The cursed union

      Чарли разомкнула глаза. Медленно, щурясь на свет, источаемый тепло рядом с её телом. Сфокусировавшись, она увидела языки огня, окутавшие тлеющие дрова и угли. Моргнула ещё раз, вдохнула. Шевельнула пальцами и напомнила себе о боли в запястьях. Ощущалось не более, чем просто рана, полученная в ходе нелепой случайности.       И тогда она вспоминает. Как Аластор возился перед ней, трогал лицо, говорил что-то, что она не могла услышать, наблюдая, как двигались его губы. В его глазах столько искренней озабоченности, что даже смешно. Сквозь приглушённый барьер до неё всё же донеслись его гневные причитания, и тогда она улыбнулась. Так широко, насколько позволяли силы.       Он не собирался возвращать её.       А Чарли уже видела, как возвращается в дом Фон Элдрич, берёт его фамилию, снова обретает нимб, но уже позорно жёлтый, как для той, кто был величественным Престолом, а её родители — ком недоверия и отстранённости, с наставлениями о «правильном».       Чарли повернулась и увидела склонившего голову Аластора. Он сидел на полу, уперевшись спиной в диван, а она лежала на его коленях. Одна его рука зарыта в её высушенные волосы, пальцы слегка движутся сквозь сон.       Она набрала в лёгкие воздуха, чтобы что-нибудь сказать, разбудить его, но промолчала.       Даже пока он дремал — звучала тихая, ровная статика. Практически безмятежная. Лицо радио-демона расслабленно, волосы обрамляли его скулы. Губы чуть разомкнуты. Чарли уставилась на них, вспоминая тот порывистый поцелуй в её комнате, и нахмурилась, пока щёки становились теплее. — Аластор?..       Его пальцы дёрнулись в её волосах, чуть цепляя их.       Он открыл глаза. В его взгляде непонимание, но лишь первые несколько секунд, прежде чем тихий вздох сорвался с его приоткрытых губ. Чарли прочла облегчение в его виде, внезапно застыдившись своего безрассудного и импульсивного поступка. Если же первый раз это действительно была случайность, — она всего лишь хотела избавиться от видения Адама с помощью вспомогательных капсул, — то теперь это целенаправленная попытка суицида.       Она потянулась рукой, чтобы найти его руку. Не ту, что касалась головы, а ту, уложенную на её живот. Аластор податливо распахнул ладонь, позволяя ей коснуться его. Пальцы переплелись. — Прости меня. — Зачем ты это сделала?       Чарли сглотнула горечь, подступившую к горлу. — Ты же был на Небесах, да?       Он удивлённо уставился на неё, силясь понять откуда ей это известно. Он шёл туда отнюдь не за тем, чтобы с кем-то договариваться по поводу её возвращения. Напротив, если бы кто-то, подобно Севиафану, но выше по иерархическому статусу — пускай хоть сам Бог — пришёл и потребовал бы вернуть её — он бы убил без раздумий. Отдать её после всего пройденного — особенно прошлого — стало бы ошибкой.       Чарли распознала ответ по выражению его лица, удовлетворённо хмыкнула, продолжая: — Подумала, это конец. Подумала, ты решил избавиться от меня, что тебе трудно со мной. Я вспомнила учения, хоры, шепот в цитадели, служение и всё пронеслось перед глазами, когда ты оставил меня одну. Я вспомнила попытки сбежать через повешение, отравление или физический вред, я вспомнила, что засыпала под одной крышей с нелюбимой душой. — Её пальцы сжали его хваткой сильнее. — Попав сюда, я правда сходила с ума. Ад измывался надо мной, и я решила, что схожу с ума; что это бред воспалённого сознания. Но здесь я начала общаться, веселиться. Слушать музыку вместо хора. Твои эфиры. Потеряв всё, потеряв… — Чарли запнулась, — …тебя… я бы не справилась, понимаешь? Я решила уйти быстрее, чем ты вернёшься, и если это разозлило тебя, то… прости?.. — Мне не нужен следующий раз, Чарли. И мне не нужна твоя смерть.       Смерть. — А в прошлый? — он воспросительно выгнул бровь в ответ на её вопрос, но она неловко напомнила: — Когда ты был Джоном, а я отравилась. Что произошло? — Я сделал искусственное дыхание, чтобы привести тебя в чувства, а потом дал нейтрализатор. Но там была и моя оплошность — доверять потенциальной самоубийце всю бутыль много ума не нужно. — Я не знала, что могу умереть. — Слова проталкивались сквозь горло с трудом, Чарли заикалась, начиная глупо краснеть, представляя как она, без сознания, принимает первые прикосновения Джона-Аластора, даже не подозревая, что до того случая после праздника уже заведомо знала вкус его губ.       И она хотела бы попробовать его ещё раз.       Она не должна больше изливать на него ненависть к себе и своим чувствам. И даже если перед ней больше не лицо Джона, она ощущала всё в точности то же самое. Её любовь к нему никуда не делась, сколько бы болезненных слов она тогда не выкрикнула.       Но его хватка на ней ослабела, заставляя её сердце тревожно биться. Она вскинула голову, ища его глаза, но он не смотрел на неё — он отнял руку, пальцами которой перебирал её волосы, и осветил расстояние между ними малым свечением. На его ладони что-то появилось. Омут. — Ты знаешь, что это, дорогая?       Дорогая.       Чарли не могла сдержать ползущую на лицо улыбку. Её теплый взгляд устремился к нему, но в ответ смотрел куда более серьёзный и сосредоточенный. Девушка поднялась, уселась напротив мужчины в ожидании. Он протянул ей ладонь с неизвестными кусочками, светящимися и переливающимися перламутровыми оттенками. — Нет. Это сейчас важно? — Важно. — Так и… что это? — Воспоминания.       Воспоминания, полные боли, крови, смерти и вины. Чарли замерла, медленно протягивая руку к двум кусочкам, но Аластор накрыл их пальцами, останавливая её. — Чьи они? Ты что-то от меня прячешь?       Он усмехнулся, без веселья. Его красные глаза посмотрели на камин за спиной Чарли, что окутывал её светом огня, очерчивая весь её силуэт. Подумал о тенях прошлого, танцующих перед ним и рассказывающих свою историю.       «Будет больно», — он точно знал. Если это принесло боль ему — вдвойне принесёт и ей. И в то же время даст ответы на все вопросы, касаемо прошлого. Касаемо ненависти Адама, его стремления сломать её. Аластор знал. Он знал всё до темноты в его глазах и до последнего вдоха. Остальное, что оставалось под завесой, хранилось в омуте Люцифера, а их история и чувства Чарли хранятся в омуте, предназначеном для неё. Он собирается заглянуть в прошлое от её имени, узнать и увидеть, каким он был в её глазах. И, возможно, познать как сильно она его ненавидела. — Я ничего не прячу. Прятал твой отец. — Он снова разжал пальцы, Чарли опустила взгляд на магические части. — У нас было прошлое, которое мы забыли, и оно многое расскажет тебе, Чарли. — Аластор протянул ей осколок. Почувствовав свою обладательницу, он окрасился в жёлтый. — Вопрос лишь в том, возненавидишь ли ты это прошлое.       «И нас во всех смыслах». — В каком смысле… прошлое? — она мотнула головой в неверии. — Я всегда была ангелом, сколько себя помню.       Аластор холодно отрезал: — Ложь.       Она вздрогнула от резкости его тона. — Что я увижу? — Шепот разорвал воцарившуюся тишину. Дрова в камине затрещали громче. — Почему сейчас? Я ничего не понимаю… — Ты поймёшь, когда увидишь. И мы вместе поймём, как обрели друг друга теперь. — Я… — Ты позволишь мне заглянуть в твой омут? Хочу знать, что ты видела.       Пульс завибрировал, как электродрель. Внутри всё сжалось от пугающего предвкушения. Всё, что Чарли смогла — просто кивнуть, позволив Аластору заглянуть в омут вместе с ней. Её дрожащая и забинтованая рука, с наложенными на рану швами, потянулась к ладони Аластора.       Ноготок коснулся холодной поверхности, а затем она прижала к омуту подушечку пальца, принимая его притяжение. Дыхание сделалось шумным. Чарли закрыла глаза в ту же секунду, что и радио-демон.       И тогда она увидела…

***

      Четырнадцать лет назад.       … — И все-е-е-м добро пожаловать в Отель «Хазбин»! — Её звонкий голос наполнил фойе. Мелодичный и громкий, он звучал будто бы отовсюду. — Если ты грешник, уставший от тягост Ада, то скорее присоединяйся к нам — я подберу для тебя индивидуальную программу, ведущую вас на путь к искуплению! — Снято! — Вэгги подмигнула ей, выключая камеру. Чарли вытерла пот со лба и потянула рубашку вверх-вниз, чтобы слегка охладиться. В костюме стало слишком жарко. — Ты выглядела сногсшибательно. Получилось много отличных кадров. — Неплохо, а? «VoxTek» пустят это в эфир, и мы засияем! — Чарли радостно сжала плечи Вэгги пальцами. — Засияем! А наш отель вскоре будет полон постояльцев, из которых я слеплю прекрасных ангелов! Эй, Аластор! — она развернулась и помахала рукой в дальнюю часть зала. Он восседал на кресле, лениво переворачивая какой-то скучный журнал. — Зря ты не снялся со мной, ты, как мой совладелец, должен был показаться! — Ты и без меня справилась, дорогая. Твой потенциал огромен. — Огромен. — Буркнула она, уперев в бока руки. — Тогда почему ты не веришь в искупление? — Потому что падаль никогда не сможет искупиться. Они мертвы и пусты, что с них взять?       Чарли фыркнула. — Тогда будь добр не спугнуть парочку новых постояльцев. Они — моя надежда доказать Раю, что у нас получится. А с таким пессимистичным взглядом, как у тебя, они могут и прислушаться. — Ты про того лиса и Энджела? Сомнительный комплект, дорогая. Не буду сыпать блёстками тебе в лицо. — Он небрежно швырнул журнал на кофейный столик и поднялся, поправляя лацканы пиджака. Он подошёл к Чарли с заведёнными назад руками. На лице широкая неестественная улыбка, насмехающаяся над ней. — Твоя идея обречена на провал, но, обещаю, свою работу я исполню до безупречности. — Ладно.       Отмонтировав рекламу и отправив её менеджеру Вокса, Чарли взяла планер и принялась исписывать свои мысли насчёт терапий. В меру абсурдных, в меру дурных и постановочных. Она работала до тех пор, пока пальцы не заболели от спазмов. Она слишком много писала и вскоре ушла на перерыв. Заварила кофе, взяла перекус и вернулась в фойе. Пока ела — вспоминала, как воссоздавала свой отель, как здесь начали появляться люди.       Сам по себе порыв возник около двух лет назад.       Чарли попросила у Люцифера какое-нибудь яркое пристанище, куда потянет всех грешников, чтобы она могла даровать им обещанное искупление, но ответом послужило помещение, частично убитое и заброшенное, расположенное на отшибе Ада — возвышающейся тропе. Подобно оторванному от Ада островку, она приняла то небольшое, что отец позволил обрести, и переехала.       Первой она встретила Вэгги. На одной из шумных улиц, где Чарли размахивала цветастыми и от руки нарисованными листовками. Она шла по тратуару в рваной одежде, грязная и уставшая. Чарли таких распознавала сразу — едва попавшие к ним души. Она подбежала к ней, суя листовку под самый нос. — Вижу, тебе некуда идти, милая. Загляни в Отель Счастья, и я дарую тебе искупление!       Вэгги шмыгнула носом и приняла листовку. Её бровь скептически выгнулась, пока её взгляд бегал по кривым строчкам и цветным картинкам, будто бы нарисованным восьмилетним ребёнком. — Что за отель счастья? Сколько ты берёшь за одну ночь? Койко-место? — Что? Ох, нет! Это отель, в котором я хочу искупить грешников! Всё абсолютно бесплатное! — Чарли обрадовалась, что хоть кто-то остановился послушать её. Она явно не собиралась отставать от потенциальной «жертвы». — Ты вся потрёпанная и уставшая, не хочешь пойти ко мне? Организую душ и просмотр сериалов. А потом поговорим об искуплении, если хочешь. Ты давно попала сюда?       Вэгги улыбнулась.       «Чудачка», — говорил её взгляд. — Недавно.       Грешница пригладила короткие платиновые волосы, кивнула. Чарли, ослеплённая удачей, за руку потащила её в отель, чтобы устроить экскурсию по частичным развалинам, которым пока лишь предстояло стать чем-то цельным и грандиозным. — Хорошо, убедила. Пошли.       А после Вэгги осталась с ней, загорелась её делом, помогала убираться и обустраивать отель. Они стали подругами, разделившими свои горести однажды вечером за просмотром «Да, я трахнул твою сестру, и что?». Вэгги поделилась своей историей смерти, историей о том, как её задушили в комнате борделя, а Чарли рассказала о трудностях в отношении с отцом и матерью, их разладом и тем, что мама, Лилит, каким-то образом сбежала на Небеса.       Вскоре они встретились с Энджелом. Он пел и танцевал в каком-то баре, когда Чарли и Вэгги устроили себе выходной и пошли выпить. Он выступал в блестящем женском костюме, и напившаяся Вэгги, восхищённая, как она выразилась, до пизды, полезла на него, чтобы сунуть ему в пушистую грудь пару адских баксов. Каково удивление — она узнала, что он — не девушка, хотя внешность располагала считать иначе.       Они посмеялись над этой ситуацией, и пристыженная Вэгги продолжила пить, накидывая идеи, чем можно привлечь грешников в отель. Энджел подслушал их разговор и, переодевшись, присоединился к ним. Девушки рассказывали о своих целях, планах, на которые Энджел, мягко говоря, реагировал не так оживлённо, как Чарли, прижимающая к себе кулачки и поднимающая взгляд к потолку. В её красных глазах, казалось, сияют миллионы звёзд.       Энджел присоединился к их, как он выразился, «сомнительной» компании, ночуя в отеле сколько и когда ему вздумается. Чаще он пропадал на работе известной порно-звезды Ада, и Чарли не возражала его приходам и уходам, если это означало, что он вернётся.       …       Время шло. Чарли удалось попасть на телевидение, в ходе которого она подралась с ведущей новостей — Кэти Киллджой за право выстоять свою правду об отеле, но всё, что у неё в итоге вышло — получить тысячи усмешек и тыков. А ещё радио-демона на пороге следующего дня.       Он превратил её отель счастья в отель, на который стали обращать внимание, и имя ему — «Хазбин». Чарли не совсем согласна с таким названием, но Аластор настойчиво убедил, что на красивые слова о «счастье» души не сбегаются, а значит нужно слегка жестить. Он и стал той самой твёрдой рукой, защищающей, но не верующей в её дело. Он убивал всякого, кто нападал на отель и осмеливался высказать своё мнение на его территории. Он выпускал кишки, рвал грешников на части, протыкал их щупальцами, а иногда проносил свежие трупы в свой номер, как трофей, обязанный быть освежёванным и, возможно, съеденным.       …       Чарли улыбнулась воспоминаниям. Она не одна.       Она теперь никогда не будет одна.       Аластор привёл Ниффти и Хаска, которые, пускай и не совсем по своей воле, но помогали в общем деле и развлечении постояльцев. Аластор дал жизнь её отелю, в отличие от её отца, всё время отказывающегося посетить их или чем-то помочь. А помочь, разумеется, он мог. Как Король Ада. — ДА! ДА! — Чарли закричала, вбежав из коридора в зал. В руках телефон, она счастливая и бежит едва ли не в припрыжку. Аластор, как самая ближайшая фигура к ней, оказался стиснут её объятиями. Его глаз нервно дёрнулся от недовольства, объятия — не одно из его любимых проявлений чувств.       Он осторожно оттолкнул её, направляя к Вэгги. Вэгги стиснута следующей. — Что случилось, Чарли? Сам Бог тебе позвонил и сказал «приводи друзей»?       Аластор улыбнулся шутке. — Нет, это был папа! Он сказал, предводитель ангельских истребителей хочет поговорить, и спросил, не хочу ли я пойти вместо него! Это мой шанс! — Чарли крутанулась и оказалась возле доски, где она прописывала идеалогию будущего отеля. — Это мой шанс убедить его, что мой народ имеет шанс на искупление. И я должна поговорить об этом. Сегодня!       Лис, присоединившийся к ним около двух недель назад, задал вопрос: — А это что-то даст? — Конечно, Коул. Адам руководит графиком истреблений, и наша задача — сократить их к минимуму, а ещё лучше — предотвратить окончательно. Как истребления, так и перенаселение Ада. Путём искупления.       Аластор встал возле дивана, на котором сидели Коул Хант и Энджел Даст. Если же один слушал и задавал вопросы, второй — зависал в телефоне и давал неоднозначные короткие комментарии. Радио-демон покосился на лиса, когда Чарли повернулась к остальным спиной и принялась что-то дописывать в самом низу доски. Коул подпёр ладонью подбородок, облизываясь на вид обтянутой узкими брюками задницы Чарли. Его зелёные глаза горят похотью — о каком искуплении речь?       Аластор вытянул микрофон так, чтобы он уколол руку и оказался под лисьим подбородком. Коул ошарашенно посмотрел на радио-демона — пойманный, пристыженный, — а Аластор надавил кончиком микрофона на глотку сильнее, чуть вдавливая его в кожу, пока никто не видел. — Искупление. — Прошипел радио-демон, сузив глаза до двух красных светящихся щёлочек.       Улыбка неестественно широкая, и Коул в страхе смотрит на него, боясь подумать, как жёлтые зубы перегрызают ему шею. Он видел один раз, как Аластор проделывал это с одним из тех, кто однажды покусился на отель. — Ждите меня, по пути назад я принесу свежих пончиков! — Чарли понеслась к выходу, всё ещё довольная. Коул, стараясь не обращать внимание на Аластора, жестом показал принцессе знак поддержки. Но её ответ слегка обескуражил, всех — она ответила Коулу воздушным поцелуем и выскользнула за главную дверь в отеле. — Во-о-оу, у кого-то сегодня будет секс? — Энджел, заткнись.

