Исповедь недостойного

Сколько я себя помню, у меня никогда не было друзей. Жить одиночкой очень непросто только вначале. Потом же, когда ты окреп и понимаешь все тонкости жизни в огромном аквариуме под названием "Большой город", тебе становится легче. Главная прелесть такого образа существования – ты один, а значит не за кого переживать и бояться. Мне нравилась эта роль. Как сейчас помню, я стоял посреди улицы Сен-Марсена и с замиранием сердца наблюдал за равнодушием прохожих. Тогда я почувствовал себя тем самым "микробом" в театре, который не участвует в спектакле, а лишь тихо наблюдает из-за кулис. Да, я сказал "существования", потому что жизнью это не назовёшь. Жизнь – это явно что-то ценное, имеющее смысл. И поверьте, я знаю, о чём смею рассуждать. Вам, как и многим, может показаться, что бродяга в поношенной джинсовой куртке мало что понимает в жизни. Будь иначе – бродягой он не был бы. Однако мне "посчастливилось" и посуществовать и пожить. И последнее точно лучше первого. Там, в Сен-Марсен я даже не думал о том, что у двух этих похожих понятий такой разный смысл. Мне было семнадцать лет, когда я оказался на улице. Я, и ещё несколько детей сбежали из приюта святого Николаса (нет места ужаснее), не дождавшись законного освобождения. Спрашивается, почему? Я бы сказал, что понятия не имею, что двигало нами в тот момент. Можно было дождаться выпуска, получить жилище, устроиться на работу и начать жить. Но не всё так просто. Поступи я тогда по уму, я бы не встретил его – моего спасителя. Или встретил бы. Не знаю, что лучше. Он шёл по улице Ле-Гранд в компании своих друзей. Его улыбка разожгла во мне дикий азарт узнать его имя. Голова будто закружилась, когда я повернул голову ему вслед. Он не шёл по улице – плыл, клянусь. Прекрасный лучик света в сумрачном лесу бетонных стен. Какой-то дикий животный голод толкал меня пойти вслед за ним, но (как ни странно) холодная рассудительность тормозила мои ноги. В какой-то момент он обернулся и моя глупая улыбка испарилась. Мы стояли,молча смотря друг другу в глаза, с полчаса, – что конечно не так,– и этого хватило, чтобы я обезумел. Это были первые минуты моей свободы, вырванной из лап мерзких надзирателей. И я рад, что эти минуты заполнил блеск его глаз, которым проигрывали, никчёмно бледнея, красочные огни города. Но, как и всегда, не всё так просто. Вы удивлены? Я ничему не удивляюсь. Это была первая встреча, которая закончилась моим жалким отступлением. Я развернулся и ушёл, теряясь в непроглядной темноте переулков Сен-Марсена, наполненных горьким смрадом то-ли отчаяния, то-ли безнадёжности. Тогда я ещё не понимал, что эти драгоценные минуты показали мне всю прелесть жизни. Я не думал, что дальше – мрак. И может стоило заговорить с ним, обрести смелость подойти и всё же узнать имя моего спасителя. Впрочем, я и тогда не понимал, что встретил своего ангела. Он шёл по улице Ле-Гранд. В руках он нёс букет цветов. Я думал, что больше его глаза не осветят мне путь. Однако встреча на улице Ле-Гранд не была последней и вскоре я об этом очень пожалею.