но удар не последовал. Рука вместо этого медленно опустилась. Коснулась щеки. Мягко, почти как извинение. А в глазах Аланора проблеснуло что-то человеческое. Взгляд метался — он словно пытался узнать в лежащем перед ним том самого, кого только что хотел растерзать.       Его колени подкосились. Он опустился на землю, и вместе с этим черная дымка постепенно рассеялась. Цвет глаз становился снова тёплым, знакомым. И вот, уже сам Аланор, с трудом удерживаясь в сознании, едва не завалился на бок.       — М-м-м, — прохрипел Орион. Слабый звук. Но этого хватило, чтобы тело принца встрепенулось, а сознание вновь заполонило тело.       Принц поднял голову, вслушиваясь в голос. Его тело дрожало, сердце бешено билось.       — Что… что надо сделать?.. — глухо спросил он, будто ожидая, что хоть кто-нибудь подскажет ему, как остановить этот ужас.       — М-м-м?       Ответа, конечно, не было. Только тяжесть — внутри и снаружи. Он склонился, судорожно оглядывая чародея. Однако Аланор по-прежнему не понимал, что именно должен сделать. Его взгляд машинально скользнул по руке — из свежей отметины вместо крови сочилось что-то вязкое, с зеленоватым оттенком.       — Это… это…       К счастью, тишину нарушил спасительный голос:       — Ваше Высочество! — прозвучало со стороны.       С легким хрипом от бега, Волк ворвался в проулок. Его глаза, приученные к мельчайшим деталям, за секунды охватили поле боя. Он, должно быть, услышал странные звуки ещё с другой улицы, потому что оказался здесь куда быстрее, чем можно было ожидать. Увидев, как принц склонился над бездвижным телом чародея, Волк тут же опустился рядом, на одно колено.       — Что произошло? — голос был твердый, но в нём таилась тревога.       — Это… демон. Тот, из Тростниковой долины. Он снова появился. Кажется, одна из его змей укусила Ориона, и… — голос Аланора слегка дрогнул.       Волк уже перехватывал руку чародея, внимательно осматривая отметину. Не медля ни мгновения, он поднёс её к губам и впился в кожу. Несколько раз — осторожно, но с силой — он втянул жидкость, тут же сплёвывая яд в сторону. Аланор, ошарашенный, даже не пытался остановить его. Он лишь молча следил за действиями, в которых чувствовалась уверенность.       — Ты можешь двигаться? — спросил Волк у Ориона, не отпуская его руки.       — М-м… — глухо донеслось из горла. Ни шевельнуть пальцем, ни выговорить — только с трудом вращающиеся зрачки и сжатые связки.       — Паралич. Он использовал редкий тип яда… но в повозке должно быть противоядие.       — Я схожу! — тут же вызвался Аланор, резко поднимаясь.       — Нет, — отрезал Волк, осматриваясь вокруг, — сейчас разделяться слишком опасно. Да и не совсем понятно, что нужно было демону.       Принц промолчал, но взгляд его снова метнулся к чародею. Только они вдвоем знали, что на самом деле произошло. Только они знали, что именно он, Фуркас, пришёл не за артефактами и не за золотом — он пришёл за Орионом. Что его интересовало совсем иное, не имеющее отношения к их миссии. Если это раскрыть… появится слишком много вопросов. Сомнения и в собственных словах, и в возможной реакции отца, пронеслись в мыслях Аланора.       Он выдохнул. Осторожно, чуть тише:       — Орион защищал меня. Мы не поняли, что это демон, пока не стало поздно. Он ушёл, испугавшись… но яд сковал тело Ориона.       — Он пришёл за платой? За артефактами? Это был один из тех, кто участвует в сделке?       Аланор взглянул на неподвижного Ориона. Их взгляды пересеклись — короткий, но весомый миг. Сказать или скрыть?       — Нет. Кажется… он просто случайно оказался здесь.       