world alone

I've been sleeping so long in a 20-year dark night

(Now I'm wide awake)

And now I see daylight

I only see daylight

Артур прикоснулся к бледной спине одними кончиками пальцев, чувствуя мышцы под нежной кожей. Спина мерно поднималась, пока парень спал, отвернувшись от него. Тёмные пряди его волос отросли, слегка прикрывая уши. Мерлин. Он остался с ним. Они вместе стояли у могилы Утера, рука Мерлина на его плече. Он так и не понёс наказания за свои преступления — его финансы и хороший адвокат уберегли бы любого. Он покинул свой пост, но это было не только из-за общественного неодобрения или решения, вынесенного парламентом. Когда Утер узнал, что материалы были опубликованы Морганой, его горячо любимой дочерью, он изменился, став лишь бледной тенью себя прежнего. Он распустил персонал и оставил семейное поместье, выбрав жизнь в уединении. Убитый горем, он медленно угасал, пока его жизнь не унёс ранний инфаркт. Сейчас Артур знал, что отец любил его. Просто он любил его, как умел. Потерянный в своих мыслях, он не заметил, как Мерлин проснулся. Чуть потягиваясь, подставляя спину под поглаживания, он шутливо спросил: — Что такое, я тебе нравлюсь? — Немного, — с улыбкой признался Артур. Мерлин повернулся и теперь смотрел на него. Артур поцеловал его в помятую подушкой щёку. Он был слишком притягательным, в их большой кровати, на их мягком белье цвета слоновой кости… Артур мечтал, чтобы они могли пропустить работу, хотя бы сегодня. — Ты мне тоже. Чуть-чуть, — сказал Мерлин. Пендрагон принял вызов и потянулся за новым поцелуем, но Мерлин ловко вывернулся из его рук и вылез из постели. Артур накрыл голову подушкой, зная, что его ожидает. — Сегодня встреча по стратегии твоей кампании, — сказал Мерлин, открывая шторы, — подъём! Закончив вуз, Артур с большим энтузиазмом принялся за поиски работы — он хотел заниматься юридической практикой в области защиты человеческих прав. Он посвятил этой работе (и дальнейшему обучению) почти пять лет, успев набраться опыта самых различных сценариев. Долгое время Пендрагон отрицал даже возможность заниматься политикой, считая это несправедливым по отношению к тем, кто пострадал от рук его отца. Мерлин видел его вину, горечь его сожалений, но Артур не сразу открылся ему. Прошло много лет, прежде чем он узнал хотя бы половину того, что с ним произошло. И он не знал, был ли способ ему помочь. Способом оказалось время, и в этом году Артур решил избраться на политическую должность. Не столь громкую, как его отец — для этого, он был еще слишком молод и неопытен — но это был шаг вперёд. Шанс сделать больше, чем помощь отдельным людям, шанс исправить несправедливость и бороться за права тех, чьи голоса заглушают. Артур отказался жить на средства отца и они сняли первую небольшую квартиру (покушения на его жизнь немного потрясли репутацию вуза и правило с обязательным проживанием на кампусе было отменено). Мерлин навсегда запомнил день, когда они впервые заселились туда; новую главу их жизни. Они танцевали в пустой квартире, Артур смеялся и кружил его меж коробок с вещами. Мерлину казалось, он никогда не был счастливее — он как сейчас помнил, как его носки скользили по паркету, как волосы Артура щекотали его шею, пока они танцевали небрежный вальс под какую-то французскую песню. Они не знали, что через два месяца адрес станет известен прессе и им придётся искать новое жильё. Им пришлось сменить несколько квартир, прежде чем тема преступлений президента устарела, освобождая в медиа-пространстве место для новых скандалов. Жизнь продолжалась. Мерлин представлял, что это могло быть непривычно для Артура, жить как обычный человек, планировать бюджет, самостоятельно ходить за покупками или собирать стеллажи для их книг. Но Пендрагон не жаловался, и, более того, он никогда не позволял Мерлину чувствовать себя неуверенным в завтрашнем дне. Это качество он смог оценить, когда стал старше — то, как спокойно Артур заставлял его себя чувствовать. Под тычки и причитания Мерлина, Артур встал с кровати и побрёл в душ, чуть не опрокинув по пути их фикус. Закончив, Артур замер в проёме