Отбросы Тумана

Туман стелился по склонам, цеплялся за камни, как вьющиеся сорняки к цветам. Он обволакивал дорогу словно вата, стирал края реальности и создавая ощущения, что ты ходешь по небесам. Где-то впереди, за зыбкой белой пеленой, проступали очертания ворот Киригакуре - глухие, каменные, словно вырубленные из глыбы. Эти ворота всем видом демонстративали, что никого не желают видеть. Меж двух фигур, закутанных в одинаковые плащи с гербом клана Юки, шагала девочка - лет девяти. Она не дрожала. Не плакала. Даже не оглядывалась по сторонам. Она просто шла, как было велено. — Как глыба льда, — хмыкнул старший из провожатых взгялув на девчонку. Седой, сухоплечий, с руками за спиной, как у полевого командира. Его голос был хриплым и выцветшим. — Чистая кровь. Ни эмоций, ни вопросов. Бесспорно, одно из лучших созданных оружий клана. — Она же ребёнок, — негромко возразил второй. Молодой, с уставшими глазами, в которых ещё теплилось что-то человеческое. Он слегка наклонился, будто хотел сказать девочке что-то ободряющее, но слова застряли в горле, стоило взглянуть на недовольного старца. — Она не дитя. Она оружие, — отрезал старший. — Мы доставили то, что просили. Всё по договору. — А родители? — Замёрзли. В прямом смысле. Когда ей было два. Не смогла контролировать свои гены. Одно из самых ранних пробуждений, но это даже хорошо, проще лепить с нуля, чем переделывать. А дом весь превратился в ледяной склеп. Их даже не смогли похоронить - тела кристаллизовались. Проще было сжечь. Молчание. Только глухие шаги по мокрому камню. — Не вздумай жалеть, — бросил старший. — Заморозит и тебя, если доживёт. У этих… всё внутри заморожено с рождения. Девочка подняла взгляд. Небо над ней было серым, как зола. Ни солнца, ни птиц. Только бесконечный холод. Она не знала, что значит быть оружием, но давно уже поняла: всё, что тепло, всегда заканчивается криками. — У неё имя есть? — спросил младший. Его голос стал почти шёпотом. — Было... да разве важно? Сейчас это просто: «оружие». Он замер, посмотрел ей в глаза, и после короткой паузы произнёс: — Тогда… я назову тебя Аюми. Может быть, шаг за шагом ты уйдёшь от этой судьбы. Она не ответила. Но пальцы, сжатые в рукаве, едва заметно дрогнули. Когда ворота Киригакуре сомкнулись за ними, туман стал гуще, тяжелее. Воздух - плотнее. Здесь даже дыхание было вязким. Словно сам город пытался задушить всех, кто осмелился в него войти. Это было место, куда оружие не только поставляли, но и затачивали. До предела. До идеала. Всё же остально подлежало утилизации. Младший из проводников замер у края площади, где их уже ждали. Его лицо исказила тень сожаления. Он знал - девочка теперь не принадлежит себе и клану. — Я отдам тебя в руки АНБУ, — произнёс он тихо. — Я не смогу помочь. Но помни, кто ты, Аюми. Она не ответила. Никогда не отвечала. Её не учили словам - только командам. Словно из воздуха, из тумана появился он - высокий, в чёрном плаще, с белоснежными волосами и синими глазами, острыми, как осколки льда. Лицо - камень, голос - сталь. Это был Кагуно. АНБУ. И Юки, и не Юки. Их тень. — Давно не видел представителей Юки, — произнёс он, глядя на девочку без намёка на интерес. — Не понимаю, зачем клан продолжает это… разведение. Эти дети - не люди. Из них редко что-то путное получается. Их следовало бы держать на цепи, раз уж вы не можете надресировать, а то получается пустая трата потенциала. — Он окинул взглядом младшего. — Не знаю, стоит ли вообще брать её. Второй сопрвождающий сжал плечо девочки, как бы защищая её. Хоть на миг. — У неё есть потенциал. Она… может стать сильной. И у неё есть имя. Аюми. Кагуно усмехнулся уголком рта, без радости. — Аюми… Шагающая, да? Надеешься, что она уйдёт от своей судьбы? Ладно. Это уже не моё дело. Он наклонился и взял девочку за запястье. Её кожа задрожала. Не от страха. От понимания: начинается то, от чего нет возврата. — Следуй за мной. Не думай о прошлом. В Киригакуре прошлого нет. Есть только бой. Они шагнули вглубь деревни, туда, где туман уже не касался ног, он был частью стен, частью стенаний, частью людей. Киригакуре не встречал. Он впитывал. Дома сдавленно прижимались друг к другу, словно стараясь согреться. За ставнями мелькали лица. Люди не здоровались. Не говорили. Они лишь наблюдали, как шиноби ведёт девочку с чёрными волосами, слишком тихую, чтобы быть ребёнком. — Опять Юки… — прошептал