world alone

You turned into your worst fears

And you're tossing out blame, drunk on this pain

Crossing out the good years

And you're cursing my name, wishing I stayed

Look at how my tears ricochet

Библиотека была наполнена студентами — такими же четверокурсниками, как Артур, устало пишущими диплом, или первокурсниками, сбивающимися в группы, чтобы сделать домашнее задание. В последнее время, он проводил больше времени в своей комнате, но после недавнего открытия, ему стало легче и он решил перебраться в библиотеку. Его мысли всё ещё возвращались к Мерлину, но это на вряд ли интересовало бы его научного руководителя. Он поморщился, вспоминая его нотации. Ему стоило приниматься за работу, если он хотел избежать этой пытки. Артур начал с приведения в порядок открытых вкладок, закрывая десятки ненужных страниц. Одной из них оказалось дурацкое музыкальное видео, которое ему показывал Мерлин. На секунду зависнув, Артур закрыл вкладку, предварительно добавив её в закладки. Закончив с написанием страницы, Артур потянулся. Он чувствовал на себе чужие взгляды, но никто к нему не подсаживался. Пендрагон не был уверен, способствовала ли этому его репутация или грозный вид Джорджа. Казалось, словно люди о чем-то шептались, но он сконцентрировался на файле, не обращая внимания ни на что вокруг. За окном успело немного потемнеть, когда Джордж вдруг сказал: — Артур, лучше вернуться в комнату. Он нечасто обращался к нему, поэтому Артур поднял вопросительный взгляд на него. — Почему? Ещё не слишком поздно, — он частенько задерживался тут до позднего вечера, а сейчас, по ощущению, не было даже восьми часов. Если Джордж вызвался ему в няньки, он… Артур включил экран телефона — он обзавёлся привычкой его проверять — и замер. Он кликнул на первое попавшееся, из сотни, сообщение. Оно оказалось от Гвейна, но он проигнорировал сопровождающие его неприличные восклики и начал читать пересланную новость. Он перешёл по источнику и перед глазами замелькали заголовки: «Утер Пендрагон устранил политического соперника… У президента есть дочь от романа на стороне… Руки политика — по локоть в крови?». Артур почувствовал, как у него спирает дыхание. Видимо, Моргауза решила нарушить данное ему обещание и обнародавать материалы своего исследования — это ожидаемо, говорила его рациональная часть. «Игрейн — первая жертва Утера Пендрагона» прочёл он в одном из заголовков и его замутило. Сделав глубокий вдох, он опёрся о стол, пытаясь отогнать приступ тошноты. Артур выключил экран, не желая читать, как журналисты перемывают кости его семье. Они могли говорить всё, что угодно, о преступлениях его отца, но видеть имя матери в жёлтой прессе было тяжелее, чем он ожидал. Пендрагон закрыл ноутбук и встал из-за стола, стараясь не оглядываться на любопытно глазеющих студентов. Он зашёл в уборную и включил воду, склонившись над раковиной. Артур подставил руку под поток воды. Она всегда его успокаивала. Видимо, прошло какое-то время, потому что он услышал настороженный голос Джорджа: — Артур? Он выключил воду и наскоро вытер руки, прежде чем обеспокоенный телохранитель решил бы к нему вломиться. В мрачном молчании они дошли до комнаты Артура, где Джордж, как обычно, остался за дверью. Артур рухнул на кровать, но тут же встрепенулся от звука входящего звонка. Это был отец. Они говорили, с тех пор, как Артур узнал правду, но это были короткие разговоры, не больше чем обмен информацией. — Отец, — сказал он, вместо приветствия. — Артур, — в тон ответил Утер и замолчал. — Это правда? — нашёл в себе силы спросить Артур. Он давно знал ответ, но, затаив дыхание, ждал. Он надеялся, что Утер хотя бы сейчас ответит честно. И, после затянувшейся паузы, отец, наконец, произнёс: — Да. Отчего-то, Артуру совсем не стало легче. Не услышав ответа, Утер продолжил: — Надеюсь, ты понимаешь, что мои действия были на благо этой страны. Артур не мог поверить, что он считал это благом. — Ты обманывал меня, Моргану, избирателей- В своей естественной манере, отец его перебил: — Я всегда хотел, чтобы ты продолжил моё дело. Не заставляй меня менять своё мнение, мой единственный наследник. Артур знал, что еще успеет пожалеть о том, что позволил эмоциям взять верх. Отец не приемлел такого, но он не смог сдержать себя: — Я думал, что я разочарование, Утер, — сухо ответил Пендрагон. — Артур, ты забываешься, говоря таким тоном со своим отцом. Всё, что я сделал, было ради этой семьи. — Семьи? — неверяще произнёс Артур, — мама мертва из-за тебя. Ком в горле вернулся, мешая дышать. — Я любил Игрейн. Артур, я- Пендрагон нахмурился и нажал на кнопку сброса вызова. Он не верил, что отец сожалеет о содеянном. Даже если он сожалел, не было смысла рассуждать об этом — это не вернёт его мать или отца Морганы. Он поставил телефон на беззвучный и провалился в тревожный, беспокойный сон. Мрачные образы преследовали его даже там, завывая и корчась, чьи-то лица сплавлялись и таяли, словно воск. Открыв глаза, он подумал о Мерлине. Немного о его кошмарах — чувствовал ли он себя так же? Еще чуть-чуть, о том, чем он занимался сейчас. Небольшая капля горечи возвращала Артура к его лжи — Мерлин не был до конца откровенен с ним, видимо боясь открыть правду про отца, и сказал, что не знал его. И самую малость, он думал о его улыбке, и о том, как Мерлин умел заставить его смеяться, запрокинув голову, как ребёнок. Он никогда не смеялся так много, пока не встретил его. Артур мельком проверил студенческие чаты — к его удивлению, занятия не отменили, несмотря на репортёров, дежуривших у ворот. Через силу, он сел в кровати. Наверное, никто бы не обвинил его, если бы он пропустил сегодняшний день — о преступлениях его отца стало известно всем и в этом было мало приятного. Он задумался о соблазне провести день в тишине собственной комнаты, но, отчего-то, забросить свою прежнюю жизнь и принципы было не так уж просто. Пендрагон не считал нужным создавать волнения своим отсутствием и вынуждать людей раздувать спекуляции о его разбитом состоянии. Артур сомневался, что в документах было достаточно информации для состава уголовного дела, но Утера наверняка ждал импичмент. Вымотанный прежними событиями, сейчас он чувствовал равнодушие. Всё это будто происходило не с ним, он лишь смотрел унылый фильм в старом заплёванном кинотеатре. На парах, одногруппники пытались поддержать его, хоть и без былого энтузиазма. Теперь, когда его отец был преступником в глазах общественности, общение с ним вряд ли услужит их целям и интересам. Сквозь толщу отрешенности, он даже почувствовал толику облегчения от того, что ему больше не нужно поддерживать этот маскарад. Несмотря на это, под конец дня Артур мечтал оказаться в своей комнате — он мог не говорить с одногруппниками, но он чувствовал спиной их взгляды, слышал, как они шептались. И это изматывало. Он открыл дверь комнаты, замерев на пороге. На его кровати сидела Моргана. — Ты словно призрака увидел, — подшутила она, не выглядя при этом весёлой. Она была бледной, почти такой же белой, как его простыни. Её темные растрепанные волосы струились словно чернила, разлитые по бумаге, а изумрудное платье оттеняло её глаза, делая их особенно ведьминскими. Артур вспомнил, как впервые увидел её, еще потерянной и напуганной девочкой. Как снег на голову, она объявилась в их доме. Девятилетний Артур был не рад гостье — у отца и так было мало времени, а теперь его внимание приходилось делить с этой… пиявкой! Позже