Сказанье о Драконе и Вороне II: Пёс Короля

      Их взгляды встречаются — всего на миг. Замершая, натянутая пауза повисает в воздухе между ними, пока дыхание выравнивается после близости. Но потом Орион, осознав весь абсурд происходящего, резко толкает принца в плечо и отступает назад, быстро, почти раздражённо вытирая губы тыльной стороной ладони. Его щёки налиты краской, в глазах смесь злости, смущения и тревожного непонимания.       Аланор лишь слегка облизывает губы, наблюдая за ним с удивительным спокойствием и, напротив, даже в легком приподнятом настроении.       — Зачем ты это сделал?! — глухо шипит Орион, стараясь не повышать голос. Даже тут, в уединённой комнате, нельзя забываться — стены имеют уши.       — Разве нашим планом не было попасть внутрь? — спокойно уточняет принц, будто недоумевая, почему это вызывает столько эмоций.       — Ну, я-то должен был попасть сюда с Волком… ну или хотя бы с Селетой, — с лёгким раздражением отвечает Орион. — Я искал её.       Аланор кривит губы.       — А, значит, сам факт проникновения уже не важен? И как бы ты её нашёл среди этой толпы?       Орион не отвечает сразу. Его взгляд скользит по комнате — спальня. Просторная, уютная, с тёмными шторами и массивной кроватью, накрытой вышитым покрывалом. В углу — небольшой камин, не разожжённый. Возле стены — туалетный столик, а рядом со слегка приоткрытым окном изящное кресло. Сквозь оконную щель доносится лёгкий вечерний воздух. За окном раскинулся сад с фонарями и цветущими кустами.       — Кстати, а как ты меня нашёл? — всё же спрашивает Орион, обернувшись через плечо.       Принц смотрит на него, немного прищурившись.       — Я просто узнал тебя по движениям.       — Что? — Орион искренне удивлён. — Я сколько ни вглядывался — все казались одинаковыми! Даже голоса были все как один. Я понятия не имел, кто есть кто, как ты меня отличил?       Аланор едва заметно пожимает плечами и, опустив взгляд, добавляет:       — Только у тебя столь ужасные манеры. Было не сложно.       — А… вот оно в чём дело, — хмыкает Орион, не зная, обижаться на это или гордиться.       Он снова оглядывает комнату, дёргает дверную ручку, но замок не поддаётся, поэтому, тихо выругавшись сквозь зубы, он в конце концов отходит к столу, бросив раздражённый взгляд на принца.       — А ты не боялся, что ошибёшься и окажешься в такой комнате с кем-то, с кем точно не следует находиться наследнику?       Аланор резко поднимает голову:       — Ты тоже под это описание подходишь, — резко отзывается он, в голосе чуть больше эмоций, чем он, возможно, хотел. — Я знал, что это ты. Точно знал. Что тут не ясного?       Тишина между ними повисла тяжело и странно. Они не говорили, просто смотрели друг на друга, как будто всё, что только что произошло, зависло в воздухе. Воспоминание о том коротком, но горячем прикосновении губ было ещё слишком живо.       Но обсуждать всё это сейчас было попросту глупо. Нужно было думать, как выбраться. Комната заперта, окна пусть и приоткрыты, но через них не сбежать. Да и цель у них другая.       — Похоже, «уединение» здесь обозначает не только разговоры, — фыркнул чародей, кивнув в сторону аккуратно застеленной постели.       Аланор перехватил его взгляд и поморщился.       — Мысли этого старика вызывают отвращение. Мне стоит и об этом поговорить с отцом. Кто знает, что ещё творится в его вотчинах…       — Я слышал, как одна компания обсуждала, как бы оказаться с тобой в одной комнате. Видимо, семейные узы теперь скрепляются по-особенному.       Принц скривился, будто ему только что в рот запихнули горсть золы.       — Я бы не позволил никому до меня дотронуться. Ни за что.       Орион скользнул по нему взглядом, задержавшись лишь на долю секунды. После чего тихо выдохнул и покачал головой. Нет, сейчас точно не время.       — Ладно, надо решать, как будем выбираться, — он повернулся к двери.       — Сможешь выбить?       Чародей пару раз толкнул её плечом, постучал ладонью, но звук лишь глухо отдавался в дереве.       — В прежнем теле — да, легко. А тельце этого парня слишком слабое. А ты?       Алан хмыкнул и развёл руками.       — Где ты видел, чтобы принцы выламывали двери? Особенно в доме графа.       — Ах да, как же я мог забыть. Тонкая душевная организация.       — Что?       — Ничего. — Орион отмахнулся и подошёл к двери ближе. — Отходи, придётся использовать руны.       Принц бесшумно отступил к окну. Чародей, чуть наклонившись, провёл пальцем по поверхности двери, наметив невидимую черту — руну.       — Стой! — окликнул Алан.       Орион с досадой обернулся:       — Что ещё?       — Ты уверен, что мы этим не привлечём внимания?       — Саймон сказал, что это руна вскрытия замков. Самая простая.       — Что-то я не доверяю этому парню.       — Ну, вообще-то, он многое знает. Думаю, был хорошим учеником…       Аланор, после небольшой паузы, все-таки кивнул, решив не спорить. Орион снова потянулся активировать символ, но—       — Стой!       Он выпрямился и резко выдохнул.       — Твою ж… — он развернулся и, закатывая глаза, спросил: — Ты собираешься останавливать меня каждый раз, когда я пошевелю пальцем?       — Что если мы разминёмся там? — вдруг произнёс Аланор.       — Зачем? — Орион чуть нахмурился, не понимая хода мысли.       — Мало ли. Всякое бывает, — принц пожал плечами.       Чародей с лёгкой усмешкой отстранился от двери, и повернулся к нему:       — И что ты предлагаешь? На верёвочку тебя к поясу привязать?       Шутка, как всегда, прозвучала не к месту — Алан даже не подумал отреагировать. Вместо этого он закатал рукав своего наряда и молча вытянул руку вперёд, обнажая кожу.       — Нарисуй мне путеводную звезду. Если вдруг что — я найду тебя.       Орион застыл. Несколько секунд он просто молча смотрел на него, но понимая, что тот абсолютно серьёзно настроен, просто выдохнул:       — У нас нечем рисовать, гениальность ты моя, — буркнул он, всё ещё не веря, что услышал подобное от наследного принца.       Но Алан лишь спокойно кивнул в сторону камина, в котором было полно золы.       И Орион согласно подошёл, намазал палец и аккуратно вывел на коже принца руну — простую, но чёткую. Потом, не раздумывая, нарисовал и на своей, скрыв её под подлатником.       — Ну что, теперь можно я наконец взломаю эту чёртову дверь?       — Теперь всё в порядке, — кивнул Аланор.       Сосредоточившись, чародей дорисовал последний элемент, положил руку на замок и активировал её. Внутри что-то щёлкнуло — но вместо мягкого звука механизма раздался мощный гул.       Секунда — и грохот взрыва потряс комнату.       Дверь разлетелась в щепки, ударная волна снесла Ориона с ног и швырнула назад. Даже часть соседней стены обрушилась, осыпая пол обломками кирпича.       — Вот блять! — выдохнул он, хватаясь за плечо.       — А я говорил, что не доверяю этому мальчишке! — не отставал принц, бросаясь к нему.       — Надо сваливать! Быстро!       Они выскочили в коридор, но едва успели сделать шаг — как застыли. Напротив зияла брешь в ещё одной комнате, которую задело взрывом. За обломками стены открывался вид… совсем не тот, что хотелось бы видеть.       Там, на широкой постели, в полном недоумении и, увы, без единого лоскута ткани, сидела обнажённая парочка. Они уставились на них, будто Орион и Алан были не людьми, а вихрем из другого мира.       — Ебушки воробушки… — просипел чародей. — Сваливаем!       И, не дожидаясь, пока свидетели ситуации придут в себя, они свернули за угол и рванули прочь. Коридоры дома графа Люциана были спроектированы подобно витиеватому лабиринту, но Орион с принцем двигались уверенно. Они старались держаться в тени, избегая пересечений с другими дверьми и сворачивая туда, где было как можно тише. Пусть за ними пока и не гнались — но чародей точно знал: шум от их неудачного «взлома» поднял на уши полдома.       — Что теперь? — прошептал Аланор, когда они, наконец, укрылись в одной из боковых галерей, по которой явно редко кто ходил.       — Ищем, — отозвался Орион. — Если здесь и прячут артефакты, то явно не на первом этаже и не на виду. Нужно что-то, что выделяется… шкафы, сейфы, может, запертые помещения.       — Или… защищённые рунами, — добавил Алан, осматривая ближайшие стены.       — Точно, — кивнул чародей. — Любой след магии будет зацепкой.       Они двинулись дальше, на этот раз уже не бегом, а осторожно. Орион шёл впереди, прислушиваясь, водя рукой по стенам в поисках магического отклика. Несколько раз его пальцы ловили слабый импульс — словно где-то глубоко в камне шевелилось что-то древнее, но пока ещё не опасное.       