кто-то. — Дитя-оружие… — Посмотрим, сколько протянет. Шёпоты жужжали, как мошкара. Низкие, вонзающиеся под кожу. Девочка не могла разобрать слов, но в их тембре читались страх и отвращение. Люди ненавидели её. Или боялись. А может и то, и другое. Кагуно не оборачивался. — Привыкай, — сказал он. — Это будет вечно. Их шёпоты. Их взгляды. Они свернули в переулок, скрытый за госпиталем. За неприметной дверью начинался спуск. Там, где воздух уже не был воздухом - только влага, холод и молчание. Место, где страх - часть программы обучения. Кагуно остановился у входа. — Думаешь, я не был на твоём месте? Он повернулся. В его глазах - те же цвета, что и в её. Серо-ледяной омут. Без дна. Без отражений. — Я тоже был «подарком». Тоже заморозил тех, кто дал мне жизнь. Ты не особенная. Ты продукт. Как я. – Он нагнулся ближе, слова капали в уши: — Либо станешь тем, кого боятся, либо тем, кого забыли. Особенно если ты - из Юки. Особенно если ты - оружие. – Кагуно распахнул дверь. Из подземелья дохнуло морозом. — Пошли. Испытание ждёт. Комната была холодной. Не от каменных стен - от взглядов. Все здесь смотрели на неё как на мясо. Точнее - как на инструмент, ещё не наточенный, не проверенный. Или уже бракованный. Её посадили на жёсткую кушетку, с виду она хрупкая, бледная, с пустыми глазами. Рядом - медик в белом халате с гербом Киригакуре, с равнодушием осматривающий её: зрачки, пульс, реакция на свет. Ни тени интереса, будто проверял состояние инвентаря. — Пульс ровный. Вес - немного ниже нормы. Мышечная масса… нарастёт, — пробормотал он, сжимая её ладонь. — Температура кожи занижена. Как и ожидалось. Он говорил, словно о кукле. Вошёл шиноби в маске - высокая фигура в чёрном, сухим голосом спросил: — Умеет говорить? — Да, — медик едва пожал плечами. — Просто предпочитает молчать. На стресс реагирует замораживанием. Любопытный механизм. Я попытался окатить её водой - она заморозила. Инстинктивно. Из тени хмыкнул наблюдатель. Кагуно. — Значит, ещё не врёт. Это хорошо. В Киригакуре врут только те, кто боится. А страх - слабость. Медик фыркнул: — Ваши философии меня не касаются. — и махнув рукой ушёл. Кагуно щёлкнул пальцами: — Следующая стадия. Арена было круглой и влажной. Каменные стены обросли плесенью, колонны несли выцветшие символы клана Киригаке, воздух пах сыростью и чем-то кислым. В центре зала - подросток, худой, с исцарапанным лицом и жадным блеском в глазах. Он стоял напряжённо, как зверёк, привыкший выживать в драке. — Сирота, — донёсся голос из темноты. — Найден на окраинах. Без клана, но с потенциалом. Для него - это шанс. Для неё - проверка. Парень бросил на девочку взгляд, полный отвращения. Но глубже в нём - зависть и страх. — Они оба знают: выживет один, — добавил голос. — И только один попадёт в АНБУ. Кагуно вышел вперёд, как судья. — Последний вопрос перед началом: как ты собираешься убить свою цель? Юноша расхохотался: — Отрублю ей пальцы, перережу горло и заставлю захлебнуться в крови! Зрители стоящие устен загудели. Одобрение, шёпот, оценка, для кого-то проявление амбиции. Кагуно повернулся к девочке: — А ты? Она не подняла головы. Голос прозвучал тихо: — Быстро. Тишина. Кагуно едва заметно улыбнулся. — Начинайте. Мальчик рванулся первым. Бросился, как пёс, с криком и яростью, сжимая кулаки до белых костяшек. В его движениях не было техники - только голод, инстинкт, желание разорвать. Девочка стояла спокойно. Без стойки. Без страха. Когда он оказался слишком близко - воздух в зале будто сжался. Из влаги поднялся иней. Щелчок и шипы льда выстрелили из пола. Один - в бедро. Другой - в плечо. Третий - в шею. Он захлебнулся своей кровью. Шипы затрещали и рассыпались, а тело рухнуло на пол. Кровь залила лёд, и он стал чёрным. Она не дрогнула. Ни тени страха. Ни сожаления. — Настоящая Юки, — донёсся голос из галереи. — Даже не вздрогнула. И тут - хлесткий звук, напоминающий кнут. Воздух рассёкся. Из ниоткуда стремительная струя воды, тонкая, как гарпун. Суйтон: "Морской гарпун" быстрая, меткая атака. Девочка вскинула руку - рефлекс. Вода застыла в воздухе. Превратилась в ледяной копьё, сверкающие и хрупкое. Он рухнул на пол с глухим звоном разбиваясь. Из темноты вышел мужчина. Высокий, мускулистый, с жабрами на шее, маленькими зрачки и татуировками клана Хошигаки на плечах. Он расхохотался: — Да она лучше, чем я думал! Моментальная реакция и без печатей - это, чёрт подери, красиво! Кагуно