world alone

I got all these feelings that I'm masking

Can I lay it on you? That's what I'm asking

На тренировке Артур краем глаза увидел соседа — тот неожиданно сдружился с Лансом и Гвейном и теперь часто заходил к ним в клуб или усаживался за их стол во время обеда. Природа этой дружбы была ему неясна, но картина похуже открылась ему в собственной комнате. В кровати Мерлина сидела Гвен, уткнувшись в учебник, сам парень сидел рядом, работая над чем-то в ноутбуке. Пендрагон заметил, что они делили одни наушники. — Простите, что прерываю вашу идиллию, но как Гвен прошла в мужское общежитие? Не то чтобы он сам не проворачивал такое с десяток раз… — О, — сказал Мерлин, — я подружился с консьержем. Он мне помог. — Действительно. Зачем я только спрашивал. Гвен оторвалась от чтения и сказала: — Артур, можно тебя на минуту? Девушка кивнула в сторону коридора. Он уже знал, о чем она хотела спросить. Когда они вернулись в комнату, Мерлин посмотрел на них непроницаемым взглядом, но ничего не сказал. Гвен, в попытке разрядить обстановку, предложила пройтись до кофейни, где работает Ланс. Кажется, представление Мерлина сработало, и они теперь общались. Мерлин стянул со стула свою извечную коричневую куртку и синий, в этот раз, шарф. — Там сегодня ягодные тарты, твои любимые. Ты с нами? — спросила она, посмотрев на Артура. — Ланс делает лучший кофе! Ты оценишь, — добавил Мерлин. Артур, сам не зная зачем, согласился. В кофейне Мерлин травил байки из своей деревни, пока Гвен щебетала с Лансом. — …мы схватили абрикосы, а сосед вдруг выходит из своего дома, и направляет на нас ружье!.. Артур слушал его вполуха и наслаждался кофе. Стоило отдать должное, Ланс действительно неплохо справлялся. В последний раз он пил такой кофе у себя дома, его варила одна из их домработниц, пожилая женщина. Прошло больше года, интересно, она всё ещё работала на отца… — Артур, — позвал его Мерлин, — пора возвращаться. Его присутствие рядом ощущалось как что-то само собой разумеющееся. Оставив Гвен с Лансом, они поплелись обратно. Солнце сегодня то выглядывало из-за туч, то скрывалось обратно. Мерлин всё так же нёс какую-то чушь, потом снова оскорбил Артура, за что тот больно толкнул его в плечо. Конечно же, Мерлин толкнул в ответ, а потом дал дёру, и закончилось всё тем, что они бежали наперегонки до самой комнаты. Остановившись у двери, задыхаясь и оперевшись о стену, они начали смеяться. Артур взглянул на лицо соседа — по нему гулял солнечный зайчик, подсвечивая глаза. Его взгляд искрился весельем, и Артур не мог не улыбаться, глядя на него. Переглянувшись, парни поняли, что последний рубеж — дверь, еще впереди, и, толкая друг друга, потянулись к замочной скважине. Дверь оказалась не заперта, и толкнув её, они ввалились в комнату всё еще смеясь. Тут же, они замерли. — Отец, — сказал Артур, выпрямившись и застыв. Тот стоял спиной к ним, собрав руки за спиной и глядя в окно. — Мистер Президент, — неуверенно сказал Мерлин. Утер отвернулся от окна и взглянул на парней. — Артур, Мерлин, — поприветствовал он, и Артур удивился, что тот знает имя соседа. — Артур, я думаю, ты в курсе, что скоро пройдет благотворительный аукцион. Я не смогу пойти, но тебе нужно там быть. Там соберутся крайне важные люди. Надеюсь, ты понимаешь. Конечно, Артур знал. Их университет был одним из основателей аукциона и представлял вещи, которые пожертвовали всякие известные выпускники вуза. В основном, это были предметы искусства. — Да, отец. Утер молча посмотрел на него, словно хотел сказать что-то ещё. — Я тоже иду, — сказал вдруг Мерлин, — Гаюс достал мне приглашение, сказал, будет полезным для моей карьеры. Но я думаю, он просто сам идти не хочет. Артур посмотрел на него взглядом, призывающим замолкнуть. Его отец не любил пустую болтовню, да и сам Артур предпочитал делиться с ним как можно меньшим количеством подробностей. Но Мерлина вообще ничего не смущало. К счастью, отец проигнорировал его слова. — На аукционе всё должно пройти гладко, ты понял, Артур? — произнёс Утер в привычном строгом тоне. Он кивнул. — Меня ждут дела, — сказал Утер, оставляя их. Артур не выглядел опечаленным, но что-то в его лице выдавало напряженность. Мерлин понял, что ему лучше не спрашивать. — Я впервые буду на аукционе, — сказал он вместо этого. — Вряд ли тебе понравится, — хмыкнул