В этот момент…       В самом зале бала тишина повисла мгновенно. Грохот взрыва, отдалённый, но отчётливо ощутимый, как удар молнии в безоблачную ночь, прошёлся эхом по стенам.       Кто-то вскрикнул. Несколько гостей застыли с бокалами в руках, остановившись в полудвижении. Даже музыканты, хоть и зачарованные чарами артефакта, на миг сбились с ритма.       Волк мгновенно расправил плечи, напряг шею и метнул взгляд в сторону, откуда донёсся звук. Он не сделал ни единого резкого движения, не подал сигнала тревоги — но в его глазах мгновенно отразилось всё. Он понял: что-то пошло не по плану. Или кто-то.       «Дурак…» — промелькнуло у него в мыслях, и он едва заметно сжал кулак, чтобы тут же снова отпустить.       Он ещё не знал, кто именно стал причиной шума — но был уверен: это кто-то из его отряда. Возможно, Орион. Возможно, даже сам Аланор, если только случилось что-то из ряда вон. Но паниковать нельзя.       И пока в зале снова начинало нарастать напряжённое гудение разговоров, генерал незаметно двинулся вдоль стены.       ***       Где-то на четвёртом повороте, среди бесконечных бесполезных комнат и парадных ниш внимание чародея привлёк шкаф. Не просто мебель — он сразу почувствовал, как воздух рядом с ним будто дрожит. Едва уловимая вибрация, тянущаяся от дерева, словно глубоко внутри кто-то дышал.       Орион остановился, прикрыл глаза и провёл ладонью по гладкой поверхности.       — Вот оно, — тихо выдохнул он, а глаза вспыхнули азартом. — Нам сюда.       Он уже хотел найти тайный механизм, за который можно потянуть, как это обычно бывает, но сколько ни щупал — ничего не находил. Шкаф был просто шкафом. Большим, массивным и ничем не выделяющимся с виду, но определённо заманивающим внутрь.       — Думаю, его надо сдвинуть, — заключил он, оборачиваясь к принцу.       — Ты серьёзно? — Аланор сложил руки на груди. — Я должен толкать мебель?       — А что, мне, по-твоему, его двигать? — фыркнул Орион. — Моё тело и так еле справляется, ты же меня тогда в пещере как тряпку измотал. Не прикидывайся, что слабый, я вон до сих пор кое-где синяки чувствую. Твоя тьма, между прочим, работает отлично.       Тень стыда мелькнула в глазах принца. Он отвёл взгляд, вмиг помрачнев. Воспоминания о той ночи всё ещё оставляли после себя неприятный осадок.       — Ладно, — тихо буркнул он и шагнул вперёд.       Руки принца легли на дерево, и с первого же усилия стало понятно — не поддаётся. Только со второго толчка послышался хруст. Затем — щелчок. И, наконец, шкаф с тихим скрипом сдвинулся, будто какой-то механизм, рассчитанный на открывание рычагом, теперь был сломан.       — Вот это да, — восхищённо протянул Орион. — А ты, оказывается, невероятно полезный человек. Надо почаще заставлять тебя работать.       И, не дожидаясь ответа, нырнул в открывшийся за шкафом проход, пальцами чертя в воздухе руну света. Сфера мягкого сияния вспыхнула над его ладонью, разгоняя мрак в узком проходе.       А Аланор только тихо усмехнулся, стоя на пороге, — сам себе, в темноту. Туда, куда вёл его за собой чародей. Он посмотрел на свои руки и удовлетворенно кивнул: приятно, когда ты и правда можешь быть полезным.       Спускаясь вниз, они чувствовали, как с каждым шагом воздух становился плотнее. Пропитанный пылью и магией, он казался почти живым — дрожащим от ожидания и напряжения.       Свет от руны в ладони Ориона метался по стенам, обнажая витиеватые узоры уже знакомых им рун, которые они встречали на месте следов Рассвета, в том числе и в комнате Идриса. И чем глубже они спускались, тем больше было этих символов — стены были покрыты ими словно живой тканью. Некоторые руны едва заметно светились, будто реагируя на присутствие чародея.       — А он определённо связан с Рассветом, — прошептал Орион, глядя на один из символов, уже виденный им ранее в книгах. — Иначе зачем ему… столько рун на стенах?       Пространство внизу оказалось больше, чем ожидалось: каменные своды, подпертые колоннами, напоминали древний архив. Здесь всё было аккуратно разложено: на полках покоились артефакты, завернутые в ткань или хранящиеся в специальных ящиках. Сотни свитков, пергаментов, книг. Среди них — магические тома, списки имен, схемы и странные зарисовки.       