The cursed union

      Небеса.       Люцифер проснулся ранним утром.       Он лениво разлепил глаза, уставившись на белый потолок их с женой комнаты. Лилит рядом нет, но из кухни доносился приятный аромат свежеприготовленных тостов с сыром и звук шкварчащей сковородки. Поднимаясь, он массирует себе виски и спускает с постели налитые свинцом ноги. Самочувствие последнюю неделю отнюдь не радостное, особенно когда осознаёшь, что тело разрывается от энергий.       Демоническая сила, возвращающаяся к нему на протяжении последних шести месяцев, стала слишком интенсивной. Он боялся проснуться и однажды обнаружить в отражении зеркала красные глаза. Боялся, что его увидят насквозь, пока Чарли подле него оставалась идеальным Престолом.       «Но теперь мне не страшно», — подумал он, — «Чарли внизу, а я по частям собираю себя прежнего». — Ангел опустил руки и посмотрел на свои распахнутые пальцы. Дрожащие и горячие от кичащейся магии — божественной и демонической, никак не уживающейся друг с другом в одном теле. Иногда они искрились сами по себе, принося ему немного боли. Однако когда он проявил часть своей силы перед Чарли — ему стало легче, также как и от того, что он высказался. Отчасти исповедовался. — Лилит, милая. — Люцифер старался улыбаться как можно искреннее, пускай всё внутри и дребезжало от предвкушения стать настоящим собой. — Доброе утро. Как ты?       Она хлопотала у плиты.       За её спиной нет крыльев — спрятала магией для удобства, как и всегда.       Женщина не обернулась на его зов, чем Люцифер и озаботился, ускорив шаг и сокращая расстояние между ним и женой. Его руки обхватили её талию, мягко и благовейно, с любовью. Она по-прежнему не смотрела на него. — Лилит, поговори со мной.       Она вздохнула и выключила конфорку. На сковороде, как он и думал, были поджаренные кусочки тоста, соединённые растаявшими ломтиками моцареллы и чеддера. Лилит повернулась к мужу, глядя на него печальными сиреневыми глазами сверху вниз. Спонтанный ком, норовящийся превратиться в панику, стал разрастаться в груди Люцифера с непомерной скоростью. Сердце упало в пятки. Одновременно от страха, что она всё вспомнила, и от радости, что, раз вспомнила — значит снова станет той Лилит, которую он любит почти столько, сколько помнит себя. — Я каждую ночь вижу этот сон. — Призналась она, её глаза быстро заволокло слезами. — Я не понимаю в чём согрешила, чтобы видеть как я раз за разом теряю своего ребёнка. Я так устала.       Она принялась утирать слёзы.       Люцифер же медленно прислонился к ней, обнял, стараясь игнорировать как мигает нимб, словно должен был вот-вот сломаться и исчезнуть над его головой. — Я не всегда был честен с тобой. — Тихо сказал он. — Я сделал тебя такой, я сделал несчастной тебя и нашего дитя. — Люцифер обнял её крепче, их тела плотно прижались друг к другу. — Возможно, тебе необходимо вспомнить нас. Мне это нужно. Тебе это нужно. — Люцифер… о чём ты? — Ответь мне на один вопрос, Лилит. — Он слегка отстранился, горько улыбнулся ей. А затем слова проникают в сознание, крутятся в голове, как некое открытие, готовое вырваться на поверхность. — Ты хочешь домой?       Лилит лишь приоткрыла рот, не зная каков настоящий ответ. Она прожила на Небесах практически всю жизнь и боялась говорить, что иногда теряла ощущения дома. Хотя её встречали всё те же стены, та же атмосфера, дом, в котором они вырастили своего ребёнка, любимый муж. Бес попутал, — так она считала, молясь чаще обычного, словно могла выпросить прощение у Бога. Словно он залез в её голову и молча осудил за сомнения.       А ведь Чарли сомневалась, Чарли говорила об этом прямо.       И Чарли упала.       Впервые в жизни Лилит обязана была признать.       Слеза скатилась по её щеке к подбородку. Люцифер заботливо вытер её большим пальцем. — Да.       Люцифер отошёл на шаг и взял её руки в свои. Он то сжимал их, то ослаблял хватку, как если бы давал Лилит время передумать, прежде чем он скажет ей слова, что он берёг почти пятнадцать лет для этого момента. — Тогда давай сбежим сегодня.       Лилит растерялась. — Но… к-куда? — она тут же зашипела, призывая его умолкнуть. — Тише, глупый, под кару божественную попадёшь! Не говори таких вещей! — Мне хватит сил защищить тебя. Тебя и нашу дочь. — Успокоил он. — Мы обретём дом, наш настоящий дом, где нам больше не придётся быть идеальной семьёй. Мы сможем ругаться и выражать то, что действительно чувствуем. Мы сможем громко смеяться и танцевать под музыку. Мы сможем петь. Ты хоть помнишь, как ты любила петь? Я обожал, как и до сих пор обожаю в тебе всё. Но ты должна вспомнить кем была. Как мы пали вместе, потеряв всё, что у нас было. Как мы построили целый мир, а ты — дала грешникам силу. Вместе мы столькое сможем, Лилит. Пожалуйста. — Его голос предательски дрожал, пальцы крепко сжали кисти жены. — Я хочу вернуть нашу семью. Вернуть тебя и Чарли. Ты просто… должна мне верить… — Люцифер… — Шепчет она. — Сегодня. Молю, сегодня, Лилит. — Он притянул её руки к своему лицу, поцеловал пальцы и прижался к ним лбом, закрывая глаза. — Я верну тебе утраченное и позже всё объясню. Я не хочу уходить без тебя, но и оставаться здесь ныне не смогу. — В завершение своих слов его образ исказился, открылся для Лилит в новом свете.       Сначала она вздёрнула подбородок, расширенными от удивления глазами глядя на крылья с внутренним бордовым оперением. Оттуда её взгляд зацепился за длинные рога внутри нимба — они натянули его, будто застряли внутри сияющего круга, и он запульсировал, сдерживая тёмную силу. Лилит вернулась к лицу мужа, к его красным глазам. Что-то в ней надломилось. Её губы дрогнули. Она не знала, удивлена ли или же огорчена. Ей казалось, это даже правильно — то, что происходит.       «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга». — Вспоминает Лилит. Она не отвернулась от Люцифера, не выказала своего разочарования или отвращения. Она просто взяла своего дьявола за руку, потому что любила и в браке клялась всегда любить и выбирать его, невзирая на трудности. Несмотря ни на что.       Раз ему не страшно — ей тоже не должно, ведь…       «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви». — Я верю тебе. — Пообещала она. — Я с тобой до конца…