***

      Чарли вернулась ночью, заполночь. Растрёпанная, расстроенная, злая. — Как можно? Как можно?! Как можно?..       Она плюхнулась на диван в фойе, сжимая волосы. Зубы стучали друг о друга, дрожь не отпускала. Она хотела рвать и метать, броситься на Адама и избить до такой степени, чтобы он сам отменил истребления. Но стало хуже — её мечта под угрозой, и теперь она не знала что делать, что предпринять, чтобы успокоить надвигающуюся бурю. Обычно истребители спускались раз в год — всего один мучительный раз. А уже там, в приёмной, этот напыщенный первый человек в лоб говорит ей, что сократит все сроки. Даст своим экзорцистам убивать каждые полгода. Полгода. — И что, всё так плохо? — Аластор тенью навис над ней, стоя за диваном, пока Чарли прижималась к спинке. Она смотрела вверх, он — вниз, на неё. Их взгляды прямые, предназначенные друг другу. — О, какое кислое лицо, дорогая. Само совершенство. — Агх, свали, Аластор! — простонала она, обессиленно опуская руки на диван по обе стороны от бёдер. — Я пытаюсь не раскваситься, а ты только добавляешь мне поводов сильнее нервничать. Уходи. Мне нужно подумать.       Радио-демон обогнул диван, сел рядом, насвистывая незамысловатую мелодию с закрытыми губами. Уложил микрофон на колени и выпрямился, закинув одну ногу на другую. Чарли рядом ссутулилась и помассировала виски. — Чем тебя порадовали?       Чарли раздражённо вздохнула. — Ты хочешь послушать моё нытьё, дорогой? Прекрасно, давай! — его губы вздёрнулись в улыбке при обращении, пускай и брошенного под видом оскорбления. — Адам сказал, что собирается проводить истребления два раза в год! И я понятия не имею, что с этим делать! — Смириться? — Нет! Аластор, ты не помогаешь. — Я и не приходил помочь, дорогая. Зачем тебе лезть в то, что уже имеет свой постоянный цикл? Истребления не остановить — тебе ли не знать? — Нужно, чтобы кто-то искупился… чтобы мы могли доказать Раю, что мой отель работает. — Как наивно. Ты до сих пор веришь, что Пентиус справится?       Пентиус. Змей, которого она забрала под своё крыло после предательства. Он был пойман Энджелом во время попытки шпионажа внутри отеля, засланцем Вокса с манией знать всё, чем «болеет или не болеет» Аластор. Недавно Пентиус начал делать успехи, больше участвовать в терапиях, и Чарли в самом деле стала им восхищаться. А когда к ним присоединилась его бывшая соперница Черри Бомб — он стал ещё усерднее, хотя куда больше? Он влюблён, и любовь толкала его на то, чтобы становиться лучше. — Он молодец. Он так старается. Любовь его вдохновляет. — Сказала она.       «Было бы неплохо влюбиться», — подумала принцесса. — «Мне нравится Коул. С ним приятно проводить время. Он играет со мной в пинг-понг, проводит свободное время на кухне, и иногда приходит ко мне в комнату, чтобы посмотреть комедии. И, кажется, я ему тоже нравлюсь. Может, мне стоит что-то начать с ним, чтобы стать сильнее? Может, он меня направит?» — Чарли посмотрела на Аластора, тряхнула головой. — «О чём я, чёрт побери, думаю? Сосредоточься!» — Вдохновляет — это про неудачи врагов. Вдохновляет видеть, как у них из рук вон всё плохо, вдохновляет настолько, что ты становишься на первую ступень на пути к успеху, а они кусают локти. Они грызут себя заживо, понимая, что им не достичь той высоты, куда ты устремляешься. А тут любовь… любовь развязывает тебе руки, выявляет уязвимости, и ты становишься глупой мямлей с розовыми очками на глазах. Обычно это самые грустные истории, дорогая. — Тебе-то откуда знать? Ты чёртов одинокий маньяк. — И меня это устраивает.       Чарли выдержала паузу, затем спросила: — Долго собираешься стоять здесь? — Ты хочешь меня прогнать? — Нет! Я просто… чувствую себя неловко. И стараюсь придумать, как решить… — К чему думать? Что ты сможешь сделать конкретно сейчас? — Ты прав. Наверное, ничего. — Она сложила на груди руки, нахмурила брови. В груди билась тошнотворная тревога, слова Адама кружились воспоминанием, которое она предпочла бы забыть. — Что ты предлагаешь? — Лечение в музыке, моя дорогая. — Он покрутил пальцами микрофон, склонившись к принцессе. — Недавно имел честь слышать, как ты играла на терапии для своих друзей. На скрипке. Признаться, я даже заслушался, поскольку являюсь большим фанатом классической и джазовой музыки. И я подумывал пригласить тебя сыграть дуэтом. — Дуэтом? — Чарли изумлённо моргнула. — На чём ты играешь? — Пианино.       Она удивилась сильнее, губы изогнулись в подобие улыбки. Чарли не подозревала, что Аластор умеет — иначе бы давно попросила его продемонстрировать что-то постояльцам (даже зная, что он с большей вероятностью скажет «нет»). — Пойдёшь со мной? — он распахнул ладонь, делая приглашающий жест пальцами.       Возможно, это ловушка, чтобы завоевать её доверие. Повернуть Чарли к себе лицом, направить потенциал туда, куда ему нужно. Маленький старт. Но она согласна, и её пальцы опустились на его ладонь. Он сжимает её руку, ведёт в радиовышку, где позже Чарли и замечает пианино, расположенное в самом углу над рваной бордовой шторой.       Аластор расположился на банкетке, открыл крышку пианино и уложил пальцы на похолодевшие клавиши. Он вывернул шею, ожидая Чарли, которая, казалось, нуждалась в неком вступлении. Он улыбнулся, с лёгким раздражением. Чарли материализовала свою скрипку, одну из первых, на которой её учил играть Люцифер. — Сыграем композицию с терапий?       Чарли кивнула. Она уложила скрипку на левое плечо, занесла над струнами смычок.       Закрыла глаза.       «Мне нужно уйти от своих мыслей. Словно я не здесь».       ♫Ludovico Einaudi — Experience (Official Visualizer), piano & violin.       Аластор заиграл, осторожное звучание наполнило вышку, и кнопки на радио-панели загорелись. Чарли мельком оглянулась, когда они начали двигаться сами по себе, ища нужное направление. Эффекты. Либо же он запустил эфир, о котором Чарли могла лишь подозревать. Она вопросительно взглянула на оверлорда, но он отвернулся, продолжая играть. Без запинок, ровно, словно после того, как она сыграла эту людскую композицию грешникам, Аластор репетировал её на пианино. Словно всегда был готов к их спонтанному дуэту.       Чарли заиграла вместе с ним, скрипка издала тянущие, мелодичные звуки — в ритм композиции. Она закрыла глаза, плотно сомкнув губы — только композиция, больше ничего не должно волновать прямо сейчас.       Тревога отпустила, разомкнула объятия, но совсем чуть-чуть. Сначала полный расслабленный вдох, а выдох уже полон скованного в ней переживания. — Не отвлекайся, Чарли. — Пропел Аластор. Он так быстро и так легко зажимал клавиши, что она мысленно восхитилась: наверное, пианино позволяет забыться куда лучше скрипки. Но она не умела на нём играть. Да и вряд ли когда-нибудь научится.       Чарли позволила себя выложиться на полную и высоко провести смычком в конце, обозначая финал. Аластор прошёл мимо неё, уставшей держать инструмент, и сел на стул у панели. По-хозяйски повёл бегунками, что-то настроил. Чарли магией убрала скрипку и подошла, чтобы посмотреть. Их сконвертированная музыка, игравшая только что в этих стенах, передалась в эфир.       Получается, весь Ад их вот-вот услышит?       Его пальцы заскользили по клавишам, не глядя на панель. Донеслись его насмешливые комментарии. Он заговорил о дуэте, о досуге, он пожелал всем ужасного прослушивания — разумеется подразумевая, что хорошего. Чарли улыбнулась. И пускай завтра ей придётся много думать, что-то предпринимать — сегодня, с Аластором, последним демоном в Аду, с которым она могла бы чувствовать себя комфортно — ей стало легче.       Она уложила руку на его плечо, ненадолго, ведь помнила о его нелюбви к прикосновениям. — Спасибо, Ал.       Она поблагодарила, собираясь уйти, но замерла у двери, когда периферийным зрением заметила его движение. Он крутанулся на стуле с самоуверенной улыбкой и, глядя в глаза, сказал: — Я всегда рад поднять тебе настроение, мой друг.       Друг. Аластор считал её своим другом, и в груди теплеет. Ведь она понимала, что он обычно не из тех, кто заводит себе друзей. Она одарила его крайней улыбкой и вскоре за принцессой закрылась дверь.       Аластор остался наедине с собой.