Волк, не раздумывая, подхватил Ориона на руки и уверенно зашагал в сторону выхода из города. Тело чародея было лёгким, податливым — почти безжизненным. Голова бессильно свесилась назад, и взгляд уперся в чистое небо. Сегодня оно казалось особенно красивым: ни облачка, ни тени — только пронзительная, безмятежная синева. Странное чувство спокойствия накрывало его с головой.       Иногда в поле зрения попадал силуэт принца, шагавшего чуть позади. Его лицо казалось непривычно открытым — уставшим, опустошённым, потерянным. После всего увиденного, Орион не мог уместить это в голове. Как в одном человеке может соседствовать такая ярость, такая тьма… и такая все же человечность?       «Этот змей… он назвал его нечистью. Это из-за того Огонька?»       Их взгляды пересеклись. Ни слов, ни жестов — только взгляд. Но в нём было больше, чем в сотне фраз. Как будто эта немая сцена закрепила между ними странную, упрямую связь. Ощущение, что в этом мире они остались вдвоём, отделённые от остальных цепью событий, воспоминаний и тайн.       Наконец, показалась повозка.       — Генерал! — вскрикнула Селета, заметив приближающихся. Её лицо напряглось. — Вы не ранены?       — В запасах должно быть противоядие, — коротко бросил Волк. — Чародей отравлен и обездвижен. Подбери что-нибудь.       Селета тут же юркнула внутрь повозки, исчезнув в её тени. Зато изнутри вынырнул Саймон — бодрый, и, как всегда, не менее громкий. Он тут же заметил, как его бездвижного учителя опускают на землю.       — Учитель! Ну опять же вы прохлаждаетесь! — воскликнул он и тут же склонился рядом. — Хотел бы я тоже, чтобы меня Волк на руках носил!       — М-м-м! — выдавил из себя Орион с максимально грозной интонацией, какая только возможна в парализованном состоянии. Если бы он мог, то точно выдал бы подзатыльник за такую наглость.       — Я слышал шум, но Селета нас не пускала! Я бы точно пришёл вас спасать! — продолжал на вдохновении юный маг, энергично встряхивая безвольное тело. — Учитель, ну вы и невезучий!       «Господи, уберите от меня этого ребёнка. Я вас прошу…» — мысленно молился Орион, рыча про себя в бессилии.       И, к счастью, его молитвы были услышаны.       Подошёл Аланор. Его шаг был молчалив, но взгляд — недвусмысленно тяжёл. Не говоря ни слова, он опустил ладонь и смачно шлёпнул Саймона по рукам. Ровно настолько, чтобы отогнать без вреда, но с сигналом: достаточно.       — Ай! — ойкнул подросток, растирая руку. — Простите! Оставить вас?       — Да, — коротко бросил Аланор и махнул рукой, как бы сметая Саймона с поля зрения. Тот лишь пожал плечами и, не теряя задора, отправился докучать следующей цели — воинам, разбирающим аптечку.       Воздух стал немного тише.       Теперь всё зависело от того, насколько быстро они найдут нужную склянку в этих беспорядочных сундуках с припасами.       — Тц, — фыркнул Аланор, бросая взгляд на суетящегося неподалёку Саймона. — Твой ученик вообще ничего не боится?       — М… — последовал глухой ответ от чародея.       — Наверное, ты сейчас мне сказал: «Да я с ним не так давно знаком, откуда мне знать-то?» — усмехнулся принц, поудобнее устраиваясь рядом.       — М, — уже с лёгкой, еле заметной усмешкой ответил Орион, и взгляд его стал теплее.       — Ага, конечно, — покачал головой Аланор, но губы тронула полуулыбка.       Он посмотрел на чародея внимательнее и машинально протянул руку — слюна, скатившаяся по уголку губ, выдавала неподвижность тела сильнее слов. Принц без тени смущения вытер её рукавом, по-прежнему бесцеремонно продолжая разговор:       — Знаешь, мне стоило бы купить у него пару таких змей. Полезные создания. Каждый раз, когда ты меня бесил бы, я бы тебя отравлял.       — М… — с явным упрёком промычал чародей.       — Ну а что ты злишься-то сразу? — театрально покачал головой Аланор. — Вообще-то, это неуважительно — так разговаривать с Его Высочеством. Нужно бы язык отрезать.       Он откинулся назад, опершись локтем о колесо повозки, и обвёл взглядом окрестности. Увидев, что Волк и Селета всё ещё роются в аптечке, лицо его резко потемнело. Он вскочил и крикнул в их сторону:       — Вы долго ещё копаться собираетесь?! — в голосе неожиданно прорезалась злость.       И тут же, резко выдохнув, снова сел на место, как будто всё это было и не с ним.       — Они вынуждают нас ждать, — пробормотал он уже тише, глядя в землю.       — М…м? — Орион попытался взглядом буквально ткнуть в принца.       Аланор, кажется, уловил суть и этого немого вопроса:       — Со мной всё в порядке. Голова… после того, что случилось, боль будто бы ушла.       — М…м-м-м?       — Сам не понимаю, что это было… — покачал он головой. — Но голова разболелась настолько, что я потерял контроль над собой. А потом… он так вывел меня из себя, когда схватился и потащил тебя так небрежно по земле, что я подумал «Да просто поколочу его что есть силы» и дальше… — он посмотрел на свою руку. — Дальше просто сорвался и гневно продолжал бить. Я чувствовал силу, бурлящую внутри, и просто перестал ее сдерживать… Думаешь это от Огонька?       — М.       — Когда оклемаешься, надо будет разобраться, что с ним происходит.       Их разговор прервал Волк, подходя к ним с чашей в руках.       — Ваше Высочество, Господин Орион, — голос прозвучал сдержанно. — Мы смешали настой из всех указанных трав. Если всё верно, это должно ослабить яд. Вам нужно будет… затолкать это внутрь.       — Ммммм… — тянуче, с почти трагическим флером отозвался чародей.       «И как вы, чёрт возьми, собираетесь это делать? Рот-то у меня не работает!» — с обречённостью подумал он.       — Дай сюда, — Аланор выхватил миску из чужих рук и заглянул внутрь. Густая зелёная масса, тщательно перетёртая, выглядела как вязкая лечебная паста. Он скривился. — Как ты вообще представляешь себе, как это в него запихнуть?       Повернувшись к распростёртому Ориону, он уточнил:       — Рот открыть можешь?       — М-м, — отрицательно пробормотал тот.       — А глотать?       Орион проверил рефлекс, кивнул зрачками и снова промычал — на этот раз утвердительно.       — Ты свободен, — резко бросил принц, не оборачиваясь к Волку.       — Ваше Высочество, позвольте… я это сделаю?       — Ты думаешь, я не справлюсь? — тон стал ледяным.       — Нет, разумеется, нет. Просто… ваш статус…       — Мой статус позволяет мне сделать выговор, а по возвращении — велеть выпороть тебя как следует. Ты что, возомнил себя равным?       Рядом с принцем воздух будто стал тяжелее. Слова, обычно звучащие как ребяческое ворчание, теперь нависали угрозой. Орион, даже в своём положении, заметил, как от тела принца вновь начала подниматься едва уловимая тёмная дымка.       «Твою же мать, он снова закипает… только бы не на Волка.»       — Мммм! — резко замычал Орион, забеспокоившись, — М-М!       Аланор немедленно повернул голову, взгляд его метнулся к чародею. Тот силой мысли и глаз старался указать на опасность, но, похоже, принц решил не вникать. Вместо этого он холодно отмахнулся:       — Свободен. Принеси мне флягу.       — Есть, Ваше Высочество, — откликнулся Волк и скрылся за повозкой.       Аланор тем временем опустился на колено. Отложив миску в сторону, он осторожно приподнял голову Ориона, устраивая её на своём предплечье. Развернулся так, чтобы отряд оказался у него за спиной.       