Сказанье о Драконе и Вороне II: Пёс Короля

      Они лежали на холодной земле — спиной друг к другу, почти касаясь лопатками через ткань и сталь. Орион ощущал, как в его запястья больно врезаются чародейские наручи: артефакт, подавляющий возможность создать даже простейшую руну. Аланор был в чуть лучшем положении — если не считать символа на уровне груди, аккуратно начертанного на доспехе. Руна усмирения. Её нанесли ему с чёткой формулировкой: «Чтобы раскрыть его истинный облик». Такая же теперь украшала и Ориона.       Воздух был душным, наполненным тревожным напряжением.       — Как только мы вернёмся… — нервно выдохнул Аланор, будто удерживая в себе бурю. — Этот твой мальчишка головы не сносит!       — Он не знает, что это мы, — спокойно, почти устало отозвался Орион, не открывая глаз. — Ты бы сам-то поверил?       Ответа не последовало — только тяжёлый злой выдох. Вскоре к ним приблизились лёгкие шаги. Узнать их было нетрудно — Саймон приближался, гордый как петух. Его осанка говорила о том, что он получил порцию похвалы, и теперь едва не светился от удовольствия.       — Видели бы вы лица всех, когда я сказал, что разоблачил вас! — возбуждённо заговорил он. — Никто не ожидал, что у нечисти хватит ума притворяться!       — Саймон, — устало проронил Орион, — когда ты коснулся зеркала, магия сработала неправильно. Это не было настоящим, понимаешь? Это… — он хотел подыскать мягкое слово, но лишь выдохнул. — Ты сам оказался внутри, а мы пришли за тобой.       — Да всё получилось как надо, — беззаботно отмахнулся тот. — Проклятие снялось, я чувствую себя иначе. И уж точно — ваша нечистая сущность меня не обманет. Скоро все узнают, кто вы есть на самом деле!       — Чёрт, — проворчал Орион и закатил глаза. — Наживаешь себе врага в лице принца, а это, между прочим, опаснее любой нечисти.       — О да, — сквозь зубы прошипел Аланор. — Когда всё это закончится, даже твой учитель тебя не спасёт.       Саймон лишь весело пожал плечами, как ребёнок, не верящий в реальную угрозу, и, весело подмигнув, скрылся из виду — возвращаясь к Элиону, гордый, как герой собственной легенды.       — И что теперь? — тихо спросил Аланор, устало смотря в темноту.       Орион выдохнул и едва заметно повёл плечами, пытаясь найти хоть какое-то удобство в своём положении.       — Думаю, руна всё равно не сработает. — Его голос звучал ровно, без тревоги. — Значит, мы тут вполне себе настоящие. Что все равно довольно дерьмово.       С усилием они перекатились, поворачиваясь лицом друг к другу. Спина к спине — это одно, но сейчас между ними осталась лишь узкая полоса воздуха, и каждый мог различить дыхание другого. Но ни смущения, ни неловкости не возникло. Лишь спокойное, почти задумчивое молчание.       — Можешь использовать Тьму? — спросил Орион, не отводя взгляда от лица принца.       Аланор чуть качнул головой.       — Нет. Руны её подавляют. Даже дымка не тянется.       — Ну, тут мы в равных условиях. — Чародей мягко усмехнулся. — Я тоже бесполезен.       Некоторое время они просто молчали, глядя друг на друга. Без вызова, без смущения. Просто взгляд в глаза. Живой, честный, уязвимый.       — Я сожалею, что взял тебя с собой, — почти шепотом произнёс Орион.       Аланор сразу качнул головой.       — Я сам принял это решение. Ты не виноват.       Он ненадолго замолчал, потом чуть хмурясь добавил:       — Скажи… я правда со стороны выгляжу так?       — Ты о чём?       — Ну… ноги трясутся, взгляд потерянный и это… такое лицо, словно сейчас умру от дуновения ветра.       Орион на секунду закрыл глаза, будто прикидывая, как ответить.       — Да, — честно сказал он. — Именно так.       А потом замер, задумавшись.       — Но знаешь… ты тут — не «наоборот». Ты тут почти такой же, каким был, когда мы встретились. — Он говорил медленно, выстраивая мысли в слова. — Тоже нерешительный, упрямый, неумелый. Готов рвануть в самое пекло на словах, но при этом ничего не можешь.       Аланор ничего не ответил, но взгляд его стал чуть тяжелее. Не гнев, но обида.       — И что любопытно… — продолжил Орион, чуть сдвигая брови, — моя копия не использовала никакой магии. Даже когда была возможность. Он бился кулаками, как я… когда ещё не умел создавать руны. Это… очень непонятно.       Он замолк, и между ними снова опустилась тишина. Но теперь она была иная — не безысходная, не злая. Она была почти уютной. Как перед бурей, когда небо только начинает затаённо тяжело дышать.       — Всё-таки… странное место, — негромко произнёс Аланор, снова уставившись в темноту за плечом Ориона. — Здесь всё такое… будто сломанное, вывернутое. Но при этом — близкое к правде.       Орион хмыкнул, но не стал спорить.       — Не спорю. — Он слегка поёрзал, меняя угол, чтобы смотреть прямо на Аланора.       Опять повисла пауза. Их разделяли какие-то сантиметры — и сотни мыслей.       — Прости, — неожиданно сказал Аланор. — За то, что… в моменте не помог тебе. Когда он вскрикнул, я растерялся.       Орион приподнял бровь. Это было впервые, когда с уст принца прозвучало столь важные порой слова извинения.       — Ну… Ты принц. Ты не обязан быть героем.       — Но я хочу. — В голосе Аланора зазвенело что-то упрямое. — Я больше не хочу стоять в стороне и быть таким же трусом, как эта копия. Я стану сильнее.       Орион усмехнулся.       — Ты вообще тренируешься хоть иногда? Или только говоришь об этом, чтобы звучать благородно?       Он ожидал очередной язвительной реплики, но вместо неё — тишина. И серьёзный взгляд в упор.       Орион немного приподнял брови.       — Подожди… ты правда это делаешь?       — Да. — Спокойно, ровно. — Я учусь. Каждый день. Стараюсь понять, как управлять Тьмой. С того самого дня в пещере. Как не дать ей навредить против моей воли.       Он немного помолчал, а потом добавил, почти шёпотом:       — Благодаря тому, что я однажды уже был господином Луной, я примерно понимаю, как это делается. Благодаря этому намного проще понять, как использовать Тьму.       Орион замер, не сразу находя, что ответить. Слова прозвучали без пафоса, без жалобы. Просто факт. Тихий, нейтральный, но как-будто очень личный.       Он перевёл взгляд в сторону, где вдали всё ещё дежурили охранники, потом снова посмотрел на Аланора.       — Оказывается, ты не просто надменный наследник с красивым лицом, — тихо сказал он. — Смотрите-ка.       — Ты только сейчас это понял? — Аланор хмыкнул.       Орион усмехнулся, устало, но искренне. А потом снова закрыл глаза, позволяя себе наконец выдохнуть глубже.       — Ладно, герой. Отдыхай. Кто знает, что это зеркало нам ещё покажет.       Утро настигло их неожиданно. Первые звуки возни, шагов и хруста травы под тяжелыми сапогами начали раздаваться в лагере, как всегда, слишком рано. Где-то зевали, где-то затягивались ремни, где-то уже спорили по поводу снаряжения.       Орион заморгал, медленно приходя в себя, и тут же ощутил, как его нос упирается во что-то… тёплое. Секунда осознания — и он резко отстранился, чуть не мотнув головой от неожиданности. Повернувшись, он увидел, что прижался прямо к плечу Аланора.       Похоже, ночью земля всё-таки остыла, и тело само, не спрашивая, решило найти ближайший источник тепла. Принц спал всё так же, лицо было расслабленным, дышал спокойно. Орион с тихим выдохом покачал головой и осторожно коснулся плеча:       — Эй… вставай, не время притворяться мертвым.       Аланор что-то недовольно пробурчал, приоткрывая глаза, и потянулся, морщась от боли в спине и шее.       — Черт, — прошипел он, — у меня всё затекло.       — О да, перина тут явно не помешала бы, — усмехнулся Орион.       Но шутки быстро отлетели в сторону, когда к ним подошли двое солдат. Один хмуро бросил:       — Подъём. У вас ещё долгий путь впереди.       Второй, чуть моложе, усмехнулся и добавил:       — Надеюсь, вам понравится последняя прогулка.       Слова прозвучали с каким-то излишне весёлым ядом, и Орион бросил на него косой взгляд, но ничего не ответил.       Вскоре их подтащили к лошадям. Силком, но не грубо — просто как ненужный груз. Без слов их перекинули через седла, уложив не как наездников, а как мешки — поперёк, животом вниз. Железо доспехов болезненно давило на рёбра, но спорить было бессмысленно.       Орион выдохнул, в очередной раз попытавшись передвинуть плечо, неудобно поджатое к седлу. Лошади шли неспешным шагом, ритмично покачивая тела, перекинутые поперек. Доспехи натирали бока, ремни резали кожу, и вся эта поездка была хуже наказания. Только когда в нескольких метрах показались знакомые силуэты, он приподнял голову.       — Пс, Саймон… Саймон! — прошипел он, стараясь говорить как можно тише, чтобы охрана не обратила внимания.       Мальчишка обернулся не сразу. Он что-то обсуждал с Элионом, оживлённо размахивая руками, но всё же шагнул ближе, неохотно сверля взглядом траву.       — Что вам надо? — буркнул он, не поднимая глаз, будто уже сам жалел, что подошёл. Его голос звучал напряжённо.       — Ты попал в зеркало, Саймон, — начал Орион мягко, с нажимом. — Оно не сработало правильно. Всё тут… не настоящее. Мы за тобой пришли. Хочешь верь, хочешь нет — мы настоящие.       Саймон фыркнул и наконец поднял взгляд. В глазах мелькнуло раздражение.       — Слова нечисти звучат так убедительно, — хмыкнул он. — Если бы ты был моим учителем, ты пришёл бы за мной один. А этот второй точно бы не заявился, — он кивнул в сторону Аланора, — Тем более, как вы можете пытаться меня обманывать, когда твой дружок буквально управлял Тьмой? Я сам это видел!       Аланор что-то проворчал, неразборчиво и сердито. Его лицо перекосило, но слов не было слышно.       Орион зажмурился, выдохнул, и в голосе его прозвучала сталь.       — Мы никому не говорили об этом, потому что… Огонек который в нём оказался буквально впитался в него и теперь он управляет этой силой. Но это все еще тот самый принц Аланор! Мы старались не говорить про это никому, чтобы не возникло проблем…       Саймон на миг растерялся. Его взгляд скользнул от одного лица к другому. В нем промелькнуло сомнение, но он быстро отвернулся.       — Что за глупости. — Голос его дрогнул. — Даже последний дурак в это не поверит.       — Потому что тут ты можешь создавать руны, да? — Орион криво усмехнулся. — Я тебя прекрасно понимаю, но, увы, это не реальность.       Саймон резко отступил на шаг.       — Я не хочу вас слушать!       И тут к ним подошёл кто-то ещё. Шаги были уверенными, походка — знакомой до дрожи. Копия Ориона. Он бросил взгляд на связанную парочку, не скрывая хмурого неодобрения. Его глаза скользнули по лицу Ориона — слишком внимательно, слишком пронзительно. Как будто искал в нём что-то неправильное.       — Что тут происходит? — спросил он. — Всё в порядке?       Саймон тут же заулыбался.       — Ничего такого, учитель! Они просто несли какую-то чепуху, бредили — видимо, жар бьёт в голову. Всё под контролем.       Орион, всё это время молча наблюдавший за разговором, встретился взглядом со своим двойником. Хмуро, в упор. Словно сам не до конца понимал, что же тут могло происходить. Но копия вдруг расплылась в лёгкой, доброжелательной улыбке, и, повернувшись к Саймону, ласково произнесла:       — Разве я не говорил тебе, что стоит звать меня братом?       Саймон тут же засиял ещё ярче, будто только этого и ждал:       — Точно! Прости, брат Орион, я пока не привык!       Копия с доброй усмешкой потрепала его по голове, словно родного.       — Не переживай. Идём, все ждут тебя в повозке. Волк хочет поговорить, мы скоро подойдём к деревне, где засела нечисть. Твоя помощь нужна как никогда — сам понимаешь, без тебя мы план не построим.       И, не дожидаясь ответа, увёл Саймона прочь. Мальчишка лишь оглянулся на миг — и исчез с поля зрения.       Оригинальный Орион повис на лошади, словно лишившись даже жалкого отголоска надежды. Его руки сильно затекли, плечи — гудели от боли, а в груди копошилось чувство обреченности.       — Ну и что нам теперь делать? — подал голос Аланор, тяжело вздыхая сквозь скрежет металла. — План есть, стратег?       Орион выдохнул, закатив глаза:       — Да откуда ж мне знать? Я не умею говорить с подростками! Я едва нашёл общий язык с тобой!       — Хватит столько раз припоминать мне ошибки прошлого, — буркнул принц.       Они снова замолчали. Над головой плыли облака, а впереди за холмом их ждал новый кошмар.       На время привала всех пленников спустили с лошадей. Их снова усадили у деревьев, привязав, как мешки с зерном. Спина ныла, плечи гудели, но хотя бы ноги коснулись земли, и это уже казалось чем-то восхитительным.       Вокруг тем временем кипела суета: кто-то растягивал тенты, кто-то разжигал костры, а ближе к центру разбитого лагеря собирался тактический штаб. В импровизированном кругу, у развёрнутой карты стояли Волк, Селета, Элион… и, конечно, копии Алана и Ориона. Но не они вели собрание. Слово за словом, чуть не подпрыгивая от восторга, что-то рассказывал Саймон. Ему кивали, к нему оборачивались, его спрашивали. Мальчишка сиял так, будто в его жилах теперь текла не кровь, а чистый солнечный свет.       — Ну, гляди-ка, — хрипло усмехнулся Орион, глядя на эту картину. — Властелин мира собственной мечты.       Аланор склонился чуть ближе, глядя с тем же выражением скепсиса:       — Волк бы в жизни не дал никому участвовать в обсуждении, если тот не доказал себя в деле. Особенно такому, как этот мальчишка.       — Вот именно, — кивнул Орион. — Поэтому я думаю, что это не просто «всё наоборот». Это всё… как он бы хотел. Все решения за ним, все нуждаются в нём, все зовут его с собой, доверяют. Классическая подростковая сказка: у тебя силы, ты звезда, все тобой восхищаются.       — Тогда… — медленно начал Аланор, но замялся. — Тогда почему наши копии… ну… целовались?       Орион замер на секунду, а потом пожал плечами с тяжким вздохом:       — Думаю, тут уже пубертат виноват.       — Это еще что такое?       — Подростковое половое созревание, — коротко бросил Орион. — Гормоны, мозги в сторону. Кто знает, что в таком состоянии у него может быть на уме.       Аланор с пониманием кивнул.       Привал был коротким. Но зато удалось хоть немного перекусить. Хлеб, чуть сырой, да кусок вяленого мяса, который Орион с трудом прожевал. Сложно было представить, каково Аланору было справляться с подобной едой. Однако он жевал хоть и с трудом, но молча.       А после — снова дорога. Та же утомительная качка, та же боль от ремней, та же пыль в носу и во рту. Только стало еще хуже, ведь теперь и усталость от неудобства транспорта давала о себе знать ужасно ноющими ребрами.       Орион молчал почти всю дорогу, уставившись в землю, будто в ней хранился ответ. Он перебирал в голове варианты один за другим, но каждый казался либо абсурдным, либо опасным. Один особенно назойливо крутился в мыслях: а что если подыграть Саймону?       Допустим, сказать, что да — они нечисть. Или, допустим, люди, изуродованные проклятием. Или они оба хотят перейти на сторону короля, но злой Рассвет исказил их облик, чтобы не дать этого сделать. Вроде звучит правдоподобно. Но только до тех пор, пока не потребуется объяснить, зачем именно они тут и чего хотят добиться. Почему они снова начали убеждать подростка в том, что мир — фальшивка и только они тут истина. Как потом вернуть мальчишку в реальность, если сначала потворствовать его иллюзии?       Нет. Слишком рискованно.       В потоке мыслей он не сразу понял, что снова лежит на земле. Всё тело болело, в висках огненно пульсировало. Только теперь, когда они снова оказались у костров, Аланор вдруг негромко произнёс:       — Слушай… ты не находишь странным, что за весь путь нас ни разу не атаковали?       Орион моргнул, потом медленно повернулся к нему.       — Я нахожу странным, что ты всю дорогу не ныл. Но ты же про нечисть?       — Ага, — проигнорировал принц подкол. — Ни одной тени в лесу. Ни погони, ни даже звука. Как будто мы вообще никому не интересны.       Орион задумался. Его взгляд скользнул в сторону лагеря, где всё ещё слышались голоса, гул обсуждений, смех. В центре — всё тот же Саймон. Он чертил что-то на земле, показывал пальцем, кого куда ставить, командовал. Как генерал на собственной настольной игре.       — Думаю… если я правильно понимаю, как работает этот мир, — медленно начал Орион, — то нечисть появится ровно тогда, когда Саймон этого захочет. Когда решит, что пришло время показать, как он их побеждает. Пока же он слишком увлечён стратегией.       Аланор фыркнул, но согласился:       — Значит, мы в безопасности, пока он занят другими делами.       Орион кивнул и, выдохнув, откинулся на спину. Над ними простиралось ночное небо — идеально чистое, как картинка из детской книжки.       Когда звуки лагеря начали стихать, и последние костры уже догорали, Аланор шевельнулся и снова наклонился к нему:       — Эй… только мне кажется, или нас вообще никто не охраняет?       Чародей приподнял голову и прищурился. У дерева, где должен был сидеть стражник, виднелась только его спина, слегка осевшая. Медленное, равномерное покачивание — он дремал.       — Похоже, ты прав, — пробормотал Орион. — Кажется, он вырубился.       — Значит, мы в идеальном моменте, — тихо сказал Аланор. — Может ты сможешь стереть руну с моей груди? Тогда бы я нас вытащил.       Орион замер. Медленно повернул голову.       — И как ты предлагаешь мне это сделать? — уточнил чародей, не меняя интонации. — Мои руки связаны, ноги — тоже.       — Ну… если придумаешь как — я же реально смогу нас вытащить. Я уже пытался стереть её об траву и седло, но, увы…       Орион на мгновение прикрыл глаза, чуть мотнув головой. По правде говоря, он не переставал удивляться. Аланор — не только не ныл всю дорогу, не жаловался на каждый ушиб, не обвинял в случившемся весь мир и конкретно его, чародея, — но ещё и предлагал решения. Сам.       