***

      Спустя неделю. — Небеса не слушают, Чарли! Никогда, мать их, не слушают! — Ты даже не дал мне попробовать! — Чарли, добиваться чего-то от них бессмысленно! — Пап, хватит! Просто… помоги!       За разворачивающейся перепалкой наблюдали все. И только Ниффти бегала за тараканом с огромной иглой. Она пронеслась между Чарли и Люцифером, лишь на пару секунд прерывав их ругань. Однако, когда они продолжили, рука Коула коснулась плеча принцессы. Обернувшись, она не поверила своим глазам — он покачал головой. Не выступил за её сторону, хотя верил в её идеалы. Или делал вид, что делает.       Возможно, это не стало бы таким большим разочарованием, если бы пару дней назад они не начали встречаться. Они пили вино на кухне и смотрели видео-приколы, когда он вдруг предложил ей. Чарли посмотрела на Пентиуса, и подумала о своих силах. Что, если она сможет воодушевить не себя, а Коула? Вдруг он, как и Пентиус, станет делать куда большие успехи.       Даже если это будет означать не совсем искреннее согласие. Коул симпатичен ей, но чего-то интимного между ними быть не может, и несмотря ни на что она рассчитывала на его поддержку… — Не спорь, Чарли. Это и правда плохая идея — лезть на самый верх. — Ты серьёзно, Коул?! — вспыхнула она.       Аластор выпрыгнул из тени, тихо посмеиваясь. Он стукнул микрофоном по плечу Люцифера, который, скривившись, принялся стряхивать невидимую грязь там, где его коснулись. — Ой, да брось, твоя дочь всего лишь поговорит с ними, что случится? Небеса могут не слушать, но по крайней мере они заметят вас. Не будь эгоистичной скотиной. — Аластор одарил его зубастой улыбкой, затем вывернул шею и одарил ею Чарли и Коула. Он посмотрел на руку лиса, туда, где она касалась девушки, и его взгляд задержался там дольше, чем требовалось.       Он поправил монокль, выпрямляясь в ожидании ответа. Люцифер замешкался. — Что глупый грешник может знать о Небесах? — проворчал он. Полный неприязни взгляд впился в самодовольное лицо оверлорда. — Тебе вообще здесь не место, тупой олень. — Меня не волнует, что ты думаешь на мой счёт. Я здесь не ради тебя.       Чарли прониклась, что Аластор встал на её защиту. Казалось, чужое мнение могло заставить отца передумать, дать ей право попытаться хоть что-то сделать, пока экзорцисты не спустились к новому установленному сроку. «Согласись», — взмолилась она.       Люцифер вздохнул. Снял шляпу, нервно сминая её края. — Чарли, детка… — Он подошёл ближе. Коул кивнул ему, оставив его с Чарли. Аластор топтался рядом, точно хищник наблюдая за ними. — Ты знаешь, я тяжело переживаю уход Лилит, и… я бы не хотел потерять и тебя. — Он надел шляпу и взял руки Чарли в свои. Покачал головой. — Я открою портал в Рай, но, прошу… осторожнее.       Чарли радостно разулыбалась и бросилась папе на шею. — Спасибо! Ты не пожалеешь!       За его спиной она увидела наблюдающего за ними радио-демона. Словно собираясь что-то сказать, он склонил набок голову. Его глаза внимательно изучают её, когда она говорит ему беззвучное «спасибо».       Спасибо, что был на моей стороне. — Славно, очень славно! — Аластор хлопнул в ладони. Люцифер скривился, оборачиваясь к нему, попутно разрывая объятия с дочерью. — Я как раз сопровожу Чарли в Рай, как совладелец отеля, так что тебе не к чему волноваться, старик. — Тебя там ещё не хватало. — Он махнул на демона рукой. — Сгинь с глаз моих. — Пап, я совсем не против.       Коул сложил на груди руки. Ему претила идея отпустить Чарли рука об руку вместе с оверлордом, подозрительно часто оказывающимся возле неё. Он заставал их вдвоём за каким-то делом чаще, чем сам проводил с ней время, но Чарли просила не переживать, ведь ничего, кроме работы, их не связывало, поскольку Аластор, как только что было сказано — совладелец отеля и её коллега.       Но Коул не видел в себе глупца — взгляд Аластора на Чарли более, чем просто ненормальный.       Он будто хочет её съесть.       И даже сейчас его вид буквально кричал «я поддержал и я сопровожу её — не ты». Замечалось его наглядное самодовольство, приводящее грешника в приступ злости. Но он не сказал ни слова, не одёрнул Чарли, не попросил отказаться. И позволил Аластору укрепить своё мнение о том, что такой, как Коул, не достоин стоять рядом с принцессой. Он предпочтёт топить её, а не поддерживать.       …       На следующий день Чарли предстала перед Ангельским Советом и Серафимами вместе с Аластором и это было самое странное событие в её жизни. Рядом она видела кого угодно — Вэгги, Коула, Энджела, папу, но Аластора…       «В моей жизни явно что-то идёт не так», — она неловко почесала затылок. Чарли тайком взглянула на Аластора, лениво рассматривающего свой микрофон. Он заметил её пристальные поглядывания, их взгляды встретились. — Что, считаешь зря я пошёл с тобой? — Не знаю. Меня не покидает ощущение, что ты что-то задумал. — Не поверишь — ничего. Всего лишь хотел посмотреть на Рай. — Он обвёл руками зал с собирающимися ангелами. — И между нами, дорогая… тут скучно. Рад, что не был религиозным добряком или что-то в этом духе. — Зачем ты вообще пошёл со мной?       Его улыбка дрогнула, из груди послышались сбивающиеся помехи. Аластор поправил монокль и, оглянувшись на глазеющих на них ангелов, наклонился к Чарли. — Отвратительно видеть, как люди, которых ты облизываешь с ног до головы, не занимают твою безумную позицию, и я подумал, что это несправедливо. В хаосе вокруг тебя много чего интересного, дорогая, и я обожаю быть зрителем в первых рядах, поэтому иду с тобой нога в ногу. — При том, что… ты не веришь в искупление? — Ни на сотую процента.       Чарли закатила глаза. — Что ж… ясно.       На верху цитадели, почти у самого купола, появились два серафима — Сэра и Эмили. Та, что выше и, судя по всему, главнее, объявила: — Мы собрались, чтобы определить может или нет душа из Ада получить искупление и взмыть на Небеса посредством отеля «Хазбин». Принцесса Морнингстар?       Чарли поднялась с кипой бумаг, притащенных из отеля. Аластор внимательно следил за ней, удерживая улыбку — скорее, для вида, чем искренне. Девушка прокашлялась, начиная с заготовленной речи: — Согласно определению словаря Уэбстера, искупление… — Стоп, стоп, стоп! Ты пришла с заученной бумажкой? Сэра, это вообще допускается? Практически всё в словаре этого зануды притянуто за уши. Мы собрались слушать реальные факты, разве нет?       Рот Чарли приоткрылся в шоке, когда она увидела его. Адам вскочил со своего места, глядя на серафимов. Сэра кивнула. — Разумеется. Попошу без ссылок на словари. — Она опустила голову, устремляя взгляд к растерянной принцессе. И пока она терялась, перебирая бумажки, Аластор смотрел прямо на Сэру — его улыбка зловещая, натянутая, в глазах огни. Он поднимается, досмерти пугая Чарли. — Разве мы тут не для того, чтобы вы услышали все имеющиеся факты? Принцесса Ада имеет право говорить, или благосклонность ангелов заканчивается там же, где и разрешение выступить? Попахивает неприсущим вам лицемерием! — Заткнись, грязный демон! — шикнула Лют, сидящая бок о бок с Адамом. — Тишина!       Чарли благодарно кивнула ему. Он дал ей немного времени собраться, продолжить. Она прокашлялась, гордо задрав подбородок. Сердце тревожно металось по грудной клетке, такое же потерянное, как она в узких стенах цитадели с бесконечно высоким куполом. — У тебя есть доказательства, детка? Шанс показать их был, когда мы с тобой говорили неделю назад, и я повторюсь: истребления участятся из-за критического перенаселения Ада. Твой прыжок за спину — разговор с Советом — тебе ничем не поможет. У тебя нет ни одной искупленной души. — Вы даже не дали мне попробовать искупить кого-то! Кто, как не вы, должны поведать, что нужно для искупления? — Чарли призвала магический шар, на нём один из её постояльцев — Пентиус. Тот, кто прикладывает много усилий к своему вознесению. — Я покажу вам первого претендента, достойного Райского Солнца. — Бессмысленно показывать, крошка. — Адам давит ухмылку, но что-то нервное бунтуется в его прямом взгляде. Словно он сдерживает себя, чтобы не заорать на неё. — У твоей ногтевой грязи, которую ты называешь душой, уже был шанс на пересечение небесных врат. Он проебался.       Аластор рассмеялся. Весь Совет смотрел прямо на его припадочный смех.       Он смахнул мнимую слезу, глядя на Адама. — Ух ты, ты в самом деле серьёзно? Как насчёт писаний о том, что каждая душа имеет возможность искупиться, если искренне исповедуется и замолит грехи? — Аластор поправил галстук. Чарли в панике схватила его под локоть. Тревога нарастала, ползла по позвонкам, заставляя её ссутулиться. — Ты, как ангел, раскатал язык на сквернословие, и твои уважаемые серафимы солидарно помалкивают. — Он поднял голову, обратился к ним. — Как насчёт обмена душ? Среди вас тоже есть грешники, такие как он, и вполне возможно мы подберём душу, достойную занять его место. — Он указал на шар. — Этот змей ни разу не сматерился за месяц, ха-ха. Забавно.       Сэра раздражённо посмотрела на Адама, сжавшегося и криво улыбающегося. Он нервно повёл плечами. — Адам…       Ангел снял свой шлем, вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Создал золотую бумагу, принялся писать и отправил её к Чарли. Она зачитала вслух, когда Аластор придвинулся — близко настолько, что их волосы соприкоснулись. — Быть бескорытным, самоотверженным и не вором? Пентиус и так!.. — Тогда почему он ещё не здесь?       Эмили оглянулась на Сэру. — И правда… почему? — Хватит!       Сэра покинула свой пьедестал, спустилась в самый низ. Почуяв неладное, Чарли подалась навстречу, обещая держаться изо всех сил. — Допрос с пристрастием окончен. Мы рады, что в Аду появились стремящиеся быть или казаться лучше, но, боюсь, искупить грехи не так легко, как просто показать их временное отсутствие, принцесса. Мы знаем, когда пребывает душа, знаем, когда очищаются грехи, и ни одного случая за тысячи лет. Так что суд постановляет: нет улик, что души можно искупить. — Я просто хочу уменьшить истребления, мой народ… — Мусор! — крикнул Адам. — Твой народ — жалкий мусор! Нарики, убийцы, живодёры и насильники. Все до одного!       Чарли когтями вжалась в стол, где в беспорядке валялись бумажки, теперь не имеющие предназначения. — Не смейте…       Аластор сжал её руку, в момент, когда она собиралась выплеснуть все эмоции на серафима и архангела. Словно пытался взять её под контроль на случай, если Чарли сорвётся. А она не должна. — Выкусите, суки! Когда наступит следующее истребление — ты и твой жалкий отель будете первыми на очередь к «очищению»!       Аластор дёрнул Чарли за спину, выходя вперёд лёгкой и веселящей походкой. — О, тогда не стоит переживать. — Он стукнул его микрофоном по голове, пошатнув золотой нимб. Глаза покрылись чёрной пеленой, рога выросли. Осуждающие взгляды святых вперились в него открытым напряжением, готовым разрастись и встать на защиту первого человека. — Ты сам… приведёшь себя в Ад. Первый человек — первый на очередь умереть, где ему и предначертано со времён Эдема. Ты весь пропитан грехом. Правда же?       Адам прошипел. — Прочь…       Щелкнул пальцами, открыл портал. Аластор самодовольно хмыкнул и подошёл к Чарли, хватая под руку. Она уставилась на него глазами, полными отрицания и невыраженного гнева. Затрясла головой. Глаза налились стеклом.       Всё провалилось.       Она. Её отель. Будущее душ, что на неё понадеялись.       Она дёрнулась в его хватке, но пальцы крепко сжали её предплечье — очевидно, до синяков. — Серафим, я прошу вас! — Сделки не будет, принцесса.       Мгновение — и они у себя дома, в отеле. Чарли замерла, поднесла к себе распахнутые ладони. Губы скривились, а из горла вырвался истеричный смешок. Она осела на пол, накрыв голову руками. Внутренняя паника грозилась разовать грудь, стало так плохо и невыносимо, что хочется кричать.       Фойе, к огромному счастью, пустовало. Никого, кроме неё и Аластора, нет.       Он наблюдал за её маленьким припадком, и неясно, о чём вообще думал — доволен ли её состоянием, или искал в себе крупицы сочувствия? В любом случае, как бы она не злилась, Чарли в первую очередь была ему благодарна. Он пытался защитить её, он не выступал рядом молчаливой статуей. В отличие от отца или Коула, отговаривавших от идеи говорить с Небесами, Аластор сопроводил, даже несмотря на предвидение исхода. — Ожидаемо, дорогая. Более чем. — Они придут, и уже совсем скоро, а я… — Она посмотрела на трясущиеся руки, зрение помутилось от застеливших глаз слёз. — Я не готова… Я не знаю, что мне делать… Блять. — Дрожь усилилась, лёгкие сжались от тяжёлого дыхания. Паническая атака. Чарли сделала над собой усилие, чтобы попросить радио-демона: — Пожалуйста, возьми меня за руку. — Она протянула руку, стараясь не думать о том, что задыхается. — С какой стати? — Ей богу, Аластор, это так сложно?!       Он сел на пол рядом с ней, посреди фойе, взял её руку в свою, на удивление не испытав отвращения к прикосновению. Её рука маленькая в сравнении с его длинными пальцами и широкой ладонью. Казалось, он целиком мог накрыть её и сжать своей. Не обращая внимания на то, как Чарлы пытается прийти в себя, он продолжает смотреть на соприкосновение их рук, как на что-то непривычное или неправильное. Наверное, прошло достаточно времени, раз принцесса вскоре окликнула его. — Можешь отпустить. — … — Аластор.       Он вздрогнул, широко распахнув глаза. Улыбка, как всегда, приклеилась к лицу. Он не заметил, как близко поднёс её руку к своему лицу, как крепко сжал. Он хохотнул, сделав вид, что всё в порядке. И подыграл, распахнув рот, полный острых зубов. Словно собирался укусить её, но… — Спасибо тебе. — Чарли одарила его мягкой, но грустной улыбкой. — Без проблем.       Он отпустил её с чувством странного опустошения.       Он понятия не имел, откуда это взялось, но его начало давно пустило корни — со дня, когда она подралась с Кэти Киллджой в прямом эфире, а он смотрел на это вживую. Со дня, когда пришёл в отель, и Чарли похвалила его за старания. По какой-то причине он всегда ждал, когда она поощрит его похвалой, назовёт своим совладельцем с открытия и до конца её дела. Он всегда искал её глазами — свой излюбленный объект безумия, вереницу всех интересующих его событий.       Пока в какой-то миг он не стал обретать глубокую причину. Пока она не привела в отель Коула.       Чарли рассказала, что они встретили его в том же баре, что и Энджела. Они втроем выбрались попить мартини, когда Коул подсел к ним за столик, чтобы подкатить (хотя излишне говорить, что Энджел планировал подцепить его раньше, до того, как узнал, что Коул — гетеро). Его лисий взгляд пал на Чарли, но он не окидывал её испошлёнными комплиментами и согласился пойти в отель, продолжая флиртовать и выражать своё обожание. Он действительно делал всё, чего она хотела, кроме того, чтобы быть искренне вовлечённым.       Аластор видел его насквозь. Его похоть, его хитрость, изворотливость. Будто лис искал не искупления, а чего-то алчного, большего, что Чарли могла ему дать.       И в один из дней он ощутил прилив ревности. Сначала ничтожно крохотный, но чем больше ему приходилось видеть и замечать, тем сильнее он рос, удушая его.       Не сказать, что Аластор не пытался от этого избавиться — он пытался. Он устраивал специальные стычки с Чарли, выводя её на приступ злости, чтобы услышать что-то настолько немыслимое и разрушительное, что она тотчас пала бы в его глазах. Он выпивал так много, чтобы стереть плохие мысли, а затем прибегнул к самому худшему варианту — найти женщину и заняться с ней сексом, чтобы напрочь стереть Чарли из его мыслей, сердца… хотя непонятно, как глубоко она оказалась под его кожей, раз он чувствовал себя настолько ничтожно.       Но ближе к реализации задуманного он остановился. Он не смог поцеловать женщину, легкодоступную и постоянно хохочущую в ответ на неудачные шутки, не смог сунуть руку под её бельё, даже когда она сама пыталась направить его. Его тошнило от прикосновений к её коже, тошнило от её запаха, выворачивало. Ему пришлось убить её, выпотрошить в номере какого-то престижного отеля на границе с кругом Похоти.       Он вернулся в отель «Хазбин» в бешенстве, перевернул всю мебель в зале, пугая Хаска и Энджела, зависнувших у бара. Он растворился в тени, переместился в радиовышку и двумя кулаками ударил по пианино, издав смешанный отвратительный звук — примерно так звучали его больные мысли, которыми он отравил себя. Он себя не узнавал. И не хотел узнавать всё, что пришлось в новинку, иначе точно лишится рассудка. — Ха… а-ха-ха-ха! — он рассмеялся.       Это просто смешно. Отвратительно и смешно.