Когда послышались шаги Волка, Алан не обернулся — только вытянул руку:       — Помой мою ладонь.       Воин послушно плеснул немного воды, и Аланор встряхнул руку, стряхивая капли.       — Смешай мазь с водой. Потом — отойди. И чтобы никто не смотрел.       — Понял.       Волк исчез в глубине лагеря. Селета и он стали живым щитом между ними и любопытным Саймоном, чьи возмущённые выкрики не заставили себя ждать:       — Ну пожалуйста! Я же только одним глазком! Я вообще молча буду, честно!       Аланор сделал вид, что не слышит. Он молча слегка надавил на челюсть Ориона. Та поддалась.       — Знаешь, ты первый, кого я так кормлю, — сдержанно сказал он.       — М…м-м… — в голосе чародея прозвучало нечто вроде упрёка: «Вот и дал бы тогда это сделать Волку.»       — Нет, Волк слишком груб. Он бы просто вдавил это в тебя, и ты бы подавился.       Орион с удивлением уставился на Аланора. Неужели под натиском воздействия Огонька из принца улетучилась вся привычная резкость, и на её месте проступило нечто иное — тёплое, почти душевное? Пока чародей пытался осмыслить происходящее, Аланор уже приподнял миску и аккуратно наклонил её. Добавленная вода сделала травяную пасту чуть более податливой, и густая смесь медленно скользнула к самому краю. Принц осторожно поднёс её к губам Ориона.       И тогда Орион вдруг почувствовал… заботу.       В его жизни было всякое, и он давно научился не рассчитывать ни на чью помощь. Быть сильным, не показывать слабости — всё это стало второй кожей. Но в этой проклятой реальности ему снова и снова приходилось быть слабым. И вот теперь, оказавшись в руках того, кто, казалось, в глубине души даже не считает его равным, он испытывал нечто почти забытое — ощущение, будто кто-то действительно хочет помочь. Искренне. Без маски. Без упрёка.       Он наблюдал за Аланором с удивлением. Перед ним будто возник совершенно новый человек. Раньше ему казалось, что такая сторона — тёплая, бережная — проявляется у принца только рядом с младшей сестрой. Никому другому, даже приближённым, не выпадала честь увидеть её. А сейчас… сейчас это внимание было направлено и на него.       Когда вязкая жидкость наконец коснулась его губ, он без труда сделал глоток, и в этот момент взгляд Аланора скользнул по его лицу. Тот самый взгляд, в котором не было ни высокомерия, ни усталости — только сосредоточенность. Он изучал черты Ориона с такой же внимательностью, с какой художник вглядывается в свою незавершённую работу. И взгляд остановился. На глазах.       Орион вдруг почувствовал, как горят его щёки.       — Ты чего покраснел? — едва слышно, почти шёпотом, поинтересовался принц. Голос прозвучал тихо и хрипло — чтобы только он мог услышать.       Орион поспешно отвёл взгляд. В панике он начал перебирать оправдания, пока в голове не прозвучал обречённый мысленный стон:       «Какой позор…»       Аланор же, похоже, не спешил отпускать его голову. Всё ещё поддерживая его, он продолжал вглядываться в лицо чародея. Скользил взглядом по скулам, по линии носа, по бровям, словно пытался сохранить это лицо в памяти или вычитать в нём то, чего сам не до конца понимал.       И только спустя пару минут, он все же осторожно опустил его обратно на землю. Глаза Аланора вновь приобрели холодный, сдержанный блеск, голос снова стал твёрдым:       — Он всё выпил. Можете расслабляться.       Селета и Волк, до этого стоявшие спинами к происходящему, наконец обернулись. Саймон тотчас вырвался из-за них и стремглав подлетел к учителю. Присев рядом, он осторожно склонился над Орионом, наблюдая за ним с такой тревогой, будто вот-вот тот должен был исчезнуть в воздухе.       Аланор едва ли задержал взгляд на ученике. Он почти сразу повернулся к Волку:       — Что у тебя?       — Пусто. В моей части не оказалось ни одной постройки с рунами. Я обошёл её почти дважды, прежде чем услышал хлопок и поспешил назад.       — А у нас руны были. Причем свежих среди них не нашлось, — спокойно сообщил Аланор, как бы невзначай подчеркивая контраст.       — Значит, есть смысл вернуться туда ближе к вечеру. Если торговцы действительно используют одно и то же место, то, скорее всего, появятся снова, — подытожил Волк.       — Но что же всё-таки произошло с господином Орионом? — с беспокойством спросила Селета, бросая взгляд на лежащего чародея.       — На нас напала нечисть, — отозвался Аланор с почти ленивой лёгкостью. — Орион вступил в бой, но был отравлен. К счастью, тварь оказалась трусливой и сбежала.       Волк выслушал, ничего не прокомментировав, лишь кивнул. Затем спокойно добавил:       — Подождём немного. Если чародей не придёт в себя до заката, мы с Селетой отправимся на точку вдвоём.       — Есть, генерал! — отчеканила она как по команде.       Первые признаки возвращающейся чувствительности были почти неуловимыми — словно сквозняк коснулся внутренней стороны ладони. Затем по телу прокатилась тёплая волна, как будто изнутри начинал таять лёд. Орион едва заметно вздохнул и пошевелил пальцами. Рухнувшая тяжесть, державшая тело словно каменный пресс, медленно отступала. Через пару минут он уже мог осторожно двинуть головой в сторону. Стоящий рядом принц, изредка поглядывающий в его сторону, первым уловил перемену. Его взгляд скользнул по чужому лицу, остановившись на чуть приподнятой брови Ориона.       — Пришел в себя? — почти шепотом спросил он, не оборачиваясь к остальным.       — Уже чувствую ноги, — прохрипел Орион. Стоит признать, что в ожидании возможности двинуться его почему-то снова одолели воспоминания о прошлом и больше всего он боялся, что снова не сможет пользоваться ногами.       Саймон тут же подскочил к учителю:       — Учитель! Вы заговорили! Я уже начал планировать, как буду обучать вас заново, если вы забудете всё после этого. Хорошо, что не придётся!       — Дай лучше воды… — простонал Орион.       Ему помогли устроиться удобнее, Волк проверил пульс и убедился, что с дыханием всё в порядке. Остаток дня прошёл в сдержанной тишине. Воины поочередно уходили в короткие разведки по периметру. Аланор снова стал тише, он старался не говорить об этом Ориону, но тот все равно видел как у принца вновь начались головные боли. Его хмурые брови и уединенное отстранение выдавали это с головой.       Орион, восстановив часть сил, пил воду и жевал сухой хлеб, выуженный Саймоном из запасов. Жевалось тяжело — организм всё ещё не до конца вернулся в тонус, но каждое движение, каждое покалывание в мышце были радостным напоминанием о том, что он все-таки жив и цел.       Когда солнечный диск опустился настолько низко, что его оранжевое свечение едва угадывалось сквозь густую крону деревьев, Волк сделал несколько шагов вперёд и подал короткий, чёткий сигнал:       — Пора выдвигаться.       Лёгкое напряжение пронеслось по отряду. Все обменялись взглядами, и в этой тишине Орион медленно поднялся на ноги. Его тело всё ещё ощущало последствия отравления: мышцы отзывались тупой тянущей болью, а равновесие будто гуляло где-то рядом, но не в нём самом. Тем не менее, он шагнул вперёд, расправляя плечи:       — Я пойду с вами. Всё-таки, именно меня сюда отправил король.       Но не успел сделать и пары шагов, как тяжесть в ногах его выдала. Всё закружилось, и он чуть было не рухнул, но чей-то крепкий захват под плечом удержал его. Орион обернулся — рядом стоял Аланор. В его лице всё ещё оставалось нечто от прежней строгости, но взгляд был спокойным, собранным.       — Генерал, разрешите отправиться с вами, — отозвалась Селета со стороны. — Кажется, наша повозка никому не интересна, а мальчишки вполне достаточно для охраны.       — Хорошо.       Отряд выдвинулся без лишних слов. Волк шёл первым — его шаги были размеренными, точными, будто он шагал по давно известной тропе, даже среди полуразрушенных улиц. За ним двигались Орион и Аланор. Принц держался чуть сбоку, и когда чародей едва заметно шатнулся на камнях, его рука тут же скользнула к локтю, поддерживая. С каждым шагом Орион ощущал, как противоядие всё лучше проникает в кровь, благодаря активному движению. Движения становились увереннее, дыхание ровнее.       Селета замыкала колонну, оглядывая улицы и улавливая малейшие движения. Её ладонь не отрывалась от рукояти меча, а взгляд то и дело скользил по крышам и теням между стенами домов.       Когда отряд вышел на знакомую площадь, лёгкий озноб пробежал по спине. Дом бургомистра стоял недвижим, как и раньше, но его тень теперь растянулась по булыжникам, поглощая следы прошедшей битвы. На камнях всё ещё можно было различить бурые пятна — следы крови змей.       — Пусто, — глухо бросил Волк, и указал в сторону одного из полуразрушенных зданий по соседству. — Займём тот дом. Оттуда хороший обзор на площадь.       Отряд бесшумно скользнул внутрь. В тени треснувших стен они укрылись, готовые наблюдать. Вечер сгущался, и напряжение начинало висеть в воздухе — будто сам город затаил дыхание в ожидании следующего акта.       Медленно, почти незаметно Призрачный город окутала тьма. Солнечные лучи окончательно исчезли за горизонтом, и даже отсветы на верхушках деревьев погасли, оставив улицы в тусклом, зыбком полумраке. Свет небес угасал, а вместе с ним всё вокруг будто вымерло: даже ветер, гулявший между руин, стих, словно сам город задержал дыхание.       Наблюдение казалось бесконечным. Сначала — ничего. Только пустота и дрожащие от вечернего холода тени. Но спустя какое-то время на краю площади внезапно появились две тени.       Фигуры вынырнули из переулка, будто выросли из самой тьмы. Один был ростом повыше, двигался уверенно и размеренно, второй — сутулый, казался медлительнее, постоянно озирался по сторонам. Оба были облачены в простую, темную одежду, сливающуюся с окружающей тенью. Поверх — длинные плащи, а на голове — простые тряпичные маски, скрывающие лица.       Мешок за спиной старшего из них был набит чем-то не слишком тяжёлым — он не сгибал его плечи, но при каждом шаге слышался негромкий глухой стук, будто внутри лежали предметы из камня и дерева.       Они двигались бесшумно, будто знали, что могут быть замечены. И вместе с их появлением, казалось, сама атмосфера стала плотнее — та тишина, что до этого ощущалась мёртвой, теперь казалась живой и наблюдающей.       Волк не проронил ни слова, но, завидев фигуры, скрывшиеся за масками и пробравшиеся в дом бургомистра, поднял руку, подавая чёткий, лаконичный сигнал — пора. Осторожно, шаг за шагом он скользнул прочь из укрытия, растворяясь в тенях, словно часть окружающей тьмы. Остальные последовали за ним с отработанной сдержанностью: сначала принц и Орион, замыкающей тенью — Селета.       Снаружи всё еще царила тревожная тишина, но убедившись, что никаких засад рядом не было, Волк подал знак к продвижению. Они пересекли площадь и бесшумно проскользнули в здание следом за незваными ночными гостями. Внутри было темно и глухо. Маскированные головорезы остановились у подножия лестницы, ступеней которой теперь не хватало — следствие недавнего взрыва. Очевидно, они планировали подняться, но разрушение остановило их, вызвав замешательство.       