world alone

All the double-edged people and schemes They make a mess then go home and get clean You're my best friend, so we're dancing in a world alone World alone

Артур закрыл глаза. Ему нужно быть выспавшимся с утра. Он вдохнул на «1» и выдохнул на «2», стараясь не думать ни о чем, кроме дыхания. Армейская техника, которой его научил отец. Когда Артур был ребенком, он усаживал его перед важными контрольными, и говорил «Ничто не должно отвлекать тебя. Всё твое внимание должно быть на листке перед тобой, неважно, что происходит вокруг». Со временем, это стало привычкой, которая помогала Артуру и в спорте. Пока соперник отвлекался, он не отводил глаз. Мерлин заворочался в постели напротив, что-то бормоча. Пендрагон вздохнул, пытаясь вновь сконцентрироваться на сне. Мерлин заворочался сильнее, и Артур, сдавшись, встал с кровати. Опустившись над постелью соседа, он потрепал его за плечо. К его удивлению, тот тут же открыл глаза — обычно, человека было сложно вырвать из кошмара. — Что случилось? — Мерлин сел, осматривая комнату. В свете луны Артур заметил на его лбу легкую испарину и встревоженную морщинку между бровей. Должно быть, снилось что-то действительно ужасное. — Ты мешал мне спать своим бормотанием, — объяснил Артур. В глазах Мерлина отразилось осознание и печаль. — Да, мне… Снился плохой сон. Пендрагон задумчиво посмотрел на него, но решил лечь обратно в постель. — Артур, — позвал его Мерлин, собираясь сказать спасибо. — Постарайся не мешать мне спать, — перебил Артур. — Ладно, — удивительно послушно ответил Мерлин. Это не было нормально. Если он что-то и знал о Мерлине, так это то, что он никогда не поступал так, как Артур его просил. — Что тебе снилось? — спросил Артур. — Ничего, — соврал Мерлин. — Правда? — невпечатленно сказал Пендрагон. — О чём вы говорили с Гвен? — слегка иронизируя, спросил его сосед. — Ничего такого, проект, — ответил Артур, усмехаясь. Утром пол покрыли причудливые тени от листьев фикуса. Он разросся так, что занимал уже половину комнаты. Артур сел в кровати. Мерлин уже бродил по комнате, собирая вещи для пар. — Стоит подрезать его ветви, знаешь, — сказал Артур, цепляя пальцем листок. — Нет! — запротестовал вдруг Мерлин. Он загородил фикус собой, словно готовый сражаться с Артуром за его жизнь. — Мерлин, это мой фикус. И моя комната. Подрежь ветви, или я обрежу их сам. Тут уже негде ходить! Мерлин состроил крайне недовольное выражение лица и пробормотал: — Хорошо. У его соседа удивительно получалось пробуждать в нем чувство вины. И что он привязался к этому растению? Вернувшись с пар, Артур зашел в комнату в хорошем расположении духа. Он решил прислушаться к совету Гвейна и сходить куда-нибудь помимо тренировок и учебы. На перемене он залез в интернет и обнаружил, что Авалон даёт концерт в эти выходные. Пусть группа и не пользовалась большой популярностью, он не хотел упустить шанс и уже купил билет. В общем, день выдался приятным, еще и фикус больше не путался под ногами. Фикуса… Не было. — Мерлин, — вкрадчиво сказал Артур и его тон не предвещал ничего хорошего. — Когда я вернулся, он уже исчез, — ответил его сосед. Немыслимо! Улыбнулся Мерлин слишком довольно, поэтому Артур не мог его не подозревать. И он бы обязательно высказал свои подозрения, если бы в этот момент не обратил внимание на одежду Мерлина. Сосед, вернувшись обратно к учебнику, сидел на кровати, согнув длинные ноги. Вот только эти ноги прикрывала тёмно-синяя юбка, доходящая до щикотолок. Артур заставил себя отвернуться. Наверное, этому было разумное объяснение. Например, что Мерлин, как обычно, сделал что-то неуклюжее и разлил горячий кофе на свои брюки. А добрая Гвен одолжила ему свою юбку. Правда, Артур не помнит, чтобы она носила подобную. Или, может, Мерлин проспорил Гвейну. Это вполне в его стиле. Хотя тогда юбка была бы покороче… Впрочем, скорее всего, никакой загадки не было. Мерлину просто не было дела до таких мелочей, и он был достаточно смелым, чтобы носить, что ему вздумается. — Всё нормально? — услышал он голос Мерлина, когда понял, что нелепо замер посреди комнаты. Пендрагон взглянул на соседа, собираясь уверить его в том, что это не его дело. Но вместо этого сказал: — Тебе идёт. Глаза Мерлина расширились в удивлении, и Артур поспешил сменить тему: — И, кхм… Что ты сделал с этими растениями? Раньше увядавшие