***

      Пентиус сидел на диване рядом с Энджелом и Хаском. Он спустился пять минут назад, немного сонный. Удивился, увидев скопление всех постояльцев, включая персонал отеля. Он подхватил играющуюся у ступенек Кики и, усадив себе на колени, принялся поглаживать по шёрстке, пока все обсуждали запланированное на скорое время прибытие экзорцистов. У них осталось около трёх недель, а решения всё никак не приходят в голову. Как давать отпор?       Черри Бомб, зависнувшая в своих раздумьях, подбрасывала и ловила одной рукой бомбу. Пентиус с улыбкой наблюдал за ней, чуть склонив голову, а она не обращала на него никакого внимания, даже не смотрела. — Сегодня без проведения терапий? — Да какие терапии? — вздохнула Вэгги. — Чарли второй день не выходит из своей комнаты. — Надеюсь, пытается думать, что нам делать дальше? — предположил Хаск. — Или депрессует. — Подхватила Черри. Она зажала бомбу пальцами и уложила локти на колени. — Я пришла Энджела повидать, а у вас, гляжу, намечается целая бойня? — Коул. — Вэгги помахала рукой, чтобы лис её заметил.       Последние полчаса он провёл в прострации, думая, убежать или остаться в отеле с остальными. Сражения — не сильная его сторона, поэтому глупо не признать, что он напуган. Голос Вэгги вырвал его из раздумий, он слегка чертыхнулся на месте, выпучив на неё глаза. Аластор заинтересованно посмотрел на него. — Послушай, ты же встречаешься с Чарли, да?       Энджел поиграл бровями, пихая Хаска в бок. — Видел один раз, как они целовались на кухне.       Аластор, нахмурившись, пронзил Энджела убийственным взглядом — чисто за то, что он произнёс вслух то, чего он слышать не хотел. Статика резанула уши, но никто ничего не понял. Черри лишь проворчала что-то о том, чтобы он убавил шум, чем бы это ни было. — Да, мы… вместе. — Промямлил лис. — Ты не мог бы подняться к ней, поговорить? Хотя бы узнать, как она себя чувствует?       Коул стушевался. И тут густое и тяжёлое осознание обрушилось на Аластора, проникая глубоко внутрь. У него сбивается дыхание. Он всё понимает. Этот лис даёт заднюю, боится, он не сделает ничего ради того, о чём Чарли мечтает. Он даже не мог подняться, войти в её чёртову комнату и выдавить из себя слова утешения. — Я… — Коул не успел ответить.       Аластор поднялся с кресла, демонстративно кашляя в кулак. Вэгги недоумённо посмотрела на него, сложила на груди руки. — Не заставляй его, у парня тоже могут быть сложные времена. Я могу взять эту проблему на себя, как совладелец отеля — может, нам удастся придумать что-нибудь. — Нет, я схожу.       Аластор толкнул его в грудь. Коул плюхнулся обратно на диван, нахмурившийся, зашипевший ругательства. — Ты не поддержал её на Небесах. Уверен, сможешь сейчас? — Что…       Аластор поднял указательный палец вверх, широко улыбаясь. — Соблюдайте спокойствие. У нас есть три недели и какое-никакое убогое сопротивление! — Сказал он. — Скоро вернусь. А вы пока думайте. — Взгляд на Коула. — Если есть чем, разумеется.       Он растворился в тени. Чёрные блики зависли в воздухе на несколько секунд, прежде чем растаять окончательно. — Я ему не нравлюсь? — Не парься, ему никто не нравится.       …       В следующее мгновение оверлорд оказался в комнате Чарли. Не постучавшись, он проник сразу внутрь и прошёл к кровати. Там, явно не в самом лучшем виде, принцесса лежала замотанная в одеяло. Вэгги упоминала, она часто так делала, когда сильно переживала. — Ты выглядишь раздавленной, дорогая.       Чарли фыркнула. — Пришёл посмеяться надо мной? — она сбросила ноги с кровати и, всё ещё удерживая на себе одеяло, села. Аластор опустился рядом с ней и нагло схватился за её «укрытие», чтобы увидеть лицо. — Может, да, а может и нет. Не надоело жалеть себя? Твои преданные друзья ждут твоего вердикта. — Мне нечего им предложить, я заруинила всю работу. Коул не слышит меня от слова совсем, и воодушевиться совсем не получается! Я чувствую себя так… одиноко? — Воодушевиться? — Ну… — она запнулась, — да! Как влюблённый в Черри Бомб Пентиус. Он старается, потому что рядом с ним та, кто его мотивирует одним только присутствием, и в сердцах мне хочется того же. Чтобы любовь и воодушевление могли переплетаться в моей жизни! Чтобы я ощущала, что я желанна и полна сил, но вместо этого… — её красные глаза смотрят в его собственные, — ко мне приходишь ты, а не Коул. Пожалуй, мне не стоит говорить, насколько я разочарована, да? — А разве я не воодушевляю тебя, Чарли?       Она резко повернула к нему голову, стоило ей на секунду отвлечься. Чарли испугалась, что выразила неблагодарность по отношению ко всему, что Аластор сделал для неё и отеля. — Конечно воодушевляешь, но… — Она вздохнула. — Знаешь, всё работает сильнее, когда воодушевляет тот, кто любит тебя или кого любишь ты. — Слишком слащаво, моя дорогая. Ты хочешь сказать, что влюблена в того слабака внизу, который даже подняться не может и выдавить две-три утешающих фразы? Убожество. — Я не влюблена в него, но… мне хотелось бы влюбиться. Наверное…       Аластор возненавидел себя за образовавшееся в груди облегчение. Оно растеклось чем-то тёплым, успокаивая внутренние клубки нервов, терзавших его по ночам. И тут он неожиданно вспомнил, с чего всё началось.       — Передаём по цепочке!       С тактильной терапии.       Он не собирался в ней участвовать, но тогда она запустила сразу две реакции.       Первая — Коул её заметил, вторая — Аластор заметил её тоже.       Они стояли в ряд, передавая поцелуи в щёку.       От Хаска к Вэгги, от Вэгги к Энджелу, от Энджела к Ниффти, от Ниффти к Коулу, от Коула к Чарли.       И, казалось бы, на этом всё и должно было закончится, не окажись Аластор в конце цепочки. Чарли поймала его случайно, но, заметив, всего лишь втянула в терапию, подарив свой невинный поцелуй в щёку. И он, как человек воспринимающий подобное слишком серьёзно, озаботился этой случайностью. Он поклясться готов, поцелованный ею участок кожи горел вплоть до того, пока он не заснул.       …       С тех пор он неосознанно наблюдал за ней, впитывал любую информацию, узнавал её на расстоянии.       И чем дольше всё продолжалось, тем сильнее он повяз в своих чувствах, всячески отрицая их, пока это стало невозможным. Когда ревность, такая очевидная, затмевала его разум. Он бы выжег эти ощущения, если бы мог. Он бы забыл Чарли, если бы покинул отель. Но вдали, когда он по несколько дней скитался вне его, становилось дурно — он не выносил того увеличенного расстояния, чем оно было внутри огромных стен.       Он словно околдованный и ненавидел терпеть. В точности, как и молчать.       Хуже — если кто-то заметит.       И он, как дурак, уже подавал знаки. — Иногда нужно просто посмотреть поближе, моя дорогая. — Его затошнило от волнения, когда он подумал, что она поймёт его скрытый смысл. — Вокруг тебя много душ, тебе всего лишь нужна одна… нормальная.       Чарли сбросила с себя одеяло, тихо хмыкая. Наконец, на её лице появилось подобие улыбки. Хороший знак. — Я дам Коулу ещё один шанс. А если не получится, то прислушаюсь к твоему совету. Спасибо, Ал. — Она по-дружески стукнула его по плечу и встала с кровати, разминая руки.       Он поднялся следом, плетясь за ней хитрым змеем. Его тень отразилась на стене у её кровати, зловеще улыбаясь, словно насмехалась над его провальным… что это было? Намёком на признание? К чёрту. — О, а что твоя славная головушка решила насчёт истреблений?       Чарли подошла к окну. Её пальцы легонько коснулись стеклянной поверхности. Аластор подкрался сзади, но не подходил слишком близко. — Я не вижу никаких других вариантов, кроме обоны. Но нас мало, и я сомневаюсь, что мы выдержим, поэтому, вероятнее всего, мне придётся принять удар в одиночку. А вам уйти, чтобы ничего ужасного не случилось. — Она обняла себя за плечи, прислонилась лбом к холодной поверхности. — Можешь осудить меня, но конкретно в данном случае я не знаю как поступить так, чтобы выжили все.       Аластор подобрался так близко, что Чарли ощутила его дыхание. Он дышал ей в затылок, едва не вжался в её фигуру. Его голос у уха пропел: — А если я скажу, что знаю что-то, чего не знаешь ты?       Чарли повернулась к нему лицом, глаза округлились в удивлении, когда она осознала, насколько близко он стоял. Она случайно влетела ему в грудь и поспешно извинилась, отступая на шаг. Аластор сохранил выражение невозмутимости на лице, его улыбка разве что стала шире, но было ли в ней дружелюбие Чарли не распознала. — Например?.. — Например то, что все эти неуязвимые ангелы не такие уж и неуязвимые? — Аластор потёр монокль о пиджак и вернул на место. Его взгляд вызывающе блуждал по лицу Чарли, а в голове — хаос, рыщущий выгоду. Кто бы мог подумать, что информация об убийстве Кармиллой Кармайн экзорциста на последнем истреблении пригодится настолько скоро?       Оказывается, посещать сборы полезно. — Что ты хочешь сказать?       Аластор протянул руку. — Скажу тебе за скромненькую сделку.       Чарли склонила голову набок, в глазах присутствует толика разочарования. Но пелена сошла быстро, когда она напомнила себе кто перед ней. Она коротко кивнула, но на всякий случай уточнила: — Ты же не по мою душу пришёл?       Аластор хохотнул. Он не должен даже в мыслях называть Чарли своей жертвой — её душа для него отнюдь не цель, но почему-то он внезапно, прямо сейчас, задумался о том, каково это — целиком обладать ею. Не так, как он владел душой Хаска или Ниффти. А по-особенному. Как мог владеть ею Коул, но у него из рук вон всё плохо, и для этого ему не требовалась сделка. Аластору стало любопытно, что он мог сделать из их отношений, во что бы всё обернулось. Он так хотел попробовать Чарли — во всех смыслах.       Но. — Конечно, нет, дорогая, как я могу? — он покрутил запястьем, но всё ещё держал руку протянутой. — Я… — Чарли!       Радио-демон и принцесса одновременно повернули головы на звук распахивающейся двери. Люцифер влетел в комнату, словно вихрь, задыхаясь от возмущения. — Чарли, что ты задумала? Что означают все новости о том, что Адам со своей армией собирается напасть на твой отель? — он схватил её за плечи, оттесняя Аластора, и требовательно посмотрел ей в глаза. — Господь милостивый, ты хоть осознаёшь, что происходит? Как прошли переговоры наверху? — Пап. — Даже не начинай оправдываться! Это немыслимо! Ты должна была рассказать мне о вердикте Суда вместо того, чтобы такие новости я получал из какой-то задницы новостного канала! — Вообще-то, у нас всё под контролем. — Вмешался Аластор и, Чарли готова была поклясться, глаза её отца вспыхнули огнём, когда он заметил оверлорда. Он возжелал придушить его, но на деле лишь махнул на него руками. С отвращением. — Проваливай, тупица. Я не с тобой говорю. И, минутку, — Люцифер прищурился, глядя между ними двумя, — чем вы тут занимались? Чем ты одурманиваешь мою дочь, ошибка мироздания?       