Хотя, если быть откровенным, он предполагал, что всё это молчание — вовсе не благородство, а банальное сосредоточение: план мести Саймону наверняка уже был в разработке, с учётом всех возможных нюансов. Вроде температуры оков, глубины ям и скорости прокручивания колёс для изощренной пытки. Так, на всякий случай.       — Но даже если я и сотру руну… — Орион поднял голову и нахмурился. — Как ты это сделаешь? Твоя Тьма не останется незамеченной. Её почувствуют за милю.       Аланор бегло осмотрел лагерь. Стражник по-прежнему клевал носом у костра, остальные были заняты своими делами. Никто даже не оборачивался в их сторону. Принц чуть наклонился вперёд и заговорил тише:       — Когда я был господином Луной… Фин и Гин показали мне один трюк. Скажем так, его фирменный.       Он замялся на секунду, потом добавил:       — Если бы я смог использовать Тьму — возможно, я бы смог повторить это и сейчас.       Орион вскинул брови. Это прозвучало почти сдержанно — без бахвальства, без показной гордости.       — Ладно, — пробормотал он. — Давай попробую.       Орион выдохнул, чуть покачнулся в сторону и начал медленно придвигаться ближе. Движения были неловкими, угловатыми — верёвки мешали, доспехи мешали, даже дыхание казалось слишком громким. Он прикусил губу, когда колено зацепилось за траву, и, тихо чертыхнувшись, наконец смог подползти вплотную.       — Не двигайся, — почти шепотом бросил он, вглядываясь в броню Аланора. — Если я промахнусь — будет громко, а мне от этого вдвойне обидно.       — Стараюсь, — прошептал тот, и голос его был глухим.       Орион наклонился вперёд, извернувшись так, чтобы плечом упереться в его грудь. Поднять руки он не мог, и потому подался всем телом, будто хотел обнять. Платина доспехов встретила металл его собственных наручей глухим звоном.       — Чёрт… — пробормотал он сквозь зубы.       Он попытался сделать хоть какое-то трение — движениями плеча, плечевого сустава, лопатки. Но латный доспех был слишком гладким, слишком жёстким. Его движения отзывались глухим звоном металла, как колокольный перебор в храме. Шум, конечно, был не критичный, но — лишний.       Аланор сидел, даже не дыша. Его тело не шевелилось, но вот взгляд — жил. Он наблюдал за Орионом, который сосредоточенно морщился, шевелил плечом, чуть дергался, не обращая внимания на то, насколько они близко.       В какой-то момент принц вдруг резко чуть подался вперёд — совсем немного, почти незаметно — и кончиком носа коснулся его волос. Глаза при этом прикрылись сами собой, как-будто он сам не ожидал. От того пахло потом, пылью дороги и легкой примесью леса. Однако это вовсе не пугало, напротив, эта странная смесь ароматов сейчас показалась Аланору очень притягательной.       — Всё бесполезно, — буркнул Орион, чуть отстраняясь и бросая взгляд вниз. — Этот чёртов металл… им ничего не оттереть.       Он задумался. А потом, с кратким внутренним «да пошло оно всё», склонился ещё ниже — щекой прижался к доспеху, прямо туда, где под броней пряталась несносная руна. Тепло. Сталь быстро нагрелась от их тел, и теперь кожа Ориона ощущала каждую вибрацию дыхания под ней.       Он чуть потерся щекой, как-будто ластящийся котенок, и, хоть он и просто пытался стереть узор, выглядело это… иначе.       Аланор замер окончательно. Его дыхание сбилось. Грудная клетка под Орионом поднималась медленно, как будто боялась спугнуть этот момент. Он смотрел вниз, на волосы, закрывающие лицо чародея, на его щеку, мягко прижатую к себе — и не мог отвести глаз. Губы его едва заметно дрогнули, и он… улыбнулся. Совсем немного. Почти с нежностью, которую никто не должен был увидеть.       И в этот момент — Орион резко выпрямился.       — Есть, — выдохнул он, чувствуя, как из-под его кожи волной расходится лёгкое напряжение. — Сломал. Руна теперь кривая, как моя жизнь.       Аланор моргнул, возвращая себе выражение лица, близкое к норме.       — Получилось?       — Она деформирована. Не разрушена, но… её структура нарушена. Энергия больше не течёт. — Он хмыкнул. — Поздравляю, Ваше Высочество. Вы снова представляете опасность.       Аланор прикрыл глаза и глубоко вдохнул.       Тьма внутри него отозвалась сразу — будто всё это время просто ждала команды. Она забурлила, легко и свободно, как родная стихия. И когда принц снова открыл глаза, Орион едва не дернулся: знакомое красное сияние вспыхнуло в зрачках — яркое, чистое, его ни с чем не получится спутать. И впервые, находясь так близко, он смог рассмотреть их по-настоящему. Глубокие, переливающиеся… «как линзы из какого-нибудь аниме», пронеслось в голове с неожиданной легкостью.       