одно за другим, растения теперь расцвели. Даже кактус, который еще ни разу не цвел. И Артур вообще не уверен, что должен был! Мерлин в ответ только хмыкнул, но Пендрагон продолжил допытываться: — Это какая-то магия? — спросил он соседа. — Ага. Называется полив цветов! — ответил он, вызывая у Артура изумленную улыбку. «Наверное, это и правда магия людей из глубинки» — подумал Артур. Может то, что Мерлин рос в глухой деревне, где из развлечений было только крутить коровам хвосты, заставило его научиться ухаживать за растениями? С другой стороны, он не был похож на некоторых других людей из маленьких городов. У Мерлина не было провинциального комплекса — он не боялся показаться неместным, и ко всему новому относился с детской, неподдельной радостью. Наверное, его отличало то, что их деревня на отшибе, у самого океана, не могла тянуть даже на самый маленький город. Мерлин не понимал местных правил, потому что привык общаться со всеми на равных, без лицемерия, лести и фальшивых улыбок. Мерлин был настоящим, и это не могло не задевать что-то внутри Артура. Пендрагон бросил еще один взгляд на соседа. Казалось, он в порядке и ночной кошмар не оставил следов тревоги на его лице. Но всё повторилось. Посреди ночи, Артур проснулся от звуков с кровати Мерлина. Тот словно задыхался, хватал ртом воздух в попытке сделать полноценный вдох. Артур так же, как и в первый раз, положил руку на его плечо. Мерлин открыл глаза, и наконец вздохнул спокойнее, но Артур оставил свою ладонь. Через минуту, когда его вздохи замедлились, Пендрагон убрал руку, и лёг обратно в свою постель. Но сон не шёл. — Это мой отец, — сказал вдруг Мерлин, — я мало его знал, но недавно его не стало. И теперь мне иногда снятся кошмары… Об этом. — Мне тоже иногда снится она, — сказал Артур, и Мерлин понял, что речь идёт о его матери. — Это её фото у тебя на столе? Красивая молодая женщина со светлыми волосами и доброй улыбкой. Заметить фото было не сложно — оно было единственным. Фотография была обрезана в желании убрать с неё все лишнее, и поэтому скатывалась к левому нижнему углу рамки, в которой стояла. — Да. Отец попрятал все её фотографии, и эту, совместную с кем-то, Артур нашел с большим трудом. — Вы похожи, — сказал Мерлин после небольшой паузы. — Надеюсь, — искренне ответил Артур. Ему было больно думать об этом. Мерлин потерял отца. Было ли что-то, что напоминало ему о нём? Что-то, к чему он мог прикоснуться, чтобы его вспомнить? Он сказал, что мало знал его, но знал ведь, хотя бы немного. Запомнил его улыбку, его голос… Артур не мог знать матери, она умерла при родах, и порой он чувствовал, словно у него не было права на эту скорбь. Он не знал человека, который умер из-за него. Но иногда само отсутствие человека было оглушающе громким. Его отец всегда был жестким — военное дело, бизнес, политика. В них не было места слабости. То, как его сейчас поглощала жестокость… Пендрагон слышал, что его однокурсники говорили об его отце. Не все, конечно — некоторые одобряли его политику. Но другие, с кем Артур внутренне соглашался, не могли понять его озлобленности. Артур знал, что мир несправедлив, а люди не равны и никогда не будут равны. Но он не понимал, почему нельзя было хотя бы стремиться к сокращению этого разрыва? Утер не был глупцом, но как он мог не понимать базовых истин, ценности человеческой жизни? Артур уважал его трудолюбие и был благодарен за всё, что отец ему дал, настолько, что даже собственные мысли сейчас казались кощунствеными и несправедливыми. Еще с пару лет назад он боготворил отца, но теперь, столкнувшись с таким разным опытом его сокурсников, сблизившись с Гвен и Ланселотом, он уже не мог верить отцу так слепо. Отец сделал его тем, кто он есть, но он не хотел подражать ему. Не хотел становиться человеком, который способен лишь на ненависть. Может, если бы его мать была жива, Утер бы сохранил в своём сердце ту частичку милосердия, которая ему была когда-то, по словам других, присуща. Но Артур не знал своего отца другим. Он закрыл глаза. В эту ночь ему снился причудливый сон. Залитый солнцем луг, абрикосовые косточки — отчего-то, не сами абрикосы — и Мерлин, лежащий под деревом на траве. Артур чувствовал мягкость травы под своими ладонями, обжигающие лучи солнца и прохладу ветерка в знойный день. Это было странно — ему редко снились люди, да