Аластор хищно улыбнулся. — Делаю то, чего не сделал ты — поддерживаю и подаю ей идеи. — Твои идеи дурацкие, сгинь с глаз моих, уродец. — Не говори так с моими друзьями! — Чарли встала между Люцифером и Аластором. — И мне сейчас не до глупых пререканий, мой отель под угрозой уничтожения! — А почему, Чарли? Подумай! Потому что ты никогда не слушаешь, сколько бы я не пытался достучаться! Твоя мама тоже своевольная, в этом ты вся в неё, но этим она и разрушила нашу семью! Помочь народу восстать против Небес, в чём я её поддержал, а затем заключить сделку с Адамом, чтобы греться под райским солнцем, позволив ему убивать грешников каждый год — в этом она молодец! Ты повторяешь её судьбу? Ответь мне!       Люцифер ослеп от ярости, слёзы собрались в его глазах, и единственное, что держало его — присутствие Аластора, впечатлённого откровениями не меньше самой Чарли, которая, кажется, была не в курсе всех подробностей. — Ты же сказал, она сбежала… — Враньё! Я… — Он схватил Чарли за руки, делая судорожный вдох. — Я не хочу потерять и тебя. Ты у меня одна. Ты мой единственный ребёнок. — Как трогательно, папаша.       Люцифер зарычал сквозь зубы, багровея с каждой секундой. — Пошёл нахуй! — Пап… — Позвала Чарли. — Ты можешь помочь мне отстоять отель. Если ты будешь на моей стороне, мы…       Люцифер замотал головой, отошёл от неё, выставив перед собой руки. Чарли не могла поверить собственным глазам. Он только что сказал как боится потерять её, но… — Я не вмешаюсь. Нет. Ни за что. — Он с трудом вдыхал воздух, будто его выжгли вокруг него. Слова рвались из горла, словно проталкивались вместе с тысячами острых игл, протыкающих его изнутри. — Я не оставлю тебе выбора, кроме как эвакуировать постояльцев из отеля и эвакуироваться самой. Я не помогу тебе. Мне жаль. — Ты уверен? — её голос сорвался, она не могла поверить, что собственный отец отвергает её, отказывается побороться за мечту. — Уверен. Сделай правильный выбор, Чарли.       Люцифер материализовал гримуар и телепортировался. Чарли застыла среди мелкого мерцания, рассеивающегося перед лицом. Рваный дрожащий выдох сорвался с её губ, прежде чем она накрыла лицо ладонями. Она прилагала максимум усилий, чтобы не разреветься на глазах у Аластора, но не сдержалась.       Она вслепую нашла его, прислонилась к твёрдой груди и позволила плечам содрогаться в такт срывающемуся рыданию.       Она не ждала, что он обнимет её или утешит. Но его рука зарылась пальцами в её волосы на затылке и сжала их в кулак. Странный жест, но предсказуемый для радио-демона. Он просто удерживал её, пока она плакала ему в рубашку. Затем разомкнул губы. — Кармилла Кармайн убила ангела на прошлой зачистке. Отправь Вэгги поговорить с ней, а мы с тобой отправимся за армией каннибалов к моей старой подруге.       Чарли подняла голову. Всего пара фраз, но Аластор умудрился забрать всё плохое, тёмное и подарить надежду. Он собрал эти жалкие, уродливые осколки надежды, превращая её разбитость в нечто цельное. Не попросил об услуге, как собирался до появления её отца, как будто в его глазах эта сцена тоже казалась жестокой и несправедливой.       …       Тем же вечером Чарли собиралась посетить Город Каннибалов. Надела свой белый брючный костюм с поясом, прилагающимся к пиджаку, и спустилась вниз, где Аластор ждал её. Там же, сложа на груди руки, был и Коул. Недовольный, с грязными волосами тёмно-рыжего цвета, он стоял рядом с радио-демоном, прижав к голове уши. Лисий хвост раскачивался за его спиной, намекая на его раздражённость — Чарли догадалась об этом лишь потому, что видела, как вёл себя Хаск после словесных перепалок с Энджелом.       Чарли решила отбросить обиды и просто поцеловать его перед уходом, но едва она отстранилась, лис придержал её. Аластор невольно цеплялся взглядом за точки их соприкосновения. На поцелуе затошнило, но улыбка скрыла отвращение. — Чарли, тебе не кажется, что вы слишком много времени проводите вместе? — Коул подозрительно покосился на радио-демона. — Я не вижу тебя столько дней, и мне чудится, будто тебе плевать на наши отношения. — Конечно же мне не плевать, Коул. Просто сейчас я как никогда сосредоточена на защите отеля. Прошу, пойми меня. Встреча с предводительницей каннибалов важна д… — Важнее, чем я? Также, как и он. Он важнее меня? — лис указал на Аластора и, к сожалению или счастью, оверлорд не мог скрыть своего злорадства — он ждал, когда рано или поздно между ними посеится разлад. Садисткое удовольствие расползлось улыбкой на его лице. — Ты несёшь чушь. — А по-моему нет, милая. По-моему, ты гуляешь на стороне, и, представляешь, я начинаю переживать. — Не ожидала удара от тебя. Во времена, когда всё вокруг грозится обрушиться мне на голову, ты присоединяешься к этому — ты меня давишь, Коул. За что? — она шагнула на него, жестикулируя руками. — Ты не поддержал ни мои идеи, ни меня, когда больше всего был мне нужен. Ты равнодушный и холодный, и не такого мужчину я вижу рядом с собой в будущем. Не труса, поджимающего свой лисий хвост! Ты вообще готов остаться, чтобы помочь мне? — её дрожащий взгляд вперился в Коула в ожидании ответа.       Но вместо адекватного ответа он замахнулся и дал ей размашистую оплеуху.       Щёку обожгло. От силы удара качнулась голова. Рога моментально вырвались из её головы, когда она бросилась на, — вероятно, уже сожалеющего, — лиса, как Аластор схватил её руку, останавливая порыв. — Успокойся, дорогая. Я с радостью тебе помогу.       Она застыла, глядя в работающие циферблаты. Щупальца мгновенно рванули и схватили Коула за туловище, подняв его и тут же вдавив обратно в пол. Сдавленное кряхтение разразило напряжённую тишину, Коул заплевался кровью, когда Аластор продолжил поднимать и опускать его, надеясь выбить всё дерьмо, что в нём скопилось. — Аластор, оставь его! Не надо! — она коснулась его руки, взгляды снова встретились, и тогда Чарли увидела в нём что-то особенное, чего раньше не замечала.       Сердце пропустило удар.       Щупальца разжались на высоте, отпуская лиса так, чтобы он упал последний и, он надеялся, самый болезненный раз. — Чёрт, Коул… — Она легонько тронула его плечо, но он, весь в крови, сочащейся из его рта и носа, отмахнулся от её прикосновения, зарычав, как настоящее животное. — Отвали! Ты… чокнутая! Вместе с ним и со своим отелем! Между нами всё кончено! — его глаза мокрые от слёз, он развернулся и побежал наверх, в свой номер. Чарли пробежала два шага, следуя за ним, но остановилась.       «Чего я добьюсь? Он вне себя».       Она порывисто повернулась к Аластору, его взгляд дрогнул при виде её опухшей и покрасневшей от чужого удара щеки. — Это было слишком! Зачем было избивать? Он… — она провела руками по лицу, — он не простит меня. — Мне казалось, ты хотела его избить. — Весело отмахнулся он. — Ну да ладно, не забывай — у нас есть дела.       Чарли кивнула и последовала за Аластором, с трудом переставляя ноги. В груди неприятно жгло, сочетание страха и усталости, рвущейся нервозности. Перед глазами проносилась одна и та же сцена — как Коул замахивается на неё и застывшее выражение на его лице, когда он понимает, что удара не избежать.       По ней расползлась дрожь, вынудившая принцессу обнять себя за плечи. Нахмурившись, она полпути смотрела себе под ноги, предпочитая молчать. — Переступив порог отеля, я давал слово, что буду защищать его — подчёркиваю, дорогая, это касалось и тебя. Нельзя позволять грешникам унижать себя. Думалось мне, ты воспринимаешь подобные вещи иначе. — Он опустил взгляд, шагая вровень с ней. Чарли молчала. — Он тебя не воодушевит. Тебе не нужно цепляться за него, если нет чувств. Кроме того, какой из него мужчина, если он поднимает руку на девушку? — он похлопал её по макушке.       Чарли отмахнулась от его издевательских похлопываний. Аластор говорил очевидное, но в то же время будто просто издевался над её состоянием. Она не понимала, он играет с ней или серьёзен? — Ты прав. Он… не делает даже малые успехи в терапиях. Походу, это я его не воодушевляю, вот и всё. — Она провела пальцами по волосам, поправила чёлку. — Как только вернусь в отель — пожалуй, смирюсь с тем, что всё кончено. По крайней мере, мне нужен этот перерыв, пока я не решу что-то с истреблением. — Правильно, дорогая.       Он пропустил её вперёд, ко входу в Город Каннибалов. Чарли тут же принялась рассматривать встречные жилые улочки, цветочные и мясные лавки, забегаловки и рестораны, выстроенные в ряд вдоль улицы. Казалось, даже адская природа здесь гораздо ухоженее и живее, чем в центре круга Гордости, где полно пожухлых растений и мёртвых сухих деревьев.       Щека всё ещё ныла — не сильно, но достаточно, чтобы она помнила ощущение удара. На фоне смеха, запахов выпечки, взглядов каннибалов давления куда меньше, но оставило осадок. Просто так сложилась, что Коул не оправдал ожиданий, она знала, что у него проблемы с проявлением чувств, и это была вторая причина, по которой она пыталась встречаться с ним. Таким образом она хотела раскрыть его потенциал. — О, кто это тут у нас? Аластор! Аластор, друг мой! — Рози пробилась к ним сквозь толпы каннибалов, снующих у её салона. Она просеменила к принцессе и радио-демону. Её пустые глазницы посмотрели на Чарли с искренней приветливостью. — Здравствуй, душечка. Добро пожаловать! Свежих пальчиков? — по щелчку к Чарли и Аластору подлетел поднос с оторванными мизинцами. — Ох, нет, спасибо большое.       Аластор увлёк Рози подальше от народа, описав ситуацию Чарли от и до, и, пожалуй, излишне говорить, что предводительница слишком быстро согласилась помочь с армией противостояния ангелам. Чарли не совсем удачно выступила перед галдящей толпой, а также попререкалась со старушкой Сьюзен и, честно говоря, другая стычка позволила ей немного отпустить ситуацию с Коулом.       Сложно думать о плохом, когда что-то более ужасное собирается схлопнуть её, как капкановая ловушка.       Аластор поддерживал её, и она чувствовала его поддержку особенно близко. Быть может, ближе, чем должна была — её взгляды на него менялись, с каждым пройденным событием. С ним нет ни замкнутости, ни скованности. Он даёт ей свободу, он защищает её интересы и доказывает, что в них можно и не верить, но всё равно возвышать их в чужих глазах. Он ударил мужчину, посмевшего поднять на неё руку, и в грудь закралось ощущение, что чуть раньше… она выбрала не ту душу для «воодушевления».       Она хотела взять радио-демона за руку, пока пела каннибалам. И она взяла.       Это был тактильный и чувственный момент, скрывающийся за их спинами, и Рози стала единственным зрителем, увидевшим всё позади. Её накрашенные чёрной помадой губы изогнулись в изумлённой улыбке — она никогда не видела, чтобы Аластор держал кого-то за руку. — Через три недели мы будем готовы полакомиться свежей плотью. — Сказала Сьюзен на прощание.       Чарли переминалась с ноги на ногу, не совсем понимая, как вести себя в присутствии не самой вежливой леди. — Ты понравилась мне, девочка. Люблю дерзких и действующих, люблю разговоры по делу. Люблю, когда дают мясо. Я обязательно поприсутствую на «полном столе».

      …       В тот же вечер Вэгги вернулась с хорошими новостями: Кармилла Кармайн согласилась посодействовать в битве. К моменту, когда Чарли и Аластор вернулись в отель, грузчики завозили коробы оружия. Чарли также поделилась радостью и не забыла похвалить инициативу Аластора помочь. Если бы не он, её воодушевление и мотивация бы давно погасли.