Пока Аланор осматривал стол с картами и символами, Орион углубился в поиски у дальней стены. Его взгляд зацепился за плотную папку, перевязанную джутовой верёвкой. Развязав её, он обнаружил внутри десятки писем, сложенных в аккуратную стопку. Почерк был изящный, но резкий, как и у большинства посланий подобного рода. Он взял верхнее письмо, пробежался взглядом и замер. На конверте стоял еле заметный знак — «Рассвет».       — Алан, иди сюда, — позвал он, и голос его прозвучал глухо в тишине подвала.       Принц подошёл, и они, стоя плечом к плечу, начали просматривать письма одно за другим.       — Это… это переписка с «Рассветом», — прошептал Орион. — Чёрт возьми, мы нашли подтверждение. Он с ними сотрудничает.       Они молча перебирали послания, пока одно из них не заставило чародея остановиться. Его глаза заскользили по строчкам, и в них отразилось явное потрясение:       «Есть способ открыть проход в мир Тьмы, мы нашли его».       Они переглянулись. На долю секунды в их памяти вспыхнули образы из ловушки — где Аланор был Господином Луной, а он сам — Солнцем. Пылающее небо, цепи, слёзы, кровь. Города, лежащие в руинах. Люди, преклонённые перед нечистью. Где люди — лишь рабы и пища, где само небо соткано из страха тысяч душ.       — Этого нельзя допустить, — глухо сказал принц, и голос его дрогнул.       — Посмотри это, — произнёс он тише, протягивая другое письмо. — Оно странное.       Орион взял лист и, читая, чувствовал, как сердце стучит всё быстрее:       «Еще до начала нашего истребления, некто из рода Ховр нашел госпожу Звезду. Она сказала ему, что чувствует, что Солнце снова зажглось под небосводом. Если это правда, то мы приложим все усилия, чтобы отыскать её раньше. Скоро звезды сойдутся в ряд, нужно быть готовыми к открытию прохода в мир Тьмы. Диск подскажет точное время, нельзя его упускать».       Орион перевёл взгляд на принца, его лицо побледнело.       — То есть… остатки чародеев… хотят открыть проход в мир нечисти, чтобы… отомстить? Они собираются вернуть старую эру тьмы. Если у них есть этот артефакт, то они смогут высчитать момент звёздного равновесия.       — И Люциан помогает им, — процедил Аланор. — Он слишком влиятелен, потому его никто не подозревал…       Сверху донесся внезапный шорох. Кто-то явно спускался к ним. Они переглянулись, и напряжение, мгновенно охватившее подвал, стало почти осязаемым.       Звук шагов нарушает тишину — размеренный, тяжелый, будто отстукивающий приговор. По каменным ступеням медленно спускается Люциан.       Теперь, с расстояния в несколько шагов, он выглядит совсем иначе: старше, чем казался со сцены. Лицо, вытянутое и хищное, покрыто сетью глубоких морщин. Его глаза, такие светлые, что в них почти не различим зрачок, теперь кажутся вовсе лишёнными зрения. Орион вдруг понимает — граф слеп.       И всё же в том, как он ступает, как поворачивает голову и считывает пространство, чувствуется нечто тревожное — зрение ему и не нужно, чтобы видеть.       Люциан останавливается, запрокидывает подбородок и медленно ведёт взглядом по помещению.       — Кто и зачем сюда спустился? — его голос был мягким, но в нём ощущалось напряжение стальной пружины.       Орион молчит. Он сжимает в кармане ладонь, полагая, что, возможно, слепец не поймёт, точно ли тут все еще кто-то есть. Они оба теперь стараются буквально не дышать.       Но Люциан резко замирает, поворачивает лицо в сторону, где стоит чародей. Тот чувствует, как будто на него уставился острый взгляд.       — Говори сейчас же. Или я убью тебя, не моргнув и глазом, — произнёс он с напряжением.       — Слушайте, ну зачем сразу так грубо? — не выдерживает Орион, шагнув чуть в сторону, будто пытаясь увести его от Аланора. Кажется, граф действительно думает, что он тут один.       Прищурившись, Люциан напрягает лицо. Его голос становится ниже:       — Я не узнаю твой голос. Кто ты?       — Я новенький, — выдал чародей. — Эм… Искал уборную.       Он осторожно бросает взгляд на застывшего рядом Аланора. Наследник даже не шелохнулся. Видимо, Люциан его не замечает — и хорошо. Объяснить, почему наследный принц лично копается в подвале чужого дома, сейчас невозможно.       — Глупец, — выдыхает граф. — Ты думаешь, можно играть в прятки с тем, кто видит твою ауру?       И в следующую секунду всё взрывается движением: Люциан резко заносит руку за спину и выхватывает кинжал с рукоятью, инкрустированной клыками и костями. Клинок поблёскивает в свете рун.       — Кто тебя заслал? Говори! — голос уже почти срывается.       Орион делает шаг назад, поднимает ладони:       — Я от Его Величества! Чисто проверочка.       Эти слова словно открывают в графе бездну. Черты лица перекашиваются.       — А вот это зря, — глухо произносит он, и в следующее мгновение его фигура рвётся вперёд, словно вся его старческая маска была лишь прикрытием зверя.       Драка началась так резко, что Орион даже не успел как следует приготовиться — пришлось полагаться на рефлексы. Он легко ушёл вбок, и, будто шлёпая невоспитанного ребёнка, ударил по руке Люциана, вышибая кинжал. Оружие звонко отлетело на каменный пол, и старик на миг замер, сбитый с толку.       — Старый хрыч! — выдохнул чародей, но недооценил его.       С хрипом и злостью Люциан тут же выхватывает второй кинжал, пряча его в обратный хват, и снова рвётся в атаку, теперь уже с большей яростью. Несмотря на возраст и слепоту, двигался он с пугающей точностью — будто чувствовал воздух вокруг себя, вибрации, каждое движение противника.       Аланор наконец понимает: просто стоять в стороне — не вариант.       Тёмная дымка начинает струиться по его руке, но стоило ей показаться, как Люциан вдруг остановился на миг, скрипнув зубами.       — Тьма… — прошипел он, отшатнувшись. — Ты с ними! Ты принёс это сюда!       Он с яростью обрушивает на них новый удар, но одновременно выхватывает что-то из складки мантии. Артефакт. Небольшой круглый медальон с впаянным в него синим камнем, выгравированной пентаграммой на обратной стороне. Он резко сжимает его в кулаке.       В тот же миг воздух вокруг сгустился, будто из него выжали кислород. Из медальона вырывается едва различимый гул, похожий на жужжание роя, и почти сразу вокруг Люциана появляется призрачный купол — полупрозрачный, как марионеточная вуаль. В нём мерцали светящиеся узоры, непрерывно меняющие форму.       Когда пальцы Люциана сомкнулись вокруг артефакта, в подвале ощутимо дрогнул воздух — словно сама земля затаила дыхание. С треском, хрустом и металлическим гулом тело графа начало покрываться серым налётом. За считанные секунды его кожа обернулась в камень, плотный, тяжёлый, но двигавшийся без помех, будто был его второй кожей.       — Да что ж вы тут все такие оригинальные, — выдохнул Орион, отступая на шаг. — У кого тут столько фантазии на все эти примочки?       Люциан резко рванул вперёд. Несмотря на возраст, каменное тело и слепоту, он двигался с пугающей точностью — кинжал в его руке вспарывал воздух, оставляя после себя едва уловимое жужжание. Чародей едва успел уклониться, ныряя под удар и откатываясь в сторону, а в воздухе расплескалась тонкая полоса света от руны, которую он активировал на ладони в попытке создать щит.       Удар каменного кулака в защиту отбросил Ориона к стене. Гул прокатился по подвалу, будто столкнулись две глыбы скал. Но прежде чем Люциан успел подступить ближе, в тени позади заструился мрак.       — Отойди! — глухо бросил Аланор, и ладонь его моментально объяло тёмным пламенем, подобным тому, который он уже создавал в пещере, и это пламя сгустком тьмы устремилось к противнику, с глухим звуком врезаясь в каменное тело.       Люциан отшатнулся, лицо его скривилось. Камень треснул — по ребрам, тонкой линией, как молния в скале.       — Нечисть, — зашипел он, кинув взгляд в сторону принца.       Тот, не обращая на эти слова никакого внимания, шагнул вперёд, его движения стали плавными, но в них ощущалась сдержанная мощь. Второй удар тьмы был ещё точнее: сгусток впился в руку Люциана, и та на мгновение закостенела, потеряв подвижность. Граф взревел, камень на плече заскрежетал, будто крошась, и он снова замахнулся кинжалом.       Орион, воспользовавшись этим моментом, ударил по полу и вызвал руну под ногами Люциана. Земля качнулась, пол провалился у него под одной ногой, граф чуть не потерял равновесие, но всё же удержался, вонзив кинжал в пол.       