Но он не успел ни удивиться, ни толком восхититься. Аланор исчез. Просто растворился в воздухе, оставив за собой лишь едва заметную дымку. Воздух будто дрогнул, и его не стало.       — Что за… — только и успел выдохнуть Орион, — Вот же сраная…       Он мысленно выругался, пытаясь подобрать достаточно точное определение такому поведению. И когда он перебрал в голове уже все варианты, поднял голову, дёрнулся — и тут же почувствовал, что всё вокруг сменилось. Пространство дернулось, мир сорвался с креплений — и в следующее мгновение он уже не лежал под деревом. Он оказался где-то ещё.       Сперва пришла паника. Сердце ухнуло вниз, тело не слушалось. Всё почернело, стиснуло изнутри. А потом — тяжесть. Грудь сдавило, в нос ударил запах гари. Воздух стал сухим, острым. Он чуть не задохнулся в этом коротком моменте между «было» и «стало».       И только когда зрение вернулось, он понял: он лежит в траве, на боку. Где-то недалеко мерцали огни — костры, повозки, слабое жужжание голосов. Лагерь оказался в отдалении.       Сзади послышалось шуршание, и он почувствовал, как кто-то развязывает ему руки. Он резко дёрнулся, пытаясь повернуть голову — и увидел Аланора, склонившегося над ним, сосредоточенного и мрачного, пока тот возился с верёвками.       — Как… как ты это сделал? — прохрипел Орион.       — Помнишь, на празднике у Баюна, когда я пришёл тебя спасать? — тихо отозвался Аланор, не отрываясь от узлов. — У Луны была фишка — методика запутанного боя. Он перемещался на короткие дистанции, сковывал врагов Тьмой, а потом резко бил.       — Это… это когда ты его проткнул? — нахмурился Орион, силясь вспомнить.       — Ага. Просто исполнил часть приёма. Как видишь — сработало.       — А освободился как?..       Аланор на мгновение отвлёкся, поднял голову и кивнул в сторону. Орион проследил взгляд — и заметил ворона, сидящего на ветке. Тот был крупный, с блестящими перьями и слегка склонившейся вбок головой.       — Он помог, — коротко пояснил Аланор. — Я уже даже привык к его компании.       Орион приподнял брови. Они оба на секунду замолчали, глядя на ворона, тот в ответ не сводил с них взгляда, и не улетал. Просто сидел. Как будто ждал команды.       — Отлично, — выдохнул Орион, — у нас, выходит, целая команда: принц, чародей… и ворона.       — Я бы не сказал так, — усмехнулся Аланор, срывая последний узел.       — Это ещё почему?       — Прозвучит глупо, но… — он замялся, взглянув в сторону птицы. — Я чувствую его как часть себя. Он появляется только тогда, когда мне что-то нужно. Наверное, это тоже часть моих новых умений.       Орион на секунду вскинул бровь, но не стал спорить. Веревки наконец упали в траву, освобождая руки. Он слегка пошевелил пальцами, потом медленно сел и начал разминать запястья, покусывая губу от лёгкой боли.       — Спасибо, — бросил он коротко, но искренне.       — Пожалуйста, — сразу же отозвался Аланор, так, как-будто только этого и ждал.       Орион наконец встал, с глухим стоном потянулся, размял плечи и, уже привычно кривясь, пробормотал:       — Ну что ж. Мы пытались по-хорошему, — фыркнул чародей. — Этот чертёнок нас сдал, привязал, связал и теперь время мстить!       Аланор чуть нахмурился:       — И что ты теперь предлагаешь?       Орион повернулся к нему с таким выражением, будто решение лежало на поверхности всё это время:       — Всё просто. Ждём, пока лагерь уснёт. Проникаем в его палатку. Хватаем. Зажимаем. И вытаскиваем в реальный мир, хочет он того или нет.       — Насильно? — уточнил Аланор, и в голосе его не было сомнений — только уточнение.       — А ты знаешь другой способ?       Принц хмыкнул, пожал плечами и коротко кивнул:       — Вот так и надо было с самого начала.       Они оба переглянулись — и снова между ними не промелькнуло ни раздражения, ни иронии. Только ясное понимание: это всё наконец должно закончиться.       Пока время тянулось, они устроились чуть дальше от лагеря, спрятавшись в небольшой ложбине среди кустов и камней. Оттуда открывался неплохой обзор — особенно на костры, вокруг которых всё ещё бродили люди.       — Нас, кстати, до сих пор не ищут, — заметил Аланор, чуть щурясь.       — Вполне в духе Саймона, — усмехнулся Орион. — Уверен, ему не до этого всего, он наслаждается своей нужностью.       — Ну… в его мире всё работает по его удобным правилам, и сейчас нам это только на руку, — добавил Аланор.       