их кухни. Мерлин перекладывал еду на тарелки, пока по его лицу гуляли утренние лучи. Они оба не были горазды в готовке, но Мерлин настаивал на том, чтобы они хотя бы завтракали дома. Потому, он взял на себя обязанность приготовления неазмысловатого завтрака в качестве тостов, яиц или панкейков. Мерлин заметил его и улыбнулся так, что Артуру совершенно точно захотелось затащить его обратно в постель. Но на это не было времени, поэтому он поцеловал Мерлина в нагретую солнцем щёку и снял кофеварку с плиты. После завтрака, взбордрившиеся кофе и наскоро сделанным омлетом, они приступили к сборам. — В нашу первую встречу тогда, — начал Артур, застёгивая рубашку. — Мм? — Мерлин, в это время, пытался уложить непослушные волосы, глядя в большое зеркало на их стене. — Ты поддался? — Нет, — серьезно ответил Мерлин, — просто у меня мало опыта со шпагами. Им сейчас нечасто находится применение в практике. Артур подошёл к нему, взъерошив тёмные пряди. Мерлин шутливо ударил его по ладони. — Я только уложил их! — недовольно сказал он, но, увидев виноватый вид Артура, добавил, — всё равно не особо получилось. — У тебя всё ещё есть красная шляпа! — О, поверить не могу, что она не потерялась после всех переездов… Артур улыбался ему, крайне довольный своим поддразниванием. Но уже через секунду, он посмотрел на него серьёзнее, словно собирался сказать что-то важное. Мерлин слегка нахмурился — возможно, не стоило упоминать переезды, от которых они успели устать. Но Пендрагон произнёс: — Знаешь, Мерлин, меня вполне устроил твой опыт со шпагами. Я бы даже сказал, удовлетворил. У Мерлина вырвался смешок: — Ты невыносим. Артур поднял брови, словно спрашивая «и что в этом нового». Он опустил руки на талию парня в собственническом жесте. — Мы опоздаем на встречу, — сказал Мерлин, — и, разве это не ты удовлетворяешь меня своей- Пендрагон толкнул его на кровать, нависая над Мерлином. На встречу они в итоге опоздали. Уже после неё, Артур пытался распланировать все намеченные ими задачи и распихать их по календарю, пока Мерлин работал с волонтерами. Он заглянул к Пендрагону ближе к обеду и заметил, что тот так же неотрывно смотрел в Exel-таблички. — Ты помнишь, что мы завтра навещаем Джилл и Гаюса? Пендрагон выдал неопределенное «мгм», продолжая печатать. Двое, неожиданно для них, сблизились и теперь ухаживали за собственным садом. Мерлин не думал, что когда-либо видел такое обилие книг про растения в одном месте. — И в выходные идём на день рождения Генри, — напомнил Мерлин, — нам нужно выбрать подарок, но я понятия не имею, что нравится младенцам. Гвен сказала, что будет просто рада нас видеть, но- — О, я уверен его крёстная завалит его подарками, — хмыкнул Пендрагон. Моргана относилась к этой роли крайне серьезно, вызываясь помогать молодым родителям в свободное от работы время. Рождение Генри даже заставило её перестать засиживаться в офисе на выходных — вместе с Моргаузой и их растущей командой, они продолжали работать над политическими расследованиями. Артур ворчал о небезопасной работе сестры, но продолжал читать каждую статью. — Сделаешь мне кофе? — не отрывая взгляд от экрана, попросил Артур. — Всё еще не твой слуга! — возразил Мерлин. Артур поднял взгляд и улыбнулся ему, приподняв брови в немой просьбе. Это было просто несправедливо! Пендрагон повзрослел, Мерлин мог видеть отпечаток утраты на нём. Но когда он улыбался, он выглядел так же, как в день их встречи. Вздохнув, Мерлин пошёл за стаканчиком американо. Работа в штабе напоминала о временах в университете, с этими бесконечными бумагами, отчетами и новыми людьми. Порой, это нервировало, но Мерлин верил в Артура и его стремление изменить мир к лучшему. Он верил в Артура уже тогда, в первые месяцы их знакомства. Сейчас, ему казалось странным даже рассуждать об этом, но на самом деле, их подростковые или едва-взрослые отношения могли не вылиться ни во что из этого, он могли разойтись, словно корабли в море. Им было хорошо вместе, однако бурная влюбленность в юном возрасте часто совсем не значит большой любви. Но они остались вместе, и, с каждым годом, Артур заставлял его