Словно поняв друг друга без слов, они атаковали одновременно: огненная руна вспыхнула у ног графа, а сверху на него обрушился ещё один мощный поток тьмы. Раздался оглушительный треск — каменное покрытие не выдержало. Оно не раскололось, но пошло густой сетью трещин, одна из которых пересекла всё тело Люциана, как разрез на глиняной маске.       Граф с трудом выпрямился, каменное покрытие трещало и осыпалось, оставляя под собой уставшее тело, но в его глазах всё ещё пылала безумная, устойчивая ярость.       — Вы совершили ошибку, придя сюда, — прошипел он, вытирая кровь с рассеченной губы. — И она станет для вас последней.       — Возможно, — сдержанно отозвался Орион, откидывая назад прядь слипшихся волос. — Но сейчас вы — просто старик в трещинах.       Люциан скривился в ухмылке, и с его горла сорвался хрипловатый смешок. Но вдруг, его голова чуть дёрнулась, как будто он что-то уловил. Взгляд метнулся в сторону Аланора, медленно скользнул по нему, будто невидящий взор вдруг начал различать очертания.       — Но кто ты такой? — произнёс Люциан, тихо, почти вкрадчиво. — Это не похоже на нечисть, но и не человек…       Аланор не ответил сразу. Он словно оцепенел, сомневался, но потом прищурился и шагнул вперёд, позволяя себе говорить открыто:       — Я Аланор, наследный принц короны.       Мгновение тишины. Потом глаза графа, и без того выцветшие, вдруг расширились, словно увидели нечто, чего не должно существовать. В его лице проступил ужас, смешанный с отвращением.       — Король… — прохрипел он. — Он… заслал своего сына. Вот, значит, что есть наследие трона!       Он резко ткнул пальцем в сторону Аланора, дрожащей рукой с вывернутыми суставами.       — Я знал, что этот день настанет. Я ждал его, и я готовился. Твоя аура…       Он опустил взгляд и добавил с искажённым лицом:       — Ты — наполовину демон. Наполовину человек. Вот почему я не смог тебя разглядеть с самого начала, и вы подловили меня.       Он бросил быстрый, презрительный взгляд на Ориона.       Чародей сделал шаг ближе, стиснув зубы:       — Где диск звездочётов?       Граф хрипло засмеялся, закашлявшись от усталости. Камень продолжал осыпаться с его плеч, пальцы дрожали.       — Где ему и место, — выдохнул он. — Там, куда вы не посмеете войти. Куда не ступала нога смертного уже много лет.       — Где это? — Орион шагнул ближе, голос его стал резче. — Где ты спрятал диск?       Люциан лишь покачал головой. В его лице было что-то изломанное — не страх, не отчаяние, скорее… сожаление. Как у старика, который знал, что все уже давно пошло не так, но ничего изменить нельзя.       — Даже если вы будете меня пытать, я ничего не скажу.       Он опустился на колени и конечном итоге сел на полу. Воздух в подвале будто сжался, стал гуще, давил на легкие, на грудь. Все звуки сверху затихли, только тяжелое дыхание старика наполняло тишину.       — Рассвет… уже близко, — прошептал он, и глаза его остались закрытыми.       И в этот момент — лязг металла сверху, шаги по каменной лестнице. Орион мгновенно напрягся. Но первым из тьмы показался знакомый силуэт — Волк.       — Чёрт… — выдохнул генерал, оглядывая происходящее. Его взгляд быстро пробежался по обстановке: разрушенные полки, письма, следы магии, запыхавшийся принц и старик на коленях.       Люциан поднял голову и усмехнулся.       — Подтягиваются… ваши приспешники. Всё по сценарию.       — Он с Рассветом, — быстро сказал Орион, не теряя времени. — Мы нашли письма, доказательства. Он собирает артефакты, говорит о переходе… Его нужно немедленно доставить ко двору. Его Величество…       — Его Величество… — перебил Люциан, и в голосе его больше не было ни гнева, ни страха — лишь слепая, мрачная решимость. — Я не собираюсь преклоняться перед ним.       Он резко, с неожиданной ловкостью, выхватил нож, что до сих пор был спрятан под накидкой. Волк дёрнулся вперёд, но было поздно — лезвие с хрустом вошло в его собственную грудь.       — Нет! — крикнул Аланор, бросаясь вперед, но уже ничего нельзя было сделать.       — Я не предам… — хрипло прошептал Люциан, оседая на бок, — …не предам тех, кто верит. Кто ждал. Кто шёл… к свету. — Последнее слово прозвучало так тихо, что услышал лишь Орион, стоявший ближе всех.       