Они сидели рядом, наблюдая, как лагерь постепенно успокаивается. Один за другим костры тухли, охранники рассаживались у тентов, а Саймон — насколько можно было разобрать — всё ещё кого-то инструктировал возле карты.       — Как думаешь, у него есть расписание для сна? — тихо спросил Аланор.       — Не может же он носиться тут несколько дней подряд, — пробормотал Орион, — Ну или хотя бы все остальные должны устать — это нам тоже подойдёт.       — Значит, ждём?       — Ждём, — кивнул чародей и, подтянув колени к груди, облокотился на них подбородком.       Они снова замолкли. Ветер чуть колыхал траву вокруг, лагерь медленно затихал, и в этой тишине чувствовалось нечто похожее на спокойствие. Настоящее, редкое, зыбкое.       Несмотря на весь абсурд происходящего, им было… комфортно.       Они молчали уже давно, каждый в своих мыслях, но это молчание не тянуло, не царапало. Орион с удивлением осознал: ему даже не хочется, чтобы сейчас кто-то ещё был рядом. Если бы он остался один — то, скорее всего, уже прокручивал бы в голове худшие сценарии, ругал себя и злился. А теперь — просто сидит рядом с человеком, который не задаёт лишних вопросов и не отводит взгляда. И это, черт возьми, работало, создавая чувство контроля и спокойствия.       «Хорошо, что мы тут вдвоём», — внезапно подумалось ему. И он даже не стал спорить с самим собой после этого.       Время тянулось, и Аланор, не умеющий сидеть на месте, все-таки начал нарезать круги в пределах их укрытия, то отходя к кустам, то возвращаясь, но не говоря при этом ни слова. Орион же устроился поудобнее и ковырял землю палкой, вырисовывая в пыли что-то похожее на руну, но потом перечёркивая её.       — По-моему, — вдруг подал голос Аланор, останавливаясь, — в лагере стало тише.       Орион вскинул голову:       — Ты уверен?       — Почти. Саймона давно не видно, костры почти потухли.       Орион поднялся, отряхнулся и оглядел лагерь. Действительно, лагерь уснул. Только у дальней границы — пара костров, у которых скучающе переминались с ноги на ногу двое стражников. Пройти мимо просто так — означало быть пойманными сразу.       — Слушай, — тихо сказал он, — ты сможешь сделать это ещё раз?       — Что именно?       — Ну… как тогда. Раз — и мы в другом месте.       Аланор поморщился, но кивнул:       — Я пока не специалист. Но попробую.       Он протянул руку. Орион хмыкнул, схватил её — и в тот же миг мир вокруг снова рванулся.       Тяжесть. Вакуум. Темнота.       Когда он открыл глаза, вокруг них уже были стены палатки. Воздух тут пах тканью, нагретой кожей и немного — чем-то сладковатым, детским. Саймон уже лежал на выделенных ему простынях, видя уже десятый сон.       — Вот чёрт… — прошипел Орион, и в тот же миг ринулся вперёд.       Он накрыл мальчишку с плеча, вжимая его в подушки. Одна рука зажала ему рот, вторая прижала за ворот, удерживая крепко. Саймон зашипел, попытался вырваться, но Орион действовал быстро — свободной рукой выхватил зеркало.       — Держу! — бросил он. — Алан, давай!       Принц уже был рядом. Он склонился, вцепился в его плечо, готовясь к возвращению.       И… ничего не произошло.       Орион замер. Затем, как по наитию, перевернул зеркало. Руна на обратной стороне — стёрта.       — Чёрт возьми… — прошипел он. — Руна слетела. Без неё зеркало не работает!       — Начерти новую, быстро! — приказал Аланор, чуть усилив хватку на плече.       Саймон начал извиваться, отчаянно дёргаясь и пытаясь что-то прокричать через ладонь. Орион крепче прижал его к себе, заглушая движение.       — Он сейчас заорёт! — рыкнул Аланор.       — Я держу его, — сквозь зубы ответил чародей. — Знаю, куда надавить, чтобы не дёргался.       Он прижал Саймона коленом, немного сместив вес и заблокировав ключицу, чтобы тот не мог использовать ни силу, ни — чего хуже — руну. Мальчишка зашипел, но больше не дёргался.       — Ну?! — Аланор торопил.       — Проблема. — Голос Ориона был сдержанным, но опасным. — Я не помню руну. Я тогда просто её срисовал.       Аланор выругался, и в этот момент за палаткой послышались шаги и голоса.       Орион быстро посмотрел на принца:       — Всё, у нас нет времени. Отправляй нас назад в лес. Всех троих. Сейчас же!       Аланор не стал спорить. Он схватил зеркало, глубоко вдохнул и позволил Тьме прорваться сквозь кожу. Резкий всплеск — и в следующий миг в палатке осталась лишь вздымающаяся ткань. Тишина. Пустота.       И лёгкий запах гари.       