***

      В хлопотах и подготовке время пролетело очень быстро. Наступила ночь. Коул так и не появился на поздней вечерней терапии, поэтому, собравшись с духом, Чарли пошла к нему в номер. Постучала один раз, два, три… Тишина. — Коул. Пожалуйста, давай поговорим. Мне нужно тебе кое-что сказать.       Но он так и не открыл ей, оставив стоять её у двери, как собачонку. Она прошипела ругательства сквозь зубы и спустилась к Хаску на бар, попросить чего-нибудь выпить. После событий минувшего дня Чарли чувствовала, что ей правда это нужно.       Демон-кот поставил перед ней бутылку «Maker’s Mark» — бурбон с нотками кукурузы, мёда, груши и леденцов. Хаск давно говорил, что это самый подходящий алкогольный напиток для неё — не сильно приторный, не резкий и в общих чертах сладкий. Чарли поблагодарила его, оставшись на баре одна, когда он заявил, что собирается пойти и подремать немного в своём номере. — Сумасшедший день, правда? — У меня было предчувствие, что ты присоединишься, Аластор.       Радио-демон удобно расположился на соседнем барном стуле. Сложил ногу на ногу и телом повернулся к девушке, как и она сама — к нему. Она предложила ему выпить, материализовав стеклянный стакан и кубики льда. — У меня та же нужда, что и у тебя, дорогая. Видишь ли, ценю хороший алкоголь. И компанию. — Он поднял стакан, призывая стукнуться.       Чарли ответила ему взаимностью, они выпили.       Она облокотилась о барную стойку, лениво взлохмачивая волосы — слишком часто запускала в них пальцы, путая и приводя в беспорядок. Взгляд блуждал по ряду цветастых бутылок, выставленных на полке напротив. — Кажется, это конец. Он не захотел выслушать меня. — Поделилась она. — Не открыл дверь. — Чарли протяжно вздохнула. Не грустно, не весело. Безразлично. — Я устала бегать за ним, как за девчонкой. — Как мило.       Чарли посмотрела на Аластора, — её глаза блестят усталостью, не высказанными эмоциями, — щёки чуть покрасневшие, выбившиеся светлые пряди спадают на лицо. Она с любопытством оглядывает оверлорда — он в чёрных классических брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. От него пахнет сигаретами. — Я всегда стараюсь видеть в людях лучшее, даже когда они ведут себя агрессивно. Я правда стараюсь принять их, мне же не впервой общаться с постояльцами, которых удавалось заманить в отель. Вэгги, Энджел, Хаск… Даже Ниффти. С ними легко, словно я знаю их всю жизнь. — Полагаю, ты хочешь упомянуть и меня? — усмехнулся он. — С тобой сложнее. — Она слегка толкнула его в плечо. — В хорошем смысле. Хотя иногда ты неконтролируемый и договориться с тобой — как сыграть в длительный квест. — Мне обижаться или радоваться, дорогая?       Она наполнила стакан ещё раз, выпила и уложила голову поверх сложенных на стойке рук. Аластор, подобно ей, занял ту же позицию. Теперь они смотрели друг на друга без шанса на побег или отвернуться. И стоило признать… они оба чувствовали, как поглощаются друг другом, как интересны друг другу, как их притягивает. Чарли даже не может списать это на алкоголь — два стакана, по сути всего ничего, — поэтому поддаётся внутреннему осознанию, что ей не кажется. Аластор понимал её, Аластор направлял её. — Ты куришь? От тебя пахнет. — Не часто. Да.       … — Аластор. — Позвала она. — Да? — А мы справимся? Не умрём? — А почему мы не должны справиться?       Это всё страх. Может, она скоро сойдёт с ума, придумывая безумные сценарии для будущего отеля, которые не имеют с реальностью ничего общего. В поисках утешения Чарли потянулась и оттопырила мизинец, чтобы схватить один из пальцев радио-демона. Она крепко сжала его и мысленно пронзилась виной за то, что не видела в этом жесте ничего дружеского. Пожалуй, стоило признать — Аластор ей очень нравился. Очень.       Его взгляд спокойный и в то же время пронзительный, отчего её желудок скручивает узлом от волнения. Как будто кто-то светил прожектором прямо на её сердце.       Или её палил случайно задержавшийся на его губах взгляд?       «Боги, Чарли, тебе нужно прийти в себя».       Однако вопреки приказу прекратить, она отпустила палец и рукой скользнула по его волосам, тронула красно-чёрные пряди в лёгкой задумчивости.       Чарли едва не поскальзывается на стуле, телом придвинувшись ближе, потягиваясь вперёд.       Она позволила себе попробовать его, она наклонилась достаточно близко, чтобы поцеловать Аластора в губы. Невинно. Коснулась его на мгновение, прежде чем отстраниться со стыдом, заплескавшимся в красных глазах. — Прости. Не знаю, что на меня нашло. — Оправдалась она. — Ты не любишь прикосновения, тактильность и прочее-прочее-прочее, а я вторгнулась в твоё личное пространство. В общем… это всё эмоциональная асфикция… И… и… Я… — Она тихо засмеялась, качая головой. — Блять. Аластор, забудь.       Она несла откровенный бред на почве событий, пролетевших в течение всего месяца. И именно тогда, когда она захотела открыть себя отношениям — Чарли делает неправильный выбор, позволяя Коулу перейти черту от дружбы до «любви». Оказывается, нужно было чуть-чуть подождать?       Она спустилась с барного стула. Аластор спустился вслед за ней. — Ты специально это сделала? — это даже не похоже на вопрос, скорее — утверждение. — Специально?       Чарли не успела убедить его в ошибке собственного проступка, потому что он набрасывается на неё так резко, что она не успевает осознать происходящее. Он обрушил на неё ещё один поцелуй, и тогда что-то происходит между ними. Его язык врывается в её рот, соприкасается с её, между ними жарко и мокро. Она чувствует, как Аластор прижимается к ней теснее, его руки жадно комкают её одежду, толкая назад, пока Чарли не вжимается лопатками в барную стойку. Чтобы не сбежала, не вывернулась? Или…       Это спонтанно и безумно, но она ответила. Она поцеловала его в ответ, обняла за шею, чувствуя, как пальцы Аластора впились ей в щёки. Дыхания смешались, вдохи и звуки поцелую звучали шумно в тишине одинокого фойе поздней ночью. Он наклонил её к бару, навалился сверху, отрезая пути отступления, второй — удерживал талию. Его пальцы больно сжимали кожу сквозь ткань, трогали её везде всё с той же жадностью, почти неадекватной.       И пока он впивался в неё так, словно ждал подходящего случая, она издаёт первый непроизвольный стон ему в губы. Стыд от ослепившей похоти накрыл её с головой, делая щёки розовыми и разгорячёнными. Аластор проигнорировал её, оторвался от губ, отодвигая в сторону рубашку, что она носила под пиджаком, и прижался губами в изгиб её шеи, обнажил зубы. Он целовал и кусал, иногда больновато, вызывая у Чарли редкие вздрагивания — вроде ожидаемо, но она не готова их чувствовать. Она не готова ни к укусам, ни к поцелую. Ни к чему из того, что они делали. — Аластор… — Тихий голос отрезвил не столько её, сколько его.       Он остановился, дыша через раз от вседозволености, упавшей в его когтистые руки.       Аластор приподнялся, оторвался от её шеи, чтобы посмотреть в глаза девушки, которую возжелал настолько сильно, что выскользнул за рамки дозволенного. Ему дали совсем немного, а он загрёб всё, что видел. Рассудок помутился от похоти, которой он прежде не предавался, член в его штанах был твёрдый, болел от больного желания.       Они оба понимают, что только что пересекли очень опьяняющую черту.       Как-то, что они симпатизировали друг другу на протяжении длительного времени.       Чарли собирается уйти. Теперь это не дружеская посиделка, это неловкость, стыд, стеснение — она не вынесет давления, как бы сильно не хотела поцеловать его ещё раз. Она не до конца разобралась с прошлыми отношениями, в которых ни на сотую процента не было той динамики, что нарастала между ней и Аластором. Совесть укалывала её в живот, била, будто физически. С одной стороны, она не должна переживать, ведь Коул бросил её, а с другой… что, если между ними произошла обычная ссора, какая бывает у парочек?       Ну, нет.       Чарли коснулась руки Аластора — немая просьба отпустить. Растерявшись не менее, чем она сама, он отстранился, позволив ей выскользнуть. Но она не спешила убегать, она провела по лицу, а затем выше, по волосам, дрожащими от взбудораженности пальцами. — Ох, эм… мы не перебрали, конечно, но всё же. Кажется, хватит засиживаться, да?       Она вся красная, он видел, как часто она трясёт и жестикулирует руками, чтобы скрыть предательскую дрожь. Её сердце билось набатом, ноги гнулись — усталые, по ощущениям совсем ватные, и она еле стоит. Она сжимает их, потому что мокрая — испошлилась за один поцелуй также, что Аластору становится не так уж и стыдно — он не один в этом дерьме.       Его уши всё равно прижимаются к голове. — Я понял. Хочешь перечеркнуть ночь и сделать вид, что «между нами ничего не произошло». Я прав?       Чарли исступленно моргнула. Проницательность Аластора порой била точно в цель, а сейчас она не смогла скрыть эмоции, когда он, в отличие от неё, не боялся бить в лоб. Распознав смятение в девичьем лице, радио-демон издевательски усмехнулся. Хотя скорее это было похоже на псих человека, которого только что отвергли. — А что ты предлагаешь, Ал? — мягко спросила Чарли. — Сейчас то самое время, чтобы думать об этом?       Он рассмеялся и нервно откинул со лба чёлку, невольно показав красный крест во лбу. — Ты прекрасно осведомлена, зачем так поступаешь. Боишься, что Коул вернётся к тебе уже завтра, и ты, как идиотка, прыгнешь в его объятия, да? Воодушевляться или чего получше. Ух ты, дорогая. Такое редко бывает, но я впечатлён. А что это было? Это было по-настоящему? — …       Она молчала, даже не пыталась подбирать слова. Горечь растеклась по её языку, стирая сладость поцелуя. Стало неприятно от его обвинений, словно в неё грубо ткнули пальцем. Она поделилась с ним темой «воодушевлений», и Аластор намеренно ударил туда, куда требовалось, чтобы сделать ей больно. — Прости. Давай поговорим об этом позже?       Чарли развернулась и медленно побрела вверх по ступенькам.       Он стукнул себя по виску стиснутым кулаком. Когти больно врезались в ладонь, оставив вмятинки в виде точек. — Блять. — Прошипел он в пустоту, стоило девушке скрыться в правом крыле.