Люциан дернулся в последний раз и затих. Его тело рухнуло на холодный камень, а на губах застыла едва заметная, жёсткая усмешка.       — Он сам… — выдохнул Волк, глядя на бездыханного Люциана. Затем перевёл взгляд на Ориона и Аланора. — Что ж, нужно доложить Его Величеству и обыскать помещение. Бал ещё продолжается — думаю, людям не стоит знать, что здесь произошло. Они и так перепугались из-за взрыва.       Орион кивнул, отводя взгляд от тела.       — Это были мы, — нехотя признался он, но договорить не успел.       — Это была случайность, — тут же вставил Аланор, резко повернувшись к Волку. — Мы пытались найти проход. Всё под контролем.       Генерал чуть прищурился, но промолчал. Этого объяснения, похоже, оказалось достаточно.       — Тогда так, — отозвался он, расправляя плечи. — Всё, что мы нашли, останется здесь до конца бала. После — пришлём людей, соберём бумаги, осмотрим всё как положено. А вы… — его взгляд задержался на принце. — Вы должны вернуться в зал.       — А артефакт иллюзий? — тут же уточнил Орион. — Он всё ещё действует.       — Останетесь под чарами, — сухо отозвался Волк. — Особенно теперь, когда граф пропал. Лучше не вызывать лишних подозрений.       Он сделал короткий, отрывистый жест рукой — коснулся двумя пальцами левого плеча и чуть опустил ладонь вниз.       — Это будет наш знак. Используйте, если потребуется найти друг друга среди этой… массы одинаковых лиц.       Орион слабо усмехнулся и повторил жест.       — Принято.       Аланор молча кивнул, и они развернулись. Уже у выхода из подвала Орион в последний раз обернулся. В полумраке тело Люциана осталось лежать на прежнем месте окрашивая каменную кладку багровым цветом. Но слова, шепотом сорвавшиеся с его губ, всё ещё звенели в ушах.       «К свету…»       Он не знал, почему эти слова задели его. Что именно в них отзывалось таким глухим, тревожным эхом внутри. Но прежде чем он успел задержаться, его позвал голос Аланора.       — Пошли.       Орион кивнул, последовав за ним. Они поднялись по лестнице, задвинули шкаф на прежнее место — теперь он снова казался обычной мебелью. И, не оборачиваясь, шагнули обратно в свет и шум бального зала. Где музыка всё ещё звучала, а лица были всё такими же чужими и одинаковыми.       После полуночи, когда танцы постепенно начали сходить на нет, на возвышение поднялся Волк. Его шаги были уверенными, а взгляд — холодным и сосредоточенным. Не произнеся ни слова, он снял кристалл с пьедестала. Магия маскарада мгновенно рассеялась, и люди в зале с удивлением и разочарованием зашептались. Гул нарастал, пока генерал не заговорил:       — Граф Люциан почувствовал себя нехорошо. — Его голос был громким и чётким. — Как сопровождающий Его Высочества, я вынужден прервать этот вечер. Прошу всех сохранять спокойствие и покинуть зал. Благодарим за участие.       Гул сменился удивленным шепотом, но никто не посмел ослушаться.       Вскоре из толпы выступил и Аланор. Его лицо снова сияло величием, и он говорил уверенно, будто вовсе не участвовал в недавней драке:       — Друзья, для меня было честью впервые побывать на балу в этом прекрасном городе. Это было… необычное и очень запоминающееся событие. Я сдержу слово и обязательно вернусь сюда снова. Но сейчас мы вынуждены покинуть это место. Спасибо вам всем за этот вечер.       Мягкий, вежливый поклон — и он растворился в толпе. Орион уже прорывался сквозь гостей, играя роль безмолвной охраны. Мирабель сама отыскала их у выхода — встревоженная, слегка растрёпанная, но всё ещё величественная.       — Что случилось? — прошептала она, подойдя ближе.       — Удалось найти доказательства, — коротко ответил Аланор. — Люциан… замешан. Мы не можем здесь оставаться.       — Это… это ужасно. — Она только покачала головой, больше ничего не спрашивая. Видимо, по глазам обоих она поняла — детали ей лучше не знать.       Алан же не произнёс ни слова, лишь решительно повёл их к повозке. Мелькнувшие лица провожали их взглядами — всё с тем же восхищением. Стоило кому-то поймать на себе взгляд молодых монархов, как все тут же таяли в улыбках.       