Артур, — много важных людей будут изображать, что им есть дело до искусства, китов, амурских тигров или больных детей. На самом деле, они там, конечно, не за этим. — Если тебе там так не нравится, зачем идти? — всё же спросил Мерлин. На секунду в глазах Артура мелькнуло раздражение, даже злость: — Мерлин, — начал говорить он в привычной вспыльчивой манере, но вдруг выдохнул и его взгляд смягчился. Артур не мог злиться. Это был искренний вопрос, Мерлин никогда не жил такой жизнью, он не может знать, каково это. Его мир был совсем другим. В чём-то, Артур ему даже завидовал. — У меня есть обязанности, — просто ответил он. Схватив сумку, он вышел из комнаты. Он надеялся, что пары отвлекут его от неприятной встречи, но вместо этого, его настроение только ухудшилось. В итоге, на тренировке Артур был хмур и невнимателен, думая о предстоящем мероприятии. — Тебе ты отдохнуть, друг, — сказал ему Гвейн, — найди девчонку, оттянись. Можем хоть завтра в бар завалиться. У Гвейна всё было легко. Пендрагон отмахнулся от сокомандника: — Пока не до этого. Формально принадлежав к золотой молодёжи, Артур не ходил по барам. Сына президента не могли видеть пьяным в какой-то дыре — а бары, по которым ходил Гвейн, иначе как дырой не назвать — или неуместной компании. Порой, он, конечно, нарушал этот запрет и выбирался на студенческие вечеринки. Правда, и то больше из чувства долга — просто учась с людьми и не проводя с ними время вне пар, сложно было рассчитывать на дальнейшую дружбу и содействие. Несмотря на внешнюю беззаботность, большинство студентов были из богатых и влиятельных семей, история рода которых началась задолго до основания университета, а некоторые корпуса тут носили их фамилии. Отец хотел, чтобы он обучался именно здесь — их семья не принадлежала к давней аристократии, его дедушка добился всего сам, а его компания перешла отцу. Отец занимал влиятельную позицию, но он не будет занимать её вечно. Поэтому обучение Артура — инвестиция, продуманный стратегический шаг. Эта мысль заставила Пендрагона грустно ухмыльнуться — что в его жизни вообще не было стратегическим шагом? Сколько решений были его собственными? Прошедшая неделя заставила его мысленно вернуться к замечанию Гвейна. Может, после аукциона ему и стоило отдохнуть. Он не помнит, когда последний раз занимался чем-то, что ему бы действительно нравилось — не считая, конечно, фехтования. Может, он мог бы навестить Джилл в её коттедже — суставы стали подводить её, и в том году ей пришлось покинуть службу. Отец тогда без промедлений нанял нового человека, чтобы тот следил за цветами матери, но всё было по другому. Он ухаживал за ними, как за любыми другими цветами. Он не знал, чьи это цветы. Хотя, эти цветы уже не были теми же, что посадила их мать — к сожалению, их жизненный цикл не был таким долгим. Но из их семян появлялись новые. Пендрагон вернулся к более насущным вопросам. До желанного отдыха ему еще нужно было перетерпеть аукцион. Артур окинул соседа взглядом. Для аукциона Мерлин отыскал приличную тёмно-синюю рубашку из плотной ткани (конечно, он не озаботился тем, чтобы её заправить), черные брюки и того же оттенка туфли. Из облика образцового студента выбивалась только его коричневая сумка через плечо, с которой тот не расставался. — Выглядишь, — начал Артур, и Мерлин посмотрел на него с недоверием, — менее нелепо чем обычно. — А ты такой же осёл как всегда, — произнёс Мерлин. Артур закатил глаза и поправил свой красный галстук — он словно мешал дышать. Пиджак сковывал движения, и Пендрагон подумал, может ли он тоже обойтись одной рубашкой. Наверное, нет. — Пора выезжать, — сказал он. — На чём? — глупо спросил Мерлин. — Машина, Мерлин. Такое средство передвижения, — ответил Пендрагон, запирая их комнату. Он знал, многие студенты оставляли двери открытыми — местный контингент не слишком-то склонен к воровству — но у него была привычка оставаться осторожным. — Поверить не могу, что тебе доверяют машину, — сказал Мерлин, пока они спускались по лестнице. Артур поджал губы: — Не особо доверяют. Вернее, у меня есть права, но у нас не принято водить, да и это небезопасно. Отец говорит, что если я кого-то собью, будет большой скандал. — Но в этот раз отца там не будет, поэтому я отпустил водителя, — уже веселее добавил Артур, пока глаза Мерлина