он узнал, что она живёт с ними, потому что её родителей не стало. Так же, как когда-то не стало его собственной мамы. И тогда, его сочувствие к Моргане пересилило его детскую ревность. Детьми, они не особо ладили, но Артур пытался сблизиться с ней, растущей неприступной и холодной. Он знал, каково это. Он не хотел, чтобы ей было одиноко. Зимними вечерами, когда ему не спалось, через щель под дверью он видел, что у Морганы еще включен свет и ему сразу становилось легче. Иногда, он напрашивался к ней, и она нехотя впускала его, скрывая улыбку. Они часами рубились в приставку, и Моргана беспощадно его обыгрывала, и тогда, в момент выигрыша после сложного уровня, она на мгновение была весёлой и беззаботной. Когда Моргана ушла, Артур вспоминал эти моменты, думая, что многое бы отдал, чтобы снова увидеть её такой. Сейчас ему почти не верилось, что это было реальным, эта тоска в момент обрушилась на него — он так скучал по ней, своей сестре, скучал по ней каждый день, что сейчас просто застыл. — Скажешь что-нибудь? — она склонила голову и слегка улыбнулась, поправляя складочки на своём платье. Она не слишком изменилась за два года, что не они не виделись. Моргана была немного старше его, и сейчас была совсем взрослой, но для него она всегда оставалась его сестрой. Артур присел на кровать рядом с ней. — Значит, это была ты. Артур думал об этом, так же, как и думал о том, чтобы связаться с Моргаузой. Но он оставил эту идею — ущерб уже был нанесён, и не так важно кем. Хотя, если отец узнал бы, что это сделала Моргана, Артур не думал, что он бы оправился. — Да, — согласилась она, нечитаемо глядя на него. — Почему? — просто спросил он, — ведь это задело не только отца. Это задело меня и тебя. — Я хотела написать тебе или Гвен, — вместо ответа, сказала она, — но я не хотела, чтобы отец меня нашёл. И… мне нужно было подумать. — Он и так тебя нашёл, — сказал Артур, — он очень любит тебя. Её лицо скривилось: — Мне всё равно. Но задеть тебя не было моим намерением, брат. Надеюсь, ты понимаешь. Я хотела поступить правильно, ради своих родителей и ради твоей матери. И я не хотела, чтобы мы жили с этим тёмным секретом. Потому что без правды нет свободы. Глаза Артур расширились в удивлении — его сестра всегда была мудрой не по годам. — К тому же, люди заслуживают знать, что за человек их президент, — добавила она, — я думаю, это был единственный способ остановить его. Пендрагон кивнул. — И что теперь? Вернёшься домой? Он не питал иллюзий, что они станут большой, дружной семьёй, потому что, откровенно говоря, они никогда ей и не были. Но Артур надеялся, что Моргана будет присутствовать в его жизни. — Нет. Но больше не буду бегать от тебя или Гвен, — улыбнулась она. — Я рад, — сказал Артур, — ты уже виделась с ней? Сестра покачала головой: — Она может не захотеть говорить со мной. — Она всё ещё носит твой подарок. Лицо Морганы, до этого замершее, как фарфор дорогой куклы, вдруг оживилось. — Спасибо, Артур, — сказала она, коротко прикоснувшись к его руке. Она взяла своё пальто и упорхнула из его комнаты так же легко, как появилась. Если бы не оставшийся в воздухе аромат её сандалового парфюма, Артур бы решил, что ему привиделось. То, что сделала его сестра, повлияет на всю их жизнь. Артур не знал, когда он сможет отвязаться от репортёров или исправить все ошибки, что сотворил его отец. Но он знал, что это будет легче, теперь, когда Моргана вернулась. С ней он не был один. И, говоря об этом, ему стоило написать Мерлину. Если тот вообще захочет вернуться в этот хаос… Он бы понял, если бы Мерлин отказался. Порой, он и сам хотел сбежать. Может, Мерлин принял бы его в своём доме в деревне — Артур всегда мечтал пожить на природе, вдали от шума и навязчивых репортёров. Они могли бы разбить сад с апельсиновыми деревьями, нет, абрикосовыми, завести коз или гусей и продавать сыр на фермерских ярмарках… С другой стороны, это было жизнью, от которой Мерлин бежал. Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. «Мой новый номер» — прочёл он, и следом сразу пришло ещё одно «проводишь меня?». Когда он встретил сестру, она загадочно улыбалась, и Артур заключил, что та помирилась с Гвен. Пендрагон проводил её до ворот и, под неодобрительный взгляд Джорджа, следовашего за ним по пятам, он остановился, чтобы посмотреть ей в след. Моргана махнула ему рукой, и, не опасаясь репортёров, пролавировала меж них в свою машину. Вокруг шныряли студенты, и Артур подумал, что ничего не хотел бы сейчас больше, чем чтобы Мерлин был рядом с ним. Его первый друг, его единственный друг, который стал чем-то большим, чем-то, что он опасался называть в страхе разрушить… Он нащупал в кармане телефон, не желая больше откладывать заветное сообщение. Но судьба распорядилась иначе. Он увидел Мерлина, нервно крутящего в руках пропуск. Оглядываясь по сторонам, он неуверенно шёл по территории кампуса. Их взгляды пересеклись, и ноги сами понесли его на встречу к нему. В этот момент Пендрагону было всё равно на окружавшую их толпу. Мерлин тоже ускорил шаг и, в следующее мгновение, почувствовал, как мир вокруг кружится, но вдруг понял, что это Артур кружит его в своих объятиях. Вновь чувствовать Мерлина в своих руках было словно добраться до оазиса, и Артур не хотел отстраняться от него ни на секунду. Их губы соединились в поцелуе, в котором Артур пытался выразить свою тоску, свою благодарность, своё прощение. Когда они наконец оторвались друг от друга, руки Мерлина обхватывали шею Пендрагона. — Может, опустишь меня на землю? — спросил он. Вопрос был риторическим, потому что Мерлин был всё ещё выше него на сантиметр и в любом случае мог выпутаться из его объятий. Артур закатил глаза, но поставил его на ноги, всё ещё прижимая к себе. Его пальцы провели по волосам Мерлина, успокаивая. — Это были долгие две недели, — прошептал Пендрагон куда-то в его плечо. Мерлин отстранился от него, тревожно нахмурившись. Радость встречи с Артуром и тепло его объятий заставили его на минуту забыть о причине своего возвращения. Покусывая губу, он произнёс: — Прости, что вернулся, не обсудив с тобой. Я купил билеты, как только узнал. Я просто не хотел, чтобы ты был один. Артур покачал головой: — Я как раз хотел написать тебе. Мерлин выдохнул, тут же став спокойнее, и продолжил: — Это была Моргана, да? Я знаю, что это должно быть непросто, Артур, — сказал он, оглядывая парня перед собой. Глаза Пендрагона слегка расширились в удивлении: — Вы бы подружились, — сказал он, усмехаясь, — жаль, что разминулись. Она только что навестила меня. Но… Он посмотрел на Мерлина, не отрывавшего от него напряженного взгляда. — Всё нормально, — продолжил Артур, пожав плечами, — она поступила правильно… Или, по крайней мере, я понимаю, почему она так поступила. Мне не хватило бы смелости это сделать. — Ты не расстроен? — осторожно спросил Мерлин. — Я надеюсь, нападки журналистов со временем поутихнут, — поморщился он, — но, в каком-то смысле, я даже рад начать с чистого листа. Я понял, что это не имеет большого смысла. Я просто хочу быть с тобой. — Если это то, чего ты хочешь, конечно, — поспешно добавил Артур. Мерлин улыбнулся. Ещё вчера его разрывала горечь разлуки, еще с полчаса назад его сердце колотилось от тревоги, пока он шёл по улице, не зная, хочет ли Артур его видеть. Еще минуты назад, его волнение смешалось с предвкушением. А сейчас он был так счастлив, что у него не было слов. Кроме как… — Я больше никуда не денусь.