***

      Ад.       После вчерашнего «саммита» Чарли и Аластор возвращались из цитадели пешком. В ночи и искусственных огнях Пентаграм-Сити они дурачились и гнались друг за другом. Миновали круг за кругом, чтобы посмотреть на пропащий гнилой мир.       Чарли ни за что не превратила бы Ад в подобие Рая. Никаких ярких цветов, никаких истошных молитв утром и ночью. Она бы сохранила нынешний порядок, где только глубоко провинившийся доходяга получает своё наказание или умирает. Она бы убрала всю грязь, дала бы силу умным и расчётливым грешникам, как давала её мать, помогая Аду расти в своей мощи.       Она бы навсегда осталась с Аластором, чувствуя себя защищённой, смелой и вольной творить всё, чего просила душа. Она бы играла с ним в шахматы и в любые другие игры в каминном зале, она бы научилась готовить и рисовать, играть на других музыкальных инструментах помимо скрипки. Она бы помогала ему во всём. Она бы, возможно, вернула бы память своим друзьям. Она бы отстроила обратно свой отель, но, увы, не пустила бы туда кого-то, чтобы искупиться. Она врагу не пожелала бы познать тягости будней Рая, всех тех унижений, даже во благо. Ни за что.       К тому моменту, как размышления поутихли, она уже лежала в постели, обнимая радио-демона. Она закинула на него ногу, прижимаясь к его груди. Ей уютно, ей тепло. Ей плевать, что произошло в цитадели. У всего есть причина, она догадывалась, не была глупой. — Ты убил их, чтобы поглотить их силу? Победить… моего отца? — спросила она в тени комнаты. Запах озера проник в её лёгкие с глубоким вдохом, пока она любовалась летающими над водяной гладью светлячками. — Предсказуемо, правда? — усмехнулся он. Его рука притронулась к её плечу, прижимая ближе. Но Чарли вырвалась и нависла над Аластором, требовательно заглядывая в светящиеся глаза. — Ты убьёшь его?       Аластор улыбнулся уголками губ. Его рука потянулась к её волосам, чтобы убрать их в сторону. Он долго не отвечал ей, растягивая мгновение их платонической близости. — А ты бы хотела, чтобы я убил его, дорогая?       Она собиралась спросить, хватит ли у него на это сил, но смолчала.       Чарли на самом деле не думала о том, хотела ли она, чтобы её отец был мёртв. В первой жизни она любила его, он подарил ей самое лучшее детство и любовь. Он был главным в Аду, и когда отдавал её в ту самую Адскую школу, никто не смел обижать её, потому что знал под чьей она защитой. Люцифер спокойно принимал её подростковые периоды, смены имиджа, порой слишком кардинальные, и терпел, когда она запиралась от него. Он выступал опорой, поддержкой и тем, у кого она могла поплакать на коленях, когда Лилит заключила с Небесами сделку и ушла, обрекая народ Ада на истребления.       Единственная боль, которую он причинил и которая сильно изменила их отношения — его отказ помочь. Побороться за её мечты.       Во второй она не получала ни капли тепла. Всё время сплошной холод, наставления, приказы и давящая на затылок рука. Иногда Чарли грезила, чтобы его рука однажды надавила сильнее и сломала ей шею. Скрутила сонные артерии или сместила кадык. Что угодно, лишь бы забыть такую жизнь.       Но она никогда не думала о его мёртвом лице. Не представляла его таким ничтожно слабым, умирающим как самое презираемое существо мироздания.       Чарли прикрыла глаза, вспоминая, как он подлетел к ней на высоту статуи, как обхватил ладонями её щеки и посмотрел в умирающие глаза. В его собственных она запомнила столько боли, от вида его омута, что её невольно пронзает совесть.       Нет, наверное.       Она бы не хотела, чтобы Люцифер погиб. — Не хочу его смерти. — Наконец ответила Чарли. — Ничьей смерти не хочу. Хочу застыть в днях, когда могу просто любить тебя. — Она опустилась ему на грудь, чувствуя как надорвалась от тяжести собственная. — Я останусь с тобой навсегда.       Её глаза нашли кольцо на безымянном пальце.       «Как я могла желать снять его, выбросить? Сейчас я сделаю всё, чтобы удержать его на месте. Я хочу умереть с этим кольцом на мне». — Ты останешься, дорогая. Тебе не о чем переживать. — Он накрыл её макушку своей ладонью, поглаживая золотые пряди.       Но отчего-то Чарли не верила ему. Странное плохое предчувствие не отпускало ни на миг, не давало продоху — сколько бы успокаивающих слов она не услышала. Ей нужно скорее разобраться со всем, успокоить душу, найти себя и обезопасить ближних.       Также как она любила отель — она любит и это место, так напоминающее сам отель.       Чарли расслабилась в его объятиях, глаза самую малость обожгло.       «Ты всё ещё не сказал, что любишь меня», — мысленно говорит она и закрывает глаза с медленным выдохом. — «Я… должна и тебя попросить, Аластор?»       Она заставила себя сосредоточиться на сне, отпустить тревогу и заснуть, засопеть. Пока это ещё возможно.       …       Раньше она видела кошмары, посылаемые Адом и изъедающие душу, пока не просыпалась и выходила прочь из комнаты за спасением — последний раз в лице Джона. Он всегда помогал ей пережить это, простыми или сложными способами. Аластор спасал её так много раз, в то время как ей невыносимо было жить с собственными галлюцинациями и призраками прошлого, с фигурами из прошлого, обещающих плохое, что она даже толком не отблагодарила его за всё как полагается. Максимум, что она могла дать ему — свои преданность и любовь.       Но сейчас он рядом, а самый сильный кошмар проникает в её голову.       