и сны он обычно не запоминал — но подсознание порой творит странные вещи. Утром Артур вдруг сказал: — Я купил билет на Авалон. Произнёс он это не подумав, что с ним случалось редко, но рядом с Мерлином — постоянно. Уже сказав, он задался вопросом, чего он вообще хотел добиться. Похвастаться? Заставить Мерлина завидовать? Пригласить его пойти с ним? Мерлина, однако, не смутили его слова: — Да, я тоже иду. Это первый их концерт, на который я попаду! — Неудивительно, — сказал Артур, — ты только недавно закончил школу. Мерлин, немного замешкавшись, мотнул головой. — Я год работал, прежде чем поступить. Нужно было накопить средств, — уклончиво сказал он. Артур озадаченно взглянул на него. Он не знал этого. Кем Мерлин мог работать? Развозить пиццу? Едва ли кто-то принял бы вчерашнего школьника на нормальную работу. — Это первый концерт, на который я попаду в целом, — признался Артур. Раньше, он не думал, что может себе такое позволить — его могли бы заметить, сделать фотографии, это бы дошло до его отца… Конечно, эти последствия имели вес и сейчас, но он долго ограничивал себя в чём-либо, и, даже если он совершал глупость, то был готов пожалеть о ней позже. Наступили выходные, и открывшаяся перед Артуром сцена вызвала у него дежавю. Мерлин, в этот раз, правда, одетый в привычную одежду, стоял у двери со своей нелепой сумкой. Под чуть более зимней курткой виднелась серая футболка с эмблемой группы — Артур отметил, что та даже хорошо сидела на нем, а не болталась, как обычно. Ноги Мерлина были в черных джинсах, весьма обычных, разве что немного облегающих. — Пора выходить, если хотим успеть, — сказал Мерлин. Конечно, он решил за Артура, что поедут они обязательно вместе. — Зачем так рано? — спросил Артур, устало потирая переносицу. — Автобус, Артур! Ты знаешь, сколько добираться до этого клуба? — Ты опять забыл о существовании машин? — Не собираешься пить? — удивленно спросил Мерлин. — Возьмем такси, — пожал Артур плечами, — но, раз уж ты уже собрался, давай сначала заедем еще кое-куда. В салоне такси играла приятная музыка, пока они вдвоем сидели на заднем сидении и молчали. Мерлину отчего-то было спокойно в этой тишине настолько, что он прикрыл глаза. Через какое-то время он почувствовал, что машина остановилась. — Приехали, — сказал Артур. Привёз Артур Мерлина в весьма неожиданное место. К нему домой — или в один из домов, полагал Мерлин. Двухэтажное просторное здание было укрыто высоким забором от чужих глаз. — Не ожидал вас увидеть сегодня, — улыбнулся им мужчина в костюме. — О, Маркус, привет, — сказал Артур, видимо, дворецкому, — проводи моего друга. — Мне нужно кое-что найти, — сказал он уже Мерлину. Мерлин кивнул, не веря своим глазам. Он у Артура дома. Маркус провёл его в одну из комнат недалеко от входа — здесь, наверное, принимали гостей. Мебель под старину — или действительно старинная — удивительно сочеталась с высокими потолками и панорамными окнами. Мерлин с опаской присел на светло-зеленый диванчик, и потянулся к вазе с разноцветными карамельками. Они поблескивали на солнце, как гладкие камни на дне очень чистого озера. Маркус опустил перед ним чашку чая, заставляя Мерлина задаться вопросом, когда тот вообще успел его сделать. В доме было удивительно тихо. Мерлин жил с матерью, и у них нечасто бывали гости, но всё же, дом словно дышал. Поскрипывал паркет, бурлила турка кофе на плите, тихо играло радио. А тут — тишина. Только звук газонокосилки где-то совсем далеко, и шум машин, словно шум волн, еле слышный через плотные стеклопакеты. «Наверное, пуленепробиваемые» — усмехнулся Мерлин. Допив чай, он заскучал сидеть в комнате. Его взгляд заскользил по картинам на стенах, статуэтках на камине, резным стульям… Дом был обставлен красиво, и всё же, оставался неуютным. Мерлину стало как-то не по себе, и в этой обстановке он чувствовал себя чужим, поэтому, он побрел в сторону выхода. Вернувшись в прихожую (скорее, зал, таких-то размеров…) он увидел Артура на мраморной белой лестнице. Ему это, конечно же, шло. Он выглядел круто и величественно, и спускался, не глядя на ступени, вовсе не боясь скатиться по ним кубарем. — Нашел их диск, — сказал ему Артур, — хочу попросить расписаться. Мерлин посмотрел на диск, как на реликвию, и Артур с улыбкой протянул его. — Это так круто… — завороженно сказал он, проводя большим пальцем