Когда они снова оказались в лесу, подальше от лагеря, воздух вокруг будто сжался. Тьма между деревьями была плотной, влажной, чужой. И именно в этот момент Орион, не теряя ни секунды, резко прижал Саймона к ближайшему дереву. Его рука вцепилась в ворот, вторая — опиралась на ствол рядом с головой мальчишки, не давая ни сантиметра простора.       — Если и в этот раз закричишь, — процедил он сквозь зубы, голосом низким, как глухой раскат грома, — клянусь, я вырву твой язык.       И, кажется, это сработало лучше, чем любые разговоры. Глаза Саймона расширились, он быстро закивал — молча, без вызова. Только растерянность и испуг, впервые настоящий.       Орион сунул ему в ладонь зеркало, не отпуская плеча:       — Посмотри в него. Снова. Чтобы мы все вернулись. И тогда я тебя отпущу. Сможешь пойти, куда хочешь. Понял?       Саймон снова кивнул. Но Орион не спешил отпускать. Он осторожно вложил зеркало в руку мальчишки, всё ещё удерживая его. Лишь когда тот остался неподвижен — даже дыхание сбилось — Орион медленно ослабил хватку и отступил на шаг.       Саймон взглянул на зеркало, потом — на них. Он не произнёс ни слова. Только коротко осмотрелся: один — старший, как две капли воды его самый близкий человек, другой — принц, с руками скрещёнными на груди и выражением лица, излучающим безразличное презрение.       Мальчишка приподнял зеркало, стиснув его в ладони. Повернулся. Казалось, он собирался просто выполнить то, о чём просили. Он даже сделал шаг — будто чтобы заглянуть внутрь…       Орион рефлекторно положил ладонь на его плечо. Аланор, стоявший рядом, наклонился вперёд, дотронулся до руки чародея, будто готовясь к отправке.       И в этот момент Саймон резко размахнулся и со всей силы швырнул зеркало в лес.       Щёлк!       Зеркало мелькнуло в воздухе, блеснуло отражением луны — и исчезло в гуще тёмных ветвей, уносимое в неизвестность. Даже шелеста приземления не услышали.       На секунду повисла мертвая тишина.       — Ты что натворил?! — зарычал Аланор, почти заорав. Его голос взлетел на полтона, глаза вспыхнули, он метнулся вперёд, но Орион успел только вцепиться в него, останавливая от необдуманных действий.       Саймон смотрел на них — не злой, нет. Упрямый. Осознанно упрямый, до безрассудства.       — Я никогда не подчинюсь нечисти! — вскрикнул он.       Но не успели они даже словом обменяться, как откуда-то из глубины леса, со стороны, куда улетело зеркало, прокатился жуткий рык — низкий, хриплый, со странным вибрацией в груди, от которого мороз пробежал по позвоночнику.       Оба тут же обернулись.       Из темноты, как будто её кто-то прорезал изнутри, вспыхнули красные глаза. Одна пара. Вторая. Третья. Ещё. Все — высоко над землёй, там, где человеческий рост уже не в счёт. И становилось только хуже.       Аланор сдавленно вскрикнул, резко повернувшись к Саймону:       — Что. Ты. Натворил?! — но теперь голос его был не просто разозленным — он был в бешенстве.       Нечисть снова зарычала — громче, ближе. Воздух задрожал.       Орион, чувствуя, как от шеи до поясницы бежит холодный пот, машинально отшатнулся назад.       — Саймон, — выдавил он, не отрывая глаз от пылающей тьмы, — ты случайно не думал, что неплохо бы отразить атаку на лагерь?       — Конечно думал! — с пылающими глазами отозвался мальчишка. — Об этом думает каждый герой! Вам, нечисти, этого не понять!       — Твою мать, Саймон! — выдохнул Орион, обернувшись к лагерю, где уже поднялась паника.       Оттуда донеслись первые крики, оружие выдёргивалось из ножен, кто-то звал Волка. С десяток силуэтов метнулись к краю лагеря.       Но не успел Орион даже как следует сформулировать мысль, как Саймон рванулся вперёд. Он вычертил в воздухе яркую руну, с криком, полным вдохновения и радости:       — За Его Величество!       Огненная спираль вспыхнула у него в ладонях, и он помчался прямо на звук рёва — точно герой из легенд, уверенный, что за ним будут звучать фанфары, ликование и бессмертная песня.       Аланор и Орион переглянулись.       Один — с пустым выражением, второй — с опущенными плечами.       — Он… серьёзно? — глухо спросил Аланор.       — Видимо, да, — скривился Орион. — Барабанный марш у него в голове давно играет без дирижёра.       Но оба не сдвигались с места. Потому что, несмотря на общее безумие происходящего, что-то внутри у каждого дрогнуло. Как будто кто-то глубоко в животе встряхнул их обоих, шепча: опасность-то вовсе не шуточная.       Этот мир действительно крутится вокруг Саймона. Но не слишком ли близко подошёл он к центру шторма?       И что-то по-отцовски тревожное кольнуло в сердцах обоих.