Чарли стиснула в пальцах рубашку радио-демона сквозь сон, нахмурилась. Задышала чаще и глубже.       Разум утягивал её всё дальше от нормальных сновидений, неся на укутанную облаками и тьмой нейтральную территорию.       Совсем недавно она рассыпалась и уничтожилась, разорвалась Люцифером с его первым прыжком ввысь.       Однако Чарли снова тут, и холод ползёт по позвонкам липким отвратительным ощущением. Словно по её спине ползли опарыши, поедающие разлагающийся труп. Девушка обхватила себя руками, склоняя голову. Зрение мутилось, собственные ноги размывались и двоились.       «Видение?» — подумала она, тряхнув головой.       Чарли чувствовала себя вольной передвигаться и вполне осознанно мыслить — значит не ошибалась. Вскоре сквозь кожу, словно пронизывающие иглы, ощутилось магическое присутствие. Достаточно сильное, чтобы она смогла определить, кто это был.       Надежда отчаяно забилась в груди, перемещаясь по грудной клетке как сумасшедшая. Чарли увидела приближающегося к ней в ангельском образе Люцифера и лелеяла наивное ожидание, что сейчас он сообщит, что передумал; что скажет о том, что её счастье ему важнее личных целей, скажет, что постарается вновь заслужить её расположение и наладить прошлые отношения, искупить все ошибки. — Здравствуй, Чарли. — Его голос звучал устало, почти болезненно. Под глазами залегли тёмные круги. — Спасибо, что пустила меня.       Она не догадывалась, что у неё был выбор не впускать его в разум, но теперь сопротивляться слишком поздно. Не то чтобы она не хотела — она сама просила его задержаться, когда он улетал — однако, быть может, это был шанс попросить его? Должен же он понять её, хотя бы раз. — Ты передумал? — сходу нападает она, делая шаг вперёд. Руки всё ещё обнимали себя за плечи, чтобы не позволить дрожи разойтись по всему телу, пускай и фантомному. — Скажи, что передумал! — …       Его мрачное молчание пронзает её тупым кинжалом прямо в сердце. Почти также, как она, остервенело и жестоко, вонзала его прошлым вечером Валентино в глаза. И вот тогда паника захлёстывает, посылая тревожные волны в самый низ живота. Она камнем оседает там. Захотелось упасть на колени от бессилия.       Чарли упала на колени. Может, так будет проще принять то, что происходит. — Я не передумал. — Его слова как пощёчина, но Чарли стерпела, лишь скривила губы, медленно вдыхая воздух — затхлый и немного пыльный, что довольно странно для такого места. — Я спущусь сегодня на закате.       Чарли коснулась горла. Воздух стал тяжёлым.       А Люцифер собирался добить её, разочаровать больше, чем мог.       Это невыносимо. — У тебя… ничего не выйдет. — Хрипло забормотала она, глядя перед собой.       Взгляд по-прежнему замыленный, двоящийся, но вот перед ней остановилась пара чёрных сапог. Люцифер возвышался над ней, а его рука поглаживала её макушку. Не грубо, как раньше. Не надавливая.       В его последующих словах слышалась улыбка. — Уже вышло.       Он опустился на корточки. Чарли потянулась навстречу, желая разглядеть его лицо. Оно искажено его демонической сущностью, отчего нарывалась мысль о том, будто он никогда и не был ангелом и дитём божьим. Словно он был рождён только для того, чтобы породить зло, создать Ад и в конечном итоге искусить других. Рождён ломать жизни, как он сломал её той несчастной — Еве. Чарли никогда не видела её и не говорила с ней, но сейчас поняла, что хотела бы. Узнать какого она мнения о Люцифере после укуса того яблока. — Я никогда не обижу тебя, даже когда ты будешь думать обратное. Я уберегу тебя от зла, к которому ты так тянешься. — Рука с макушки спустилась к её лицу, по-отечески огладила щёку, но искренней нежности Чарли не почувствовала. — Мотыльки умирают, летя на свет. А душа, ступившая во тьму, умирает от холода. Рядом с Аластором ты умрёшь. — ЛОЖЬ! — Выкрикнула она в лицо отцу.       Люцифер не дёрнулся в ответ на крик. Также, как и его рука ни на миг не дрогнула, касаясь девичьей щеки. — Он собирал силы, да? Чтобы убить меня или уязвить. Я прав?       Люцифер звучал так мягко и уверенно и точно попал в цель, что Чарли опешила. Она разомкнула губы, чтобы соврать, опровергнуть, но он был прав. Всё было именно так. Предсказуемо. — Он может попытаться дать отпор. Он ведь сказал, что не отдаст тебя, Чарли. — Пальцы Люцифера схватили её за подбородок, их глаза смотрели друг на друга прямыми взглядами. — Но мы трое знаем, что я — истинный Грех Гордыни. Я сильнее и становился сильнее годами, возвращая силу по крупицам. — Ты обманул Бога. Ты так почитал его и заставлял нас с мамой почитать его, что выглядишь, как конченный лицемер. — Огрызнулась она. — Но что в итоге? Ты грешил, пока я преданно служила. Так ты возвращал свою силу, да? — Чарли истерично усмехнулась ему в лицо. — Ты мыслил о грехах? Представлял, как становишься на ступень выше Господа своего? — Её губы свелись в кривой улыбке. Она не постыдилась зацитировать строку из Библии: — «Этот народ приближается ко Мне устами своими и чтит Меня языком, сердце же его далеко отстоит от Меня».       Люцифер до боли стиснул её подбородок, чтобы дочь замолчала. Наконец, он сорвался. Она триумфально заулыбалась, лицезря гнев в его глазах. И даже после этого не считала, что он заслуживал смерти. Он любил семью, безусловно. Но по-своему, по больному. — Я не стал выше Бога, Чарли. Я просто понял, что Он никогда не был выше меня. — Ты!..       Видение закончилось одной острой вспышкой, от которой заслезились глаза. Прямо как тогда, когда Люцифер бежал от неё и в прошлый раз, считая, что так закончить разговор проще всего. Но если подумать, говорить им больше было не о чем. Он считал, что скоро это произойдёт в реальном времени и на их земле. В Аду, куда он не спускался вот уже более четырнадцати лет.       И это рвало сердце на части.       