***

      Последующие полторы недели они всячески избегали друг друга — по большей части Чарли, которой слишком хорошо удавалось скрываться. Аластору же требовалось лишь раствориться в тени, чтобы исчезнуть, поэтому никаких разговоров после спонтанного поцелуя у них не было. Несмотря на приближающееся сражение, Чарли старалась соблюдать спокойствие и продолжать терапии. Без появления радио-демона в конце цепочки, к счастью.       Спустя три дня после случая в баре Коул созрел поговорить. Застал Чарли, лениво жующую поп-корн на пару с Вэгги и Энджелом перед телевизором. Он сел рядом и заговорил с ней с осторожного «Прости, я ещё могу быть твоим парнем?», но что-то кардинально изменилось, она хотела ответить «нет», но вместо этого пробормотала глупое «не знаю».       Они делали вид, что встречались, однако Чарли избегала поцелуев и излишних объятий, не давала касаться себя, исключительно за руки. Позволяла короткие поцелуи в щёку. И то гордо терпела каждое прикосновение к себе, после вытирая мокрый след его губ.       Так правильно?       Так и должно быть?       Ей же не нужно что-то менять?       … — Кармилла завершила поставки. Мы готовы. — Оповестила Вэгги однажды утром. Когда до сражения оставалось меньше двух недель.       Коул, скрепя сердце, остался в отеле. Пообещал наладить положение сразу, как только увидел много разбросанного по коробкам и футлярам оружия, что показалось странным не только Чарли, но и Энджелу с Хаском. Вэгги же списала всё на переживания, ей не чудилось, будто Коул вёл себя подозрительно.       Решив побыть в одиночестве, Чарли вышла из отеля на улицу, подышать свежим воздухом. И первое что она видит, когда она выходит наружу, так это статую её отца.       Она поднимает голову, глядя вверх. Статуя высотой с отель, если не выше — очень высокая. Чарли воссоздала её как символ предстоящей победы — в день, когда Люцифер позволил ей впервые пойти на встречу с Адамом. Она была так счастлива, заряжена на честный труд, что создала её в благодарность за всё, что Люцифер сделал для неё.       И нет, Чарли не подумала, будто он сделал мало, раз отказался дать сопротивление армии экзорцистов. Он и без того дал ей толчок вперёд, первый самостоятельный шаг. Ей не жаль, если статуя останется. Даже если они позорно проиграют, и их поубивают, воткнув ангельские копья глубоко в живот, пронзая внутренние органы до помутнения в глазах.       Несмотря ни на что она оставит свой след, пускай и в лице её отца.       Её беспокоило поведение Аластора. И вопрос, стоило ли на него рассчитывать в битве?       Они не мирились, и он не поднимал тему про оборону, лишь раз упомянув о защитном барьере. Чарли хотела поговорить с ним, выяснить отношения и наладить их — другого исхода и не напрашивалось, как бы не болело сердце.       Вкус его губ до сих пор преследовал её.       Она скучала по нему.       В конечном итоге, он — тот, кто вдохновлял её на свершения, какими бы они ни были. — Я пришёл сказать, что не отказываюсь от отеля.       Иными словами — не отказываюсь от тебя?       Его голос прозвучал где-то за её спиной. Сердце подскочило к горлу. Чарли резко обернулась, так, что волосы хлестнули её по лицу. Она поймала глазами Аластора, стоящего перед ней в своём неизменном костюме-тройке, но… — Что… — Её глаза широко распахнулись. Аластор стоял перед ней, весь перепачканный кровью. — Что случилось? Это твоя?       Чарли бросилась к нему, хватая за пиджак в поисках ран. Её судорожный взгляд метался по нём так быстро, что она ничего не замечала, поэтому Аластор схватил её за руки, останавливая. — Это не моя кровь, Чарли. — Тогда… чья? — …       Он молчит. Молчит, и это сводит её с ума. Она сжимает кровавые лацканы его пиджака, прижимая к себе, и требовательно просит: — Чья, Аластор?       Она боялась услышать, чья. И уже давно догадалась, просто… не думала, что такое может случиться. Она всё бросила, метнувшись обратно в помещение. Уже там, в панике, осмотрела отель. — КОУЛ!       Он не отзывался, фойе, кухня и гостевая комната пустовали. С бешено стучащим сердцем она рванула наверх, в левое крыло — в комнату Коула. На мгновение застыв у двери в номер, Чарли раскрыла рот, чувствуя, как ей тяжело дышать. Ручка в крови, от неё такой же алый след, ведущий к полу.       Тошнота накатила к горлу.       Она открыла дверь номера и мгновенно накрыла рот ладонью. Тело лиса лежало посреди помещения, на ковре, располосованное и выпотрошенное. Брызги крови разлетелись по стенам, намекая Чарли, что Коул, несомненно, пытался сопротивляться. — Нет… блять, не может быть…       Рядом с телом лежал его телефон, включённый и окраплённый красными каплями. На дисплее всплывал список звонков — входящих и исходящих. Чарли не стала разбираться во всём этом, слёзы скопились в глазах, но не проливались. Она выбежала из номера Коула и уже в коридоре влетела в грудь Аластора, заработав кровавый отпечаток на щеке от его одежды. — Ты… Что ты сделал?! За что ты убил его?!       Аластор разомкнул губы, чтобы ответить, рассказать, но не смог себя заставить.       …        — Дин, ты можешь не звонить мне когда я занят? Чел, я не всегда могу ответить тебе.       Аластор прошёл по коридору, навострив уши. Коул стоял, прижимаясь к двери своего номера с внешней стороны. Пока его не заметили, овелорд обратился тенью и прошёлся ею по стене за картиной.       — О, да не собираюсь я! Уже весь Ад слышал, да. ДА, я тебе говорю!        Коул почесал затылок, выковырнув забившуюся под ноготь перхоть.       — Ха, я просто спрячусь где-нибудь, когда всё начнётся. Скажу Чарли, что меня экзорцисты повязали или что-то в этом роде. Угу… — Он помолчал, слушая своего собеседника по телефону. — Потом женюсь на ней, типа как герой, понял? До такого статуса доберусь, что ахуеешь. Ага. Денег и власти будет хоть отбавляй. Как принца Ада, может, и зауважают.       Аластор держался до последнего, чтобы не выпрыгнуть из тени и разорвать его.       Он терпеливо ждал окончания разговора, в его груди всё разрывалось от томительного предвкушения.       — А потом отравлю её может чем. Ты же спец, подкинешь чего-то годного.       — …       — Бля, заплачу я тебе, урод! — Коул вздохнул. — Ладно. Пошёл я. Нужно показаться.       — …       — Давай. На созвоне.       А затем Аластор появился также внезапно, как Коул заговорил о преднамеренном убийстве. Он ударил его у двери номера, а затем, раненного, втолкнул внутрь, продолжив дело там.       Как он должен рассказать ей об этом?       Чистейшей воды идиотизм.       Её так легко обмануть. — Ты убил его из-за того, что я не выбрала тебя? — Шепот Чарли звучал как удар поддых. — Коул не самый добрый парень, но не заслуживал умереть таким жестоким образом. К тому же… — Она укусила внутреннюю сторону щеки, пока поднимала голову, чтобы встретить безразличный взгляд Аластора своим, — к тому же я бы и так выбрала тебя. После того, как я решила бы свои проблемы. Чтобы никому, как Коулу, не приходилось ждать меня. Я… — Она сглотнула ком в горле, — собиралась сказать, что ты тот, кто заставляет меня видеть Ад по другому, тот, благодаря кому я не боюсь бороться за свои идеалы, даже если ты их всей душой ненавидишь. Я хотела сказать, что вижу тебя рядом.       Чарли обернулась назад, глядя на открытую дверь из номера Коула, откуда она выбежала. — Но теперь я ничего не хочу. Ты будешь убивать каждого, кто тебе не нравится? Постоянно?       Аластор прыснул, а затем и вовсе рассмеялся. Чарли почувствовала себя глупой, распинающейся перед ним с едва сдерживаемыми слезами. Ком в горле снова начал душить её, когда она поняла, что радио-демон улыбался в ответ её несчастному лицу. Он наклонился, так, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. — Кто тебе сказал, что я хочу отношений, дорогая? Или чего-то серьёзного с тобой. М? — Выдержанная им пауза была мучительно медленной, но она позволила Чарли убедиться в том, что она в разы тупее, раз позволила себе поверить в искренность радио-демона. У него, поговаривали, и сердца не было — откуда в нём хоть что-то тёплое и искреннее? — Я не давал тебе клятв о вечной любви и всего к ней прилагающегося. Ты думаешь, мне есть до тебя дело?       Чарли растерянно прошептала: — Да. — Ха, ничуть, моя дорогая! Я забавлялся, пробовал что-то новое. Ну, знаешь, асексуалы так скучно живут и всё такое… — И поэтому ты чуть не трахнул меня у бара?       Его лицо исказилось поражением и вместе с тем шоком, что она произнесла эти слова вслух, но он поспешил нацепить маску непоколебимости; выпрямиться, чтобы она не вдыхала запах никотина после трёх подряд выкуренных им сигарет. — Всего лишь страсть, что с неё взять? Видишь ли, в последнее время я стал замечать, что у меня появились, — хм, дай-ка подумать, — потребности! Да! После того, как я трахнул одну красотку в «PornAsmodeus». — Что?.. — Какая же горячая штучка, ты бы видела её.       На Чарли нападает приступ ревности. Она буравит гневным взглядом пол, ненавидя слёзы в глазах, мешающие ей видеть. Грудь сдавливает от эмоций, отчего она начинает задыхаться. Она выглядит жалко. Хочет сбежать.       Почему весь мир отвернулся от неё, и Аластор вдруг стал последней каплей? — И я жалею, что попробовал тебя. В каком-то смысле, понимаешь? Мне нужно было утолить интерес — кто бы не захотел попробовать принцессу Ада?       Он лгал. Конечно же лгал. Он не занимался сексом с женщиной, вместо этого он убил её. И он не жалел — как можно жалеть о первом поцелуе с потрясающе красивой девушкой? Он вне себя из-за чувств и хотел оттолкнуть. Как можно сильнее.       Вероятно, убийство Коула пришлось как раз кстати. — И я ненавижу тебя. Твою глупость ненавижу, твоё безрассудство, твою напускную манеру поведения. Всю тебя, дорогая. Тебе нужно повзрослеть.       Сказанное подействовало на Чарли как надо — она занесла руку над ним, чтобы дать пощёчину, но замерла, так и не ударив его. Она пронеслась мимо, попутно грубо пихнув его плечом.       Он порывисто обернулся.       Чересчур? — Чарли. — ОСТАВЬ МЕНЯ! — закричала она, не глядя на него. — С меня довольно! НЕНАВИЖУ!

***

      Чарли и Аластор более не разговаривали. Пересекались, видели друг друга, но в течение прошедших дней так и не обмолвились словом. Чарли выглядела уставшей, лицо осунувшимся, в общих чертах — сбросившей в весе на фоне стресса. Аластор слышал, как Энджел говорил Вэгги, что Чарли не собирается выходить есть.       Она в принципе вела себя со всеми отстранённо, вероятно, считая своё поведение, как озвучилось, слишком наигранным. Потому, наверное, она в каком-то смысле изолировалась и думала только об обороне.       И день, наконец, наступил.       День, когда сбросятся с плеч и сожаления, и страхи ожидания. Конец всему, что страшит до мозга костей.       Каннибалы готовы, оружия разданы, все готовы и смотрят на Небеса в ожидании.       Чарли стоит бок о бок с Вэгги, в её руках ангельское копьё, полученное от Кармиллы. Энджел смотрел в прицел, водя оружием в воздухе, а Хаск проверял, точно ли полны «магазины» оружия. Пентиус гонялся за Черри, умоляя надеть изобретённую им броню. Ниффти же носилась с ножом, причитая об убийстве ангелов, а каннибалы облизывались, предвкушая вкусный обед.       Чарли стояла в боевом платье, с трезубцем, сжатым пальцами до белых костяшек. Она рассматривала красное, абсолютно чистое небо, боясь увидеть ожидаемый портал. Она молилась — пусть всё получится. Гадала, остался ли Аластор в отеле или ушёл на поиски удовлетворения своих «потребностей». При мысли о нём с другой в груди снова стало нарастать неприятное ощущение. — Вэгги, а ты…       Она смолкла.       Портал. Огромный, с золотым свечением, раскрылся прямо над территорией отеля, явив из магической дыры целую кучу ангельских истребителей. Чарли затаила дыхание — она ненавидела драться, но сейчас приходилось драться за своё будущее, за друзей и отель. — За наши души! — скандирует Вэгги, чем озвучивает её мысли.       Во главе истербителей летит Адам. Под ногами Чарли будто пропасть расступилась, она знала, что станет первой, как он и обещал. Но что-то происходит — какой-то чёрно-зелёный луч рассекает небо, покрывая территорию огромным куполом и едва не задевает вовремя отлетевшего архангела.       Она в шоке смотрит в самый верх, на крышу отеля, и ей не нужно видеть, чтобы понять.       «Аластор здесь. Он помогает».       В воздух подбросились бомбы Черри и выстрелы из пушек Пентиуса. Вэгги бросилась в атаку одновременно вместе с Хаском и Энджелом. Каннибалы распределились на небольшие толпы, чтобы охватить как можно больше ангелов. Чарли выдохнула.       «Я обещала не допускать этого, но…» — Она бросает щит на землю, и за место него её рука увеличивается до неестественно большого размера с ярко красными прожилками внутри. Второй рукой она сжимает рукоять трезубца и несётся в бой, чтобы схватить рукой первого попавшегося ангела.       Чужой череп мгновенно тонет в её хватке, когда Чарли до хруста стискивает его и бьёт об землю. К тому моменту на неё налетает другой ангел, и тот, к счастью, удачно пронзён тремя остриями. Кровь летит во все стороны, принцесса опомниться не успевает, как её волосы становятся липкими, а одежда покрывается пятнами.       Она уворачивается, приседает, думая о том, как были бы полезны крылья. В воздухе перебить этих сволочей казалось проще, но, возможно, Чарли заблуждается в догадках.       На неё несётся целая толпа, и времени на размышления уже не хватает. Она замахивается трезубцем, посылая магическую волну короткими взрывающимися выстрелами, охватившими целый ряд, который вскоре падает на землю, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Ниффти незамедлительно подбегает к мученицам и со звонким гоготом протыкает их ангельским ножом — не велика помощь, но Чарли улыбается. На долю секунды. — Меня это заебало.       Не терпящий ожидания Адам пробил щит Аластора архангельской силой, за секунды превращая его в хрупкие осколки, разлетевшиеся в пространстве. Все обратили свои взоры к маленькой неудаче, но бойню не прекратили.       Прямо перед Хаском парочка молодых супругов вгрызлась в горло истребительнице. Они прижали её к земле своим весом и пожирали. Пожирали, на удивление легко разрывая кожные ткани, мышцы, сухожилия и шарики жира за пару укусов. Они проглатывали куски без пережёвывания. Как дикие звери.       Адам сложил крылья и пулей устремился к земле, прямо к Чарли, и она…       …готова. — Здравствуй, куколка. — Посреди хаоса, окружившего их, его голос громкий, вкрадчивый и опасный. Он подступался к ней, а она застыла в боевой позиции, чтобы отразить нападение и, если повезёт, нанести несколько сильных ударов. Сердце вонзилось в стенки горла, застряло. — Наверняка ты…       В Адама попало пушечное ядро, откинув его на пару метров.       Чарли обернулась, ожидая увидеть Аластора, но это Пентиус — он ударил раньше. Его прислужники бегали рядом, помогая засыпать порох.       Смех архангела разразился громом, золотые молнии ударили по сухой земле, успевшей впитать кровь его верхных соратниц. Он сжал пальцы, собирая энергию. — Смотри, Шарлотта… — Прошипел он. — Всякая жизнь сегодня отнимется за твой счёт.       Вспышка света метнулась в Пентиуса, с невероятной скоростью — Чарли не успела моргнуть, Черри — занести бомбу для обороны, — Пентиуса снесло бесследно. От него, как и от его пушек и прислужников ничего не осталось. Совсем.       Чарли накрыла рот ладонью.       «Блять. Блять!»       И пока она пыталась прийти в себя после осознания, что Пентиуса больше нет, и всё это в помине не сон, Адам схватил её, оторвав от земли. Она задёргалась, пускай и понимая, что если он отпустит — в свои смертоносные объятия её примет родная земля. Архангел швырнул её на крышу — вероятно, чтобы никто не мог помешать их бою.       Чарли перекатилась по плиточной поверхности, дыхание спёрло от удара. Локти и колени содрались, бисеринки крови появились из тонких царапин. Она наскоро схватилась за свой трезубец и вскочила на ноги, озираясь в поисках Аластора, который должен был быть здесь, но… его нет. Она ошиблась.       Он, как и оговаривалось задолго до их конфронтации, опустил барьер из запасного выхода внизу.       Ну, конечно. — Ты проиграла!       Магия Адама — слишком сильная — притянула её к нему. Его рука сжала её волосы, грубо, до рвущегося звука, вторая — плечо, и он толкнул её. С порывом и треском, разрывающим воздух, прямиком в заднюю часть светового баннера отеля.       Удар пришёлся точно в цель, электрический разряд впился в тело, заставив Чарли кричать. Лишь спустя долгое мучительное мгновение она наконец упала на крышу, шевеля дрожащими от боли конечностями.       Зрение размылось.       «Вставай, вставай…»       Чарли поднялась, хвост позади раскачивался, словно балансировал, чтобы она устояла на ногах. Она сжала свой трезубец обеими руками. — Заниматься такой хернёй, как искупление вонючих душ — много ума не нужно, красотка. Ты отвратно себя подаёшь, сегодня все сдохнут из-за те…       Чарли с криком налетела на него, вонзила острия трезубца Адаму в основание руки и пронесла по кругу вокруг себя, сбрасывая его, как неудавшийся кусочек мяса с вилки. Жаль, не в мусорное ведро, где ему и место. — Блять, ты, шибанутая дрянь! — Адам махнул рукой, разъярённо оглядев участок одежды, где расползалось огромное золотое пятно. Вызвавший боль удар подогрел в нём первобытную ярость, и он, как будто был целиком неуязвим, бросился на неё, но…       Тело Аластора появилось перед ней незадолго до того, как отразить удар архангела. — Сюрприз!       Две магии сталкиваются — зелёная и золотая — воздух вокруг них наэлектризовался. Чарли в шоке смотрит на Аластора, силясь понять, как он оказался здесь так быстро. Она спешит помочь, но одна его рука, пока он сражается, делает жест отойти.       Адам размахивает гитарой-топором, яростно ища уязвимые точки. Он кричал что-то невнятное, слепо бросаясь в драку. Сумасшедший.       Хотя по мнению Чарли сумасшедший тут далеко не Адам. — Убей меня, если сможешь догнать.       Аластор сорвался с крыши, щупальцами цепляясь за конструкции и балконы отеля. Адам, не думая, рванул за ним, и тогда она вспомнила — в цитадели Аластор пообещал, что Адам умрёт от его рук. Вот почему он беспрекословно преследовал цель убить оверлорда. Безумец.       Чарли бросилась к парапету, в ужасе глядя в самый низ. Где-то там, на десяток этажей от неё, виднелось обилие крови — жёлтой и красной — сливающейся в один общий отвратительный цвет — оранжевый. Он напоминает ей о Коуле, о бессмысленной бойне, о боли, о цвете бурбона в ту ночь.       Она побежала к люку, ведущему в отель. Просто так она не спустится, поэтому придётся спуститься по лифту. Тратить драгоценное время, утекающего как песок сквозь пальцы.       …       Едва Аластор коснулся земли — сразу же пригнулся от удара гитары-топора с ангельской сталью, вплавленной в инструмент. Щупальца хаотично двигались, путая движения, пока радио-демон отступал. Он передвигался через поле битвы, и порой действовал по наитию, хватая случайных истребительниц и подкидывая их под остриё Адама. — Ты, сука, заплатишь! Никакому грешнику я не позволю пиздеть о том, что первому человеку суждено первым сдохнуть! — он прорывался вперёд, сквозь все возникающие преграды, включая кучку грызущих одежду и кожу миньонов. — Это я всех убью, я во главе вашей жалкой иерархии — выше, праведнее, и я больше всех верен Богу, в отличие от грязи, вроде тебя!       Аластор не мог отступать вечно, один оступившийся шаг — и Адам получил, что хотел: магическая волна разорвала тени и щупальца, толкая оверлорда спиной вперёд. Аластор пролетел приличное расстояние, обнаружив себя поодаль от отеля с двоящимся зрением от силы удара. Он немедленно встаёт, сжимая в руке микрофон, не выпущенный даже в момент подавляющей боли.       Он обрушил серию ударов, уклоняясь от замахов Адама, и перешёл к тактике наступления. Дальше, быстрее. Намного быстрее, даже если дыхание в лёгких превратилось в вязкое тесто. А Адам с каждым ударом становился лишь злее, словно это подпитывало его, нежели лишало физических сил.       Он отвечал, и отвечал усерднее, размахивая остриём так, что Аластор так или иначе попадал под осечку — заработал царапину от щеки до подбородка. — Никто из вас не достоин сражаться со мной, вы все… слабаки!       Цепи из чистого золота скопали запястья оверлорда, и он выпустил свой микрофон. Нечто придавило его к земле, а после цепи размножились, накрепко сдавив его тело, точно пресс. С носа полилась кровь, но Аластор улыбался. Как умалишённый псих, готовый встретить смерть.       Адам прошёл вперёд, раздавил микрофон и занёс над ним орудие. — Никто из вас не Бог, пидрила!       И он вонзил его со всей силы в радио-демона, вдоль груди. Задержал сталь там ещё на пару длительных мгновений, подковырнул, чтобы уж наверняка. Прикончить. Истребить.       Аластор захрипел, его глаза распахнулись в неверии от того, что он в самом деле слышал этот мерзкий хлипкий звук. Кровь взмыла перед его лицом в момент удара, как в замедленной съёмке. Острая боль вонзилась ему между частично поломанных рёбер. Осколки костей вырвались наружу, теряясь в багровой жидкости, чей запах дурманил сознание.       Аластора будто парализовало, он смотрел прямо перед собой.       Нет. Пусть его смерть будет выдумкой, глюком вселенной.       Он не мог умереть, не объяснившись перед Чарли за то, как много лжи наплёл ей в день смерти Коула. Он должен был рассказать, а не сокрушаться, что не сделал этого раньше. Намного раньше.       Адам оставил его, донельзя довольный и уверенный, что радио-демона ждёт неминуемая смерть. Его наглая победная ухмылка мелькнула всего на секунду, прежде чем он исчез, кинув напоследок, короткое: — Твоя очередь, принцесса…       Чарли.       Аластор переваливается набок. Рука автоматически находит рану, силясь остановить поток крови. У него с трудом хватает сил наложить магические швы. Тугие и болючие настолько, что он до спазмов стискивает челюсть и шипит. Перед глазами мельтешат чёрные пятна — дурное предзнаменование перед темнотой.       Он опёрся ладонями о земную поверхность, со сдавленным стоном поднял себя на ноги и схватился за голову. Мир вокруг закружился, завращался, как водоворот, в который его неумолямо тянет. Но он сделал первый шаг, второй. Третий. А значит сможет сделать и остальные, подобраться ближе и постараться не попасться на глаза истребителям, которых, к слову, уже отнюдь не так много, в чём была огромная заслуга Рози.