Им потребовалось не много времени, чтобы добраться до знакомого поместья, где их уже ждали встревоженные стражи и прислуга.       Орион не успел даже снять доспехи, как в его дверях появился Саймон. Лицо мальчишки было взволнованным, голос — полным любопытства.       — Ну? Ну как всё прошло? Что вы нашли? Что случилось с Люцианом? Это вы шум устроили?! Селета сказала, что видела, как вы исчезли! А потом был взрыв, а потом…       — Саймон, — выдохнул Орион, устало опускаясь на край постели. — Ты хоть дышать между вопросами пробуешь?       — Так вы расскажете или нет?!       Чародей на секунду прикрыл глаза, а потом медленно поднялся.       — Нет. Сейчас не расскажу. Сейчас я иду дышать. Один. И если ты не хочешь получить урок молчания с помощью рун — останься тут.       — Я могу с…       — Один, Саймон. Один.       Он вышел, оставив за спиной расстроенного подростка, и направился в сад. Прохладный воздух, приносивший с собой еле уловимые запахи трав и цветов, моментально окутал тело. Орион поднял лицо к небу — туда, где звёзды сияли спокойно, равнодушные к земным суетам. Было в этом какое-то странное утешение.       — Я знал, что ты не усидишь внутри, — послышался за спиной знакомый голос.       Чародей даже не обернулся — только усмехнулся.       — Когда в комнате поджидает Саймон — было бы странно там застрять надолго, — с усталой усмешкой сказал Орион, заложив руки за голову. — Я только переступил через порог, а он уже прожужжал мне все уши. Так что я, как понимаешь, спасал себя бегством.       Аланор мягко усмехнулся, чуть склонив голову набок, будто представляя эту сцену.       — По правде говоря… мы прихватили с собой пару кувшинов на случай необходимости. — Он говорил как бы между прочим, почти лениво. — И завтра, когда заберут подарки графа для пересмотра, среди них тоже будет хороший алкоголь. Если вдруг один из них случайно исчезнет… думаю, никто и не заметит.       — О, я непременно счастлив такому стечению обстоятельств, — оживился Орион. — Если вдруг один из кувшинов мистическим образом пропадёт — можешь быть уверен, я приложу к этому руку.       Они обменялись взглядами. Лёгкий, непринужденный тон повис на пару секунд… и растворился. Тишина, возникшая следом, казалась другой — не пустой, не натянутой. Она была наполнена тем, что они оба вспомнили. Лица. Поцелуи. Смерть. Все, что произошло за этот день, — слишком многое, чтобы просто оставить это за спиной.       Аланор молча двинулся вперёд и опустился на широкий диванчик-качели, что покачивался среди лоз, вьющихся по опорам. Его взгляд был устремлён в небо — туда, где звёзды спокойно мигали в отрешённой ночи.       Орион присел рядом. Движения были неуверенные, но медленно расслабляющиеся. И теперь они сидели рядом, плечо к плечу, внимая дыханию сада и шелесту листьев, что качались в ритме тихого ветра.       Орион судорожно перебирал в голове, за что бы уцепиться, как продолжить разговор. Молчание, повисшее между ними, начинало казаться удушающим. Он чувствовал, что стоит задержаться в нем еще немного — и тяжесть воспоминаний о бале и губах, случайно встретившихся в темной комнате, навалится на них обоих всей своей неловкой, необъяснимой силой. А если Аланор сам заведет разговор… Орион не был уверен, как отреагирует. Поэтому он поспешил перевести разговор в более безопасное русло:       — Что теперь будет?       Принц вздохнул и откинулся на спинку качелей, глядя в небо:       — Думаю, все письма отправят во дворец. Их будут изучать, передадут совету. Как только выяснится, где может быть диск, его отправятся искать.       — Но вот что странно, — задумчиво произнёс Орион, глядя себе под ноги. — В самом конце он сказал что-то вроде: «Прольётся свет…» Знаешь, я вдруг задумался. А зачем вообще твоему отцу этот диск?       — Это же фамильная ценность важного должностного лица, — отозвался Аланор не сразу. — Это дело чести.       — И то верно… — кивнул чародей, но не слишком уверенно. — Но всё же. Нас уверяли, что это просто реликвия… А на деле — это артефакт и, похоже, весьма могущественный.       Он замолчал, уставившись на звезду, особенно яркую в прорехе между листвой. Ту самую, что они заметили на небе в ночь на дороге. Казалось, будто она стала ярче. Или же теперь он придавал ей больше значения.