***

— Чарли. Мы можем поговорить? — Энджел нагнал её в фойе, во второй половине дня. — Не сегодня. — Отмахнулась она.       Её глаза очерчены красными потёртыми кругами, сам вид помятый, одежда подобрана так, будто утром Чарли одевалась вслепую, подбирая первое, что попадётся под руку. — Шутишь?       Энджел упорно следовал за ней, чувствуя неладное. Навстречу как раз вышла и Вэгги, собираясь остановить девушку с противоположной стороны, словно это была общая ловушка. — Вал мёртв! Я во всех новостях видел! — Ты и Аластор перебили весь саммит? — напала Вэгги. — Что случилось? Ты в порядке?       Они окружали её. Чарли смотрела то на паука, то на девушку-моль, останавливаясь и теряя контроль. Глаза обдало жаром, свечением, создалось впечатление скакнувшей в теле температуры, и она потрепала ворот рубашки, чтобы охладиться. — Я не мог сейчас говорить. Где Аластор? — она схватилась за голову, сжимая волосы и оседая на диван. — Я всё утро не могу его найти. — Я видела его утром, он куда-то уходил. Наверное, за очередным оверлордом. — Успокоила Вэгги. Она села рядом, обнимая Чарли за плечо, но она не реагировала. Она смотрела перед собой, по направлению к главной двери, ожидая, что радио-демон вот-вот появится. — Что бы там у вас не происходило — всё будет охеренно. Ты освободила меня от Валентино, и мы теперь сможем больше тусить втроём. — Он подмигнул Вэгги. — Если ты, конечно, согласна, мисс Угрюмость. — Нет, вы не понимаете… Между мной и Аластором всё хорошо, но… мой отец. — Твой отец? — мягко подтолкнула Вэгги. — Он спустится через несколько часов. Он всё испортит. — Чарли накрыла лицо руками и распахнула пальцы, смотря сквозь них дрожащим взглядом. — Что-то точно изменится. Я не чувствую себя в безопасности и не хочу, чтобы он вредил Аластору или кому-либо из вас. — Она ссутулилась, распущенные волосы скатились по плечам по обе стороны. — Я должна найти Аластора.       Чарли вскочила и понеслась к выходу из особняка. Теперь она могла спокойно выходить, брачного договора больше нет.       Вэгги и Энджел погнались за ней. — Эй-эй, не выходи! Хрен пойми с чем ты столкнёшься в одиночку.       Но дверь, наконец, открылась, и Аластор появился всего в пяти метрах от неё. На его рубашке кровь, — бесполезная кровь несчастного, чья сила не поможет, — но она всё равно понеслась к нему, обнимая и зарываясь лицом в его грудь. Облегчение накрывает её, и она замечает, что может нормально дышать.       Вэгги и Энджел молча переглядываются. Чарли завидовала им: они понятия не имели, кто скоро попытается заявить права на власть над ними. Над ней и над Аластором. Но она надеялась, что по крайней мере они останутся все вместе. — Ты чёртов идиот. Никогда не уходи по утрам, пока я лежу в твоей постели. — Обиженно прошипела она. — Я так испугалась. Ненавижу!       Аластор обнял её так, чтобы не испачкать чужой кровью, заведомо не подумав магией сменить одежду на идентичную. Когда Чарли в объятии подняла голову, заглядывая в его глаза — он почувствовал, какой несчастной она была. Хотя, казалось, у них был отличный день вчера. Да даже всю неделю у них всё было хорошо. — Он спустится примерно через несколько часов. — Пробормотала она. В груди возникла сдавленность. Она не знает, что делать, но отчаянно спрашивает: — Мы… справимся?       Мы сильнее? — Мы справимся, дорогая.       Она закрыла глаза. Это всё, что ей было нужно прямо сейчас. Его слова обернулись покоем, временно накрыв гнев, тревогу и нервозность. Самое главное — Аластор рядом, у него есть план, сила, и они вместе.       «Вдруг Люцифер блефовал и на самом деле он не сможет представлять никакой опасности? Может, произойдёт чудо и он… не вернётся?» — взмолилась Чарли.

***

      Время неминуемо близилось к концу. Лучи солнца обрели насыщенно оранжевый оттенок, коснулись скопление облаков, окружающих Ад. На улицах тихо, спокойно и почти безлюдно. Словом — умиротворённо. Архангелы ходили у своих постов, как и всегда. Сэра вела дела в цитадели вместе с Эмили, одной из немногих, кто ещё не вспомнил всю истину. Ангельский Совет, как и Бог, ничего не подозревали, но, как бы сказал Люцифер, они, по своим заповедям, обязаны были подставить вторую щёку.       В глубине души он помнил их с Лилит падение и он же всё ещё не простил, не нашёл в себе мудрости и смелости на этот шаг. Несмотря на то, что сам Господь смог простить ему проявление греха. Принял того, кто познал Ад, кто мог внести скверну в его светлый мир.       Совесть порой укалывала, призывала поступить лучше, но Люцифер уже не мог остановиться. Он сделал так много, он ждал так долго, что остановиться теперь — и есть ошибка. Он ни за что не выбросит пятнадцать лет служения на помойку. Он, как и Чарли, страшно устал от Небес.       Сложив прошлой ночью руки в молитве, он замер. Он не сделал этого. Ни слова вслух, ни про себя. И Лилит не позволил пойти по тем же привычкам. Схватил её за руку перед сном и потянул к себе на кровать, поддался давнему чувству похоти, возникшему из вседозволенности, когда всё уже решилось. Он жадно поцеловал жену, и она ответила. Он, чёрт возьми, почувствовал эту искреннюю отдачу, пока её губы кусали его.       