по пластмассовой коробочке. — Пойдем, — хлопнул его Артур по плечу, — не стоит опаздывать на наш первый концерт. Мерлин про себя подумал, что звучит это забавно — словно они с Артуром сами собрались выходить на сцену. В голове всплыл образ Артура с безумной прической и ногтями, накрашенными черным лаком, и Мерлин прыснул со смеху. У клуба, как обычно, столпилась очередь. — Тебе лучше поторопиться и занять место, — сказал ему Артур, оглядывая взглядом небольшую толпу. Люди за тридцать, парочки, подростки… — А ты куда? Особая проходка для его величества? — привычно съязвил Мерлин. — Да, называется вип-билет, — подняв брови, ответил Артур. Мерлин сокрушенно поплелся к концу очереди. Каким Артур бывал ослом! Впрочем, за подслушиванием разговоров о чужом романтическом опыте — крайне откровенном и во всех подробностях, времяпровождение в очереди прошло довольно быстро. Уже скоро, он с толпой других людей ввалился в зал, стараясь пробиться хотя бы немного поближе к сцене. «Мерлин!» — окликнул его знакомый голос. Он обернулся, и увидел Артура, машущего рукой, подзывающего к себе. Улыбка расцвела сама собой. — «Артуру», — прочёл Мерлин на диске, который друг гордо протянул ему. — Просто Артур? — хмыкнул он, глядя на Пендрагона. — Ну, — Артур пожал плечами, — он спрашивал фамилию, но я решил, что это будет лишним. — Еще бы! Началась бы такая шумиха, это же венценосный осел, сам Артур Пендрагон! — Тише, — зашипел Артур, накрывая чужой рот своей ладонью. Мерлин хихикнул, обдав его руку влажным дыханием. — Я возьму нам что-нибудь выпить, — сказал он, когда Артур соизволил убрать свою руку. Пендрагон кивнул, и засмотрелся на людей, темные кляксы в приглушенном свете клуба. Это было непривычно, забиться с кучей людей в относительно тесное, тёмное место. Немного захотелось на воздух, но Мерлин вернулся с коктейлями неожиданно быстро — если бы был такой спорт, тот, наверное, приуспел бы в нем. Артур сделал глоток неизвестного ему напитка, различая только сладость газировки и противную горчинку спирта. Он редко пил, и не разбирался в алкоголе, но решил, что Мерлину об этом знать необязательно, и потому промолчал. — Не очень? — сказал Мерлин, словно читая его мысли, — я взял что-то наугад. Клуб был далек от шикарного, где подавали бы старинный виски, дорогое вино или другие изысканные напитки. Дешевые коктейли, с которых можно быстро улететь, привлекали молодую аудиторию более эффективно. — Я думаю, в этом месте все коктейли примерно одинаковые, — хмыкнул Артур. Они успели опрокинуть по еще одному напитку, к моменту, как концерт начался. Артур немного повеселел, но не чувствовал себя слишком пьяным или расслабленным, пока толпа вокруг гудела и визжала. В зале было накурено, и кто-то постоянно норовил задеть локтём или облить пивом. Первые несколько песен Пендрагон стоял, наслаждаясь музыкой и пытаясь расслышать за излишне громкими колонками слова. Он никогда не был на концертах — наверное, стоило двигаться, танцевать? Артур немного знал классические танцы, но чтобы просто отпустить себя… Пендрагон взглянул на Мерлина, и тот, кажется, понял его замешательство. Он схватил его за плечи, встряхивая, заставляя прыгать вместе с ним. Солист надрывался на сцене, пока огни прожекторов разрывали темноту клуба. Со сцены до Артура донеслось: «Touch me Dive into my heart» В этот момент, Мерлин взял его руки и провел ими по своему телу. Это было слишком… Игриво, для этого дурашливого парня, его неловкого соседа. Закончив со своей шалостью, он оставил руки Артура лежать на своей талии и вернул свои красивые ладони на его плечи. На задний план ушел удушливый дым сигарет, пьяные подростки и даже грохочущие басы. Он видел только Мерлина — горячего, искреннего, яркого; Артур видел только его улыбку и искорки радости в его глазах. Софиты разноцветными огнями гуляли по его лицу, заставляя золото переливаться в его глазах. Артур не мог оторвать взгляда — Мерлин влек его к себе, как источник жизни. Мерлин притянул его к себе и поцеловал. Артур почувствовал его мягкие губы своими и ответил на поцелуй, сминая их. Одна его рука легла на лицо Мерлина, оглаживая его скулу, в то время как вторая, оставшаяся на талии Мерлина, притянула его еще ближе. В поцелуе не было ни неловкости, ни жара всеобуздывающей страсти. Только радость момента, разделенная на них двоих.