только больше убеждаться в верности этого выбора. Если их неизбежное притяжение вообще было можно назвать выбором. Вернувшись, он обнаружил в кабинете Мордреда, их нового стажёра. Тот, склонившись над столом, показывал Артуру макеты для листовок. Под строгим взглядом Мерлина, он закрыл свой ноутбук и спешно удалился. Мерлин подождал, пока за ним закроется дверь и уже нежнее сказал: — Тебе нужно поесть. Ответственность и трудолюбие Артура всегда восхищали его, но иногда, ему хотелось, чтобы Артур хотя бы немного заботился о себе. Пендрагон пробормотал: — Да, только с закончу с этим файлом. Пару минут… Мерлин подошёл к нему, надеясь вытянуть из-за стола, но руки Артура ловко обвили его талию и затащили боком к себе на колени. Пока ладони Артура придерживали его плечи и колени, он припечатал поцелуй к губам Мерлина. Под тихие протесты, Пендрагон прижал его ближе, утыкаясь в его ключицы в усталом жесте. — Я тоже ещё не обедал, и если ты хочешь пообедать вместе, придётся сделать это сейчас, — напомнил Мерлин. — Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Артур, отпуская Мерлина. — Я не хочу, чтобы ты ненароком прихлопнул какого-нибудь стажёра, — уже тише сказал он, открывая перед Мерлином дверь. Мерлин, конечно же, расслышал и толкнул его в плечо. — Кстати, о стажерах, — начал он, — что ты думаешь о Мордреде? Артур отвёл глаза, обдумывая. Ему казалось, Мордред был неплох в своём деле, но помимо этого, ему было нечего сказать. — Славный парень. А что? — Не знаю, Артур. Мне кажется, он здесь не ради твоей политики. Пендрагон хмыкнул: — Ну, ради того, чтобы написали ему рекомендательное письмо. Мне не сложно, а ему в карьере пригодится. Если повезёт. Мерлин посмотрел на него строго, но с примесью ещё какого-то неизвестного чувства. Артур прищурил глаза: — Ты что, ревнуешь? — Нет! — сказал Мерлин и запнулся о свои шнурки. Артур, конечно же, его поймал. И, к смущению Мерлина, ворча опустился к его ногам, чтобы завязать их. — Вечно они развязаны… — совершенно не волнуясь о том, что говорил Мерлин, произнес Артур. Взглянув на него, Артур заметил, что тот всё еще недоволен. Пендрагон вздохнул. — Мерлин, — сказал, он ставя руку на колено и поднимаясь, — Мордред — ребенок. Просьба сложная, но хоть ты веди себя как взрослый. — Ему 19! — сказал Мерлин, слегка надув губу. Ребёнок. — А мне 27. И я твой муж. На это у Мерлина аргументов не было. Артур сделал ему предложение после выпуска Мерлина из университета. «Ты самый сильный и добрый человек, которого я знаю» — сказал ему Артур в тот вечер. И это было странно, потому что Мерлин думал так же про него. Но прежде чем он успел сказать это, Пендрагон попросил Мерлина выйти за него. Артур сказал — «Ты свет моей жизни», и как Мерлин мог ответить чем-то, кроме согласия, после этого? Через год, они сыграли скромную свадьбу в его саду. (Гаюс и Джилл встретились на ней, и Мерлин посчитал уморительным неловкость Артура, когда он думал, что те шептались о нём). Ему перестало быть смешно, когда Артур коснулся его руки, показывая на цветы неподалёку от их импровизированного алтаря. «Их когда-то высадила моя мама», сказал тогда Пендрагон. Мерлин понял, что тот имел ввиду — эти цветы позволяли чувствовать, словно частичка её присутствовала на их свадьбе, была рядом в этот важный день. «Ты никогда не говорил», ответил Мерлин и тут же прикусил язык, сожалея, что испортил атмосферу. Но Артур лишь улыбнулся ему, сказав: «Ты бы ей понравился». — Это нечестно, — пробормотал Мерлин. С довольной улыбкой, он покрутил на пальце платиновое кольцо, которое принадлежало Игрейн. Пендрагон ухмыльнулся. — Я не люблю играть по правилам… К тому же, если чьего внимания Мордред и хочет добиться, так это твоего, — поиграл он бровями. — Что? Не будь идиотом! Мерлин засмеялся, и Артур готов был оставаться идиотом сколько угодно, лишь бы слышать этот смех. Артур поймал его руку в свою и переплёл их пальцы, пока они шли по коридору, залитому светом.

«Я думаю, что это история любви. Это безусловно история любви» — Джулиан Мёрфи, продюсер и создатель сериала «Мерлин BBC», говоря о Мерлине и Артуре.