Сегодняшним вечером их дом напоминал пустое пристанище. Лилит и Люцифер магией сложили все свои вещи, что им были дороги, кое-какие элементы декора и одежду. Взявшись за руки, они покинули место, которое обжили, в котором прожили лучшие и худшие времена, и пошли по райским улицам.       Они собирали взгляды редких прохожих, очевидно ошарашенных, ведь Лилит держала за руку хвостатого и рогатого монстра с горящими глазами. Нимб над его головой натянулся, и едва они дошли до центральной площади, лопнул, осколками осыпавшись на их волосы.       Они собирались пробежать вдоль улицы, на которую вышли, но на верхушке фонтана образовалась крылатая тень. Словно следившая за ними, она появилась быстро и вовремя к моменту их побега. — Конечно же, как я могла допустить, что ты исправился? Ты всегда был проклятым демоном! Предатель Бога!       Люцифер хищно улыбнулся, остроконечный хвост качнулся у ног. — Ох, а я рассчитывал, что мы уйдём без особых сюрпризов.       Лют обнажила меч и спрыгнула, оказавшись рядом с парой бегляцов. Лилит сделала шаг назад, но руки мужа не выпустила. Напротив, держала крепко, словно призывала не сражаться, а просто бежать. — Не лезь в это. Или отсеку тебе голову быстрее, чем ты успеешь моргнуть.       Лют подняла меч над головой. Но не для того, чтобы нападать, а, скорее, объявить всем Небесам: — Ваш многоуважаемый Ангел Света плюнул в спины Серафимам, Совету и Отцу. Он заслуживает умереть! — крикнула она. — Оппозиционеры, экзорцисты, я, как главнокомандующая, приказываю: схватить Люцифера!       Её слышали со всех улочек, её подчинённые. Тихая улица стала «просыпаться», и первыми сорвались архангелы, со всей готовностью. Они бросились с мечами за Люцифером в то время, как сам Люцифер подхватил на руки свою жену и взмыл вверх. В них летели стрелы, свистели в ушах, непонятно — с ядом или без. Лилит вцепилась в лацканы пиджака, заглядывая в его красные глаза, совершенно спокойные, уверенные в каждом действии.       Они миновали квартала три-четыре перед тем, как спустились. Люцифер взял жену за руки — им нужно было пробежать через Парк Тепла и лабиринт. Места, где обычно они медитировали, превратилось в пути отступления и побега, пока гравий стучал под их шагами. Лилит оглянулась лишь раз, смотря на светлые башни, теряющиеся в сиянии, и больше не оборачивалась.       А миновав их, Люцифер столкнулся с единственным ангелом, которого не хотел ранить. — Севиафан? — Люцифер! — он, держась за бок, пробежал к ним с десяток шагов. — Ты… ты не можешь. Как так? Ты… Ты не ангел?       Вопросы не звучали как обвинение. Он просто не мог представить себе, что такое в принципе возможно. Взгляд Люцифера смягчился. — Прости, сынок. Я ухожу.       Он слегка подтолкнул Лилит, чтобы они бежали дальше.       Севиафан растерянно смотрел на них, оборачиваясь вслед. Он подумал, что Небеса раскололись надвое, а он сам — где-то в середине, сомневаясь, стоит ли ему повиноваться и попытаться схватить его. Но был ли в этом смысл, толк? Он порывисто пробежал несколько шагов, выплёвывая вопросы: — Ты к Чарли? Я увижу вас когда-нибудь?       Люцифер замешкался. За спиной Фон Элдрич уже проглядывалась толпа архангелов. Некоторые лучники продолжали стрелять, стрелы падали рядом с ними, у их ног, обходя Севиафана. — Ты можешь пойти со мной, к Чарли. Я спрошу лишь один раз. — Он протянул свободную руку. — Ты пойдёшь?       Севиафан замотал головой на крики позади и снова обернулся к Люциферу. Он мечтал называть его вторым отцом, быть мужем его дочери, как раньше, когда счастье казалось так близко, но…       Он покачал головой. — Я не могу бросить семью…       На одно короткое мгновение между ними повисло всё невысказанное — обещания, несбывшееся родство, боль утраты. Приходит понимание, что Люцифер никогда больше не встретится ни с ним, ни с Фредериком; что Чарли больше никогда не будет их связывать. Фон Элдрич понимает это здесь и сейчас, по привычке прикасается к своему обручальному кольцу, надетому на него самой Чарли в день бракосочетания. — Тогда прощай, Севиафан.       Люцифер и Лилит сорвались, побежали к райским вратам. Дыхание спазмами вырывалось из их лёгких и кажется, что проще лететь, но стрел в небе становится слишком много. Они лавируют между ними, прикрываются крыльями, боясь, что одна из стрел рано или поздно окажется меж лопаток. — Почти… Почти, Лилит, не останавливайся! — они приближались к райским вратам. На бегу Люцифер вытянул руку, пуская заряд тёмной силы, и та выбивает врата с петель. Это настолько сильный удар, что золотая сталь улетает куда-то ввысь, до куда Пётр не может увидеть.       Он не вмешался в их побег, будто привык, что на его посту постоянно происходит что-то сумасшедшее. Пётр пригнулся на звук грохота и разогнулся, следя за двумя упавшими фигурами. За ними летели архангелы, а также присоединившаяся пара серафимов — Эмили и Сэра. Все они застыли над пропастью, в которую падал Люцифер со своей женой. Впервые добровольно, а не божьим наказанием.       Лют собиралась лететь за ними, приказала армии, но Сэра сделала останавливающий жест рукой. — Всем разойтись по постам, держать оппозицию! Сдаётся мне, это ещё не всё. — Но!.. Сэра! — Я сказала, всем по постам, Лют!