***

      В то же время.       Чарли выбралась из отеля с задержкой из-за заевшей как на зло кнопки лифта. Озираясь, она стала искать взглядом ребят. Нашла Вэгги, сцепившуюся с истребительницей, нашла Ниффти, что всё также прокалывала мёртвые тела ножом. Нашла Хаска, держущего оборону бок о бок с Энджелом, а Черри кидала бомбы с этажей отеля, чтобы быть в пределах безопасности. И лишь Аластора нигде не видно.       «Где же ты?»       …       На неё накинулись две истребительницы. Чарли приготовилась атаковать их в ответ, но что-то проскользнуло мимо неё, выстреливая фонтаном разноцветных цветов. Она узнала магию и с радостной улыбкой оглянулась — Люцифер парил в нескольких метров от земли в наполовину явленной демонической ипостаси. Он добродушно улыбнулся ей, и его улыбка сказала ей больше любых слов или оправданий.       «Он здесь. Мы спасены», — до дрожи приятная мысль, в носу защипало. — «Скоро всё закончится». — Папа, осторожно! — Чарли трезубцем указала на приближающуюся толпу ангелов, порядка пятнадцати душ во главе с Лют. — Не беспокойся, детка. Возьму их на себя.       Он наращивал силу, готовясь сметнуть всех разом, однако после…       Крик принцессы разорвал небо, ноги оторвались от земли, а тело понесло вверх с бешеной скоростью. Волосы разметались во все стороны и у лица. От бьющего в неё порыва ветра невозможно было открыть глаза и вдохнуть. Её несло ввысь над отелем, над статуей, а облаков всё не заметно, что опровергло её мысль о том, что Адам затащит её в Рай и сделает грёбанной рабыней, подносящей ему тапочки. — ОТПУСТИ!       Её трезубец упал вниз, поэтому она увеличила руку, готовая задушить Адама, даже если после ей придётся камнем упасть на собственный дом. Но он опередил её, подняв над собой за горло, пока она дёргалась, как пойманная на крючок рыба. На высоте. Где спасения нет. — Когда сдохнешь — передавай привёт своему красноволосому уёбку.       «Аластор… мёртв?..»       Она открыла рот, чтобы ответить, но резко сорвалась вниз. Чарли в панике пыталась призвать что-то, чем бы могла смягчить падение, что угодно, но время шло на секунды, если не меньше. Ад приближался слишком быстро. Слишком.       Последнее, что она видит перед тем, как спуститься — кончик каменной трости от статуи её отца. Её тело пронзает насквозь, насаживая на блеклый камень, а кончик, торчащий из неё, вырывается тёмно-багровым. Он разрывает внутренние органы, разрывает её душу, и она клянётся, что никогда не была близка к смерти, как в этот проклятый день. — Кха-а! — Хрип боли.       А перед ней парящий Люцифер с протянутыми к ней руками, тяжело дышащий, пытающийся успеть, но поздно.       Шорох его крыльев разразил оглушительную, повисшую среди сражения тишину. Взгляд мужчины неумолимо дрожал, горло полно игл и чего-то ещё, из-за чего он почти не мог говорить. Он не успел. Он ничего не сделал. С его губ срывается тихое: — Чарли... дочка…       Она качнула головой, всячески хотела дать ему понять, что его вины нет.       Она опустила голову, силы и жизнь утекали и держали её в сознании лишь потому, что регенерация боролась со смертью. Но здесь очевидно — смерть заберёт её. Ей больше не нужно сопротивляться.       Где-то там, внизу, хватаясь за грудь, Аластор появляется среди её измождённого народа. — Дорог… ая… — Ещё один мучительный шаг едва не сбил его с позиции. Он шумно и быстро задышал, глядя в самый верх статуи, пока кровь обилием текла по подбородку.       Там умирала его первая любовь. Настоящая.       И пока счёт бежал в обратную сторону, Чарли потянула охваченные крупной дрожью руки к лицу. Указательные пальцы рук замерли у уголков губ, разводясь в стороны, словно она натягивала на себя улыбку, о которой Аластор любил говорить.       Улыбайся.       Улыбка запутает врагов, под ней ты всегда скроешь эмоции.       И помни, без неё ты практически голая.       Холодный пот заструился по коже. Зубы начали стучать, когда всё вокруг стремительно расплылось. Мгла окутала сознание, и взгляд сделался безжизненным, лишённым эмоций. В них угало всё то прекрасное, что связывало его с ней, и он просто не мог поверить, ощутив, как горло сковало от удушья, а слёзы злости обожгли глаза.       Не умирай. Сделай что-нибудь.       Но её руки безвольно повисли, голова склонилась вниз.       Распущенные светлые волосы подхватил ветер, закрывая красивое лицо.       Люцифер подпорхнул ближе, коснулся ладонями и непослушными пальцами бледных щёк, но её глаза потухли, потемнели. — Чарли? Эй?.. Посмотри на меня… — Его голос нуждающийся. — Не надо…       Она мертва.       …       …       … — А… агх… а-ха-ха-ха!.. — Люцифер засмеялся, слёзы покатились по его щекам. Он закричал, ошеломив толпы смотрящих, среди которых были друзья дочери. Рвал глотку, магией разнося оглушительный крик по Аду. А затем взмыл высоко, преследуя того, кто стал главной виной его горя. — Какая досада, совсем молодая. — Пропел Адам. — Приятно наблюдать за твоей агонией. Гори в ней всю жизнь, Люцифер, как горел я! Кровь запятнала лишь твои руки! — Я уничтожу тебя, я тебя убью, выблядок. Убью!       Искрящийся энергетический шар ослепил Адама, даже когда тот отразил удар — или думал, что отразил — и волновой поток выжег маску, но перед глазами до сих пор белый свет, делающий его дезориентированным в воздухе. Люцифер схватил его и понёс на всех скоростях вниз, вдавил в землю, избивая. Не останавливаясь.       Удар, удар, удар.       Он закричал сильнее, когда его кулаки последний раз вдавились в подобие кровавого месива, состоящего из рваной кожи и костей. Он весь в светлой крови, которую ненавидел больше десятка тысяч лет. Он обессиленно поднялся на ноги, всё ещё едва дышащий. - Сволочь... гнида... - Он яростно всхлипнул, выпрямляя спину, по ощущением раненной сотнями отравленных ядом стрел.       Люцифер поднял взгляд вверх, не обращая внимания на побег оставшихся истребителей, скрывающихся в небесном портале. Он оглядел статую, впервые за столько времени замечая, что это он высечен из камня. Его лицо, его фигура и одежда. Остроконечная трость, с которой он вечно ходил, поднятая к небу, а на ней его мёртвый ребёнок.       Аластор подобрался к статуе, припадая к её основанию спиной и скатываясь на землю.       Он оставлял за собой кровавый след. Раны вздулись, не давали ему дышать, поломанные рёбра укалывали грудь со всех сторон.       Его застекленелый взгляд коснулся Люцифера.       Они переглянулись.       «Добей меня», — проносится в голове оверлорда. — «Ты же хочешь меня убить или обвинить, не так ли?»       …       Он спустил её вниз. За всё время, что он избивал Адама, она совсем обмякла и стала мертвенно бледной — как и полагается, верно? Он долго простоял с ней на руках, всхлипывал, позволяя всем видеть, как в последствие его отказа в помощи он потерял Чарли навсегда.       Он пришёл слишком поздно. Он не поймал её.       Он ничего не сделал, и она умерла на камне с его лицом.       Он возненавидел свою трость, возненавидел статую.       И больше всего — себя самого.