расширились в удивлении. — Не бойся ты, — хлопнул он Мерлина по плечу, — я буду вести аккуратно. Мерлин и сам недавно сдал на права — опыт был напряженным, а его инструктор был полным мудаком. Ему приходилось водить по городу, но это было занятие не из приятных — оказывается, люди не спешили следовать правилам, подрезали, блокировали проезд… Причина веселья Артура ему была неясна. Если бы он мог делегировать вождение, он бы тут же так и поступил. — Это что? — с неверящим смешком спросил Мерлин, глядя на машину — президентский бронированный кадиллак. — Поверь, я сам не в восторге, но это официальное мероприятие, поэтому, придётся. Таковы правила. Для личного пользования у меня есть вон тот Джип, — показал он на парковочное место неподалеку. Мерлин окинул вторую машину невпечатленным взглядом, пока Артур разблокировал двери кадиллака. — Компенсируешь? — с ухмылкой спросил он, стрельнув взглядом на массивный Джип. — Хочешь проверить? — поднял брови Артур, глядя ему прямо в глаза. Мерлин поспешно замотал головой, заставляя Пендрагона рассмеяться. Он открыл дверь и неловко залез на сидение рядом с водительским. Ему всегда было всё равно на машины, а вот Артуру, они, кажется, нравились. Он начал думать о том, что ещё нравилось Артуру. Фехтование и спорт в целом, а еще, кажется, домашние растения и садоводство — эта симпатия, впрочем, была невзаимна… Но что ещё? Нравилась ли Артуру его специальность? Его окружение, друзья? Были ли у него вообще друзья? Он не знал. Но судя по дискомфорту, который он наблюдал в нём сегодня, Пендрагону многое из происходящего было не близко. И всё же, Артур не слишком этого показывал. Никто другой наверное и не заметил бы этого — какие проблемы могут быть у сына президента? Слишком много женского внимания и денег? Мерлин и сам не питал большой любви к правящему классу. И, временами, Артур был бескомпромиссен — что было ожидаемо, учитывая его положение. Но Мерлин мог разглядеть и сомнения, одолевавшие его. И это заставляло его верить, что Артур хороший человек. — У тебя получилось довезти нас, не убив, — похлопал он его по плечу в попытке подбодрить. — Рад, что тебе угодили мои навыки таксиста, — шутливо-важно кивнул Артур, принимая похвалу. — Нам необязательно оставаться на весь вечер, — сказал вдруг Мерлин. Артур пораженно взглянул на него: — Иногда, ты меня удивляешь, Мерлин. Когда они зашли в выставочный зал, у Мерлина спёрло дыхание. В зале было столько людей, и их взгляды были теперь прикованы к ним. Он взглянул на Артура — тот, конечно, выглядел в своей тарелке. Сын президента и известного бизнесмена, он с детства привык ко вниманию общества. И Мерлин изучил его достаточно, чтобы понять — в данный момент его спокойствие не было напускным. Внимание для Артура не было чем-то, что он любил или не любил, скорее, чем-то само собой разумеющимся, частью его жизни и личности. — Артур, — поприветствовала его седоватая женщина. Не прошло и минуты, как к Артуру устремились люди. — Миссис Моррис, — радушно улыбнулся он ей, — как вы? Как здоровье мистера Морриса? Неужели Артур помнил всех этих людей? — Я взгляну, что тут есть, — сказал Мерлин в пустоту (потому что Артур его уже не слушал). Пока он держался в шаге от него, Артур продвигался по залу, приветствуя гостей так, словно это было его вечеринкой. Гаюс кратко проинструктировал его по поводу этикета — Мерлин не слишком слушал, но он был уверен, что эти правила не применялись для Пендрагона. К нему все подходили первыми — от молодых парней и девушек, их ровесников, до совсем пожилых особ, которых он как будто видел по телику. И все они хотели что-то от Артура — кусочек его внимания, его положения, его денег… Мерлин коротал время созерцанием замысловатых ваз, старинных музыкальных инструментов и потрепанных книг, которые, наверное, стоили состояние. Некоторые экспозиции были интересными, но пока, кроме него и пары ценителей, никто не обращал на них внимания. Предметы искусства заинтересуют их потом, когда их можно будет приобрести за пару купюр. Внушительных купюр. Или чек… Мерлин не слишком знал правила аукционов. Он отошел к столу с закусками, и взял шпажку с клубникой и каким-то загадочным сыром. Боковым зрением он увидел, как к нему подошёл Артур. Он взял бокал шампанского, сделав глоток. — Ты же за рулём! — отчитал его Мерлин. — От