***

      Чарли и Аластор вышли на улицу. Небо заволокло тёмно-зелёными тучами, предвещающими кислотный дождь. Ностальгия возникла лишь на мгновение: Чарли вспомнила, как стояла под щипающими кожу каплями, у навеса, под которым находился Джон; и то, как он потянул её на себя, целуя до умопомрачения. В то время казалось, что нет никаких проблем, кроме собственных накручиваний, а теперь…       «Я бы многое отдала, чтобы вернуться в тот день. Побывать на празднике основания Города Каннибалов, потанцевать с Аластором, поцеловаться с ним. Пережить это ещё раз».       Тучи подсвечивались от молний. Чарли долго смотрела на все эти вспышки, гадая, как на Небесах сейчас мог быть закат вместо осадков и пасмурности.       Ветер подхватил её волосы, откинул за спину. Светлые нити цеплялись за торчащие красные рога. На почве нервозности, частичный демонический образ не спадал уже около получаса. Они ждали. Они не могли ничего делать, как просто ждать. Чарли прижалась к боку Аластора, но едва сделала это, как он сообщил: — Он здесь.       Она выпрямилась.       Сердце кувыркнулось, упав в пятки и спустя мгновение подпрыгнуло, забившись в горле. Золотая вспышка на секунду осветила всё небо и тучи, а потом сияющий и переливающийся ком остановился над землёй, являя ей фигуру отца.       Недалеко от него лежала Лилит. Длинные волосы распластались по тёплой земле, а сама женщина, кажется, была не в сознании, что наталкивало Чарли на мысли о том, что Люцифер заставил её уйти с ним, выкрал. Гнев обжёг её дыхание, омрачил разум, и она едва заставила себя стоять на месте вместо того, чтобы уже нестись вперёд на всех парах.       Люцифер одарил Чарли и Аластора пронзительным взглядом, обозначая, что видит их, и почти сразу отвернулся, направляя в небо обе руки. Магия заискрилась вокруг него, облака раздвинулись исключительно в том месте, где сиял белый Небесный шар.       Нечто тёмное, что копилось в нём годами, сорвалось с ладоней и пальцев, и устремилось ввысь.       Из пустоты появились тонкие цепи. Цепи удлинялись, переплетались между собой и закручивались вокруг белого пространства. Они окутали собой Рай, превращая его в маленькую «планету» цепей. Она тускнела с каждой секундой, тьма наслаивалась, казалось, бесконечно, укутывая дом ангелов в беспросветный мрак.       Небо над Адом раскололось от глухого гула. Где-то там ангелы бились о границы, о внезапно ставшее тесным небо, и их движения отзывались эхом, похожим на удары о титановую стену.       Чарли ошалело смотрела на творящееся и содрогнулась, осознав, как много ненависти копил в себе Люцифер. Не к Богу, а к Небесам, также, как она когда-то хотела поступить с Богом и его миром — он реализовывал её самые грязные мстительные фантазии.       Неужели она была так жестока? Или дело в том, что она и её прошлая жизнь стали одним целым после омутов?       «Он… сошёл с ума…»       …       Закончив работать над заточением Рая, Люцифер посмотрел на Чарли. Его взгляд безумен, он напомнил ей их разговор в видении, заставляя её задаваться вопросом, почему он не приходил в её сны раньше. Почему он и Аластор всегда встречались вне разумов? Нейтральная территория защищала их друг от друга? Или Люцифер был недостаточно силён?       Бывший ангел опустил руки и склонился над женой, проверяя всё ли с ней в порядке. Но она просто спала, лишилась сознания от переизбытка эмоций, пока они падали. Всего за несколько дней она пережила целое потрясение, и за последние три месяца — потерю своего ребёнка. Не говоря уже о пятнадцати лет ложной жизни и воспоминаниях.       Люцифер выпрямился, материализовал трость и раскрутил её в руке.       Чарли напряглась. Её рука до побеления костяшек сжала руку Аластора. Их пальцы переплетены, плотно и больно вжимаясь друг в друга. Она бросила быстрый взгляд на радио-демона и, казалось, он был готов. Его энергия билась в его теле с избытком, она чувствовала. В глазах зелёные циферблаты, улыбка и тело сшиты такими же зелёными швами.       Жаль, она не могла сшить себя изнутри, чтобы почувствовать цельность и силу. — Что ты натворил?.. — Произнесла Чарли, когда расстояние между ними и Люцифером сократилось до двух метров. Пройди он ещё на шаг вперёд — и она напала бы на него без предупреждения. — Я вернулся домой. Воссоединить семью и забрать свой трон. — Его взгляд переместился к Аластору. Он ничего не сказал в ответ на заявление бывшего короля, но его хватка на руке Чарли ослабла. Он осторожно выдернул руку из её пальцев, как бы бессловно говоря, что это из-за того, что он собирается напасть.       Чарли позволила ему, мысленно желая удачи.       Совсем недавно она обратилась к своим силам, они также продолжали расти с момента её возвращения, и, возможно, их хватит, чтобы помочь Аластору отстоять их будущее. — Жаль, что ты забыл о моём предупреждении. — Люцифер повёл рукой, и Аластор, в принципе, был готов к бою, однако его чары пролетели мимо, устремившись прямо к дочери.       Чарли застыла. Искры и светящиеся нити покружились вокруг её тела и исчезли. Казалось бы, ничего не произошло, никакой боли, какой она ожидала, но самого действия хватило, чтобы Аластор, обращаясь на ходу в демонический облик, бросился на Люцифера. Его первый удар увеличенной когтистой рукой отшвырнул Люцифера и здорово прокатил по земле. Щупальца вырвались из спины, подхватывая не шибко крупное тело мужчины, чтобы разорвать, но бывший ангел телепортировался на коротком расстоянии, выскальзывая из хватки.       Он начинает отбиваться, попутно набрасывая на спящую Лилит защитный барьер. Тело Люцифера почти не меняется за исключением хвоста, рогов, дополнительных глаз и когтей. Аластор бросился за ним, то увеличиваясь в размерах, то уменьшаясь в зависимости от того, использовал ли Люцифер крылья.              Чарли собиралась помочь мужу, но внезапно поняла, что не может пошевелиться. Руки и ноги не слушались её. Даже рот приоткрылся с трудом. Вот, чем наградил её отец — проклятием паралича. Знал, что она вмешается и займёт вовсе не его сторону, и решил избавить её от сражения.       Она пыталась сбросить с себя проклятие, прикладывала силы, но как назло ничего не получалось. Лоб покрылся испариной, в горле возник ком, и чувство беспомощности вынуждало сходить с ума от страха увидеть что-то травмирующее и истязающее.       «Блять. Блять, шевелись!» — Приказывала себе Чарли, но руки всё также безвольно повисли по обе стороны бёдер. Она подняла глаза, благодаря за возможность видеть, и увидела, как две магические вспышки сталкиваются друг с другом практически каждое мгновение. А из-за поднявшейся в воздух пыли было сложно определить, на чьей стороне преимущество. Сердце набатом стучало в груди, словно в ней торчало лезвие ножа, норовящееся прервать жизнь.       Одно она осознала точно: кто-то из двух сражающихся умрёт. И если приходилось бы выбирать…       «…тогда пусть это будет Люцифер». — Я дал тебе власть, дал тебе право распоряжаться этой гнилой землёй, воскресил, и вот чем ты отплачиваешь мне вместо того, чтобы уступить! Ты должен благодарить меня за подаренный шанс и отстать от моей семьи!       Аластор увернулся от потока магических проклятий, направил череду магических вуду-чар на Люцифера. Воздух наэлектризовался, коснулся волос, уколол лицо. — Тебя не просили дарить мне жизнь. Инициатива исключительно твоя. — Конечно, о ком я говорю? Ты демон, и в этом твоя суть! — Рад, что ты это понимаешь, папаша. — Захлопни пасть!       Чарли всем своим существом дёргалась в параличе, силясь сдвинуться хотя бы на сантиметр, но тщетно. Она открыла рот, дыша как выброшенная на берег рыба, лёгкие надрывались и болели от безрезультатных усилий.       Одно из щупалец сжало талию Люцифера, прокатило его по земле, отшвырнуло вперёд. Люцифер стиснул зубы в падении. Белый пиджак в локтях изодрался, появились первые пятна крови. Красной. — Убить свою дочь, затем воскресить и обречь на долгую службу, где нет ни грамма понимания — это тоже, по твоему, милость? Ты не представляешь, сколько раз допускалась ситуация, когда я мог не успеть спасти её, ведь, позволь заметить, все попытки свести её счёты с жизнью, были из-за тебя. — Он подхватил упавшее тело мужчины и тем же приёмом прокатил по земле к себе. К сожалению, вид крови на его лице не удовлетворил Аластора. Это никчёмная мелочь на ряду с тем, что пережили они с Чарли от начала до конца. — Ты мог вступить в бой против Адама и избежать этих противостояний, однако теперь ты закопал себя сам. Я убью тебя. — Если сможешь. — Выплюнул Люцифер, магией сжав и раздробив землю под ногами радио-демона. Камни разломились на крохотные плиты, зашевелились, лишая его равновесия. — Тебе не понять, что я чувствовал и почему так поступил. Всё, что бы я не делал, было ради семьи.       Аластор упёрся щупальцами в землю, отскочил прочь от разлома, и между ними снова образовалась безопасная дистанция. — Всё, что ты делал, было лишь ради себя. Ради своего эгоистичного желания контролировать свою семью, но Чарли, увы, снова разбила твои ожидания в прах, не так ли? Тем, что полюбила монстра, которым ваши Небеса или ты сам выставили меня. Хотя, прошу заметить, дурной славы, кроме вторжений, никакой и не было. Ты делал всё, чтобы она заведомо ненавидела меня, когда упадёт. — Очарование взыграло на руку? — выплюнул Люцифер, послав волну проклятий, сгущая и выжигая воздух вокруг радио-демона. — Удивительно, как кто-то смог полюбить такого выблядка, вроде тебя.       На этот раз Аластор принял этот удар. Воздух на миг выбился из лёгких, давление ударило в грудь, и он сплюнул кровь, скопившуюся во рту. Он принял его слова, и сам до глубины души поражённый, как Чарли — его красивая и понимающая Чарли — могла искренне полюбить его, лечь под него, сказать, что он — её всё.       Он не заслуживал, будучи таким грязным и отвратительным — вот где уродливая правда.       Чарли пыталась закричать, когда Аластор оказался уязвим, но голос пропал. Она не издала ни звука, не могла. Глаза обожгло от бессилия. Но даже будь свободна — что конкретно бы она сделала? — Ты всегда будешь одинок, неважно заключён ли проклятый союз между вами или нет.       Люцифер переместился к Чарли, схватил её за руку и точно поставленным движением сорвал с неё обручальное кольцо. Оно слетело с пальца так легко, что Чарли едва поверила собственным глазам. Этого просто не могло быть. Его нельзя снять. — Я его разрушу, потому что лучше умру, чем снова позволю вам быть вместе!       Раскат грома прокатился по небу. Люцифер смотрел на зелёные тучи, его губы вздёрнулись в победной улыбке. Он готов.       Он собрал всю силу в ладонях, раскатывая энергетический шар между ними, и ударил в Аластора. Прогремел шум, электрический гул оглушил так, что хотелось выкрутить себе уши. Чарли зажмурилась, молясь про себя, что с Аластором всё будет хорошо, что он в порядке. Что он сильнее того, что Люцифер делает.       Но открыв глаза, она увидела, как дрогнуло выражение на лице её отца, как смятение смело его улыбку. Аластор стоял всё там же, напротив, скрестив у лица руки. Все застыли в ожидании, кроме Лилит, до сих пор не очнувшейся.       …       …       … — Ха… — Прыснул Аластор и вскоре громко рассмеялся. — А-ха-ха-ха-ха-ха!       Радио-демон опустил руки.       «Что?..»       Один его рог охвачен изуродованным расплавленным красным нимбом, один глаз красный на фоне чёрного, другой — голубой. Он стоял перед ними воплощением проклятия, изменённый усилием Люцифера. Силы схлестнулись, приняв действительно мощный, отчасти уязвивший его удар. — Так вот чего ты хотел. Абсолютный… идиот! — смеялся Аластор. — Обратить меня в ангела, чтобы лишить подаренных сил, которые я приумножил? Хотел сделать из меня ничтожного и низкого, вроде тебя? Признаюсь, ты почти приуспел. — Аластор не видел себя в отражении, но чувствовал, что именно изменилось. Трудно не понять, что происходит с его магическим присутствием и телом.       Люцифер ждал, что радио-демон целиком примет ангельскую силу, что была в нём, но из-за того, что Аластор впитал в себя так много демонической, убивая и убивая свой народ, силы столкнулись и застряли в одном теле, заняв половину на половину сущности, практически разделят её и всё равно оставят достаточно сильным, чтобы противостоять. — Уёбок… Какова была вероятность воспротивиться, и всё же воспротивился… — Обозначил Люцифер. — Я дал тебе возможность показать свои силы. Но ты либо не раскрываешь себя всего, либо являешься слабаком. А я ещё ожидал большего от такого паршивца.       Люцифер материализовал договор на передачу души. Договор парил над его распахнутой ладонью, подсвечиваясь.       Всё в Чарли мгновенно похолодело от ужаса.       