Именно в этот момент тень метнулась вперед. Селета и Волк действовали слаженно: один бросился перехватывать ближайшего к выходу, второй — ловко заблокировал путь другому. Пара мгновений — и те уже на полу, поваленные, обезоруженные. Крики заглушались ударами, и очень скоро оба оказались связанными, захваченные и сбитые с толку. Один из них лишь хрипел, пытаясь отдышаться, второй бессмысленно пялился в потолок, не зная, как реагировать.       Волк, всё такой же невозмутимый, скрестил руки и, тяжело глядя на пленников, спросил:       — Кто вы? Откуда? Где взяли содержимое мешка?       В это время Селета, не теряя времени, уже осматривала находку. Она вытащила несколько побрякушек, часть которых казалась ей до боли знакомой. Браслет с дешёвыми резными камешками, амулет с якобы защитной гравировкой, пара затёртых кольцевидных оберегов.       — Думаю, всё это — подделки, — подытожила она, кивая Волку.       Связанные пленники, брошенные на пыльный пол у подножия разрушенной лестницы, тяжело дышали. Один из них, нервно глядя на Волка, заговорил первым, голос его дрожал:       — Мы… мы ничего не знаем! Клянусь! Нам просто велели… приносить мешок. Мы не открываем его, честное слово…       Второй, поникший, с затравленным взглядом, подхватил:       — Нам обещали заплатить… Если мы оставим это здесь и заберем монеты. Потом… потом кто-то забирает. А мы возвращаемся и отдаем золото… всё. Мы не знаем, кто эти люди. Никогда не видели их лиц.       — Нам не говорят имён… — торопливо добавил первый, — и мы и не спрашиваем. Нас наняли через третьи руки. Просто сказали — если будешь задавать вопросы…       Он сглотнул, и на лице проступил холодный пот.       — Пожалуйста… мы просто носильщики. Даже не знаем, зачем всё это. Нам не сказали, кому. Не сказали, зачем. Мы думали — это какой-то тайный рынок… для коллекционеров, не знаю…       Их страх был почти ощутим. Руки дрожали, слова путались. Они не играли — это были те, кто всю жизнь жил на краю, в тени чужих приказов, и сейчас эта тень впервые обернулась к ним настоящим лицом.       Орион, наблюдая за пленниками с прищуром, откинулся чуть назад, подперев подбородок пальцами.       — Похоже, они не такие уж и глупцы, — произнёс он спокойно. — Нанимают одноразовых курьеров, которые не знают ни лиц, ни имён. Так проще: с них нечего взять, если что-то пойдёт не так. Умная схема.       — Это значит, — кивнул Волк, — что за всей этой цепочкой стоит кто-то действительно опытный. Мы едва коснулись поверхности.       Он хотел было продолжить, но замер, как и все остальные, услышав далёкий, отрывистый звук. Где-то за домом будто ударило железо о камень, глухо и зловеще. За первым звуком последовал второй… потом третий. Ритмичные удары отдавались в тишине, будто кто-то методично вбивал гвозди в гроб.       Алан вздрогнул.       — Что это было?       Орион поднял голову. Его кожа будто покрылась мурашками: в воздухе повисла странная, холодная тяжесть. А вскоре послышался… шёпот. Где-то на границе слышимости — детский плач, жалобный, пробирающий до костей. Затем — отрывистый крик, полный боли. Где-то за домами закричала женщина. А потом — целый хор голосов, страдающих, зовущих, тонущих в панике.       Пленники на полу затряслись. Один из них резко захныкал, второй начал бормотать молитву, сжимаясь в клубок.       — О боги… они пришли… они пришли! — заорал первый, дрожа всем телом. — Простите нас! Мы не знали! Нам просто платили! Я не хочу умирать!       — Это… они… призраки… — прорыдал второй. — Говорили же… здесь нельзя оставаться ночью… нельзя! Они убьют нас всех!