одного бокала ничего не будет, Мерлин. Но, ты прав, — сказал он, опустив напиток. Пока Мерлин изумлялся признанию собственной правоты, Артур продолжил: — Сейчас начнётся аукцион, а значит, я буду почти свободен. Все будут увлечены старыми побрякушками. — Зачем они вообще кому-то? — спросил Мерлин, вдруг застряв глазами на плитке пола. Она была такой чистой и гладкой, что как зеркало отражала люстру, причудливые узоры и переплетения её огней. От одних мыслей, как её, должно быть, намывали, у него заболела поясница. — Чтобы закатить вечеринку в честь приобретения редкого предмета, и показать всем, какая ты важная шишка, — ответил Пендрагон. Мерлину понадобилась секунда, чтобы осознать его слова. Он рассмеялся, но вдруг понял, что Артур серьезен, и уставился на него большими глазами. — Ну, кому-то и правда нравится искусство. Таких здесь правда меньшинство. По крайней мере, эти деньги пойдут на благие дела, — пояснил Артур. — Ты тоже будешь что-то покупать? — Да, — сказал Артур с ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего, — я кое-что присмотрел. Артур действительно присмотрел кое-что. На голову Мерлина водрузилась ужасная красная шляпа с перьями, которую Пендрагон на прошедшем аукционе приобрёл за баснословную, по мнению Мерлина, сумму. Мерлин поднял на него взгляд, одновременно полный изумления и осуждения. — Кому она принадлежала? — Знатному вельможе, — уверил Мерлина Артур, едва сдерживая смех. — А вам идёт, мистер..? — сказала женщина, наблюдавшая за этой сценой. — О, — взглянул он на женщину, которую прежде не заметил, — Мерлин, просто Мерлин. Она улыбнулась ему, и тут же потеряла свой интерес, обратившись к Пендрагону. — Теперь, когда аукцион завершен, может быть, мы сможем обсудить проект, который я упоминала в прошлый раз? — она взяла Артура за предплечье, отводя его чуть дальше, — жаль, что ваш отец не смог присутствовать… Мерлин наблюдал за ними, попивая безалкогольный коктейль. Происходило то же, что и в начале вечеринки — все стремились обменяться парой слов с Артуром, более смелые — пригласить его куда-то, а кто-то и вовсе садился на уши со своим бизнесом. Расположение Артура сулило им расположение президента, а значит, меньше проблем с законом и больше влияния. По крайней мере, так Мерлин предполагал — ему было сложно утверждать что-то, не имея в этом опыта. Артур же принимал всё с долей смирения, хоть Мерлин и видел, что чужие, полные корысти разговоры, его не радовали. Когда Артур вырвался из цепких лап «доброжелателей», на улице уже был поздний вечер. В машине, он стянул галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и открыл окно. Мерлин немного поёжился от прохладного ночного воздуха, но на его колени, согревая, тут же опустился пиджак Артура. Сам Пендрагон в это время подключил телефон к динамику и запустил один из альбомов любимой группы. Он тронул машину и поехал быстрее, чем на пути сюда. — О, я обожаю эту песню! — Ты слушаешь Авалон? — удивленно спросил Артур. — Давний фанат, — прикрыв глаза, Мерлин начал напевать. Ветер играл тёмными прядями его волос, а уличные огни пересиливали свет луны высоко в небе, падая россыпью оттенков на его скулы. — Голоден? — уточнил Артур, когда песня кончилась. Они подъезжали к центру города, нужно было определиться с маршрутом. — Умираю с голода, — признался он. — Не оценил гурманские закуски? — усмехнулся Артур, увидев смущение в чужом взгляде. — Я тоже, — успокоил Мерлина он, — что насчёт пиццы? От пиццы Мерлин еще не отказывался: — Я знаю неплохое местечко. Заказав пиццу в окне для автомобилей, Артур отвёз их на парковку ресторана. Он вышел из машины и поставил пиццу на капот. Красный свет вывески заливал пространство парковки и отражался от влажного асфальта. Из кафе доносилась музыка и пиликание касс. — Угощайся, — предложил Артур, опираясь на машину. — Спасибо, — искренне ответил Мерлин. Он вспомнил, как они с его другом Уиллом, еще детьми, ночевали вместе в походе. Это было душное лето, вокруг стрекотали сверчки и пахло дымом от костра. Небо вдали от города было чистым, высоким; как по астрономическому атласу, по нему можно было читать созвездия. Они лежали в палатке вдвоем, не беспокоясь ни о чем на свете. Сейчас стояла холодная, почти ноябрьская ночь, но Мерлину отчего-то стало так же тепло, как в тот июль.