лишь кивнул, без эмоций: – Записывай. Она прошла. Девочка стояла, дыхание ровное, но внутри - напряжение. Струйка пота скатилась по виску. Это было опасно, но она не дрогнула. Внутри - только холод. Они шли по узкому коридору. Каменные стены блестели влагой, а капли воды, медленно скользя вниз, разбавляли звенящую тишину, шаги отдавались глухо. Кагуно шёл впереди. Руки в карманах, спина прямая. Он не оборачивался. Девочка шагала следом. Руки всё ещё помнили убийство - не от крови, а от того, как лёд прошёл сквозь плоть. Лёд был частью её и всё ещё чувствовала, как шипы пронзали плоть, ощущения, словно вонзила свои пальцы под его кожу. Это мерзкое тепло. Но внутри ни страха, ни боли. Ни даже гордости. Только пустота. — Ты всё сделала правильно, — произнёс Кагуно, когда они подошли к тяжёлой двери с клеймом АНБУ. — И быстро. – Он скользнул по ней взглядом сбоку, не останавливаясь. — Скорость - это милосердие. Хотя и не для тебя. Дверь отворилась со скрипом. Перед ними открылся зал - казарма для кандидатов. Сырая, тускло освещённая, с рядами железных коек, личными ящиками, стойками для оружия и облупленными, заплесневелыми стенами. Запах металла, пота и воды. Несколько подростков подняли головы, когда они вошли. Кто-то - с любопытством. Кто-то - с равнодушием. Некоторые - с презрением. — Это они, — тихо сказал Кагуно. — Все с тенью за спиной. С улиц, из подвалов, с бойни. Здесь нет добрых. Здесь нет друзей. – Он остановился и повернулся к ней. — С сегодняшнего дня ты будешь есть, спать и драться рядом с ними. Ты - не Юки. Не ребёнок. Ты - претендент. Он достал из-за пазухи тканевую повязку - чёрную, с пустой металлической пластиной. Без герба. Без имени. — Это не знак чести. Это - знак долга. Пока она у тебя - ты жива. Он протянул повязку. Девочка взяла её, молча. Кагуно замер на секунду. Посмотрел на неё по-настоящему - не как на объект, не как на оружие. — Думаешь, раз прошла первое испытание - всё позади? — его голос стал тише. — Глупо. – Он сделал шаг назад, к дверному проёму. Пол затягивало туманом, стелющимся низко, как дым. — Ты не победила. Ты просто не умерла. Он исчез в белесой дымке. Не обернувшись. Девочка осталась. С повязкой в руках. И десятком взглядов на спине. Казарма молчала. Но это была не тишина, а выжидание. Как перед бурей. Она пошла вперёд. Мимо коек. Мимо взглядов. Несколько человек отвернулись. Один - усмехнулся. Кто-то - что-то прошептал. Один - не отвёл глаз. Он поднялся со своей койки и подошёл. Был старше - года на два, с короткой тёмной чёлкой, широкоплечий, уверенный. Лицо у него было хищное, как у волка, решившего проверить новую особь в стае. — Новенькая, да? — сказал он, вставая прямо перед ней. — Смотри на меня, когда с тобой разговаривают. Юки не ответила. Застегнула личный ящик. Не глядя. Он хмыкнул: — Из Юки, да? Снежные ублюдки с замороженными чувствами. Думаешь, это что-то значит? Здесь ты - никто. – Мальчишка наклонился ближе наклонился ближе. — Хочешь выжить — слушай меня. Ясно? Молчание. Он выпрямился - и ударил. Не сильно. Просто пощёчина. Как плевок. — Поняла? Или повторить? Он уже начал отворачиваться… и замер. Вдоль его руки прошёл холод. Мороз взялся за кожу - от локтя к запястью, будто ледяная плёнка. Он закричал. Попытался дёрнуться - поздно. Треск. Хруст. Рука покрылась тонким льдом - и рассыпалась. Кисть развалилась на осколки, как стеклянная игрушка. — ТЫ ДУРА! — взвыл он, падая на колени. — ТЫ ПОЛУЧИШЬСЯ! Я ТЕБЕ ЭТО НЕ ПР... — Ты уже ничего ей не сделаешь, — раздался хриплый голос. Из тени шагнул старик. Лысый, с густой бородой, лицом в шрамах. Три глубоких рубца пересекали его левый глаз - как след когтей. Одет просто - в тёмный балахон. В руке - старый, но ухоженный кунай. Он посмотрел на паренька как на испорченную вещь. — Без руки ты ей не соперник. А значит — балласт. — П-подождите… п-прошу… Металл вошёл точно в висок. Ни крика. Только резкое движение - и тело рухнуло, как мешок. Кровь расползлась по полу. Старик обвёл зал взглядом: — Здесь не будет драк, — глухо сказал он. — Здесь будет отбор. Если хотите самоутверждаться - делайте это убедительно. Или умирайте сразу. Он посмотрел на девочку. — А ты... — прищурился. — Начала правильно. Но запомни: если бьёшь - добивай, иначе ожидай мести. Я - Коши. Ваш куратор. Он развернулся и ушёл, не оглянувшись. Только голос отозвался с порога: — Добро пожаловать в АНБУ, детишки.