Она посмотрела на Аластора, который перестал сражаться и просто стоял на расстоянии от Люцифера, улыбаясь. Словно не переживал, что сейчас умрёт. Словно… был уверен в том, что делает. Но Чарли не представляла, какое чудо в принципе могло происходить.       Он разорвал договор, ожидая, что разорвётся и сама душа, но когда с радио-демоном ничего не произошло, а Чарли уже почти испытала облегчение — никто не удивился этому. Что странно. Что пугающе странно. Но, быть может, причина в том, что их силы по сути равны?       «Почему?.. Что происходит?»       Люцифер выпустил магическую бумагу из пальцев. Она медленно упала на землю, подхватываемая лёгким ветром. Теперь это не более, чем бесполезная бумажка.       Он наслал последнее проклятие, такое же блеклое, какое приняла на себя и Чарли. Аластор принял его, дёрнувшись головой, как от пощёчины. Его улыбка была понимающая и хищная. С этого момента время обрело отсчёт.       Чарли почувствовала, как паралич спал. Она не поняла, как сорвалась к Аластору, как пробежала через всё расстояние между ними и обняла его. Как сегодняшним утром в главном зале, и Аластор подарил ей облегчение. Но сейчас не мог. — Чарли. — Радио-демон ласково позвал её по имени, рука загребла её волосы, прижимая девушку к себе.       Она находила странным то, что его душа не разорвалась, то, что отец больше не нападал, а лишь наблюдал за ними на расстоянии. Его лицо ничего не выражало, но Чарли и не хотела его видеть.       Она теснее жалась к Аластору, словно боялась, что он умрёт, но, кажется, всё закончилось. — Аластор. Слава б… — Она собиралась раствориться в облегчении, но замерла от свечения. Оно охватило радио-демона, но не причиняло вреда. Однако это точно не означало, что всё в порядке. — Аластор? Что это?       Он смотрел на неё нечитаемым, но тёплым взглядом. Рука ласково поглаживала её волосы. В этом было что-то… прощающееся?       Она отстранилась, её глаза заволокло слезами. Она посмотрела на него, в его разного цвета глаза, и увидела застывшую на лице улыбку. — Ты помнишь, что я недавно спрашивал тебя? — Аластор? — с ещё большей паникой пробормотала она его имя и вцепилась в белую рубашку до спазмов в пальцах. — Нет… Нет, нет, нет. Не может быть. Твоя душа?.. Она… — Слёзы покатились по щекам, голос предательски дрожал и срывался. Ноги ватные, тянули её вниз, поэтому она вся сжалась, по-прежнему цепляясь за его рубашку. Её тело дрожало. — Почему?.. Аластор, пожалуйста.       Она захлебывалась. Она не представляла без него своей жизни.       Они едва обрели друг друга.       Всё не могло снова прийти к очередной катастрофе. — Ответь на мой вопрос, Чарли. Что я спросил у тебя, когда мы остались в то утро в каминном зале?       Рыдания надорвали грудь новым потоком, но она ответила: — «Т-ты… останешься… со мной?» — Что ты ответила на него, дорогая?       Комок в её горле дрожит. Она всхлипнула, расплакавшись и прижавшись лбом к его груди. Сияние становилось сильнее, делая глазам больно. — Ответила, что останусь. Навсегда.       Аластор поднял её лицо за ладони, направил к себе так, чтобы их взгляды встретились. — Где бы мы ни были — мы и останемся навсегда вместе, дорогая. В любом из миров, из водоворота страдающих призраков, я всегда тебя найду, и мы будем рядом.       Она обхватила его руки своими.       … — Пожалуйста… могу я услышать?.. Пожалуйста.       Тьма окутывала Чарли, желая поглотить целиком, но она прогоняет её, борется с ней. Чарли заглушает её, пока она не делает ей больнее, потому что ей нужно очиститься, ей нужно услышать то единственное, что она никогда не получала, прежде чем они оба сорвутся в бездну и расстанутся.       Её просьба повисла в воздухе.       Она не знала, поймёт ли её Аластор, но та озвучена.       Его губы коснулись её губ, совсем на чуть-чуть. На мучительные секунды прощания. — То, что я люблю тебя? — усмехнулся он. — Чарли, это очевидно. Не терзайся, дорогая.       Она заплакала. Громкие всхлипы нарушили тишину, в которой хотелось свернуться и умереть. Почему её жизнь никогда не может быть спокойной, нормальной? Впервые она услышала прямое подтверждение взаимности и тут же должна расстаться с этим чувством навсегда. — Пожалуй, я рад, что ожил тогда. Это стоило того, чтобы снова полюбить тебя. — Я…       Она поймала руками воздух. Аластор исчез, испарился, словно его никогда и не было здесь. Сияние рассыпалось, оставив пустоту. Слова Аластора всё ещё звенели в её ушах.       Она оседает коленями на землю. Веки содрогаются, горло перехватывает. Сердце бьётся с трудом, медленнее и медленнее. Перед глазами мелькают чёрные пятна, и тогда она кричит. Чарли ударяет по земле кулаками и кричит, душераздирающий стон срывается с её губ и вскоре растворяется в истеричном смехе, постепенно затихающем.       Чарли услышала шаги позади. Не реагируя на приближающегося, победившего Люцифера, она продолжала сидеть так, будто надеялась, что Аластор вернётся.       Но он не вернётся.       Никогда. — Чарли… — Позвал Люцифер, и вспышка гнева ослепляет её.       Она вскочила на ноги, нападая на него магией, которую он с лёгкостью отбивает от себя и вместе с тем продолжает отступать назад, позволяя дочери выплеснуть всё, что она чувствовала. — Ненавижу! Я ненавижу тебя! Ты отнял всех и всё, что я любила! Лучше бы это ты умер, а не мы! За что ты заставляешь меня проходить через это? Что я сделала, папа?! Я не была умницей достаточно, чтобы тебе хватило?! — она остановилась, подняв к себе бьющиеся в крупной дрожи руки. — Я не хочу продолжать этот путь одна, это выше моих сил, это… это так больно! Блять, это так больно! Я ненавижу эти чувства! Я ненавижу это всё! Я ненавижу тебя!       Она плачет, кричит. Но это не помогает облегчению найти её.       Оно больше не найдёт её.       Люцифер повёл пальцем, материализуя голубые наручники на девичьих запястьях, и, проведя к себе связующую цепь, перехватил её. Тело Чарли дёрнулось навстречу его движению, напомнив первый день, когда она попала к Аластору. — Успокойся. Приди в себя, Чарли.       Она издала смешок. Слёзы застыли в глазах, остатки — скатывались по щекам.       Она не знала, что после того, что Люцифер сделал, можно пасть ещё ниже. Быть полным бесчувственным ничтожеством, заковавшим её в наручники, как узницу или животное.       Это не сказка, как она и считала.       «Но так хотелось… хотя бы ненадолго…»       Почувствовать себя принцессой со счастливым концом.